<<  Interview with a Sith


VaderLVR64

Отправить письмо автору
Оригинал текста на английском
Перевод: BlackDrago

Интервью с ситхом

Резюме: у репортера есть единственная в жизни возможность взять интервью у Лорда Ситхов. Разумеется, все не так просто, и Дарт Вейдер преследует собственные цели.

Примечание Автора: Меня вдохновили книга и фильм "Интервью с Вампиром". Все это одно интервью, хотя и раздроблено на несколько частей, в целях сохранения управляемости постов.


Глава 1: Интервью начинается

Как это получилось – так и осталось для меня тайной. Только что я сидел на месте - обычный человек, оказавшийся зажатым в шестеренках событий, и вот, в следующее мгновение, меня ведут к челноку. Цель путешествия не была открыта мне. Да и кого я мог об этом спросить?

Я был журналистом. Я зарабатывал на жизнь болью других людей, ибо новости редко бывают радостными. Счастливый человек не представляет интереса для вечерних новостей. Нет, только страдание, гнев и печаль дают массам пищу для разговоров...

Иногда меня мучили угрызения совести; конечно, это мешало в моей работе и было причиной той ситуации, в которой я оказался. Я принялся рассматривать своих случайных товарищей по несчастью.

Серолицый человек в такой же серой униформе подошел ко мне и по-военному щелкнул каблуками.

Ему пришлось повторить свое сообщение дважды, ибо я был настолько растерян, что для меня оно превратилось в бессмысленную какофонию. Даже когда я повторил вслед за ним его слова, все равно на некоторое время меня оглушил шок.

Я здесь, чтобы взять интервью у Дарта Вейдера.

Думаю, что мне он и вправду мог довериться. Но его мотивы оставались непонятными. Моё любопытство одержало верх, и я кивнул, соглашаясь на все условия, названные серым человеком.

Как будто у меня был выбор.


Меня доставили в довольно просторные, пусть и одноцветные, апартаменты. Внутри уже маячила знакомая фигура Лорда Дарта Вейдера, Императорского личного палача и гаранта имперских законов в государстве. Он был даже выше, чем мне казалось, когда я видел его в видеоновостях. Он не представился и не спросил моего имени. Его имя и так было мне известно, а мое не имело значения.

- Начнем с самого начала? Я родился - вырос? – глубокий голос Лорда ситхов прогремел в маленькой комнате. Интервью началось. Никаких тебе вежливых формальностей.

Я судорожно сглотнул и кивнул головой, не уверенный в своей способности говорить.

- Очень хорошо, с вашего позволения я начну. Я был рожден рабом, - начал он.

- Простите? - Я вынужден был прервать его. Мысль о том, что этот закованный в доспехи человек в прошлом был рабом, была слишком фантастической, чтобы оставить ее без разъяснений. - Вы были рождены рабом? - Конечно же, я неправильно расслышал.

Что-то, что могло быть смешком или, скорее, просто вздохом, прозвучало из-под эбонитовой маски. – Вас это удивляет?

Я настороженно кивнул.

- Кто может жаждать власти сильнее, чем тот, кто был лишен самых основных прав по определению? - Его голос звучал странно отстраненно, как будто он обсуждал какие-то отвлеченные теории со старым въедливым ученым мужем. Наверное, электронный вокодер не мог передать эмоции.

- Сколько вам было лет, когда вас освободили?

- В первый раз, когда я освободился, мне было десять, - ответил Лорд Вейдер.

- Первый раз?

Он отвернулся, и казалось, был полностью поглощен чернотой космоса за огромным обзорным экраном. Мы были в его апартаментах. Достаточно редкое явление, судя по реакции команды.

Я не хотел нарушать его молчания. Я брал интервью у всяких существ, у героев, убийц и тех, кто между. Этот человек - если он действительно человек – будет говорить. Я чувствовал это; мне нужно только иметь терпение, а он будет говорить. Похоже, что ему необходимо выговориться. А я был хорошим слушателем; ведь я посвятил этому свою жизнь.

Он хотел говорить о своей жизни; это было общим желанием тех, кто был изолирован или отдален от общества. А кто отдален более, чем тот, кто влачит существование в тюрьме, в которой нет возможности для побега?

- Да, первый раз, - наконец произнес он, словно и не было этого молчания.

- Получается, что вас освобождали не единожды, милорд?

Он обернулся и я невольно заинтересовался – какого цвета были глаза, чей раздраженный взгляд я ощутил на себе. Не нужно обладать мифической Силой, чтобы чувствовать тяжесть взгляда этого существа. Я почувствовал горячую волну стыда, когда понял, что отверг его человечность. Вопреки первому правилу моего дела я предвзято отнесся к тому, чем и кем он был. Разве не за этим я здесь, чтобы найти человека внутри машины?

- Не имеет значения, - спокойно произнес он.

- Что не имеет значения? – нервно спросил я.

- Воспринимаете вы меня как человека, или как машину; я и сам иногда не могу понять.

Он начал расхаживать в медленной, размеренной манере. Его шаги были похожи на метроном, отбивающий ритм похоронного марша. У меня промелькнула истерическая мысль, что эти шаги будут аккомпанементом к моим собственным похоронам. Я постарался спрятать эту мысль подальше; я не смогу работать, если позволю страху руководить мной. Я всегда гордился своей работой, способностью оставаться спокойным под давлением. Конечно, я - дурак.

- Я был рабом, и освободил себя, - снова заговорил он. - Я пилотировал кар и выиграл гонку, не говоря уже о собственной свободе заодно.

- Вам было десять лет, и вы выиграли гонку? - Мое недоверие было очевидно.

- Допустим, только Сила позволила мне не размазать себя по стенам каньона, - в его голосе послышалось мрачное веселье.

- Куда вы направились после освобождения?

- Я оставил мой дом и мою мать и отправился в центр галактики – безэмоционально произнес он.

- Вы оставили свою мать, милорд? – у меня были трудности с тем, чтобы представить женщину, которая могла бы быть матерью Дарта Вейдера.

- Джедай, который забрал меня на Корускант, никак не мог освободить и ее тоже, - теперь его голос звучал ожесточенно. - Так что она по-прежнему осталась рабыней.

- Вы освободили ее потом? – осмелел я.

- Её освободил человек, влюбившийся в нее, я не смог этого сделать, - ответил он. - Но она не прожила достаточно долго, чтобы насладиться этим.

- Что с ней произошло?

- Как я сказал, она умерла.

- Как она умерла, Лорд Вейдер?

