<<  Возвращение


Мастер Бэйн ака Танака


Глава 2.

Тот просып его был в час ночи – когда он очнулся из своего не-сна и говорил с Цакхом. А потом он заснул снова – как в воду канул. И это был обычный сон, без снов, но освежающий и насыщающий так, будто вода после долгой жажды.

Он открыл глаза в мир в пять утра и понял, что выспался.

-Цакх…

Мгновенно вскочивший ногри.

Анакин улыбался:

-Пойдём… помахаемся.

Ногри улыбнулся во всю свою зубастую пасть. Его господину снова было хорошо. Его господину, внуку первого господина их Дарта Вейдера.

Анакин вскочил с кровати, натянул на себя лёгкие рубашку и штаны, босиком – предмет ужаса матери, то, к чему он с детства привык на Вейланде, и чего не бросил даже не Явине, несмотря на агрессивную природу – меч за пояс:

-Пошли!

Здесь-то, в ухоженной зоне дворцовых садов, и вовсе было просто.

Они вымчали из его комнаты – через входную дверь – по коридору с такой скоростью, что ветер не поспевал за ними – в лифт, отдышаться, рассмеяться – и в сад.

Лежала тяжёлая роса и струилась утренняя прохлада. Городская – в городе никогда не бывает той острой, почти морозной свежести даже летних ясных утр, когда воздух острой струёй наполняет лёгкие – чистое небо и перепад температуры. Город подушкой хранит тепло, которое отдают за ночь все его дома в атмосферу.

И всё-таки в пять утра уже состоялся тот переход: солнце ещё не нагрело, дома уже остыли…

И даже пела в ветвях какая-то особо шебутная городская птица.

А ведь не было этого ничего, пока Палпатин не пришёл к власти и не заявил, что Центр Империи не должен более находиться на грани экологической катастрофы. Ни придворцовых садов. Ни очищенных озёр. Ни того, что старались поддерживать республиканцы: тысячи маленьких дроидов-очистителей воздуха, что наполняли небо над каждым из секторов Корусканта в строго определённый час.

Они рванули вместе. В заросли кустарника, через него, быстрей, ещё быстрей… Не прекращая бега, Цакх внезапно напал на него сбоку, Анакин отпрыгнул, увернулся, перекатился через плечо, засмеялся, бросился прочь…

Так они и сходили с ума – час, больше. Бешеный бег перемежался яростными атаками Цакха и драками – с ножом, без ножа. Но без помощи Силы. Ногри с детства готовили своего господина ко многим вещам. И доказали маленькому Анакину то, что Сила не всегда помогает, очень просто: привезли на Вейланд клетку с исаламири. Ящерицы, подавляющие Силу, привели Анакина сначала в ступор, а потом в восторг. На самом деле – ему не надо было объяснять дважды. К тому же… Сильное, умелое тело, которое подчиняется тебе – одна из самых острых радостей жизни.

Ты уходишь от ножа ногри и весь мир принадлежит тебе.

Это было серьёзно. Лучших бойцов, чем ногри, в галактике просто не существовало. В свои четырнадцать лет Анакин находился примерно на уровне умений своего ровесника из ногрийского народа. Для человека это было более чем хорошо. Но он хотел ещё лучше.

И когда Цакх в очередной раз, сделав ловкий обходной манёвр, прижал его к земле – а у его горла оказалось остриё – Анакин засмеялся и сказал:

-Учиться мне ещё и учиться…

Цакх встал и издал довольный возглас. Да, кстати. Их бы всё равно никто не понял. Анакин знал язык ногри с детства, выучилось само собой – и Лея порой только руками всплёскивала, когда её младший сынок за столом издавал какую-нибудь насмешливую трель.

Второй родной язык. Как у его деда – хаттский.

-Хорошо, - произнёс ногри. Это была не похвала – оценка. Цакх никогда не хвалил. Боевые навыки – не предмет для лести. Они спасают тебе жизнь. Или не спасают. В зависимости от того, как ты ими овладел.

Анакин поднялся тоже.

-Ладно, - сказал он. – Давай я теперь сам.

Время шло к семи, и роса испарялась из сада. Анакин вытащил тренировочный шарик и активировал меч.

-Надо бы взять ещё, - сообщил он Цакху, задавая программу. – Чтоб два было. А то какую программу не задай – всё равно уже не то…

И включился в процесс разминки. Для него это уже было разминкой.

...Они вернулись домой взмокшие, довольные и совершенно не усталые.

-А, - весело сказал дядя Люк, - выздоровел? Видел тебя внизу, как ты носился.

-Ага, - в тон ему ответил Анакин и тут же полез в душ. Вышел оттуда, вытирая башку, умял гигантский завтрак и заявил, что они сегодня с Цакхом – ну, с вашего позволения, конечно – немного поблуждают по Корусканту.

-Может, нас подождёшь? – спросил его отец.

-Вы все заняты, па, - ответил Анакин, интенсивно жуя и запивая гигантский кусок чаем, - а я хочу в зоопарк.

-Понятно, - хмыкнула мама.

-А что, - кивнула тётя Мара, - можно…

-Я хочу один, - пояснил Анакин. – Только с Цакхом. Я уже не маленький, чтоб меня сопровождали. Ну и Цакх будет…

Он почти не играл – но, даже не открыв всерьёз восприятие, считывал ощущения сидящих в комнате и в соответствии с этим чуть-чуть добавлял в свой голос подросткового недовольства – самую малость, чтоб не сфальшивить.

К тому же это была правда. Он действительно не любил, чтобы его опекали.

Просто сейчас важно было не это. Совсем не это.

Дед.

…Всё устроилось к полному его удовольствию. Его легко отпустили. И отец даже сунул на выходе из квартиры деньжат.

-На мороженое и всё такое, - выразился он туманно, суя ему в прихожей несколько кредиток и выждав момент, когда мать не смотрит.

Единственный раз за утро у Анакина сжалось сердце. Он знал, что отец его любит. А он обманывает его.

Но отец был жив. А деда убили. И с этим уже ничего нельзя было поделать.


В зоопарк они сходили. Ненадолго. А потом улетели к одному из кораблей ногри, который стоял в ангарах Корусканта. И на котором была совмещённая с бортовым компьютером мощная машина информации и связи.


“Веточка”, - набрали его пальцы. Потом он отнял их от магнитной панели. Стоит ли?

Но к кому ещё?

Если есть что-то там среди умных и великих – то это пока не для него. День-другой пройдёт. А то и неделя, пока первую розыскную работу проведут ногри. Он бы сделал сам – да не может он часто и надолго отлучаться из дома. Гулять с ногри можно. Но не всё же время гулять…

А взламывать материнский компьютер – теперь не стоит. В опасности оказывается нечто больше, чем просто его личная свобода. Хотя… Он теперь и сам задавал себе вопрос: а что дальше?…

Он вздохнул. И обнаружил, что на экране уже горит ответная надпись.

“Привет, Пилот. Рада тебя слышать”.

Он засмеялся.

“Я тебя – тоже, - выбили его пальцы. – Слушай, а мы не можем пообщаться… на какой-нибудь личной страничке? ”

“Почему же нет. Бери адрес. Моя линия. Жду тебя там”.

Ладошка помахала по экрану – погасла.

Анакин вышел из чата и набрал новый адрес. Подождал. Оглянулся на Цакха.

-Я не могу дать тебе умение взламывать коды, - сказал он ему. – Так что вам придётся просто долго и методично искать в голонете всё, что можно найти, - он вздохнул снова. – Ну и – несколько уже найденных мной адресов. А ещё я тебе выведу на экран мою личную систему поиска. Не знаю, - он хмыкнул, - насколько это – шедевр, но она меня во вполне нужные места выносила.

-Да, господин, - кивнул ногри. – Посмотрите на экран.

Анакин взглянул. Там горели строчки:

“Ты заснул? Присутствие твоё обозначает моя машина, но глубокое молчание царит вот уже стандартную минуту. Что тревожит тебя, о прекрасный незнакомец? То, что в заставке возникают качественного изображения имперские корабли? ”

Фыркнул даже Цакх.

“Что ты такая весёлая? ”

“Ха! ”

“Что, Ксакена поймали? ”

“Не, не его. Но двух его подручных. Гранд-адмирал Империи Пеллеон, думаю, будет весьма рад видеть перед собой это чудо”.

“А что, ты знакома с гранд-адмиралом? ”

“Ты что, Пилот! Конечно, нет. Я же говорю: я не вхожа в Имперский остаток. Да и наши ребята с ним контактируют – так, по-деловому. Мы предпочитаем держаться самостоятельно”.

“Чтобы не считали импами? ”

“Чтобы Империя за нас не отвечала”.

Анакин это – услышал. Пальцы на секунду замерли над панелью.

“А ещё – чтобы она за нас не платила и из-за нас не улаживала с Республикой кучи формальностей. Поверь, в конституции Республики указывается также право на нейтралитет – что бы там ни говорили. А Имперский Остаток небогат и у него свои проблемы. После того, как у него отняли всё, вплоть до верфей на Йаге Минор, им даже свои корабли не удаётся вовремя чинить. Знаешь, какая очередь в ремонтные доки на Бастионе? Империя держится, но ей сейчас туго. А у нас – своя мобильная команда”.

“Богатая? ”

“Угу. Вполне. Знаешь, мы как эскадрон Жуликов…”

“Кто-о-о-о?!

“А, это мы пользуемся многовариантностью перевода с общегалактического языка, - ехидство сквозило даже в электронном варианте. – Ну, Разбойный эскадрон, в котором двенадцать жестянок, которые всех мочат”.

Анакину стало смешно. Дядя Ведж, уж точно, не порадуется филологическим изыскам ехидных импов.

“И всё-таки ты – имп”, - заявил он.

“В душе, - согласились с ним. – Но вообще-то не только. Я как раз и хотела сказать, что мы просто любим летать. И стрелять. Но не одно это”.

“Веточка…”

“Да?”

“Помнишь, ты мне давала распечатки… Вейдера, в том числе”.

“Ужасть. Что, родители нашли? ”

“Нет! – резко набрал он, а потом сам усмехнулся своему испугу. – Я хотел только спросить: а у тебя ещё нет? ”

“Вейдера? ”

“Ну да. Его голографий”.

“Есть”.

“А ты не могла бы…”

Он сам не знал, что сказать дальше.

“Хм-хм, - вывелось на экране. – Значит, родителей – побоку? Может, и верно. Знаешь ли, если у меня когда-нибудь будут дети, я никогда не буду давить им на мозги”.

“Даже если они станут ребелами? ”

“Пилот, душу не вставишь. Мы думаем и действуем в зависимости от того, какая у нас душа. Вон, потомки Вейдера – ну, что с ними делать? Ничего. Как госпожа Органа, так и мастер Скайуокер – люди с иной душой. Кровно-родственная связь очень редко что значит”.

“А внуки? ”

“Ась? ”

“Внуки Дарта Вейдера? ”

“Гм… Я мало о них знаю, только то, что их постоянно похищали…”

Анакин фыркнул.

