<<  Little Blue Eyes


Cszemis

Отправить письмо автору
Оригинал текста на английском
Перевод: Лисса

Маленькие синие глаза

Посвящение: тем немногим в моей жизни, чье воображение и чувство юмора все еще способно меня поразить.


По крайней мере я смог сохранить фамилию Скайуокер. Я не хочу носить это ужасное имя «Ларс», и не вижу, чтобы дядя Оуэн или тетя Беру тоже этого жаждали. Но иначе многие удивятся, почему у меня не такая фамилия, как у остальной части семейства. Мне это нравиться. От этого я чувствую себя особенным, отличным и еще это сверхъестественное слово, начинающееся с буквы 'У' – я не знаю, как оно пишется по буквам.

Дядя Оуэн сказал, что Скайуокер – это фамилия моего отца и он был навигатором на космическом фрахтовщике. Давным-давно, до того, как погиб. Но, конечно, у навигатора не могло быть такой фамилии, как «Небесный странник». С такой фамилией он определенно был пилотом. Да, наверняка пилотом. Так что я решил проигнорировать то, что должно быть ложью о моем папе ('отец' для меня звучит слишком формально, будто я нахожусь в семье военных, или что-то вроде того). Я тоже хочу быть пилотом… но с дядей подобно Оуэну Ларсу мне придется ждать, пока я не все вырасту прежде, чем я смогу приобщиться к такому развлечению.

И, спрашивается, ради какого ситха, если мне – почти восемь лет! Семь – это очень значительный возраст, и я вовсе не глупый… или что-то вроде этого. Я знаю, что надо останавливаться, чтобы не во что ни врезаться и что неправильный маневр может привести к катастрофе. По крайней мере, я могу пройти по прямой и закончить предложение в отличие от всех космических пилотов в Анкорхеде. Взрослые такие глупцы. Вечно ругаются и винят меня за то, чего, как они великолепно знают, я не делал. А еще они очень строгие и не позволяют мне весело проводить время.

Дядя Оуэн - очень строгий дядя. Даже отец и семья Биггса не такие. Когда сердится папа Биггса, понятно, что надо уходить домой. Но дядя Оуэн, похоже, сердит постоянно, и у меня нет другого дома в который можно пойти, пока он успокоится. Дядя Оуэн многое от меня скрывает… причем в основном из вредности, которую я не могу понять. Я не могу ему объяснить, как узнал, что гидроспаннер был под кушеткой, и Дядя Оуэн, похоже, думает, что это я его туда положил. Я, знаете ли, не дурак! Гидроспаннеры лежат в комплекте инструментов, а вовсе не под кушеткой, и я вовсе его туда не клал. И сколько бы я не доказывал, что не имею к этому отношения, дяде все равно хватило совести дать мне по башке.

Это случилось утром и голова все еще болит. Он дал мне затрещину прямо по той костной части черепа, которую Биггс называет «кумполом» (это такое особенное название этой части). Ладно хоть Беру отчитала Дядю Оуэна, сказав, что он не должен быть со мной таким грубым, и что я, должно быть, играл с этим предметом, потому здесь совершенно нечем заняться. Только песок, песок, песок и еще большее количество песка. Я его ненавижу. Но Оуэн ответил, что мне отлично известно – инструменты не для игры, и что я должен делать, как говорят. Ладно, возможно, дядя Оуэн когда-нибудь услышит то, что я повторил ему много раз – я тут не при чем.

С меня хватит! Я терпел стенания дяди Оуэна в течение семи лет (даже при том, что я не могу вспомнить первые два). Я не против тети Беру, хотя она тоже мне не поверила. Скоро дядя Оуэн придет сюда, ко мне, исполненный сожаления, и попросит, чтобы я помог ему в каком-нибудь ремонте, но я знаю, что в конечном счете он снова примется орать.

А вот и он, - с тем дурацким инструментом в руке, поигрывая с ним в волнении (Видите? Я говорил вам, что тем, кто играл с ЭТИМ был вовсе не я). Он улыбается мне и подходит, но я не собираюсь улыбаться в ответ. Дядя опускается передо мной на колени, все еще играя с глупым гаечным ключом.