- Она была убита, - очень мягко сказал он.

- Что случилось с ее убийцей?

- Я отомстил за ее смерть, - просто ответил он.

Я почувствовал, что обсуждение темы на этом закончено. - Очень хорошо, милорд, - сказал я и, вздохнув, начал новую. – Какой была ваша жизнь по прибытии на Корускант?

- Я понял, что стал рабом, только другого типа.

- Милорд? - Я был смущен.

- Я жил в Храме Джедаев, и у меня был Мастер, другого рода, но, тем не менее, Мастер, - он задумался. - Конечно, он не бил меня и не угрожал продать. Нет, в этот раз мое порабощение было гораздо более цивилизованным.

Его шаги замедлились. - Я не имею желания обсуждать время, проведенное у Джедаев, - заявил он. – Давайте дальше.

- Конечно, милорд. – А что еще я мог сказать? Кто же будет спорить с Ситхом, конечно, если он желает пережить спор.


Глава 2: Самый счастливый день

- Я вырос, и стал мужчиной, - сказал он.

Итак, он человек. Я так и думал, и его слова вроде подтверждали это. Ведь кому еще знать о том, что находится под броней, как не самому Темному Лорду?

- Да, я был настоящим человеком, - сказал он, словно отвечая на мой внутренний диалог.

Был? Это, что, был намек?

- Я переделал себя в нечто большее, нежели человек, - будто отвечая на мой незаданный вопрос, сказал он. И добавил, - и нечто меньшее.

- Я не уверен, что понимаю.

Он остановился и снова взглянул на экран. - Я предпочитаю темноту и тишину космоса, - проговорил он.

Я понятия не имел, куда повернет наш разговор теперь; просто следовал за этим человеком. Продолжая молчать, я пытался понять, куда нас приведут его размышления.

- Здесь нет ничего лишнего, - сказал он. – Ни одна планета никогда не сравнится с этим.

Шум респиратора Лорда Вейдера был единственным звуком в пустой комнате. Мне было интересно, не навевала ли эта бесконечная серость на него тоску.

- Какое ваше самое приятное воспоминание, Кумар Ашрам?

Я подпрыгнул на месте, пораженный и тем, что он впервые назвал меня по имени - я не был уверен, что он вообще знал мое имя - и вопросом. Он все еще не поворачивался ко мне лицом.

- Я … ох … наверное, это был день, когда у меня родился сын, милорд, - осторожно ответил я.

- Да, это похоже на самый счастливый день, - согласился он. – Сколько лет вашему сыну сейчас?

На мгновение передо мной возникло как всегда улыбающееся лицо Рэя. - Ему сейчас четыре, только исполнилось в прошлом месяце.

- Вы волнуетесь о сыне, - прокомментировал он. Я постепенно привыкал к его способности читать мои мысли.

- Да, но ведь все родители таковы, не так ли? – Поколебавшись, мягко спросил я. – Откуда вам известны мои мысли и чувства?

- Вы очень открыты, - объяснил он. – Других не так легко прочесть, а вот вас – не составляет труда.

- Наверное, это должно беспокоить меня, - неловко улыбнувшись, сказал я.

- Если бы я хотел убить вас, Ашрам, вы бы уже были остывающим на полу трупом, - дружелюбно ответил он. - Но тогда цели этого интервью не будут достигнуты, не так ли?

Приняв это с большим самообладанием, чем предполагал, я кивнул. Он прав. Убить меня было бы до смешного легко, реши он сделать это. А кроме того, зачем?

Внезапно я понял, что должен был задать следующий вопрос. - А у вас есть дети, милорд? - Конечно, ответ будет отрицательным. Невероятно смешно думать о Лорде Вейдере как об отце!

Что-то похожее на дрожь пробежало по броне. Наверное, это было обманом зрения.

- Вы думаете, что такой монстр как я, не может быть хорошим отцом?

Безопасного ответа на этот вопрос не было, и я подозревал, что именно поэтому Дарт Вейдер и задал его.

- Стоит посмотреть на природу, чтобы увидеть - даже жесточайшие хищники могут быть прекрасными родителями, - ответил я, чувствуя, что ответ удивил его.

- Вы не так просты, как кажетесь, - сказал он с ноткой восхищения в голосе. Все-таки он мог выражать эмоции. - И в ваших глазах я - хищник?

- Я думаю, что Вы – беспощадный противник, милорд.

- Все противники беспощадны, если они преданы настолько, чтобы до конца осознавать свою ненависть. - Он наконец повернулся ко мне. - Нет никого опасней того, кто готов положить свою жизнь, чтобы отобрать вашу.

Не надо много воображения, чтобы увидеть его преследующим свою жертву и убивающим ее. Его вкрадчивая манера напомнила мне песчаного кота – великолепного и смертельно опасного жителя равнинных пустынь моего родного мира.

- Вы так и не ответили на мой вопрос, Лорд Вейдер. – Я сам удивился собственной смелости.

- И не собирался, - ответил Вейдер.

- Отсутствие ответа само по себе ответ.

Огромный шлем медленно наклонился. – Да, это так.

- Итак, у вас есть дети?

- Зачем вы спрашиваете? Вам кажется чудом, что женщина когда-то могла полюбить меня и осмелиться родить моего ребенка? – Сейчас его голос стал резким, выдавая недовольство.

Я отпрянул, как от видения женщины в его объятиях, так и от гнева. Невозможно было решить, что забеспокоило меня больше.

- Я поражен, милорд, но не более, - сказал я. – Давайте будем честными и признаем, что ваш образ не вяжется с добротой, которую несет любовь.

- Любовь не несет доброты; возможно, что это самая жестокая вещь в галактике, - произнес он. – Возможно, именно любовь привела меня сюда, и именно поэтому сейчас перед вами только тень человека, которым я когда-то был. - Он сделал паузу, заполненную только звуком его механического дыхания. – А может, и нет. – Его голос звучал искаженно, как будто это была шутка, понятная только ему.

- Итак, вы любили? – сухо спросил я.

- Вы говорите как человек, который сам сильно любил, Ашрам.

Склонив голову, я не мог сдержать улыбки. - Моя Лиллиана заставила меня побегать за ней, прежде чем все было сказано и сделано.

- Она все еще любит Вас?

Я сморгнул слезы, вызванные вопросом. Я не мог думать о ней без ошеломляюще болезненной печали, поглощающей меня. - Да..

- Это все? Просто да? – усомнился он.

Пожав плечами, я опустил глаза. – Одно из двух, да или нет, и ответ - да.

- А вы любите ее?