“Но вообще-то, старшенький, у них, кажется, будет классический джедай. Его сестричка… может, будет в папу, и то хорошо”.

“А младшенький? ”

“А что я о нём знаю, кроме того, что он младший и ему с какого-то бодуна дали имя его деда? ”

“Не с бодуна. Мама хотела, чтобы я восстановил честное имя Анакина Скайуокера. Окончательно. После того, как он частично сделал это сам, убив императора”.

Экран был тёмным. Анакин сглотнул. Но он должен был это сказать. Должен. Если уж так… он не может начинать со лжи.

“Ну что же, - пробежала по экрану строчка, - здравствуй, Анакин Соло”.


А потом он просто вылавливал гибкие листы-пластины из щели машины. Листы, на которые были нанесены голографические изображения.

Это происходило в тишине. Листы всё падали и падали ему в руки и никак не кончались. Он молчал. Цакх молчал. Он не знал, что происходит. Просто… прошлое оказалось таким огромным…

Откуда, как? Где и в каких местах сохранилось такое? Все эти мостики и тронные залы? Все эти голографии редких императорских приёмов, эти люди, половина из которых давно умерла, а половина – доживает свои дни где-то на задворках Республики или Империи? Все эти капитаны, офицеры, смеющиеся высшие чиновники, гвардейцы, Великая Сила! – Траун, которого сняли в тот момент, когда он, повернувшись, о чём-то серьёзно и вдумчиво говорил слушающему его главнокомандующему имперских вооружённых сил Дарту Вейдеру…

Время! Время! Время наслаивалось на голографические пластины, давно ушедшее, совершенно невозможное. В позах этих людей не было напряжённости, а в глазах – страха. Десятилетие Империи… Празднование во дворце… Деловая вечеринка, никакой особой помпезности, общая сумятица военных, придворных, чиновников, их жён и детей…

Вся гвардия императора давно убита, все высшие чиновники расстреляны, их семьи высланы, их дети живут под гнётом воспоминаний. Анакин не понимал, не мог выразить – но вкус достоверности, исходящий из этих снимков, перекрывал всё. Дарт Вейдер осматривает модель первого звёздного разрушителя класса “Победа”… Какой-то идиотский фуршет – нет, Вейдера там нет, нет и императора – но люди, люди… Элита Империи, аппарат подавления, прислужники императора…

Это были просто – люди. Не лучше и не хуже нынешних. Такие же толклись сейчас в коридорах бывшего императорского дворца, строили интриги, готовились к празднику Эндора, их жёны пропадали в салонах вечерней одежды и косметологических центрах, их дети ждали праздника как возможности от души повеселиться и получить хорошие подарки.

Время!… Время. Время проглотит всё – и даже не подавится. Но следом, противостоящем времени, в душах останется – память. Памяти же об Империи не было. Только проклятья. Тиранический режим. Гнёт. Зло. Тьма.

И этими словами перечёркнуты все люди. Что жили, растили детей, строили интриги, влюблялись, служили на кораблях и в канцеляриях, погибали в бою, а потом их семьи получали известия о смерти, и знали, что их кормилец и отец погиб во благо Империи… И Империя их никогда не забывала.

Так во славу и благо чего же погибли наши деды? – спрашивали дети своих родителей – тех подросших детей. Что им ответить? Во славу великого тирана галактики Коса Палпатина?

Время! И недобрая память. Это всё, что осталось. И жизнь людней, служивших той тьме, стёрта из анналов истории, как то, чего не должно было быть.


И Анакин это понял. Он понял, почему на половине пластин не было изображения деда. Вопрос не в нём. Точнее – он ведь не в вакууме существовал. А в том самом времени, которое неизбежно носило отпечаток – в том числе его и Палпатина.

Когда последняя пластина скользнула в его руки, он только вздохнул. А ведь правда… Пахнет по-другому. Ох, ситх подери, Великая Сила…

“Извини, больше пока нет. Всё, что было”.

Он очнулся. Передал распечатки Цакху.

“Веточка, откуда это у тебя? ”

“Знаешь, у каждого в голове свои тараканы. Я вот собираю архив ушедшего времени. Потому что – ещё немного, и нечего будет собирать. В Империи архивы уже сейчас периодически летят из-за плохих условий хранения и сбоев. Уничтожить информацию с электронного носителя, в общем, довольно просто. Пойми, дело даже не в Вейдере. Дело в тех двадцати годах, о которых сейчас говорят только одним словом: ужас. Ужас царил”.

Анакин нервно засмеялся.

“А почему всё-таки Таркин взорвал Альдераан? ” – чуть дурачась, набил он.

“Ну, знаешь, я всё-таки не имею выделенной линии с миром Великой Силы. Спросить этого во всех своих смыслах достойного интригана я уже ни о чём не могу”.

“Веточка…”

Руки его снова зависли над магнитной панелью.

“Ну, что? ”

“А ты… ты – вообще-то мне веришь? А если веришь – то как ты можешь общаться с таким, как я? ”

“А что в тебе такого? ”

“Я сын Леи Органы”.

“И внук Дарта Вейдера”.

Он аж задохнулся – и посмотрел на весёлую морду Цакха. Тот поднял большой палец: ага, и здесь есть наши люди!

“Да, кстати. Меня зовут Кати. Ударение на последнем слоге. Могу сказать и полное имя, но оно тебе ничего не скажет. А впрочем, ладно: Кати Рон”.

“Кати, - выбил он, - послушай… а ты не знаешь, где можно найти… информацию о деде… или что-то, что от него осталось…”

“В нижних ярусах Корусканта”.

От такого он опешил.

“Что?… Ты серьёзно? ”

“Более чем. Дядя Люк никогда не рассказывал тебе, где он нашёл запись с императором? ”

“Что?… ”

“После которой попал в Ядро галактики на Бисс ко дворцу клонированного императора? ”

“А ты… откуда? ”

“Анакин, выросло новое поколение. Но все мы – дети своих отцов. Или, - задумчивый аналог хмыка, - внуки своих дедов. Поверь, от той поры много сохранилось. И контрразведка работала очень хорошо. Теперь вопрос: ты-то не боишься? Тебе ведь, наверно, много раз внушали: не связывайся с импами! Соблазнят, одурачат…”

“У нас есть своя контрразведка. Кракен”.

“Кракен-Ксакен… Ладно, надеюсь, ты не попадёшь в его цепкие коготки. Ну что, выслать схему?”


Необходимо было понять. Понять, осознать, почувствовать. Вспомнить… Нет, не то. Не мог он помнить.

Он сидел в корабле ногри, спиной утонув в выгнутой спинке кресла, давая отдых плечам, ноги подошвами лёгких сапожков плотно поставлены на край кресла и согнуты в коленях, на коленях лежат – нет, прислонены к ним, прямо перед лицом – распечатки, распечатки, распечатки…

Сначала он снова просмотрел голографии. А потом – достал и стал смотреть на листы, на которых планами был изображён подземный город.

-Цакх, - сказал он, - ты только посмотри, какой город под городом. Просто уму непостижимо. Переходы… залы… катакомбы. И, - он ткнул пальцем в одно из обозначений, – тайники со времён Империи. Кракен за эти планы душу бы отдал.

-Он её уже отдал, внук господина нашего Дарта Вейдера, - сухо сказал ногри. – Все его поступки – стадии продажи души. Ему кажется, что он служит государству, - ногри презрительно фыркнул. – Но так всегда с вами. Простите, господин, я имел в виду вообще людей. Вы так и не поняли, что служить надо не идее, а человеку. Идею кто-то выдумал, её не существует, и потому всяк трактует её по-своему. И все говорят, что действуют для блага – попробуй докажи, что нет. А живого человека не выдумаешь и не поправишь. И если ему служишь, то служишь именно ему. Такому, кого признал достойным своей службы.

-Вот так, - хмыкнул Анакин, - как бы сказала мама, и создаются диктатуры, в которых все служат одной индивидуальной личности.

-Диктатура – это что-то большое, - сказал Цакхмаим. – Большое государство. Там не каждый, почти никто не может увидеть того, кто стоит во главе…

-А по головидению?

Ногри презрительно фыркнул второй раз.

-Понятно, - весело сказал Анакин, - как по экрану можно унюхать?

-Вот именно.

Они посмотрели друг на друга – и засмеялись. Анакин вновь погрузился в распечатки.

-Ходы, ходы, переходы… - пробормотал он. – Тайники, в которых по большей части, наверно, уже давно ничего нету – или есть какая-нибудь проимперская инфа, очень интересная, конечно, но мне другое надо… В основном мне, наверно, будет нужна часть под Империал-сити… Интересно, ведь под бывшим дворцом столько всего понапихано… Дядя Люк там однажды нашёл голографическую запись императора, - он сказал это, сам не понимая, как относиться к этому всему. – Я ведь ничего не знаю, - покачал он головой. – Почти ничего, Цакх. Мне надо будет учиться всему заново. И времени у меня на это почти нет…

-Вам помочь?

-Чем? – он вздохнул.

-Например, добычей сведений, где ваш дядя нашёл голограмму императора, - практично предложил ногри.

Анакин удивлённо взглянул на него.

-На этом месте могут быть и другие интересные вещи, - пояснил Цакхмаим спокойно. – Я думаю, и эта установка там оказалась не потому, что её отбросило взрывной волной.

-А ещё у моего деда был дворец, который взорвали, - скептично хмыкнул подросток.

-Здесь взорвали много… - ответил Цакхмаим. Его чуткие ноздри вздрогнули. – Это был большой и совершенно не похожий на этот город. Говорят, слишком мрачный. Но во времена империи ни один ногри здесь не был.

-Мой дед даже не знал, что у него есть преданный народ, - сказал Анакин и сжал губы.

-Знал. Мы поклялись ему в верности…

-Галактика большая, - горечь вплывала в него, то ли своя, то ли чужая горечь. – И у моего деда было в ней много дел. Я не хотел бы врать. Мне кажется, Хоногр всё-таки был эпизодом в его жизни. Он прилетел, увидел, помог. Но ни разу не воспользовался вашей помощью, зато по первому слову Трауна передоверил вас ему…

-Какое нам дело, - отозвался ногри. – Вы правы, внук господина нашего Дарта Вейдера. Галактика действительно большая. Мы убедились в этом, когда вышли за пределы нашего мира. И мы до сих пор с трудом постигаем её истинные размеры. Наш господин был очень занят, - он задумчиво покачал головою. – Он командовал огромной армией и бывал почти на всех звёздах… - он засмеялся. – Да, да, я знаю: на планетах возле этих звёзд. Но мы также знаем и то, как переводилось вторая часть первого имени вашего деда.

-Интересно, - с философской отрешённостью спросил Анакин, - а что он видел, когда задыхался? Говорят, перед смертью вся жизнь человека проходит перед ним. Что видел мой дед? Наверно, не звёзды. Только марево… И то, что видел я там – в так называемом мире Великой Силы…

-И что вы видели?

-Да ничего, - ответил Анакин, сморщившись. – Туман какой-то противный.

Серьёзные глаза ногри погрузили взгляд в глаза его господина.