- Люк, ты хочешь помочь мне установить испаритель? - Оуэн проговорил это мне в лицо, надеясь пробудить мою любовь ко всему, что имело способность взлететь на воздух (было удивительно, сколько вещей приобретали эту способность, особенно после того, каких коснулись мои руки).

- Нет.

- Но ты же любишь работать с машинами, Люк, - он взъерошил мои длинные светлые волосы (лишь вчера он жаловался на их длину), многозначительно игнорируя небольшую шишку, образовавшуюся на ушибленной части головы.

- Да, но вы продолжаете говорить, что я делаю это неправильно и затем начинаете кричать. Это – вовсе не весело.

- Люк, я не буду кричать, но было бы гораздо лучше, если бы ты делал то, что я тебе говорю.

- Я всегда делаю то, что вы мне говорите.

- Я не считаю, что прятать инструменты под кушеткой означает делать то, что я говорю, Люк!

- Это был не я! - сердито крикнул я, куда громче, чем хотел.

Тогда лицо Дяди Оуэна стало очень красным, щеки раздулись от гнева, но прежде, чем он смог даже подумать о каком-нибудь наказании, я вывернулся из-под его руки и побежал. В действительности, бежать было особенно некуда, но я резко остановился, чуть не столкнувшись с высоким человеком, возникшем у меня на пути.

- Ты влип в неприятности, юный Люк?

Голос заставил меня посмотреть в заботливые глаза старика. Его рыжеватые волосы посерели с возрастом, лицо пересекли линии беспокойства (по словам тети, это вежливее, чем говорить «морщины»). Я не могу ничего поделать и улыбаясь, встаю, чтобы очистить песок со своей одежды. При звуке голоса дяди улыбка исчезает, но на сей раз он рассердился не на меня.

- Вы! Что вы здесь делаете? – кричит мой Дядя на этого человека, его лицо становиться все более и более красным, пока он не начинает походить на землянику, увиденную мною в школьном учебнике.

- Я здесь, чтобы увидеть юного Люка, - человек нежно улыбается мне, - ты сильно вырос с тех пор, как я видел тебя в последний раз. И так похож на него ...

- На кого?

- Нет, не начинайте, Кеноби! Я уже говорил вам, что вы не можете сюда приходить! – восклицает дядя, перемещая меня за собственную спину, как будто этот человек собирался напасть на меня.

- Но Оуэн ...

- Нет! Нет! Нет, Кеноби! Вы его не получите! - дядя обратился ко мне и прошипел. - Назад в дом, Люк!

На сей раз я решаю сделать, как говорят и побежать к дому, даже если мне в действительности совсем этого не хочется. Не знаю, почему дядя Оуэн так взбесился, и, возможно, этого лучше не знать. Я не вхожу в дом, я сижу у двери, пытаясь разобрать хоть часть разговора. Но шипение Дяди Оуэна, которое очень напоминает мне любимую пустынную змею Биггса, слишком тихо, чтобы я мог что-то расслышать. Человек пробует спокойно донести свою точку зрения, но излагает свои взгляды без особого усердия. Хотя, в дискуссии с Дядей Оуэном нет никакого смысла, ведь он всегда побеждает.

Я слышу обрывки речи про "дурацкие идеалы" и "людей, которые не должны были вмешиваться" но, так или иначе, я прав. Аргументы Дяди Оуэна пересиливают, и старик выглядит удрученным. Он посылает мне грустный взгляд перед тем, как вернуться к своему древнему спидеру.

- Что все это значит, Дядя Оуэн? - любопытно спрашиваю я, когда он подходит к дому.

- Не твоего ума дело! - шипит, он проходя мимо меня, чтобы попасть внутрь.

Ладно! С меня хватит! Как только дядя Оуэн оказывается вне поля зрения и слышимости, я проскальзываю вдоль стены дома к тому человеку и его спидеру. Он возится со средством управления, очевидно пытаясь устранить какую-то неисправность и достаточно уверенно - я вижу несколько искр от проводов в его руках. В задней части есть какие-то запчасти и одеяла, и я ныряю туда, не будучи им замеченным. Пара секунд – и одеяла скрывают меня из виду. Причем там хорошо и уютно...