- Больше собственной жизни, - ответил я. – А это признак истинной любви, по-моему.

- Ах, так вы романтик? – В его голосе прозвучала насмешка.

- Если романтика это любить одного человека всем сердцем, вне зависимости от возможных различий, и желать счастья для этого человека, путь даже за счет своего собственного, тогда да. Я романтик.

Тишина снова воцарилась в комнате, а я чувствовал тяжесть его взгляда. - Вы человек убеждений, Ашрам.

Я смешливо фыркнул. – Разве не это привело меня сюда, милорд?

- Пусть будет так.


Глава 3: Определенные последствия

Он снова стал расхаживать и это меня каким-то образом успокаивало. Теперь это было знакомо и казалось правильным. Он все больше напоминал мне запертого в клетке песчаного кота, единственным стремлением которого было из этой клетки вырваться и отомстить охотникам, имевшим смелость его туда запихнуть.

Кто же лишил его свободы? И какова будет их судьба, когда он выберется из тюрьмы?

Я вздрогнул. Хорошо, что я никогда не узнаю этого.

- Сколько у вас детей, милорд? – Моя легендарная настойчивость взяла верх. Моя мать практически каждый день обоснованно бранила меня за это, но перебороть так и не сумела.

- Сын… - Казалось, что слова звучат без его ведома и разрешения. Он резко остановился.

Я сумел удержаться от удивленной гримасы, но он, похоже, почувствовал его с помощью того могущества, которым располагал.

Тяжелые шаги взад вперед возобновились. Данный песчаный кот был возбужден и беспокоен. Именно в этот момент в моей памяти всплыли образы ставших жертвами песчаного кота - весьма малоаппетитное зрелище. А я еще и дразнил существо внутри клетки. Как я уже говорил раньше, я - дурак.

- Где ваш сын?

- Я не знаю.

- Как вы можете не…

Остановившись, он резко повернулся ко мне, его черный плащ взметнулся за плечами. – Разве вы бы не пожелали спрятать ребенка от такого как я?

Я смотрел в непрозрачные линзы, скрывавшие глаза человека. Скрывавшие человека. - Не знаю, милорд, – так честно, как только мог, ответил я. Он кивнул, принимая мою искренность. Каким бы нелепым это не казалось, но он ценил правду, даже если она причиняла боль.

- Я не знаю, где мой сын. Его мать перенесла многое, чтобы спрятать его от меня еще до рождения. – Он склонил голову в сторону, словно рассматривая предмет нашего разговора. - Он вырос на влагодобывающей ферме на Татуине. Представьте себе, мой сын - фермер на этом пыльном шарике.

Было кое-что кроме отвращения к фермерству в голосе ситха. То же самое я слышал в голосах свидетелей ужаснейших преступлений. Смесь боли и вины. Что бы Татуин не значил для этого человека, приятным это не было. Отбросив неприятные мысли, я продолжил.

- Значит, вы никогда его не видели? - Я не мог подумать о том, что никогда бы не увидел Рэя, не чувствовал его детский аромат, не наблюдал, как он открывает что-то новое. Никогда не прижимать к себе это маленькое тельце было для меня невообразимым.

Лорд Вейдер вернулся к экрану и рассматриванию черной пустоты. - О, я видел его. - В этот момент его голос был подобен голосу любого другого отца, одновременно гордящегося и удивленного тем, что он поспособствовал появлению на свет такого человека. Эта смесь гордости и недоумения сделала его очень человечным.

- Что он думает… - Мой голос сорвался. Как можно сформулировать вопрос, чтобы не оскорбить?

- Что он думает обо мне? – с иронией. Если бы на его месте был другой человек, то я бы сказал, что он смеется надо мной.

- Хорошо, да, - с облегчением сказал я.

Обернувшись ко мне, он зацепился большими пальцами за массивный пояс, охватывающий его талию. - Он считает меня лгуном, - сказал он. – И, в каком-то смысле, он прав.

Не зная, что сказать на это, я постарался направить разговор в другое русло. – Как зовут вашего сына? Мне кажется, что Лорда Вейдера II в галактике еще не было, - я позволил себе пошутить.

К счастью для меня, он или оценил или проигнорировал шутку. - Нет, не так. - Глубокий, грохочущий голос не произнес больше ничего и не дал никакой информации.

- Вы хотите открыть мне его имя?

- Я предполагаю, вам некому об этом рассказать.

Внезапная боль напомнила мне, почему был выбран именно я. - Нет, милорд, конечно же.

- Очень хорошо, его зовут Люк Скайуокер.

Имя было знакомым, но несколько мгновений я не мог вспомнить, где его слышал. И вдруг, словно на голову рухнула плита дюракрита. – Это не тот, кто взорвал…

- Да, - подтвердил он. Я чувствовал его неохотную гордость за смелость сына.

- Представляю себе. – Поколебавшись мгновение, я решился продолжить. - Это не стало причиной разногласий с Императором? - Как вежливо прозвучало это слово, как неудобно и тривиально. Но сообщения о недовольстве Палпатина уже просочились из его окружения, питая широкую публику.

- Были некоторые … последствия, - аккуратно ответил он. Что-то такое было в его голосе, что подсказало мне - за роскошную выходку сына пришлось заплатить именно ему.

Я задрожал, уж если «последствия» заставили этого человека запнуться, то подобный ужас был за пределами моего сознания. На мгновение я подумал, что этот человек должно быть, в своей жизни видел слишком много боли, но потом я рассердился на себя. Я не хотел видеть в нем человека, на самом деле не хотел. Он был просто еще одним винтиком в Имперской махине. Ни больше, ни меньше. Также как и я, он должен был играть свою партию.

Чувствуя, что он не думает обо мне или этом интервью, я использовал этот момент, чтобы успокоиться. Когда он слегка повернулся, свет упал на линзы под таким углом, что на мгновение я заметил блеск его глаз.

Это были нормальные человеческие глаза. Я не мог назвать цвет, но мне показалось, что они карие. Я не знаю почему, может потому, что он представлялся мне только в темных тонах - черные волосы, карие глаза. Но кожа вокруг глаз была бледной. Неудивительно, солнце никогда не касалось и не согревало ее.

- У меня не карие глаза, - сказал он.

- Вам обязательно делать это? – раздраженно спросил я. И в ужасе, ударил себя по губам. Я на самом деле сказал это? Но он вроде не собирался обижаться, по крайней мере, прямо сейчас.