-У вашего деда была тайная резиденция, - вдруг сказал Цакхмаим. – На маленькой планете. Совершенно дикой. Где почти одни только скалы. И неразумная живность. Больше ничего.

Анакин уставился на своего дядюшку и телохранителя.

-А ты откуда знаешь?

-Наш господин Дарт Вейдер, может, и не пользовался нашими услугами, но не имел от нас секретов. Ваш дядя, - тихий фырк, - как-то побывал на планете с тем же названием. Но наш господин Дарт Вейдер подстраховался. Он был слишком известен, чтобы мог так просто скрыться от любопытных глаз. Так что было две планеты, с одним названием в каталоге. На одной из них ваш дядя уронил статую вашего деда…

-Вьюн, что ли? – и Анакин расхохотался.

-Вьюн, - невозмутимо кивнул ногри. – Но несколько воинов нашего клана однажды сопровождали его туда. Когда наш народ попросил позволения принести клятву верности в доме своего господина.

-Но ты никогда и никому не говорил… Ногри не говорили.

-Мы не сомневались в чистоте крови Леи Органа Соло, - ответил Цакхмаим. – Но что-то удерживало нас от откровенности на эту тему. Наверно, то, что ваша мать всё время замолкала и замыкалась в себе, когда речь шла о вашем деде. Мы поняли, что память о нём бередит её душу. Зачем раздражать её ещё больнее? Дом этот пуст, и своего отца она там не найдёт…

-А я найду – деда.

Анакин встряхнул головой и встал.

-Цакх, - он решал быстро. – На Корусканте сейчас есть несколько ногрийских отрядов. Лучше, если это будет отряд из твоего клана. У нас есть время. Время, пока я якобы в зоосаде. Да, кстати. В случае чего – скажем, ещё заехали и в парк аттракционов, - он быстро провёл ладонью по лицу. – Раз уж всё равно отпустили. Потому что не знаю, когда выдастся ещё такая возможность. Нам надо встретиться и проверить один из этих тайников, - он ткнул рукой в распечатку. – Под Империал-сити. Я не хочу откладывать это на потом.

В глазах ногри что-то блеснуло.

-Да, внук господина нашего Дарта Вейдера, - ответил он. – Да, господин. Называйте место – через полчаса отряд там будет.

Анакин взглянул и не улыбнулся. Его ум был слишком занят, чтобы отвлекаться по пустякам. В частности, на то, как изменилась интонация Цакхмаима.

-Здесь, - он ткнул в распечатку. Сказал сектор, квартал, ярус, улицу. – А мы полетим туда на твоём катере. Так будет удобней.


Отряд под предводительством Вракхмерха из клана Эйкх’мир – родного клана Цакхмаима – встретил Анакина и Цакхмаима в условленном месте. Катер прошёл насквозь вечный смог, покрывающий нижние ярусы – и завис в нужной точке. Анакин и его телохранитель выпрыгнули из машины. Из-за стен и проулков тут же материализовалось множество серых фигур, заполнив собой узкий проход. Через секунду отряд всей серой массой колыхнулся вниз – ногри упали в традиционном приветственном поклоне.

Спружинили – поклонились – встали.

Анакин хотел было что-то сказать – его опередил Цакх.

-Этот отряд предупреждён о вашей матери, господин, - сказал он. – Как и все на Корусканте. Ещё вчера, - ответил он на жест своего господина. – И хотя до прибытия предводителей кланов и до решения собрания майтракх на Вейланде мы находимся в неопределённом положении – но Лее Органе Соло ни один из нашего народа на этой планете больше не расскажет ничего.

-Понятно, - кивнул Анакин. Он немного волновался. Он знал их тыщу лет – но впервые был их главой. Не воспитанником. Не сыном Леи Органа Соло. Главой, отвечавшим за народ. Не зависимо от того, что бы там ни решили на Вейланде. Ещё до решения он взял на себя эту обязанность – сам.

Ещё до решения и вплоть до решения.

-Привет, Вракхмерх, - сказал он предводителю отряда. Старый ногри, заслуженный. Давно знакомый. Его отряд приложил свои лапы и ножи во многих делах и на многих планетах. Но более всего охотно он служил их семье.

-Вракхмерх из рода Эйкх’мир, и все воины этого клана, - издал он резкую трель. Он даже не думал. Стандартные формулы ногрийских приветствий лежали у него где-то на уровне подсознания. Как и то, на каком языке их следовало произносить.

На втором родном.

-Считаем честью служить вам, внук господина нашего Дарта Вейдера, - ответил глава отряда. - Особенно в деле, которое касается чести нашего господина. А значит, чести всех ногри.

Анакин кивнул. Сглотнул. Собрался с мыслями. Немного непривычно было быть взрослым. А с другой стороны… как будто так и надо было.

-Есть карта, - сказал он. – План. План нижних ярусов этого города. Думаю, я получил его из надёжного источника. Это очень важно, - он обвёл взглядом всех. – Вы должны об этом знать. На нём обозначены тайники имперского времени. Мне он нужен потому, что я полагаю, мы хотя бы в одном из них вполне сможем найти что-то, что так или иначе относится к моему деду, - он оглядел всех. – Я верю в это. Потому что я его слышу. – Он вторично оглядел свой народ. Свой народ... – Он хочет вернуться, - сказал он твёрдо. – Цакхмаим, наверно, говорил вам об этом, - молчание ногри, ни да, ни нет. Но он его понял. Что бы ни услышали они от Цакхмаима, они должны были услышать это – от него. И только от него. – Это правда, - произнёс он. – Я действительно его слышу. Очень ясно, - он взглянул в серые морды и увидел там безоговорочную веру. На секунду почти холод скопился где-то в области надлобий. Не сердца. Горла, самой системы дыхания. Они ему верили. Они будут верить каждому его слову. И он обязан – говорить правду. Хрупкое, хрупкое, хрупкое – такое хрупкое, и такое сильное сейчас доверие. Он теперь единственный, кому они верят. После него они не станут верить никому.

-Нам надо помочь ему, - сказал он сквозь этот комок и холод. – И я чувствую, хотя не могу объяснить, почему – если мы найдём что-то, связанное с ним, это поможет. Мне. Услышать его. Понять. Почувствовать. И, наверно, через это – помочь ему.

Он мотнул головой и продолжил:

-Я не знаю, что после этого произойдёт. Я ещё не знаю ни его возможностей, ни настоящих возможностей Силы. Я не обещаю вам, что он вернётся…

-Он возвращается в вас, господин, - тихо сказал Цакх рядом. – Кровь его – ваша кровь, а мы служим его крови. И сделаем всё, чтобы помочь вам вернуть – его силу.

-Да, - кивнул Анакин. – Да. Спасибо.

Была тишина в отряде перед ним. Такая же хрупкая.

-Мы готовы служить вам, внук господина нашего Дарта Вейдера, - сказал Вракхмерх. – Так же, как служили вашему деду.

Анакин снова кивнул. Он знал, что произошло нечто важное. Для него. Для ногри. Даже больше для ногри.

Этому народу было сложно жить, никому не служа. Никому, кто достоин этого.

Внук Дарта Вейдера…

-Пошли, - сказал он обыденным тоном. Теперь ведь всё было оговорено между ними. – Надо успеть обследовать хотя бы небольшой сектор. Я выбрал тот, где предположительный имперский тайник обозначен как весьма важный. Он где-то в часе ходьбы. Вперёд. У нас мало времени.


Анакин, как считал, был готов ко всему – но почему-то не к воздуху вокруг. Тот слежался, застыл плотными слоями, его просто невозможно было вдыхать. И в этих слоях, тысячелетне – напластовались запахи сто раз перегнивших остатков материалов, пищи, живых существ, отвратительный запах человеческих и прочих экскрементов, острый запах мочи, отвратительно сладкий запах помойки. Анакину всё это шибануло в нос и рот, залепило лёгкие – он споткнулся – судорожно вдохнул – его чуть не вырвало.

И это при том, что там, откуда они спустились, воздух тоже не пах озоном.

Цакхмаим мгновенно оказался рядом.

-Господин?

-Нор..мально, - сказал Анакин, найдя в себе силы сделать успокаивающий жест отряду. Он вдыхал и выдыхал маленькими порциями, приучая себя к этой концентрации и невозможной смеси, которая всё-таки была воздухом. – Сейчас…

-Может, вам надеть респиратор?

-Да? – с тем же трудом засмеялся он. – А он у тебя есть?

-Конечно, внук господина нашего Дарта Вейдера, - ответил тот невозмутимо.

-Нет, - он мотнул головой. И кое-что понял.– У нас другая проблема… Цакх, на твоём корабле найдётся освежитель-климатизатор? Ты представляешь, как я буду пахнуть после этого похода? Учует весь дом.

Цакхмаим подумал. Между тем безмолвный отряд ногри, рассредоточившись по периметру первого затхлого помещения, настороженно и тщательно осматривал местность и резким втягиванием ноздрей принюхивался, не взирая ни на какую спёртость. На запах они реагировали сильней, чем люди, но по-другому. Запахи были их друзьями, их сочетание говорило им об обстановке больше, чем джедаю – Сила.

-Да, - сказал Цакхмаим, - у нас это есть. Не то, о чём вы говорите, но наш полный аналог. Мы тоже предпочитаем избавляться от любых запахов, внук господина нашего Дарта Вейдера.

-Хорошо, - сказал Анакин, всё ещё судорожно вдыхая и выдыхая. Ничего, привыкнет. Надо - привыкнет…

Постепенно он выровнял дыхание. Он понимал, что где-то через час он практически перестанет обращать на запах внимание. Как раз, когда дойдёт до места.

Только этот час ещё надо будет прожить.

И тут со всех сторон на них обрушился поток. Из щелей пола, из щелей стен, почти с потолка.

Крысы!

Анакин едва успел понять это – как поток ногри принял поток крыс. Прошло не более пяти секунд, за которые сверкнуло несколько бластерных вспышек, но больше сверкнуло ножей. И всё. Поток отхлынул – так же стремительно, как напал.

Анакин понял, что он сам лично держит за хвост мёртвое животное.

-Нич…чччего себе, - сказал он, осознавая. – Вот это размерчик…

Размерчик у крысы и правда был не хил. Она была где-то с крупного грызуна, с ярко-рыжей шерстью и такими зубами…

Анакин вдруг фыркнул. Рядом послышался фырк Цакхмаима. По стенам пронеслись смешки ногри. Дело было не в нервной разрядке. Говоря честно, для отряда это было – так себе, неразумная стайная тварь, испугай её – побежит. Они просто рассмотрели эту тварь поближе. И, кажется, именно что в сочетании со своим господином.

Анакина рассмешило другое.

-А знаете, - он сам не заметил, как перешёл на резкую трель. Он вообще легко забывал, на каком языке он, кажется, говорить обязан. Язык ногри был для него языком детства. И пусть на нём не хватало многих понятий – но когда требовалось говорить о простых и конкретных вещах, это было не важно.

А что может быть проще и конкретней, чем простой полуразведывательный поход с конкретной целью.