Меня усыпляет гудение двигателя.

Предположительно, я просыпаюсь спустя часы, потому что небо черно, усыпано блестящими звездами и я очень, очень замерз. Я скидываю с тела одеяла и тут же желаю, чтобы я это не делал. Сильно дрожа, я снова заворачиваюсь в одеяла и несколько мгновений лежу, сотрясаемый дрожью. Я волнуюсь о том, где нахожусь и начинаю жалеть, что залез в спидер этого незнакомца и заснул. Когда я размышляю над этим сейчас, в холоде, это кажется одной из глупейших вещей, которые я когда-либо делал. Тетя Беру испугается и будет очень волноваться обо меня, может даже заплакать. Мне жаль, что я, вероятно, ее расстроил, но, думая о реакции дяди Оуэна, я предпочел бы остаться здесь. О! Он просто свихнется!

Ночью на Татуине очень страшно. Все тени напоминают крайт-драконов, а песчаные люди свободно блуждают по пустыне. Биггс сказал, что иногда они ловят и едят людей. Надеюсь, он просто выпендривался. Я не хочу проснуться в чьем-нибудь животе.

Как же холодно! Я дрожу и дрожу, без особого успеха пытаясь согреться, желая, чтобы я снова оказался в собственной уютной кровати там, на ферме. А затем я чувствую еще кое-что забавное, что не могу объяснять. Как и случай с гидроспанером. В течение нескольких мгновений я ощущаю, будто завернут в отличное теплое одеяло, сделанное из света и что я говорю своим тете и дяде о том, что я в порядке. А еще я знаю, что незнакомец вышел из маленькой хижины, не замеченной мною раньше, с тревожно расширенными глазами. Я могу его видеть, а он меня – нет. Но, как в случае с гидроспаннером, он просто знает, что я – здесь. Я этого не понимаю, но уверен в своих ощущениях.

Он вынимает меня из спидера, одеял и всего прочего, и в его глазах тревога сменяется удивлением, шоком и, наконец, весельем. Я немного великоват, чтобы меня продолжали носить таким образом, но этот старик великолепно справляется, будто зная, насколько я замерз и устал. В хижине нет практически ничего, кроме базовых вещей, обычно находящихся в зданиях. Хотя их не так много и они определенно не столь новые. Он усаживает меня возле большого старомодного обогревателя, который, по моему мнению, можно увидеть в музее или другом подобном месте, и я отодвигаю от него свои одеяла, по некоторым причинам опасаясь возгорания. Мужчина вкладывает мне в руку чашку, полную коричневой жидкости (по его словам - горячего шоколада). Сперва мне не хочется это пить, но питье здорово пахнет… а на вкус оказывается даже лучше. Оно согревает меня изнутри и я чувствую себя даже более сонным.

В течение нескольких минут старик просто сидит напротив от меня, улыбаясь и глубокомысленно меня рассматривая, как будто я напоминаю ему о ком - то, кого он знал. Это заставляет улыбнуться и меня, мне кажется, что я его тоже знаю. Но дядя Оуэн говорит, что вот так глазеть – это невежливо, так что, возможно, лучше заговорить.

- Как вас зовут ..... сэр?

Мужчина издает смешок, найдя мой вопрос забавным. А я не вижу тут ничего смешного. Я пытался быть вежливым! Он замечает мое замешательство и смеется.

- Мое имя - Бен, малыш.

- Но моя дядя, Оуэн назвал вас Кеноби, - я смутился. Я всегда смущаюсь.

- Да, но твой дядя называет меня кучей имен. Сумасшедший старый волшебник. Безумный отшельник. Я уверен, что есть и множество других.

- Почему? Почему он называет вас такими словами.... мистер .. Бен...

- Это – еще цветочки. Вот когда он выяснит, что ты здесь, уверен, что у него найдется для меня масса иных слов… слишком невежливых, чтобы ты их услышал, - его глаза весело мерцают.

- Ладно, если я не вернусь, то у него не будет возможности рассердиться.

- Разве ты не скучал бы без него? Или без твоей дорогой тети Беру?