Он стоял вполоборота ко мне. - Мой сын похож на человека, которым я когда-то был, - спокойно сказал он, словно сам продолжал попытки примириться с этим фактом. В его голосе одновременно слышалось удовольствие и волнение.

Что он видел в зеркале? Я не был уверен, что хочу знать.

Чтобы отвлечься от собственных мыслей, я попытался вызвать образ Люка Скайуокера. Широко распахнутые голубые глаза, настолько наивные, насколько этого только можно ждать от фермера, белокурые волосы, открытая улыбка. Это было лицо, которое украшало собой объявления о миллионной награде.

Молодой Скайуокер находился в розыске. Теперь я понял, почему на этих объявлениях не было ничего вроде «живым или мертвым». Может, у Лорда Вейдера были свои планы относительно непослушного молодого сына. Улыбка мальчика, казалось, ширилась в моем воображении. Неужели это бронированное чудовище когда-то выглядело так … по-человечески?

- Мой сын наивен и дезинформирован, - убежденно сказал он. - Когда я найду его, то постараюсь показать ему правду.

- И в чем будет заключена эта правда, Лорд Вейдер?

- То, что он не видит сути вещей, - ответил он. – В галактике есть много всего, чего он не знает или не понимает.

- Вам не приходило в голову, что он может думать тоже самое насчет вас?

Мне больше нечего было терять, и моя естественная откровенная и иногда бестактная натура подняла голову. Эту тактику я использовал в работе. Зачастую это неожиданно удивляло и провоцировало на правду моих интервьюируемых. Фактически, именно этим я и был знаменит. Конечно, этот Ситх знал это. Он, казалось, знал все.

- Я смогу убедить мальчика, что он ошибается, - неумолимо заявил он.

- Конечно, милорд, - поспешил согласиться я. Это не мое сражение; пусть молодой Люк померится силами с отцом. Может, он даже выживет. Но я бы не впадал в такое заблуждение.

- Я закончил обсуждение моего сына.

- Прекрасно, Лорд Вейдер, - сказал я. Я положил локти на стол и оперся подбородком на руки. - Что обсудим теперь?


Глава 4: Жребий Сироты

- Предполагается, что это вы задаете вопросы и руководите нашей беседой, Ашрам.

Я улыбнулся; не смог удержаться. – А мне не кажется, что это обычное интервью, милорд.

- Может быть, - только и сказал он.

Возвращаясь к моим отточенным навыкам, я снова решил использовать элемент неожиданности. – Могу я спросить, милорд, почему вы не желаете обсуждать то время, которое вы провели у Джедаев?

- Если я отвечу, то это уже будет обсуждение. Так надо ли?

Я промолчал, потому что он был прав. В ходе нашей беседы стало очевидно, что этот за этим зловещим шлемом скрывался острый ум. – Милорд, можно я скажу прямо?

- Зачем спрашивать разрешения теперь? – Произнес он не без доли юмора. Я был уверен, что, если бы мог увидеть его лицо, то одна темная бровь была бы приподнята в кривоватой усмешке.

Слегка покраснев, я пожал плечами. - Милорд, Вам известно, что ничто из сказанного мне не покинет этой комнаты. Если Вы хотите рассказать мне о своей жизни, то почему пропускаете столь существенную ее часть?

- Я сам буду решать, что важно, а что - нет, - прогрохотал он.

- Конечно, милорд, - сказал я, не сдержав рассерженных тонов в голосе. К моему удивлению его ответом был мягкий, посмеивающийся звук; как я понял, это был электронный смех. На сей раз не тихая усмешка, а настоящий смех.

- А вы были испытанием для своих родителей, не так ли, Ашрам?

Почесывая макушку, я обдумывал его слова. – Наверное, по крайней мере, моя мать говорила мне именно так. - Я усмехнулся. - Она клялась, что своими проделками я лишил ее десяти лет жизни. - Моя улыбка исчезла. – Может, так оно и было. Хотя я рад, что она не дожила до этих дней и не видит, до чего я дошел.

- А ваш отец?

- Мой отец умер до моего рождения, милорд.

Он вернулся к обзорному экрану, и я невольно подумал, сколько же времени он провел в этой тоскливой комнате, в одиночестве, смотря на них. - Вы часто думали о нем? Когда росли, я имею в виду?

- Конечно, я думаю, что это естественно, - не раздумывая, ответил я.

- Считаете, что мой сын интересовался мной, когда рос? - Я очень постарался убедить себя, что нотка тоски в глубоком голосе мне только почудилась.

- Я уверен, что интересовался, милорд. Таков жребий сироты.

- Да, мне кажется, что это так. – Он промолчал время, равное нескольким вдохам, а потом снова заговорил. – Знаете, а они не рассказали ему обо мне, - сказал он. - Мой сводный брат и его жена вырастили его; я обнаружил это вскоре после того, как я узнал о нем. - Он не отводил взгляда от обзорных экранов. - Они сказали ему, что я умер.

- Прошу прощения, но что они должны были сказать ему, Лорд Вейдер?

Снова тишина, только резкое механическое дыхание, к которому я уже как-то привык. Очень характерное, неустанное и ритмичное, теперь оно казалось столь же привычным, как мой собственный пульс.

- Они действительно не обманули, - сказал он. - Человек, породивший его, мертв.

- Тогда этот человек был Джедаем? - Он уже говорил мне, что провел какое-то время среди джедаев, что у него был Мастер-джедай. Как Джедай стал Ситхом?

- Был, - снова удивив меня, просто ответил он.

- Как его звали? – я задал этот вопрос без малейшей надежды на ответ.

- Его звали Анакин, - его голос был очень тихим. - Анакин Скайуокер.

Мы оба молчали, чувствуя, как время течет между нами. Он уже сказал больше, чем собирался, когда мы начинали это интервью, а я все больше видел в нем человека и все меньше - машину.

Ни один из нас не был счастлив этим фактом.

- Джедаи были слепы.

Мне было интересно, сколько он расскажет о своей джедайской жизни. Кажется, это было одним из его табу, что, конечно, делало его для меня еще более интересной темой.

- Каким образом?

- Они не видели того, что творилось у них прямо под носом, - усмехнулся он. - Они не видели, что Ситх уже правил галактикой. - Он покачал головой. – Слепые дураки, вот кем они были.

- Вы говорите об Императоре Палпатине?

- О моем Мастере.

- Как это, расти в Храме? - Я решил еще немного подразнить песчаного кота. Идиотизм, конечно, но такова моя природа, моя сила и моя слабость.

- Это было … неудобно, - ответил он.

- Как это?