…Помнил он, когда его, пятилетнего, после Вейланда дома долго убеждали, что он – не ногри. И какой трагедией для него было, когда – убедили…

Да… Воспоминаньица…

-Между прочим, - продолжил он трель, - если бы вам свои зубы показать крысам…

Перегляд – и весь отряд резко зафыркал в припадке веселья.

-Разрыв сердца? – ехидно предположил Дакхкамар, самый молодой воин из отряда. Он стал совершеннолетним недавно, попал на Корускант впервые – и у него до сих пор малость кружилась голова.

Анакин отметил это – он знал это – откуда?.. Ну да, от Цакхмаима.

-Держи лучше нож наготове, - без агрессии, но с предупреждением, выдал воину трель Вракхмерх. Молодёжи в отряде обычно не полагалось высказываться вперёд старших.

Воин прижмурился и затих.

-Фонарики, - сказал Анакин, считая нужным прервать дискуссию и игнорируя виноватый взгляд Дакхамара.

Вспыхнули лучи и осветили помещение.

-Да, - произнёс Анакин. – Это хуже, чем помойка.

Груды чего-то сгнившего до состояния жидкости отвратительно булькали в углу. И это перемежалось грудами того, что ещё не сгнило.

-Думаю, - добавил Цакх, - после разборок на нижних ярусах любым существам любого размера есть куда пропадать – и безвозвратно.

-Да, - ответил Анакин. – И это ведь Империал-сити, - как для своей собственной памяти, добавил он. – Что там под остальным делается – я просто не представляю.

Нет, представлял, но не хотел думать.

-Пошли, - сказал он.

Ногри рассредоточились так, чтобы одновременно охватывать периметр и защищать своего господина. В присутствии своего народа и Анакин изменился – непроизвольно и совершенно неосмысленно стал таким, каким ещё ни разу его не видела его собственная семья, соученики – и даже дядя Люк. А тот ведь тренировал его на джедая.

Обычный переход. В другой мир. В другое состояние. Помимо рассудка.

Скользящие, совершенно бесшумные движения, их предельная экономичность, настороженность, собранность – он шёл той не издающей звуков походкой, какой пользуется охотник на горной тропе и наёмник на нижних ярусах. И какая была единственно возможной для ногри.

Они прошли несколько помещений, от залов до комантушек, переходя из одного в другой по узким коридорам. Вокруг была та же пустота, те же гниль и запах. Три раза они переживали агрессивное нашествие грызунов. Один раз, в высоком зале, на них обрушились нетопырки. В них одновременно выстрелили, а Анакин глушанул их Силой. Второе не понравилось летучим мышкам более всего, и они унеслись прочь с закладывающим уши криком.

Вопрос о том, почему здесь никто не бывает, по мере продвижения вперёд отпадал сам сбой. Ногри образовывали вокруг своего господина ещё более плотный периметр – но и молодой господин охранял своих ногри. На самом деле, летающие нетопырки были опасней всего. У ногри крыльев не было, а эти твари нападали сверху, взлетали – и нападали снова. Сила, которая смогла достать их всех одновременно и разорвалась, подобно бомбе, в их головах, подействовала на них куда сильней бластерных вспышек. Для их инстинкта это было однозначно: противник может достать их и в воздухе. Причём всех. Этого оказалось достаточным, чтобы улететь подальше. Но каково приходилось тем, кто Силой не обладал?

Анакин, уже почти не замечая запаха, сконцентрировал своё внимание, чтобы, в случае чего, предупредить нападение. Ногри его защищают от наземных тварей – он их обязан защитить от тварей летающих.

Так и работали в тандеме.

Дальше пошло легче. То ли неразумное население нижних ярусов всё же обладало достаточным разумом для того, чтобы осознать, что еда им не по зубам – и подумать о том, как бы самим не стать едою. То ли они вошли в такие помещения, куда и крысы избегали заходить.

В одном из помещений – именно помещений – был найден древний и раздолбанный корабль. Анакин уже понял и осознал, что в этом подземном пространстве улиц как таковых он не найдёт – эти глубочайшие ярусы представляли собой именно систему помещений различной величины и завшивленности. Груда металлолома – определил Анакин корабль, в нём покопавшись. Но когда-то это был полноценный звездолёт, только вот летали на нём лет пятьсот назад. Хоть сейчас тащи к антиквару. И как он сюда попал – известно только его хозяину, чей дух был уже давно в мире Великой Силы, а косточки, скорей всего, лежали где-то на этих же ярусах. Впрочем, судя по тому, что здесь происходило с любой вещью, они либо давно сгнили, либо рассыпались в прах.

Он нашёл в корабле неработающий личный электронный дневник в виде старого диска, и сунул себе в карман, собираясь похимичить над ним дома. Обидно было бы возвращаться вообще без ничего. А мало ли, что там впереди будет. Может, как раз что и ничего.
Они двинулись в очередной зал, всё такие же настороженные и осторожные.

-И кто тут бывает? – покачал Анакин головой, пока он стоял в центре, а ногри обнюхивали очередной периметр очередного тёмного зала. – И главное, ради какого такого смысла? Говорят, - сказал он себе, - император двадцать лет проводил планомерную очистку нижних ярусов Корусканта. И в смысле всякой преступной швали, и в смысле простейшей экологии, - он вздохнул. – Говорят, что после этого воздух над планетой стал гораздо лучше.

-Да, внук господина нашего Дарта Вейдера, - сказал Цакхмаим. – Это было действительно так. Мы не знаем сами, но даже ваша мать, - сухость тона была сродни плевку, - говорила нам об этом.

-А что она ещё могла сказать? – усмехнулся Анакин в тон. – Всё-таки это есть даже в учебниках. Воздух над Корускантом… то есть – Центром Империи – был гораздо чище… А потом всё снова пришло к общему знаменателю, - сухо закончил он. – Ладно. Вроде тоже всё чисто. И…

И тут он споткнулся на что-то и с размаху упал, машинально выставляя вперёд руки и спружинив о пол…


Вот так и получилось, что Анакин оказался буквально что лежащим лицом в люк. Он тут же вскочил и занял оборонную позицию – и расслабился, осознав, что просто споткнулся. Понимание пришло через секунду – и он снова присел, потому что глаз его в ракурсе полулёжа всё же успел кое-что заметить. Только в таком ракурсе и было видно, что всё вот это – некий люк. Люк был огромен, с железным доисторическим кольцом на конце, и при этом столь забросан шлаком и столь мало заметен в общем навале на поверхности пола, что, если бы не кольцо, о которое Анакин, собственно говоря, и споткнулся – прошли бы они дальше – и так бы и не заметили его.

-Вот с-ситх, - сказал Анакин.

Рядом с ним уже давно плотным кольцом стояли десяток ногри.

-Господин?…

-Да нет, со мной-то всё в порядке, - Анкин отряхнул ладони. – Опасности нет.

Ногри беспокоило, естественно не его падение, а опасность, которая могла бы ему угрожать. Поняв, что он всего лишь оступился, они успокоились.

Анакину было немного неловко. Не любил он падать на ровном месте.

Ладно. Чем переживать, лучше делать. Теперь он смотрел на вниз, на кольцо – туда, куда все ногри направили лучи фонариков. Лучи обозначили периметр – и стало понятно, что стоят они на железной плите, впаянной в пол. В общем, всё это было не слишком важно: что плита, что пол – какая разница? Всё равно она уже почти слилась с полом. Не споткнись Анакин о железное колечко высотой эдак в две ладони – так бы и прошли мимо. Слишком много было завалов. Или навалов. Куч и обломков всего и всякого на полу, поверхности, уровне – как называть то, по чему они перемещались? Поверхность одного из подземных уровней нижних ярусов Корусканта? Интересно, географически – это как? Или методологически?

-Может, дёрнуть за колечко? – сказал Анакин с любопытством, оставляя в стороне всякие словесные проблемы. Тем более что в них он был не силён. А здесь было кое-что поинтересней. В жизни ещё не видел столь древних приспособлений. Что под ним? – Я думаю, - продолжил он, - нам стоит задержаться и посмотреть.

Первое правило: не оставлять позади себя неразведанных областей, раз уж ты всё равно напоролся на них. До тайника они успеют, но и тут могло быть что-то очень интересное. Нужное. Прочёсывание местности должно вестись последовательно.

Второе правило, вытекающее из первого. Всё тех же ногри.

Цакхмаим подозрительно принюхался. То же сделали десяток ногри.

-Железо… - выдал его телохранитель. – Везде – железо. Старые приборы, наверно, внук господина нашего Дарта Вейдера.

Анакин задумчиво кивнул. Для него это было вовсе не необычным – то, что его дядюшка смог унюхать железо через железо. Камни пахнут камнями, дерево – деревом, железо – железом. И все виды пластика и любого другого материала. Он всегда знал это. Только досадовал на то, что сам не ощущает.

Анакин аккуратно потянулся через люк Силой. По крайней мере, живого там точно ничего нет.

-Вроде чисто… - с сомнением начал он.

-Эта плита вросла в землю, - вдруг вмялся в разговор Дакхкамар. – Так что туда могли пройти только снизу.

-А снизу, - прислушался Анакин, - проходов вроде нет… - и замолчал, укусив себя за губу, чтобы не засмеяться. На молодого воина смотрел весь отряд. Что-то снова не по ранжиру он в разговор вмялся. Хотя ведь высказал весьма здравую мысль.

Но здравую мысль в отряде имел право высказывать только предводитель отряда. Анакин не удержался и фыркнул. Дакхамар, на морде которого застыла смесь упрямства, смущения – и на которой росло чувство вины, недоумённо взглянул на своего господина. Вракхмерх взглянул хмуро. Трель, изданная им, была непереводима, поскольку представляла собой законченную формулу-выражение. Здесь было всё: и призыв к порядку, и напоминание о статусе и предупреждение о том, что будет, если молодой воин забудется ещё раз.

Анакин чуть прищурился.

-Но если он будет каждый раз ждать, что скажешь ты, - обратился он к Вракхмерху, - то, возможно, никто из вас так ничего и не скажет.

Предводитель удивлённо посмотрел на него.

-Я думаю, ты тоже понимаешь, что плита влежалась и что вряд ли её кто-то поднимал, - сказал Анакин. – И все понимают это. Ну, а Дакх это просто сказал. Я не считаю, что это отсутствие дисциплины. Думаю, деловые замечания мы не будем рассматривать, как нарушение и наглость. Дакх же бдительности не потерял. Он лишь прокомментировал ситуацию. Он ведь сейчас не бегает по залу и не болтает о погоде. Понимаешь?

Предводитель подумал. Пока он думал – Анакин не мог не заметить – Цакхмаим, тщательно сохраняя на морде серьёзность, начал потихоньку смеяться глазами.

-Молодые воины должны доказать право голоса, - неохотно ответил Вракхмерх. Он тоже заметил улыбку в глазах своего сородича, но предпочёл не реагировать. Ногри порой бывали удивительно практичны. Их нечасто удавалось вывести из себя. И лучше уж и не стоило пробовать. – Если каждый начнёт болтать…

-Подавать реплики по делу, - настойчиво поправил Анакин.

Вракхмерх помолчал.