- Я бы тосковал без тети Беру, но дядя Оуэн никогда не позволяет мне делать то, что я хочу. Он вечно орет и говорит, что я все делаю неправильно, не понимая, что я стараюсь сделать наилучшим образом, - я сердито ставлю чашку и хорошо, что она пуста, иначе содержимое уже было бы повсюду. - Он не понимает меня, думаю, даже не хочет, чтобы я был рядом. Мне кажется, что он меня не любит.

По каким-то причинам мои слова что-то переворачивают в старике. Я вижу слабые намеки на печаль, отчаяние и сожаление.

- Ты напоминаешь мне о юноше, которого я знал ... давным-давно, Люк.

Это прозвучало так грустно, что я не знал, что сказать. Что там нужно было говорить? Я подумал, может стоило спросить, кого он имел в виду… но, кажется, он не хочет об этом распространяться. Следующие десять минут мы провели в тишине, дружно глядя на обогреватель, будто он рассказывал нам о чем-то важном.

- Когда мне идти домой? – спрашиваю я, надеясь на ответ «никогда».

- Утром, Люк. С этими песчаными людьми в окрестностях слишком опасно, так что мы дождемся утра.

- Я не люблю песчаных людей. Страшные они.

Старик видит мой страх и притворно смеется.

- О, не волнуйся, Люк, я обещаю, что ты не проснешься в чьем-нибудь животе.

Я краснею. Я же говорил – не люблю, когда меня высмеивают. Люди всегда надо мной смеются. Бен тянется и взъерошивает мои волосы, будто я - его племянник, или что-то вроде этого. Затем он нащупывает шишку и глубоко вздыхает.

- Ох, где ты это получил?

- Пряча инструменты под диваном, - мне нравится, когда он смеется.

- Это не очень красиво, Люк, не правда ли?

- Как и получить по голове!

- Тогда я понимаю, почему ты не хочешь идти домой, Люк, - он кладет пальцы на ушиб. Сначала я думаю, что мне будет больно, но затем чувствую, что большое теплое одеяло, сделанное из света, возвращается снова. Скоро все неприятные ощущения уходят.

- Это случается часто, Люк?

- На самом деле – нет. В основном он просто много кричит. Удивительно, как он еще не охрип от постоянных криков.

- Чем же тогда отличался этот случай?

- Не знаю, - если я не смог тогда объяснить это дяде, как я могу рассказать такое старику? - Он искал гидроспаннер, но я к нему не прикасался. Он был под кушеткой, и я знал, что он там. Не знаю, откуда, но это так. Когда это произошло, дядя Оуэн очень рассердился. Ему не нравится, что я знаю о вещах, про которые знать не должен.

- О какого рода вещах?

- Например, я знаю, что он скажет прежде, чем он это произнесет. Обнаруживаю вещи, которые он ищет и не может найти. Однажды я заставил его глупый генератор работать даже притом, что человек из ремонтной службы не смог его установить.

- Как ты ухитрился? - Бен глядит на меня, нахмурившись.

- Стукнул его. Сказал, чтобы он работал - иначе отправится в мусорное ведро. Или – пойдет к джавам. Машине такие идеи не понравились, - я начинаю смеяться, - и она стала вести себя прилично!

Старик снова задумывается. Клянусь, если он думает столько же, сколько вопит мой дядя, я удивлен, что все эти мысли еще уменьшаются у него в голове.

Его мозг должен нуждаться в перерыве, хотя причиной по которой он на некоторое время отрывается от раздумий, является указание, что я должен отправляться спать. Но я спал весь день и теперь не чувствую себя особо утомленным. Ладно, возможно, это подростковые заскоки, или просто небольшие заскоки, но я не хочу спать. Мой разум перебирает случаи, когда дядя Оуэн устраивал мне неприятности из-за выполнения некоторых сверхъестественных вещей. Но мое тело - предатель. Я чувствуйте, что зеваю. А потом – зеваю еще раз. Глаза слипаются и вовсе пытаются закрыться.

Этот человек снова размышляет, но на сей раз мне все равно. Я просто хочу немного поспать. Но, похоже, он тоже хочет вздремнуть. Он закрыл глаза и что-то бормочет себе под нос. Должно быть, он действительно утомлен, если не может говорить достаточно громко, чтобы я расслышал.