- Некоторые надежды, возложенные на меня, я находил довольно обременительными.

- Понимаю, - ответил я.

- Вы не понимаете, потому что не в состоянии понять. – Теперь он сердился, но старался держать эмоции под контролем. Мне стало интересно, как часто ему приходилось проглатывать свои настоящие чувства, чтобы поддерживать впечатление.

- Милорд, - сказал я, пытаясь сменить тему, ибо если бы он начал рычать на меня, то я бы не удивился. - Вы говорили, что освободили себя дважды. Что случилось во второй раз?

- Я освободился от джедайства и стал чем-то другим, - ответил он. - Но кто-нибудь вроде вас назвал бы это «перерождением во тьме». Вы, журналисты, имеете талант драматизировать.

- Так это тогда вы стали Ситхом? - Я на самом деле не был уверен в том, что он Ситх; я знал только, что Джедаи исчезли, и на их месте появился этот Ситх. Существовать одновременно они не могли, насколько мне было известно. И все же, он был и тем, и другим.

- А как же ваш Мастер-джедай? – усомнился я. - Он еще жив?

- Нет, я убил и его тоже. – Казалось, он говорил сам с собой. - Я убил так много Джедаев, но он был последним. Их больше нет теперь. Ну, за исключением Люка.

- Он Джедай?

- Он так считает, но Джедай это несколько больше, чем просто управление Силой, - прогремел он. – Мальчику так много надо узнать, но некому научить его. Будет легко показать ему другую сторону Силы, мощную сторону. Он жаждет учителя ... и отца. - Вейдер сделал паузу. - Я буду и тем и другим, насколько смогу.

- Вы сделаете его Ситхом?

- Это все, что я знаю, и все, что я могу дать ему - эту силу.

- Что, если он откажется от этого?

- Тогда он решит собственную судьбу.

Не совсем понимая, как ответить на последнее утверждение, я сделал паузу. - Вы убьете собственного сына?

- Я сделаю то, что должен сделать.

Уставившись в широкую спину, задрапированную чистейшей тьмой, я думал, на самом ли деле он сможет убить своего единственного ребенка. – Мне кажется, что Вы не убьете его. - Я видел, как сжались его руки, до того, как он справился с собственной реакцией.

- Тогда Вы даже больший дурак, чем можно было бы судить по вашему нынешнему положению.

- Возможно, - допустил я. - Но я еще и отец, и нет ничего, что могло бы заставить меня убить собственного ребенка. Ничто вообще в этой галактике.

- Вы наивны и говорите о вещах, которые вам не доступны, Ашрам.

- Я знаю о любви отца к ребенку, - напомнил я ему. - Вы не можете не любить вашего ребенка; это заложено в людях более чем тысячами поколений.

- Тьма сильнее любых отцовских инстинктов.

- Неужели она сильнее любви?


Глава 5: В Когтях Песчаного Кота

Прежде, чем я понял, что произошло, стул улетел назад, а я, смотря в серый потолок, отчаянно пытался втянуть хоть глоток воздуха. Я чувствовал невероятное давление на горле, хотя Лорд Вейдер оставался около обзорных экранов. Казалось, что он смотрел на меня, хотя с этими проклятыми линзами, кто мог знать.

Прошло как будто несколько часов. На самом деле, наверно, только секунды - я не потерял сознания. Давление исчезло.

- Мне не нравится направление ваших вопросов, Ашрам. Мы продолжим.

Я осторожно поднялся и поправил стул. Я очень аккуратно сел, думая, будет ли достаточным простое "Нет". Я прочистил горло и вздрогнул от его чувствительности.

- Конечно, милорд, - я постарался ответить кротко. Но мое сознание уже составляло программу, как заставить его говорить о том, о чем он говорить не хочет. Даже здесь, с ним, я оставался журналистом и относился к своей работе серьезно.

- Похоже, вам плохо удается изображать смирение.

- Не совсем, Лорд Вейдер. Я подумал, что у вас была возможность просмотреть мой файл и узнать это. - Я перестал бороться с собой.

- Вы умеете раздражать, - прорычал он.

- Я знаю, и кажется, тем больше, чем я стараюсь этого не делать, - с сердитым вздохом ответил я. – Мне кажется, что это исходит из моей натуры, милорд.

- От вас намного больше неприятностей, чем вы того стоите.

- Вероятно, - сухо согласился я. - Но именно Вы, и никто другой, пригласили меня сюда.

- Значит я. – Он снова начал ходить, зацепившись пальцами за пояс. – Мне казалось, что близость смерти несколько мгновений назад должна была бы придержать ваш язык.

- Как Вы сказали до этого, если бы вы хотели убить меня, то я был бы уже мертв.

- Вы мне кое-кого напоминаете, - сказал он. – Это был великий человек, но, как и вы, он был непочтителен и безрассудно храбр.

- И Вы убили его? – с долей иронии спросил я.

- Нет, - ответил он. - Он умер, когда я был еще ребенком.

Вообразить, эту пугающую смесь человека и машины ребенком было уже слишком для моего бедного сознания. - Что с ним случилось?

- Его убил Ситх.

- Ирония судьбы, - ответил я. – Сделали бы вы это сами, если бы должны были?

Меня он проигнорировал и, казалось, собрался обойти всю комнату вокруг. - Я задавал себе этот вопрос прежде, - наконец ответил он. – И, так или иначе, но я никогда не мог ответить.

- На самом деле, теперь это не имеет значения, не так ли?

- Нет, не так. На самом деле, это шарада, которая не имеет разгадки.

- Он на самом деле был Джедаем?

- Да, это человек, который, как предполагалось, должен стать моим Мастером. Но он умер, а я был оставлен на попечение его собственного ученика.

- Вы часто думаете о нем?

- Я не думал о нем вообще до недавнего времени.

- На самом деле? – поинтересовался я, моя бровь поползла вверх, выражая мои сомнения.

- Я не зацикливаюсь на прошлом, - ответил он. - Это бесполезное и болезненное занятие. Но я недавно вспоминал о нем.

- Что изменилось?

- Мой сын изменил все одним своим существованием.

- Дети имеют такую привычку.

- Вы надоедаете мне, Ашрам. - Но голос его не был скучающим.

- А я и не знал, что я здесь, чтобы Вас развлечь. – Казалось, что раскачивание этой клетки доставляет мне какое-то извращенное удовольствие.

- Осторожнее, а то Вы доведете меня от скуки к гневу. – В его словах было что-то едкое.