-Ваши слова логичны, внук господина нашего Дарта Вейдера, - так же неохотно признал он. – Но у нас не было это принято. И нам сложно определить параметры того, где кончается дело и начинается наглость.

-Ну, может, если расписывать это на бумажке – то да, - кивнул Анакин. – Но вы же всегда чувствуете.

Вракхмерх снова тщательно обдумал слова своего господина.

-Думаю, да, - ответил он.

-И потом, - добавил Анакин, - у вас и до моего деда много чего не было принято. – Разве не так?

-Да, - кивнул предводитель, - так.

-И он научил вас многому из того, чего у вас раньше не было. И к чему вы не сразу привыкли. Но ведь потом это оказалось очень полезно, - Анакин вздохнул. – Я ведь не хочу, чтобы вы сделали что-то глупое или недостойное. Мой дед ведь тоже учил вас тому, что не шло в противовес вашим обычаям, да? Он просто следовал своему здравому смыслу.

И откуда он знал это? Дома ему говорили совершенно другое. И вообще – на самом деле бывало порой очень трудно подбирать слова, даже не слова – а то, что надо было сказать ими. Безмерно сложно формулировать в общем, обычные, но впервые в голову допускаемые мысли.

И это отнимало силы. Заставляло думать и взвешивать слова перед каждой фразой.

Не привык он думать…

Анакин вздохнул. А ещё говорят – упоение властью.

-Дакх, чтоб говорить только по делу, ладно? – то, что Вракхмерх согласился с его основными положениями, он уже понял.

-Простите, внук господина нашего Дарта Вейдера, - охотно откликнулся молодой ногри и глаза его весело блеснули. Мальчишка и воин взглянули друг на друга… И Вракхмерх только лапой махнул. Хотя и у него в глазах появилась весёлая искорка.

Анакин поднялся на ноги. Уф. Кажется, говорить он закончил. Теперь оставалось самое простое: действие.

-Ладно, - сказал он деловым тоном, - давайте, отойдите все с плиты, - и сам шагнул прочь.

Ногри образовали круг вокруг того, во что можно было – если открыть – провести корабль малого класса. Плита была здоровёхонька.

-Может, счистить шлак?… - начал Вракхмерх – и замолчал, увидев, как невидимая для него сила сметает этот шлак с плиты в тот угол, где не было ногри.

Дакхкамар, не выдержав, издал восторженную трель. На него покосились, но его оставили в покое. Всё-таки они понимали: молодой воин видел это первый раз в жизни. Тем более что и они сами не могли оторвать взглядов от сметенных в угол обломков.

-Так, - сказал Анакин, - давайте, отойдите ещё подальше. Мало ли что.

-А вы, господин? – спросил предводитель.

-Я тоже, - ответил Анакин, идя вслед за ногри. – Не важно, три метра или пять. Я бы предпочёл десять, - добавил он, - но мне бы хотелось видеть это и глазами. Давайте, светите.

Ногри направили лучи от фонарей. Анакин встал покрепче – не потому, что ему предстояло приложить какие-то безумные усилия – а для того, чтобы, в случае чего, можно было бы одним прыжком отсюда рвануть. Они все устроились поближе к выходу.
Он вздохнул. Ногри увидели, как кольцо дрогнуло, потом качнулась поверхность под ними – и мелкими толчками начала дёргаться плита.

-Кажется, она не то что влежалась в грунт, а прямо-таки приржавела, - сообщил Анакин. – А ну-ка, давайте совсем к выходу.

-Опасно? – спросил Вракхмерх, и под его указующей лапой отряд ногри мгновенно переформировался и переместился в другое место.

-Нет, - понял Анакин его вопрос. – Там, внутри, точно ничего не рванёт, но она может вырваться внезапно, и тогда я её могу не сразу удержать – не приведи Сила, брякнется на кого-то из вас…

Он договорить не успел. Плита рывком взмыла в воздух. Строго перпендикулярно к поверхности условной земли.

-Да, - сказал Цакхмаим. Остальные ногри тоже недоверчиво созерцали эту махину, одновременно принюхиваясь к ней и к тому, что было под ней.

Плита представляла собой прямоугольник пять на шесть метров длинной и, похоже – где-то полметра в толщину.

-Ни фига себе, - прокомментировал Анакин, - как же её поднимали? Кораблём тягали, что ли?

-Может, дроид? – предположил Цакхмаим. Он-то привык к штучкам своего господина. И занимало его сейчас не то, что господин его эту плиту поднял – а именно что параметры её и конфигурации.

А вот остальные ногри переглянулись. Все. Коллективно.

-А… - сказал Вракхмерх, - вам не тяжело, внук господина нашего Дарта Вейдера?

-Что? – удивился Анакин, оторвавшись от созерцания плиты. – В смысле?

-Ну… вы её всё ещё держите над землёй…

Дакхкамар лукаво усмехнулся. Предводитель грозно зыркнул на него. На молодого воина теперь это мало подействовало.

Анакин засмеялся и помотал головой. Потом аккуратно отплавил плиту в сторону и опустил на поверхность.

-Сила – это немного по-другому, - пояснил он, сморщил нос и чихнул. – Ну и пылища… Я же не держу её. Я её… просто перемещаю.

Ногри почтительно промолчали. А Цакх внезапно покачал головой и сделал вывод:

-Вам не кажется, внук господина нашего Дарта Вейдера, что это всё мог поднимать не корабль, - все непроизвольно взглянули вверх, а потом вбок – да, разве что тысячу лет назад тут всё-таки был хоть какой-то проход наверх. – И не дроид.

-Какой-то рычаг, - тут же предположил Анакин. – Чисто механическое приспособление с рычагом, который поднимал плиту за колечко. Могло быть. Но всё уже давно развалилось.

-Нет, - не очень решительно, чего с ним очень редко бывало, начал Цакх.

-Да?

-Странная мысль, - признался ногри, - но, поскольку мы тут искали следы деда вашего Дарта Вейдера…

-Да говори же, - сказал Анакин. – Мы все тут предполагаем один другого диче.

-То я и подумал, - решительно продолжил ногри, - может быть, это были такие же люди, как вы и ваш дед?

-Одарённые, что ли?

-Быть может…


Однако кем ни были эти люди вопрос об их принадлежности спустя столько лет был давно праздным. Теперь здесь были просто пустота и гулкость огромного помещения, заброшенного давным-давно.

Включив фонарики, они все осторожно подошли к краю.

-Ну, - сказал в итоге Анакин, - тут когда-то была, кажется, лестница…

И прыгнул вниз.

Ногри охнули. Внук господина их Дарта Вейдера благополучно приземлился через три секунды внизу.

-Прыгать самим не рекомендую, - раздался его немного искажённый, как в колодце, голос. – Тут метров десять. Давайте по одному.

Началась потеха. Только Цакх пережил транспортировку вниз при помощи Силы совершенно спокойно. Всё-таки сказалась практика постоянного нахождения рядом с одарённым ребёнком. А вот все остальные, едва что-то непонятное и совершенно непреодолимое мягко подхватывало и переносило вниз, тут же начинали фыркать, чихать и издавать тревожные свисты. Одним было щекотно, у других чесалось в носу, третьи чувствовали себя необычно – а главное, беспомощно. А это у ногри чётко ассоциировалось с опасностью. Внуку своего повелителя они верили однозначно, но при переносе ничего не могли с собой сделать. Все инстинкты вопили до тех пор, пока их не ставили на пол.

Когда половина ногри была перемещена – вторая должна была остаться снаружи, чтобы, в случае чего, контролировать ситуацию – а первую спустили вниз, поскольку одного бы они своего господина в эту сомнительную яму не отпустили, а Анакин не желал, чтобы его народ ломал себе головы и ноги, – Анакин сказал:
-А теперь – свет!

И вспыхнул свет.

Это было весьма эффектно и объяснялось очень просто – мальчишка, пока перетаскивал ногри, обнаружил нечто, весьма сходное с выключателем, и, когда на своих серых расчёсок не надо было отвлекаться, просто ради прикола нажал на него.

Он же не думал, что всё это ещё работает.

Все долго моргали.

-Ни хрррена себе… - вырвалось у Анакина.

Нет, здесь не было несметных сокровищ. Хотя как посмотреть. Для Анакина, который, едва начав осознавать мир, тут же стал без ума от любого вида техники, это было именно сокровище.

Зал был полон старой – даже старинной – аппаратурой порой не слишком ясного назначения. И, кажется, она вся исправно работала.


Как Анакин и предполагал в самом начале – вонь он в итоге перестал замечать. Всё меркло перед тем, что он здесь увидел. И хотя он знал, что времени у них – лимит, и им ещё предстоит дойти до тайника – всё равно положил минут пятнадцать на то, чтобы исследовать это.

Исследовал он и первая группа. Вторая караулила наверху.

-Вот странно, - сказал Анакин Цакхмаиму, роясь в старом металле, - искал что-то связанное с дедом, а нашёл настоящий музей… ты не думаешь, что я немного отвлёкся?

Цакх помолчал.

-Нет, - качнул он головой. – Мы же ещё не выяснили, что это такое. Если это и правда связано с одарёнными, то ведь господин наш Дарт Вейдер тоже был одарённым. Быть может, это не связано с ним напрямую, зато поможет вам, господин, в вашей будущей борьбе.

Анакин только в раздумье мотнул головой из стороны в сторону. Его дядюшка совершенно уверен, что будет бой. Ну что ж, возможно, он не так и не прав…

Здесь было несколько видов старинных средств передвижения – все – с работающими компьютерными панелями. Старые средства связи. Несколько приборов совершенно непонятного ему назначения. Он долго вертел в руках что-то похожее на элементарные бруски из металла. Только в этих брусках из металла была начинка из микросхем. Начинку он чувствовал через Силу, а вот на поверхности брусков только брусок и был – ни кнопочки, ни панельки. Он понадавливал по всей поверхности бруска – ноль эффекта.

-И что мне с этим делать? – спросил он с досадой. – Помогать Чуи вбивать в корпус старого гипердрайва новый?

Он чувствовал, что что-то важное здесь скрыто – но ключ не мог найти. А старая техника его завораживала. Если всмотреться – и не обращать внимания на непривычные силуэты корпусов – проступала такая сдержанная элегантность, за которой угадывалась и мощь корабля и прекрасные – когда-то – лётные качества…

Корабли были сделаны не для рядовых пилотов.

Покопаться бы в них!… Да времени нет…

-Может, в этом есть какой-то секрет? – спросил Цакхмаим, тоже разглядывая брусок. – Например, ваша сила, господин.

-Это настоящая электронная начинка, а не какая-то там голохрень, - с досадой ответил Анакин. – Хотя… постой-ка… а вот если бы нашёлся тут какой-нибудь прибор с платой, в которую можно было бы загнать эти болванки… - он вздохнул и оглянулся вокруг. – Ладно, идти надо. Вот ситх! Времени вечно нет. Как ты думаешь, мы сможем выбраться сюда ночью?

-Не этой, - безапелляционно ответил Цакхмаим.

-Да, - хмуро ответил Анакин. – Ты прав. Не этой.