Теперь я чувствую себя очень усталым. Великолепное теплое одеяло из света вернулось и обещает хороший и безопасный сон. Старый Бен накрывает меня еще несколькими одеялами и подкладывает подушку мне под голову. Я все еще не хочу спать, но не могу ничего поделать ....

Лучшего сна у меня никогда не было.

Это - все, о чем я могу думать, пока Бен пытается исправить свой спидер. Очевидно, там проблема с запуском двигателя. Я предложил хорошо стукнуть по двигателю и приказать работать, но лишь отвлек Бена от дела. Провода выглядели очень сложно.

Я жду и убиваю время, рисуя на песке космические корабли. Судно шарообразной формы с вертикальными крыльями с ревом проносится по космосу. Корабли, похожие на буквы алфавита. Мой любимец – этот, с крыльями x-образной формы.

Когда старый Бен закончил, он некоторое время восхищался моей работой, говоря, что хотел бы сфотографировать. Затем предлагает поспешить в спидер прежде, чем он снова поломается. Я хочу спросить его, почему он не может просто купить новый, но предполагаю, что у него просто нет денег. У дяди Оуэна их тоже мало.

Я ненавижу песок, но дюны и солнца-близнецы на самом деле весьма хороши. Я их люблю, особенно когда они встают. Я смотрю на них перед тем, как дядя Оуэн отсылает меня в кровать и выключает энергию. Хорошо бы только, чтобы они не делали планету такой жаркой.

- Вы хорошо спали? - спрашиваю я у своего нового друга, в то время, как спидер поднимается над песком.

Он кивает.

- Прошлой ночью у меня был замечательный сон! - я улыбаюсь окрестным дюнам. - Я был на корабле и управлял им. И со мной был мой папа.

Старый Бен еще глупее, чем я. Он ударяет по тормозам и испуганно смотрит на меня.

- Твой отец?

- Да! - я снова улыбаюсь. - Он рассказал мне все о средствах управления и еще сказал, что я - очень хороший пилот.

- На кого он был похож, Люк? Как выглядел?

- На самом деле я не знаю. Он был очень, очень высоким, почти гигантом, и у него были синие глаза, точно такие же, как у меня. Хотя лицо было расплывчатым.

- Мужчина снова трогается, но кажется взволнованным.

- Он носил точно такую же одежду, как вы, Бен. Странно, правда? - смеюсь я.

Что-то в моих словах заставляют его немного расслабиться. Теперь я хочу домой. Хочу лечь в свою кровать и увидеть побольше снов про моего папу, хочу сказать тете Беру, что сожалею о ее переживаниях. А дядя Оуэн может кричать все, что хочет. Мне все равно. Я стану пилотом. Как и мой папа.

- Он учил тебя летать, не так ли? – спрашивает Бен.

- Да. Я люблю летать.

- Хорошо, Люк, возможно, у меня и нет корабля, но можем же мы притвориться, что он есть? - старый Бен нажимает ногой на акселератор и заставляет нас ехать очень, очень быстро. Я смеюсь, чувствуя, как ветер, дующий через мои волосы, приподнимает их вверх. Бен тоже смеется, но я не уверен, смеется ли он надо мной или просто от быстрой езды. Я не думаю, что ему нравится такая скорость, но он делает это ради меня, потому, что знает: мне это нравится.

Потом он сбавляет скорость, когда мы подъезжаем к ферме. Думаю, он не хочет, чтобы Дядя Оуэн злился еще больше. Пока я отстегиваю ремень, он кладет руку мне на плечо и пытается пригладить мои волосы, смеясь, когда я говорю, что мне понравилась поездка.

Дядя Оуэн не в ярости. Это очень странно. Он просто обхватывает меня руками, крепко обнимая, и просит меня никогда больше не убегать. Я торжественно клянусь умереть и выколоть себе глаз, если нарушу обещание.