Даже я понял, что пришло время отступить, так что пробормотал извинения. Я не думаю, что он был убежден в моей искренности, но он принял их. Похоже, ему просто не хотелось тратить свою энергию на то, чтобы убить меня здесь и сейчас. Какой-то журналист не представлял из себя проблему.

- Я могу спросить у Вас кое-что, милорд?

- Я могу остановить Вас?

- Мне кажется, мы оба знаем, что Вы можете, - сказал я, потирая горло.

- Что вы хотели спросить, Ашрам? - нетерпеливо спросил он.

- Прекрасно. Мой вопрос - о матери вашего сына, - сказал я.

- Касательно моей жены?

Его жена? Я не был уверен почему, но так или иначе я считал, что юный Люк стал результатом какой-то случайной связи, а мать скрыла ребенка из опасения и неприязни к его отцу.

- Это вряд ли, Ашрам. – снова эта нотка еле слышного удовольствия. И, что больше всего смущало, исходило оно от этой бронированной фигуры.

- Ваша жена жива, милорд?

Шаги замерли на мгновение, чтобы потом продолжиться в том же самом неустанном ритме. - Нет, она давно мертва.

- Мне жаль, - слова были произнесены прежде, чем я смог остановить их.

- Я не нуждаюсь в вашей жалости.

- Конечно нет.

- Кто она была? - Хотя я понимал, что никогда не смогу использовать эту информацию, мне надо было это знать. Можете себе представить, жена Лорда Вейдера?

- Это не ваше дело.

- Хорошо, строго говоря, милорд, здесь все – не мое дело. Но у Вас была причина пригласить меня сюда, а я просто делаю свою работу.

- Ее личность не важна. Она умерла давно и заслуживает покоиться в мире. Я не буду тревожить ее. Ни для Вас, ни даже для моего сына.

Мгновение я молчал. Я был уверен, что эта специфическая тема пробудит его гнев. И все же я ощущал в нем гораздо больше горя, нежели гнева. У монстра было сердце? И оно все еще принадлежало его давно умершей жене?

- Ашрам, Вы можете спрашивать меня о моем сыне, и Вы можете спрашивать меня о Джедаях. Вы можете даже спросить, есть ли на моих руках кровь невинных и слышу ли я крики моих жертв во сне. - Все это было сказано без эмоций. - Но вы оставите в покое мою жену. – Теперь в его голосе проявилось волнение.

- Да, милорд, - ответил я. Я дурак, но не лишен некоторого инстинкта самосохранения, как бы глубоко он ни был. Когти песчаного кота не самое приятное место, так что тема была закрыта.

В тот самый момент я понял, что он напоминает мне не просто песчаного кота. Точнее, он вызывал в воображении образ раненого кота - несравненно более опасного создания.

И я понял, что собирался сделать то же, что сделал он, показать гораздо больше, чем предполагал.

Слова стремительно покинули мои уста. - Мой отец умер в тот день, когда я был рожден.


Глава 6: Судьба и Выбор

- Как он умер? - Он казался искренне заинтересованным.

Шепот дюжин голосов из детства внезапно превратился в мой собственный, и я рассказывал историю, слышанную мной бесчисленное количество раз.

- В день моего рождения, деревенский люд решил убить песчаного кота, который беспокоил домашний скот, - начал я. - Они выследили молодого самца и смогли ранить его. Кому-то из охотников пришла в голову прекрасная, как он считал, идея - взять кота с собой в деревню. Скорее всего, они хотели похвастаться своим мастерством; хотя мне не кажется, что хоть кто-то из них знал, что делать с котом, когда они приведут его.

Лорд Вейдер промолчал, позволив мне продолжить.

- Они одели на него петлю и привязали его в центре деревни. Он постоянно ходил, не останавливаясь, хотя его рана и продолжала кровоточить. Дорожка, вытоптанная им, сначала стала розовой от крови, затем красной. Совершенно красный круг в центре моей деревни.

Я глубоко вздохнул и закрыл глаза.

- Кот ни разу не пытался сорваться с привязи, только ходил и смотрел, - сказал я. – Вскоре практически собрались все, чтобы посмотреть на него. Моя мать тоже пришла, больше для того, чтобы не позволить старшим ребятам мучить животное, чем посмотреть на него самой. - Я нежно улыбнулся. - Она не терпела жестокости в любом ее виде.

- Она была беременна мной и очень близка к родам, поэтому она была большая и медлительная. Фактически, у нее уже начались первые боли, сигнализирующие о начале родов, хотя сама этого не распознала. - Мои глаза открылись, и я пристально посмотрел на собеседника.

Вейдер все еще молчал.

- Наступил полдень, а кот все шагал на привязи, медленно, но не останавливаясь. Моя мать говорила, что он наблюдал за окружившим его «стадом». - Я смотрел на Лорда Вейдера. – Знаете, песчаный кот убивает жертву распарывая ей живот и тем самым обездвиживая ее, быстро съедает мягкие внутренности, а затем, если жертва еще жива, ломает ей шею и неторопливо доедает оставшуюся тушу.

- Песчаный кот нашел слабое место в толпе – мою мать. И когда она оказалось достаточно близко к его тюрьме, то он просто резко прыгнул, разорвав привязь. - Я невесело усмехнулся. – Наивные фермеры верили, что могут удержать его там, где он не хотел быть. Поэтому, как только он решил освободиться – ничто уже не могло его остановить.

- Он прыгнул к моей матери, но прежде, чем он смог свалить ее, мой отец бросился на него. – Резко сглотнув, я вспомнил голос матери, описывающей мне действия отца. - Он пожертвовал жизнью, чтобы спасти нас. Он купил две жизни одной своей.

Мои глаза остановились на окне в космос, завороженные им. - Люди смогли убить песчаного кота, прежде чем он натворил бед, но мой отец погиб. Я родился через несколько часов, за считанные минуты до конца дня смерти моего отца.

В комнате была бы полная тишина, если бы не резкий звук его механического дыхания. Я совершенно не понимал, зачем поделился с ним этой историей; я знал только, что должен был это сделать. Но по моему представлению он был чем-то большим, нежели просто раненный кот. Что он осмелится сделать, когда тюрьма надоест ему?

- Прошу прощения, милорд, - сказал я. - Вы пригласили меня сюда не затем, чтобы выслушивать историю моей жизни.

- Напротив, Ашрам, это было очень интересно.

- Спасибо за снисхождение, но, наверное, нам надо вернуться к делу. - Я с усилием направил свои мысли к Лорду Ситхов и его жизни.

Он наклонил шлем и сухо сказал. – Как вы посчитаете нужным.