И машинально сунул себе брусок в карман.


До тайника они добрались минут за двадцать. В общем, на их пути ничего необычного не произошло. Только всё те же крысы и нетопырки. Нетопырки, кстати, оказались умнее – после второго раза уже не атаковали. Крысы, между прочим, тоже не страдали отсутствием интеллекта, но каждый раз то были новые стаи, ещё не знакомые ни с ножами ногри, ни с Силой их господина.

Ну, а потом была дверь. Дверь, которую тоже буквально что пришлось расчистить от завалов, что были навалены на неё – и, кажется, специально. И, честно говоря, без Силы им бы тут всем пришлось плохо. Анакин прикинул – так, походя – сколько бы потребовалось времени даже хорошим дроидам-уборщикам – имеется в виду, уборочным дроидам для расчистки – убрать всё это от двери. Тут бы всё рухнуло ещё. И придавило.

Да и дверь, честно говоря, была мало заметна. Так, нечто, ведущее в чуланчик. Вряд ли такое ведёт в то, в чём есть хоть что-то ценное кроме старых деталей от старой уборочной техники. Или ещё чего-то столь же сломанного и мало пригодного для употребления.

Только вот один нюанс: дверь вообще-то просто так не открывалась. Тоже казалось что – вросла. Сто тысяч лет назад.

Ничего подобного.

-А знаете, - сказал Анакин, проверив и перепроверив, - а тут замок, похоже, открывается Силой…

Цакхмаим уловил неуверенность в голосе своего господина. Анакин понял его взгляд.

-Я ведь только слышал об этом, но никогда с таким дела не имел, - он вытер лоб. На самом деле для него не прошёл даром долгий путь по мало приятным местам, с почти полным отсутствием нормального воздуха, в темноте и в постоянной концентрации в ожидании нападения мелкого, но многочисленного мышиного врага. Он устал, но знал, что необходима концентрация и сейчас – а там ещё и на путь назад. – Мне говорили, что когда-то существовали устройства, которые были настроены специально на одарённых. Тот же голохрон. Но вот чтобы обычные замки…

-Не такие уж обычные, раз настроены на Силу, - возразил Цакх.

-Да, но по конфигурации-то – совершенно обычные, - возразил, в свою очередь, Анакин. – Ладно. Давайте, отойдите тоже подальше. Хотя тут уж совсем ничего не должно рвануть.

Дверь открылась от малейшего прикосновения Силы. Анакин даже удивился. Он как-то и не догадался подумать – и не догадается ещё долго – что малейшим это прикосновение было – для него. Что многие бы из одарённых сильно бы помучались и понапрягались, прежде чем сумели бы активировать затвор.

Мальчик рос, совершенно не догадываясь о своей настоящей силе.

Так что для него – дверь просто тихо отворилась, как незапертая – от лёгкого дуновения ветра. Или от тихого толчка руки с той стороны.

-Ну что же, - Анакин перевёл дух. – Добро пожаловать.


Комната была чистой и герметичной – от затхлого запаха нижних ярусов. Откуда-то поступал свежий воздух. Анакин только теперь почувствовал, из какой вони он пришёл – когда вдохнул этот воздух.

-Империя, - сказал Вракхмерх, втянув ноздрями. В это слово он вложил сразу всё. Оценку. Застарелую неприязнь. Новое, перетёкшее из старого недоверчивое уважение. Настороженность – но та была всегда.

-Да, - ответил Анакин машинально, - это вам не республиканский бардак.

Он уже почти не удивлялся тому, что говорил. И вопрос был не в том, говорил ли через него кто-то. Просто было такое ощущение – как будто сам давно знал – но забыл. Или думал всегда, только вот не позволяли так думать.

Это была иллюзия, конечно. Как он мог думать не так, если ему всю жизнь говорили иное. И чувствовали при нём иное. Для него Империя всегда была – чёрным зданием без окон на фоне тёмного неба. Чем-то загадочным и зловещим, в сторону чего не хотелось смотреть. Просто не хотелось. А теперь он говорил так, походя, почти машинально – как будто не было ничего проще этих фраз. Будто сто раз на дню повторял, и теперь повторяет, без ненависти, просто – с привычкой…

-Сохранилось тут всё замечательно, я имею в виду, - пояснил ‎‏он ногри. – Как будто это оставили вчера…

Фраза была банальна – но как будто дух бесплотный пролетел. Лица коснулся, вздохнул – и растаял…

Анакин не вздрогнул, не испугался. Постоял, поприслушивался к себе. Потом – к воздуху вокруг себя.

-Очень аккуратно, - сказал он. – Давайте очень аккуратно. А лучше – я здесь всё осмотрю сам. Ребята, посторожите периметр.


В помещении было много всего – но, возможно, верно утверждение о том, что одарённых ведёт Сила. Хотя нет – это было расположено так, что как максимум на пятую минуту осмотра взгляд натыкался на это совершенно непроизвольно.

Аккуратная машинка на поверхности идеально чистого металлического стола, как на подставке. Средних размеров, судя по всему – записывающее устройство, которое чёрным своим блестящим корпусом выделялось на чистом сером квадрате. Анакин как раз только что пощёлкал тумблерами некоторых устройств, осмотрел несколько шкафов буквально что напичканных дисками, погладил серые корпуса заснувших машин… И увидел.

Он выпрямился от очередного осматриваемого им корпуса, подошёл, взглянул, взял и взвесил на ладони.

Довольно лёгкая для своих размеров. Он повертел её и осмотрел со всех сторон. Улучшенная конфигурация, скорей всего – какая-то очень большая запись. И панелька для включения… Он нахмурился. Поднёс к самому своему носу. И чуть не плюнул от досады.

Маленькая зазубрина-шип на панельке. Высшая защита.

-Что, господин?..

-Приборчик настроен на чью-то генетическую комбинацию или группу крови, - с огорчением ответил Анакин. – Видишь зубчик? Он включится только если результат генанализа того, кто включает, соотнесён с заложенным пользователем. Высшая защита. Идентификатор состава крови. Его хозяин запрограммировал его на себя. Тут уже ни хакерство, ни Сила не помогут. Ищи теперь того офицера…

-А вы попробуйте, господин.

-Цакх?

-Я думаю, внук господина нашего Дарта Вейдера, вам дали этот план не для того, чтобы вы нашли что-то и огорчились…

Анакин расширенными глазами смотрел на приборчик. В нём было что-то…

Он сглотнул.

-Вот так призраки и приходят, - пробормотал он и надавил пальцем на панель – на зубчик. Быстрый, почти незаметный укол. – Ну, - разочарованно и зло, - как видите.

И замолчал.

Приборчик ожил. Из него ударил луч синего света, расширяющийся конусообразно. Голопередатчик…


Анакин стоял и смотрел. Просто стоял и смотрел. Рядом застыли ногри. А прямо перед ними, на чистом квадрате пола – тоже застыло – голографическое изображение. Императора.

Такого, каким его рисовали в последние годы Империи. Такого, чьи голографические фигурки выпускали уже после его смерти. После Эндора.

Только этот был сразу в натуральную величину. И абсолютно неподвижен.

А ещё перед ним в голографическом же виде мигала строчка.

“Генетическая принадлежность к роду Дарта Вейдера подтверждена. Программа включена. Активировать программу? (да, нет) Удалить программу (да, нет). Включить нейтральный режим ожидания до активации (да, нет). Выключить прибор с сохранением всех данных (да, нет). Предупреждение пользователю номер один: любой пользователь программы должен генетически принадлежать к роду Дарта Вейдера. Добавление других пользователей пользователем номер один не предусматривается. Программа активируется индивидуально каждым пользователем, принадлежащим к роду Дарта Вейдера. Спасибо за внимание”.

Анакин сглотнул комок. Развернулся и аккуратно поставил включенный прибор обратно на столешницу. Потом развернулся в обратную сторону и снова посмотрел.

Ни фигура, ни голопанель перед ней, естественно, не претерпели никакого изменения.

-Я сплю, - хрипло сказал Анакин и действительно потёр глаза.

-Хорошенький сон, - буркнул Цакхмаим. Ногри усиленно нюхал воздух, но тот отдавал только слабым запахом электричества. – Мы вместе с вами это видим, - и враждебно посмотрел на застывшее голографическое изображение императора. Ногри вот уже пятнадцать лет не питали к нему никаких тёплых чувств.

Анакин смотрел тоже. Потом нерешительно шагнул. Осторожно приблизился, оставив на месте прибор. Император стоял… скорей висел в двух сантиметрах от пола. И под капюшон ему не очень-то заглянешь. По крайней мере, у этого изображения капюшон был надвинут прямо на нос. Висел – и всё тут. Руки свободно по бокам. Хламида.

Как в анабиозе.

-Похоже, - пробормотал Анакин, лишь бы что-то сказать – жилка билась где-то под шеей, и никак не хотела униматься дрожь в руках, - похоже на те голографические изображения императора, которыми наводнили галактику после его смерти, - он остановился. Передохнул. Звук собственного голоса его немного успокаивал. – Говорят, они обычно были маленькие, но могли разрастаться до безумных размеров. Очень похоже – помимо… - он посмотрел на свою ладонь. – Помимо того, что этот настроен на потомков Дарта Вейдера.

И неожиданно для себя резко, почти истерично рассмеялся. Отвернулся. Он не мог смотреть на него. При том, что никогда к нему ничего не испытывал – он не мог смотреть на него. Эта тотальная неподвижность вкупе с панелью управления. Чем-то неестественным веяло от этого. Неправильным. Всё-таки не последний человек в галактике…

-Или на самого Дарта Вейдера, - вдруг сказал Дакхкамар.

-Что?… – удивился Анакин, не понимая.

-Настроен не только на потомков, но и на самого Дарта Вейдера, - пояснил тот. – Разве наш повелитель сам не принадлежал к своему роду? – логично спросил ногри. – Он его и основал.

-Но он умер…

Анакин почувствовал нечто – ага, нечто! Таким резким всплеском эмоций в него не часто шибали!

Немедленно возьми это, и только попробуй уничтожить, и только попробуй отдать кому-то из вашей семьи…

-Господин?…

Анакин обнаружил себя, сидящего на корточках, и перед собой – напряжённую морду Цакха. Он отнял руки от головы.

-Мы возьмём это, - тоном, который не предполагал возражений, заявил он. – Возьмём домой и спрячем. Пока у вас. Потом я сам посмотрю, что сделать с этим.

-Господин… - сказал Цакх.

-Да?

-Я не знаю, насколько это может быть опасно для вас, внук господина нашего Дарта Вейдера, - осторожно произнёс Цакхмаим, настороженно и враждебно глядя на фигуру. – У вашего дяди, насколько мы знаем, от такого случилось нечто вроде помутнения рассудка…

-То дядя, а не я, - с резкостью, внезапной и для себя, ответил Анакин. – С моим рассудком всё в порядке. Я – кровь моего деда, а он – нет, - выдохнув всё это на едином дыхании, он замолчал. Как будто гнев кого-то другого пронёсся в это мгновение через него. Кого-кого. Понятно, кого…

Он встал. Подошёл к голограмме. Устройства такого типа были ему хорошо знакомы. Так что он знал, что не напортит. Он хотел было задать режим выключения с сохранением всех данных, но…

Он посмотрел на ногри.