На секунду я испугался, что старый Бен и дядя Оуэн снова начнут кричать друг на друга. Взрослые такие непонятные. Они не кричали. Просто кивнули друг другу, - и Бен возвратился к своему спидеру, пробуя снова его завести. Дядя Оуэн поднял меня на плечи и принес в дом, на глаза тете Беру, которая чуть не оторвала Оуэну голову, когда схватила меня в охапку. Она обняла меня так крепко, что мне стало трудно дышать. Я очень тосковал без нее. У меня нет мамы, но тетя очень близкий мне человек.

Дядя Оуэн и я провели день, копаясь в испарителях. Он не кричал, но часть меня знала, что в течении недели все вернется к норме. Его голос должен быть очень сильным, чтобы издавать все это вопли. Знаете, он - хороший дядя. Все же лучше, чем дядя Биггса.

Но он не может заменить отца. Даже отца, который только учит тебя летать, пока ты крепко спишь. У дяди Оуэна нет синих глаз, точно таких же, как мои. А у папы - есть ...

* * * * *

Это так унизительно – использовать помощь дроидов, чтобы помыться, потому что теперь я не могу сделать это самостоятельно. Я благодарю Силу за то, что они, по крайней мере, не способны смотреть на меня с отвращением, видя мою слабость. Эта сторона моей жизни неизвестна никому. Для команды и всей Вселенной Лорд Дарт Вейдер – это воплощение силы. Некоторым моя сила внушает не только страх. но и уважение. Для других это является предметом ненависти и отвращения. Последняя категория никогда не живет слишком долго.

Мой Повелитель наслаждается и моей силой, и моими слабостями. Мои способности позволили ему создать эту огромную Империю, но я навечно упакован в этот механический костюм. Я слишком слаб, чтобы свергнуть его, и ему нравится наблюдать за моими метаниями.

Последние остатки джедайской чести требуют, чтобы я уважал Учителя и был благодарен его за поддержание моей жизни после того, как сам я стал настолько слаб… но мне надоедает его правление. Всего семь лет - а я уже вижу трещины, змеящиеся по столь ловко созданному Палпатином шедевру. Империя моего Императора была создана, чтобы навести порядок среди неуправляемого населения, обеспечить всем подданным возможность плодотворно трудиться под его властью.

Однако позже стало очевидно, что всей этой огромной Империей управляет Личный Интерес. Все расы порабощены властью Палпатина и поставлены на колени, многокультурную Галактику пожирает расизм, а крики о правосудии более не учитываются Императором. Разобравшись с Рыцарями Джедай, имперские бюрократы и губернаторы правят железным кулаком, насаждая среди людей ужас, а не порядок.

Моя жизнь стала значительно труднее - и интереснее, когда небольшое число звездных систем открыто восстали против правления Императора. Имперский Флот значительно превосходит их численностью, но пламя их мятежа уже невозможно погасить.

Мятежники меня ненавидят.
Мои люди меня боятся.
Я сам себя ненавижу.

Я потерял полноту жизни, посвятив ее гневу и ненависти, чтобы вернуть в Галактику столь необходимый ей порядок. И поступив так, потерял самых близких мне людей - жену и учителя. В то время, как в моем сердце (хоть и механическом) горит бессильный гнев на учителя, оказавшегося куда более подлым, чем я сам, я подозреваю, что потерял даже больше чем это. Подозреваю, что потерял сына. Не знаю где он, сколько ему лет и даже жив он или мертв.

Иногда слабенькая часть меня воображает, что я могу его почувствовать. Прошлой ночью образ моего смеющегося сына достиг меня через бездонную пропасть времени и расстояния, кратко вспыхнув светом перед тем, как снова исчезнуть. Иногда мне кажется, что маленькая девочка на другом конце Галактики тоже неосознанно касается Силы, но она исчезает так же загадочно, как и мальчик. Мой Повелитель был бы зол и обеспокоен, узнай он об этом. Они были бы опасны для него, но только я могу их ощутить.

Девочка меня не интересует. Я приму меры только, если она попадет в поле моего зрения. Но я собираюсь найти своего сына. Не знаю, на кого он похож, но у него синие глаза. Точно такие же, как у меня.


  Карта сайта | Медиа  Статьи | Арт | Фикшен | Ссылки | Клуб | Форум | Наши миры

DeadMorozz © was here ™