- Могу я поинтересоваться, как Джедай становится Ситхом?

- Поинтересоваться можете, - со странным весельем, понятным только ему, ответил он.

Проведя рукой по волосам, я опустил голову на грудь. – Не очень-то легко интервьюировать вас, милорд.

- По крайней мере, Вы пережили процесс, - ответил он. - Не многие могут похвастаться этим. - Я представил улыбку на лице под шлемом. У него было чувство юмора, вот только заметить это мог лишь отчаянный храбрец.

- Лорд Вейдер, Вы собираетесь ответить на мой вопрос?

- Да, но только потому, что это отвечает моим целям.

- Очень хорошо. Итак, как Вы стали Ситхом?

Он несколько мгновений молчал, стоя около окна, но не смотря на него. Казалось, он разбирается в собственных мыслях.

- Это происходит не моментально, Вы должны понять это, Ашрам. - Вейдер слегка обернулся, чтобы видеть меня. - Это процесс становления, преобразования.

- Что это было, Ваш выбор или Ваша судьба?

- Странный вопрос.

- Мне так не кажется, милорд.

Он коротко кивнул. - Я думаю, это смесь судьбы и выбора, - ответил он. - Мне предлагали выбор, потому что это была моя судьба, но решение было мое.

- Я имею в виду, Вы помните момент, когда поняли, что станете Ситхом, до того, как это произошло?

- Таких моментов были сотни, просто я осознавал их уже по прошествии времени.

- Это как?

- Вы уверены, что хотите знать?

- Конечно, мне кажется, что именно на этом строится ваша жизнь.

- Очень хорошо, Ашрам. Я покажу Вам несколько случаев, и Вы сможете лично убедиться в том, что происходило годами. – Расхаживание возобновилось, а его голос был очень тихим, практически задумчивым.

- Первый раз, когда я убил, и мне это понравилось, я понял, что отличаюсь от моего Мастера-джедая и остальных из Храма, - начал он. – А когда я убивал из мести, чего настоящий Джедай никогда бы не сделал, я чувствовал, как через меня течет Тьма, и я понял, что хотел той силы, что она давала мне.

- Понимаю, - прошептал я.

- Но когда я потерял мою жену и ребенка, то, понял, что отмечен Темной Стороной Силы, - сказал мне он. – Тогда я понял, что моя судьба – избрать именно то, чего так боялись Джедаи.

Эта мысль одновременно принесла мне бесконечную печаль и обнадежила, хотя я не могу сказать, почему. Может потому, что даже этот страшный Ситх, правая рука Императора, попал под влияние того, что ставило на колени обычных людей – любовь, только любовь. В этом он был не свободнее меня. Я запрятал эту мысль – это не имело значения.

- И Джедаи и Ситхи используют Силу, так?

- Упрощенно, но в основном – да, так.

- Тогда почему надо уничтожить Джедаев, чтобы пришли Ситхи?

- Джедаи слабы, а Ситхи сильны. Путь завоевателя - уничтожить врага. Разве не так? Я хищник, а они - мои жертвы.

- Почему Вы так ненавидите Джедаев, если когда-то были одним из них?

- Потому что они презирали меня так же сильно, как и нуждались во мне, - ответил он.


Глава 7: Всегда только цель

- Я не понимаю.

Мне хотелось, чтобы этот чертов шлем исчез в безвоздушности космоса, потому что я не мог видеть его глаза. А глаза всегда рассказывали мне все, что я хотел знать, даже если это был преступник из преступников.

- Я был им нужен, потому что Сила во мне велика, - пояснил мне он. - Но и боялись меня они по той же самой причине.

Я кивнул, но промолчал.

- Они так часто читали мне лекции о страхе, что сами попались в эту западню, - сказал Вейдер. - Они не могли освободить меня и опасались, что я могу служить их врагам. Но при этом они совершенно не понимали, что со мной делать. Возможно, мы все заплатили за их нерешительность.

Мне было интересно, чего мог настолько бояться этот человек, что Джедаи осмелились читать ему лекции о страхе. Ну естественно, что я представлял себе чудище в черных доспехах. Потом перед моим внутренним взглядом всплыло изображение Люка Скайуокера и я понял, о чем Джедаи читали лекции нахальному юнцу.

- У них были причины бояться Вас?

- Я думаю, что история доказала их правоту в этом вопросе, - сухо сказал он.

- Но Вы ненавидели их, потому что они боялись, или они боялись вас, потому что Вы ненавидели их? – Я пожал плечами, вопрос был риторическим.

- У вас редкий талант ухватывать самую суть вопроса, когда вы хотите этого, Ашрам.

- Мне это говорили.

- Вы не боитесь меня, не так ли?

- Как вы заметили, милорд, мне практически нечего терять.

Он кивнул. - Правда. Но мне кажется, что ваша смелость имеет другую основу, Ашрам.

Я пожал плечами. - Возможно, но кто может подтвердить? Нет способа выяснить это… Ладно, что есть, то есть.

Он молчал, но я привык к его паузам. Они больше не нервировали меня.

- Я продолжаю поиски моего сына.

Мои глаза нашли линзы маски. Я чувствовал, что в какой-то момент беседа наша вернется к сыну. - Понятно.

- Я найду его. – Интересно, кого он старается убедить.

- Я не сомневаюсь в том, что вы сможете сделать это, - согласился я. А что я должен был сказать?

- Я несомненно скоро найду его, - в его голосе звучала нотка настойчивости.

- Похоже, ваш сын очень интересный молодой человек.

- В каком смысле?

Я медлил, подбирая слова, чтобы выразить собственные мысли. – Мне кажется, просто кажется, что…, я имею в виду, он хочет быть Джедаем, а Вы - Ситх. Мне просто интересно, что оно об этом всем думает… о Вас.

Лорд Вейдер не ответил мне, но я чувствовал, что он задавал себе этот вопрос очень много раз с той поры, как узнал, что у него есть сын. Что мой сын думает обо мне?

- Мне кажется, что он думает, что может спасти меня, - наконец ответил он. – Похоже, что в нем есть справедливая доля Скайуокеровского оптимизма. – Кажется, он подшучивал над самим собой, каким он был. – Но он убедится, что это не так.

Я постарался убедить себя, что в его тоне был крошечный намек на сожаление. Но похоже, что я принимал желаемое за действительное.

- Милорд…

- Да, Ашрам? - Он казался растерянным; его мысли больше не касались меня или этой комнаты.

- Я все еще не понимаю.

- Понимаете что?