-Простите, - сказал он. – Я знаю, вы заботитесь обо мне. Но сейчас я лучше знаю. Пожалуйста, выйдите все, - и, не колеблясь больше, приложил ладонь к призрачной панели: “активировать”.


Интересно, чего он ждал? То есть – ему самому было как раз не очень-то интересно. Именно что совсем не то слово. Он еле удержался, что не закрыть глаза. Он буквально заставил себя смотреть на то, как шевельнулись складки мантии-балахона, дрогнула и на мгновенье будто исказилась фигура, послышался то ли ветер, то ли вздох.

А потом, оцепенев, он понял, что проглядел тот момент, когда капюшон был каким-то образом приподнят с лица – сам, что ли, отплыл на уровень лба? – и два внимательных глаза изучают его в упор. Два удивительно живых глаза на фоне древнего стариковского лица всего в складках.

-Книга гнева, глава первая, - деловым тоном сказала голограмма. Наклонила голову, посмотрела, оценивая. Ну да, конечно, не посмотрела – не может ведь смотреть электронное изображение. Но Анакин был неплохо знаком с такими штучками. Скорей всего, от устройства, кроме видимого луча, превращённого в голографическое изображение, шли ещё несколько невидимых, условно говоря – сенсорных – лучей, которые фиксировали окружающую обстановку, считывали о ней информацию, передавали в центральный электронный мозг устройства, который, в свою очередь, продуцировал голографическое изображение…

На этом были построены все новомодные голографические игрушки для детей. И ещё кое-что. И хоть Анакин знал всю эту начинку-подоплёку устройств подобного рода – всё равно. Знать – одно. Но видеть, как на тебя смотрят глаза совершенно живого человека…

Император с таким же успехом мог звонить ему с Имперского Бастиона.

-Нет, ты не Люк Скайуокер, - сказала между тем голограмма. – И уж никак не его сестричка Лея. Так что с книгой гнева мы повременим. Но кто ты тогда такой?

-Ан… - он сглотнул. – Анакин… Соло.

Голограмма не должна была выглядеть потрясённой. Она и не была. Но глаза императора изучали его долго, напряжённо и без малейшей радости.

-Анакин Соло, - сказал тот. – Сын Хана Соло, я прав? А раз в тебе течёт кровь Вейдера… Значит, сын Леи. А кто тебя, с позволения сказать, назвал Анакином?

-Мать.

-Она так любит своего отца?

-Она надеется, что я искуплю его грехи.

-И ты этого хочешь?

-Нет.

-Гм… Тебе сколько лет?

-Четырнадцать.

-И…

-Двадцать лет прошло после сражения при Эндоре.

-При Эндоре?... А-а… так мы проиграли…

Голограмма замолчала и, казалось, задумалась.

-Но почему? – спросил император, не поднимая взгляда. – Организовали мы всё неплохо. Разве что…

Он замолчал. Молчал и Анакин. Он не знал, что ему сказать этому – человеку. Что бы он ни говорил себе, а как запись он воспринимать это не мог. Не похоже это было на обычную запись.

И что сказать? Мой дед убил вас, император, и сам после этого умер. Империи давно нет, мы празднуем двадцатилетие нашей победы на Корусканте, а Имперский Остаток – где-то там, далеко…

Анакин отошёл назад и тихо сел на одну из поверхностей, что вполне подходила для сидения. Он вдруг почувствовал, что у него почти нет сил. Весь этот переход сюда, напряжение этого дня, затхлый воздух, небольшая вера в то, что он здесь что-то найдёт – и надежда, что это всё-таки случится – и вот теперь – живая голографическая фигура, что смотрит на него живыми же тёмными глазами…

-Это интеллектуальная запись, да? – спросил Анакин. – Я слышал, что такое можно сделать. Но в этом должен участвовать сам человек. Вся его память, все его навыки, привычки, жесты. Он должен надиктовывать воспоминания, его должны фиксировать во всех его движениях, записывать интонации голоса, а ещё при всём при том несколько лет требуется только на то, чтобы электронный аналог воспринял сам стиль мышления…

-Да, - кивнул император. – У меня были эти годы.

Анакин поднял голову и взглянул.

-Возможно, это смешно, - сказал он, - но мне вчера приснился дед. И я… я даже не знаю, как… где найти время, чтобы всё рассказать и объяснить…

-Я так понимаю, уничтожать ты меня не собираешься? – почти с любопытством спросил император.

-Кто я такой, чтобы убивать людей, - буркнул Анакин.

-Запись.

-Людей.

-Зло мира, - исправив оба утверждения, кротко подсказала голограмма.

Анакин взглянул на изображение.

-Да, - кивнул мальчишка. – Зло, - помолчал, резко хмыкнул. Сам, в общем, не зная, что вкладывает в этот звук. – Думаю, с вас хватит моего деда, - сказал он. – Он вас уже раз убил с подачи моего дяди – пожалуй, я всё-таки учту его ошибки…

Он почувствовал, что его куда-то заносит и остановился, замолчав.

-Значит, - после долгого совместного молчания сказал император, - Вейдер меня всё-таки убил…

Анакин смотрел на императора. Император – куда-то вглубь себя. Наверно, можно было кивнуть, сказать ещё несколько слов, подтвердить как-то. Словом, что называется – “разрядить обстановку”. Почему-то – не хотелось. А и правда, что бы это дало? Воскреснуть им обоим уже не удастся.

Это было что-то… реальность толкнула под сердце. Нет, и раньше была реальность – но – всё же… Немножко игра – даже этот подземный поход. Игра экстремальная, да, ничего не скажешь. Но – я иду в парк аттракционов – а самому бегать по нижним ярусам с ногри…

На самом деле, очень много произошло и многое сдвинулось. Ещё в тот день – вчера – когда он понял сам и объяснил ногри то, что понял – о своей матери. Именно то, что он – рассказал. Рассказал ногри. То, что он понял – изнеженное дитя цивилизации – да, да! – и без скидок! – на самом деле ещё ничего не решало. И изнеженность была совсем не в том, чтобы дрыхнуть до двенадцати дня и потреблять кофе со сливками в постели. Совсем не в этом. Он не умел принимать окончательных решений. То, что было столь просто для ногри. Лея Органа нас предала – Лея Органа враг нам. Как тогда, с Трауном – они не раздумывали ни капли. И сейчас – то же.

А он ведь знал себя. Он бы – раздумывал. С одной стороны… с другой… с третьей… И хочется, и колется… Да, конечно, снится Вейдер, и я понял, что мама так странно сыграла на привязанности к нему нашего серокожего народа, но она – мама, и вообще, да на хрен, да что я буду в своей жизни менять, да одна морока, да зачем мне всё…

Он бы струсил и отступил. Он почему-то так ясно чувствовал это сейчас. Как будто смотрел на себя чужими глазами. Не этими, изнутри, детская самооценка – да я, да если захочу, да смогу такое! – вот только б захотеть – а взрослым, оценивающим, безжалостно-просвечивающим взглядом, который не упускал ничего и знал все слабости и всю изначальную леность человека. Легче всего – идти по дорожке, протоптанной не тобой.

…На самом деле, с его матерью – тоже. Чтобы она там ни говорила. Её дорожка трудна только внешне. Но она тоже – была протоптана не ею. И для бабки. И для приёмного материного отца. Они родились в мире, гдё взрослые уже и до них знали, что хорошо, и что плохо. Его бабка сражалась, его мать воевала, их жизнь подвергалась опасности – жизнь, не ум, не душа. Душа осталась всё той же, младенческой, глупой, неосмысленной. Инфантилизм, сказал насмешливый голос. Вечный инфантилизм – вечная болезнь вашей суперцивилизованной галактики…

А вот дед его был не таким…

Анакин вздрогнул, осознав, что, наверно, вот уже несколько минут сидит и пялится в пространство, не обращая внимания на голографическую фигуру. Она, конечно, всего лишь интеллектуальная запись, но…

Он поднял голову и обнаружил, что император улыбается. Одними глазами.

-Переосмысление мира? – спросил он.

Анакин рассмеялся. Немного нервно, но всё же.

-У меня, что, на морде написано?

-Что-то вроде, - ответил император.

-Можно вас спросить?

-Конечно.

-Как и чем вы привлекли моего деда… ну, на свою сторону?

Император хмыкнул:

-Хорошо, что хоть затормозил перед тем, как сказать: тёмная сторона силы.

-Да бред это, - неожиданно махнул рукой Анакин. – Мне дед сам сказал, да и… Да и говоря честно, когда меня ею в детстве пугали, я всё никак в эту страшилку поверить не мог. В то, что, если я что-то не так сделаю, то мне вежливо дадут по мозгам – в это я верил. Что верить, если и так было. А во все эти стороны… - он вздохнул. – Я вообще сильно путаюсь с силой. Честно говоря, меня все эти философские навороты только сбивают. По мне – бери и пользуйся, - он пожал плечами. – Вы извините, я всё болтаю.

-Так мне же интересно! – император почти засмеялся. – И главное, мне нравится то, что ты говоришь, - голограмма кивнула и коротко усмехнулась. – Я как раз меньше всего желаю воздействовать на своих. И то, что ты думаешь именно так… Впрочем, - добавил тот почти непринуждённо, - ты всегда можешь предположить, что мои высказывания о моём нежелании действовать силой основаны на моём теперешнем состоянии. Поскольку теперь я ею не обладаю.

-Ну да, - пробормотал Анакин, - но вы и сейчас заговорите кого угодно…

Двое – мальчишка и старик, живой человек и голограмма – долго и со взаимной симпатией смотрели друг на друга.

-У меня сейчас мало времени, - сказал Анакин чуть виновато. – Мне нужно домой. А дома… дома я тоже под контролем. Я к тому, что вам ведь будет нужна информация о том, что произошло в мире. Этой информации – море. И я даже не знаю, как смогу вам это всё пересказать. И когда. Да и я сам знаю так мало…

-Но я всего лишь запись. Запись в устройстве, - сказал император. Похоже, его это не смущало и не огорчало. Или же – Анакину почему-то пришло это в голову – император был не из тех людей, которые тешат себя иллюзиями и сочиняют сказки. Зато они на полную катушку пользуются любыми особенностями любого положения. – Этот прибор можно подключить к любому информационному каналу. К любой электронной библиотеке. Через несколько часов я буду обладать всей полнотой информации о событиях за последнее время. Ты совершенно не обязан об этом говорить. Вот о другом…

-О чём?

-О ком. О тебе. О твоей семье. О…

-Да, конечно.