- Зачем?

- Зачем, что? - Он нарочно делал вид, что не понимает; я чувствовал это журналистскими инстинктами.

- Все это, - ответил я, широко разведя руками. - Вы … я … эта беседа.

- Приближается время столкновения, - ответил он. - И я не уверен, что выживу. Если мой сын останется жив, а я – нет, то у него будут вопросы. Все это может предоставить ему некоторые из ответов. - Он колебался. - Есть кое-что, что он должен знать, если пройдет испытание, время которого приближается. Люк должен понять Тьму, если он выживет.

- Кажется, Вы совершенно уверены в том, что он выберет тот путь, который Вы покажете ему.

- У него не будет выбора.

- И Вы считаете, что наша беседа поможет ему, если Вы умрете, пытаясь перевести его на свою сторону? - фыркнул я. - Он даже не узнает о ней, милорд.

- Он будет знать, - спокойно сказал Лорд Вейдер.

- Но не останется никаких записей, - возразил я, это было одним из условий.

-Это у Вас нет никаких записей, - поправил меня он. – Но я не оставляю такие вещи на волю случая. Во всем, что я делаю, есть цель. - Он кивнул мне головой. - Иногда объективная аудитория помогает создать более полную картину. Вы профессионал, а я всегда верил, что нанимать надо лучших.

Может, его привела ко мне его Сила, а может и нет. Я не мог этого понять, но, тем не менее, знал, что потратил бы бессонные часы в попытках разложить все по полочкам.

- Время, проведенное с Вами, было… занимательным…, - заявил он. – Чистого Вам неба, - Лорд Вейдер прощался, как это принято у пилотов.

Я поднялся, распознав в словах завершение. Наше интервью завершилось так же внезапно, как и началось. – Мне также было приятно, Лорд Вейдер. Спасибо.

Он щелкнул коммом, и двери апартаментов открылись; тут же появились еще двое в серой униформе.

Я отвесил Дарту Вейдеру формальный поклон и повернулся к сопровождающим.

Я никогда больше не увижу его.


Эпилог

Конечно же, теперь, когда интервью завершилось, уже ничто не могло отвлечь меня от надвигающихся событий. Смесь беспокойного предчувствия и ожидания захватила меня. Я боялся того, что должно было случиться и в то же время желал завершения, вне зависимости от того, каким оно будет.

Я согласился на интервью из любопытства, а не из некоторой тщетной надежды, что меня могли помиловать. И в этом я, как выяснилось, был прав. Мою судьбу был не в силах изменить даже Лорд Вейдер. Но мне нравилось думать, что за время наших разговоров и рассказов из жизни, пусть и кратких, между нами наладились какие-то товарищеские отношения.

Меня мучили сейчас только мысли о том, что будет с моей семьей. Лиллиана и Рэй были моей единственной радостью в эти бесконечные часы.

Тогда и я получил послание, снявшее это последнее бремя с моих плеч. Конечно же, отправитель не тратил слов на сожаление.

Мистер Ашрам

За время, проведенное с вами, я убедился что вы – человек чести, вне зависимости от заблуждений. В конце концов, поняв, что на самом деле вы беспокоитесь не за себя, а за вашу жену и ребенка, я постараюсь облегчить ваши думы.

Ваша жена получит уведомление о счете, открытом на ее имя, с суммой, достаточной для того, чтобы еще много лет они ни в чем не нуждались. Вы хорошо делали свое дело и заслужили соответствующее вознаграждение.

Конечно, Вы должны знать, что были выбраны по причине скорого смертного приговора. Мои тайны только мои, и должны пока остаться таковыми. Хотя иногда разговор о них и приносил мне облегчение, но я не могу рисковать тем, что они будут разнесены по галактике. Я получил то, на что рассчитывал – записи для сына, если у него когда-нибудь появится шанс найти их.

Должен заметить, что смягчение вашего приговора – за пределами моих возможностей. Я несу обязательства перед моим Мастером, и не отменяю его приказы.

Я надеюсь, что куда бы вы ни попали, там будет лучше, по сравнению с тем, что вы испытывали здесь.

Я могу, однако, гарантировать, что ваша смерть будет легкой и быстрой. Можете за это не волноваться. Распоряжения уже отданы и ответственный будет отчитываться передо мной.

Я не привык к благодарностям, поэтому не буду говорить об этом. Это послание должно быть уничтожено, это одно из распоряжений относительно вашей казни. Вскоре к вам подойдет офицер, который уничтожит его.


Подписи не было, ничто не указывало на личность отправителя. Но я узнал краткость, и знал, что ни у кого, кроме Лорда Вейдера, не было причины или возможности послать сообщение.

Когда на следующее утро за мной пришли, я был в состоянии спокойно встретить свою смерть. О моей семье позаботятся, а я знал, что моя смерть будет настолько легка, как только это возможно.

«Кумар Ашрам, Вы были приговорены к смерти за измену Имперскому Трону. Приговор должен быть приведен в исполнение сегодня в 0730 часов по Имперскому Стандартному времени. У вас есть последнее слово?»

Я зарабатывал на жизнь своими словами, но теперь они подвели меня. Я обдумывал эту иронию, когда в последний раз шел по серым коридорам .

Меня привязали к столу ремнями, обшитыми какой-то мягкой тканью. Это странно забавляло меня. Теперь-то зачем беспокоиться о моем удобстве? Юмор осужденного оставлял желать лучшего.

Мне удивительно быстро поставили капельницу, и я наблюдал, как прозрачная жидкость капает в мои вены. Мне было интересно, попал ли уже яд в мое тело, или нет, а потом решил, что еще нет, потому как не чувствовал никаких отличий.

Мне показалось, что за наблюдательным окном, которого я не видел, слышно механическое шипение респиратора, но я мог ошибаться. Потом все смешалось, давление крови в ушах, бешеный стук сердца и бессмысленные слова должностных лиц, руководящих моей, столь ужасно эффективной, казнью.

Я видел, как медтехник с моей стороны поклонился кому-то, кого я не мог видеть. Потом я почувствовал жгучую боль химикатов, попадающих в мое тело через капельницу, а вскоре она превратилась в поток льда. Я чувствовал, как он распространяется по телу, а сердце, мгновение назад бешено стучавшее, начинает замедляться. Я чувствовал, как очень медленно закрываются мои глаза.

Потом я уже не чувствовал ничего.


  Карта сайта | Медиа  Статьи | Арт | Фикшен | Ссылки | Клуб | Форум | Наши миры

DeadMorozz © was here ™