Нет, Анакин понимал, что он вот уже более чем десять минут сидит и болтает с, если так можно выразиться, совершено незнакомой ему голограммой. Как будто это – человек, и как будто он с ним с детства знаком. В общем, поведеньице ещё то, но…

Но верно и то, что он его – как будто тысячу лет знал. И, если не анализировать, а просто жить – ничего естественней и не придумаешь, чем то, чем он сейчас занят…

А чем он занят? Тратит сейчас драгоценное для него время на то, чтобы задавать бессистемные вопросы? Не такие уж бессистемные. Да и думается ему тут хорошо, как выясняется. Не тут – с тем. С тем человеком. За всю жизнь не было таких мыслей. В общем, конечно, ему только четырнадцать, и в пять лет особо не порассуждаешь, но – он же знал, он же чувствовал. Дома, с матерью, с нянями, с дядей Люком – как будто блокировка на мозги надета. Нельзя думать, нельзя. Не о том – нельзя.

Ты ведь будешь хорошим мальчиком?

Анакина аж передёрнуло.

Ничего. Ничего страшного. Ну, заявится он домой только к ужину. Мало ли – на экстремальных аттракционах закатался. Но всё-таки путь обратно, а там ведь ещё надо вымыться, вычистить одежду, обеззаразить себя от запахов – да и…

Да и дома притворится менее усталым, чем он есть на самом деле. Тоже мне, юного джедая вымотал зоопарк и парк аттракционов…

Джедая.

Он понял, что голограмма смотрит на его сжатые до белизны костяшки пальцев.

-Что? – спросил Палпатин.

-Или я схожу с ума, или мне становится отвратительным слово “джедай”, - ответил мальчишка.

-А также “Республика”, “ребелы”, “победа демократии” и “торжество Альянса”?

Анакин вскинул голову. Он не поверил собственным ушам. Смешанная с самоиронией горечь. Император и правда улыбался. Так, как… наверно, так улыбаются люди в Имперском Остатке, когда, уже без гнева и полностью смирившись с обстоятельствами, произносят слово “Республика” или говорят о…

Нет, не так. Не верно. Это была другая улыбка. В чём-то другом, совершенно ином – другая. Нет-нет, не горечь поражения. А…

Неидентифицируемая словом, тем не менее – эмоция захлестнула его. Его собственная? Только собственная? Ведь император – всего лишь запись. Запись может имитировать мимику и жесты, но не может радоваться или горевать. И уж тем более передавать эмоции…

-Что ты собираешься делать?

-А?..

-Что ты собираешься делать со всем этим? – спросил его император. – Со мной, в частности? Стой, не отвечай. И не вопи столь эмоционально. Вопрос прост: ты действительно собираешься оставаться на нашей стороне? Не стороне силы или ситхов, а на нашей? Меня, твоего деда, и всего, что из этого вытекает? Нет сомнений? Желания переиграть?

В Анакине действительно бурлило всё и сразу, но он только мотнул головой и ответил:

-Нет. Я не переиграю.

-Анакин… - голограмма остановилась на мгновение, и мальчишка увидел, как император улыбается. – Анакин, - повторил тот, и безо всякой Силы было совершенно понятно – что имя это ласкает губы его и слух. – Анакин, - произнёс он третий раз и откровенно улыбнулся мальчишке, - не представляешь, как приятно мне произносить твоё имя. Но, - император снова стал деловит, - раз уж ты в нашей команде… Есть одна важная вещь. Таких интеллектуальных записей несколько, я не мог рисковать, оставив только одну копию. Теперь тебе надо уничтожить остальные. Потому что если они будут случайно найдены и активированы…

-Разве они взаимосвязаны? – спросил Анакин. – Думаете, если будет включён ещё один прибор…

-Нет, не то, - император пренебрежительно махнул широким рукавом хламиды. – Записи-то, естественно, не взаимосвязаны и не помешают друг другу. Но… - он замолчал. Он смотрел на Анакина. Взгляд императора был испытывающим в течение нескольких секунд настолько, что Анакин почувствовал, что из него всю душу за это время вынули, исследовали, изучили… Или хотя бы попытались. Не было у императора прежней силы. И было у них неравное положение сейчас. Он – живой человек, обладающий Силой, а император – просто запись. И всё же император смотрел и изучал. Так пристально, что было понятно – он сейчас соизмерял риск и риск. Огромный риск с одной стороны – и с другой.

-Молчите, - сказал Анакин и встал. – Я не хочу, чтобы вы говорили мне что-то важное, пока не узнаете меня получше. Только скажите: вам действительно надо, чтобы остальные записи были уничтожены?

-Да.

-Вы знаете, где вы сейчас находитесь?

Император огляделся.

-Да.

-Отсюда до остальных тайников далеко?

-Они разбросаны по всему Корусканту.

-Тогда сегодня не получится. Мне идти отсюда час…

-Нет. Прямо из этого тайника есть выход наверх. Как и из прочих.

Анакин секунду смотрел на императора.

-Понятно, - он резко свистнул. В тот же момент в помещении стало не продохнуть от ногри. Они стояли по периметру помещения и смотрели на своего господина.

-В ближайшие часы нас ждёт серьёзная работа, - сказал их господин. – Всех вместе. Это, - он повернулся к голограмме, - император Кос Палпатин, мой бесценный союзник. К нему следует относиться именно так. Машинку с записью, - он кивнул на приборчик, - охранять так же, как меня. Если она будет уничтожена, для меня это будет равносильно смерти близкого мне человека. Не просто близкого. А такого, чей ум, познания, опыт, память могут спасти мне жизнь, помочь уйти, провернуть нужную комбинацию. Интеллектуальная запись – полный аналог личности. С этим всё понятно?

-Да, внук господина нашего Дарта Вейдера, - ответил Вракхмерх. – Ваше слово для нас закон. Не смотря на то, что этот человек виновен в гибели нашей планеты, - добавил тот совершенно прямо.

-Что? – спросил император. – Извините, какой планеты?

-Хоногра, - сказал Анакин за ногри, чувствуя щекотку смеха в горле. Кажется…

-А что я сделал с Хоногром? – ничуть не смущаясь, поинтересовался император у Вракхмерха. – Что-то перед самым Эндором? Я не обладаю памятью о последнем периоде жизни…

-Нет, - снова ответил Анакин. – Ещё за несколько лет до первой Звезды, в ходе якобы восстановительных экологических работ на планете та была засеяна сорной травой кхольм, которая подавляла любую другую растительность. Таким образом, ногри были вынуждены служить Империи, поскольку им надо было как-то выживать. За службу платили деньги, да и те, кто служил, были на полном обеспечении имперского флота. Так что ртов на планете оставалось меньше…

-Кхольм? – спросил император. – Трава?

-Да, - ответил Вракхмерх. В интонации он уже что-то почувствовал.

-Надо, - очень будничным, но при том весьма неприятным тоном ответил император, - поднять старые архивы отчётов моффа того сектора, куда входил Хоногр. Я помню, как много денег он просил под эту статью. Практически непоправимо нарушенный экологический баланс, - протянул он ещё более неприятным тоном. – Биологи у него, кажется, работали день и ночь. Значит, в результате этих ударных вахт им удалось вывести такую травку? Что ж, это, безусловно, обошлось ему дешевле, чем планомерные экологические разработки.

Сказав это, голограмма повернулась ко всем спиной и отошла – отплыла? – в угол комнаты. Там император остался стоять, никому не показывая выражения своего лица. Прозрачный-то прозрачный – но можно было видеть сквозь него, а не его самого.

Анакин смотрел в прозрачную спину.

Каково, интересно, слышать о себе такое, когда ты мёртв и уже ничего не можешь доказать?

И тут император обернулся. Жестом очень спокойным, очень сильным. И на лице его не было ни мрачности, ни горечи, ни боли. Деловой, проницательный, очень спокойный взгляд.

И Анакин понял – что привлекло и заставило пойти за ним его деда.

-Если этот мофф жив, то истину легко установить, - сказал император. И тут же оказалось, что главный здесь – он. – Но даже если нет, это не смертельно. Я неплохо разбираюсь в системе имперских архивов. Как бы над ними не изгалялись – большая часть их должна быть сохранена. Я удивляюсь, почему не было проведено тщательного расследования по этому делу. Несколько хороших специалистов пусть даже из республиканских сил правопорядка…

-Император, - сказал Анакин. – тут всё завязано на моей матери.

-Да?..

Десяти минут хватило, чтобы рассказать вкратце. И Анакин не счёл эти десять минут за потерянное время.


-…Поход обратно отменяется, - объявил Анакин ногри. После его рассказа император только кивнул и сказал, что информацию воспринял. Теперь он должен её обдумать, а действие мыслям не мешало. Что теперь поделаешь с той ситуацией? Только вздохнёшь по Трауну.

Зато у них в руках была – эта.

-Император, - продолжил Анакин, - покажет нам выход отсюда на поверхность напрямую.

-Код доступа для вызова лифтовой кабины, - пояснил император.

-Да, - кивнул Анакин. – Зато потом нам придётся облететь весь Корускант и спуститься в несколько подобных этой точек. Я спущусь.

-Но… - начал Вракхмерх.

-С частью отряда, - оборвал предводителя Анакин. – В любом случае – это не дело Республики или Империи. Это семейное дело.

Сказал – и понял, что впервые в жизни нашёл именно те слова. И ногри, и император – взглянули на него так…

Внук Дарта Вейдера стал – для ногри во всяком случае – внуком Дарта Вейдера.
Не по формуле слов. По крови.
А мелочь ведь вроде.

-Теперь, - продолжил Анакин, который решил перенять у императора хорошую манеру не застревать на патетических моментах, а прямо переходить к делам, - о группах. Будет группа, которая полетит отсюда за орбитальным транспортом. Потому что на обычном мы просто не успеем на другую сторону Корусканта, даже по хордам. Вракхмерх, определи её состав сам.

-Да, господин.

-Потом она свяжется с нами и мы оговорим точку встречи в зависимости от того, где будем находится все мы. Дальше. Кроме неё будет ещё одна группа, - тут он посмотрел на Дакхамара. – Несколько ногри отправятся в парк аттракционов и наездят там на разных их видах как можно больше. И притащат мне оттуда использованные билеты, карточки, обёртки от разных перекусов, ото всего, что там продаётся. К делу подходить творчески. Ясно?

-Конечно, внук господина нашего Дарта Вейдера, - почти хором ответили ногри. А Вракхмерх усмехнулся и кивнул:

-Вы правильно выбрали, господин, - и тоже взглянул на молодого воина своего отряда. – Не сомневаюсь, что с этим заданием у него получится справиться очень хорошо. Возьми ещё двоих под начало, - перешёл на трель предводитель и ткнул в двоих тоже молодых воинов из отряда. – Этого хватит. Не стоит мелькать целому отряду там, а вы трое как раз накатаете.

Дакхкамар был горд. Пусть над двоими – но он был главой отряда. В его-то годы. И получилось так потому, что на нём остановил внимание его господин. Вракхмерх – предводитель его отряда, а господин и внук повелителя – предводитель всего народа. Это честь.

Якобы несерьёзность задания молодого воина не смущала. Он-то понимал, что при внешней незатейливости оно было важно. Создать эффект присутствия. А в сущности – теперь на него ложится ответственность за прикрытие его господина. Во всё время.

Ему, как и любому ногри было понятно – это будет продолжаться, это задание не на один раз. Ситуация такова, что их господину ещё неоднократно потребуется такой вот эффект присутствия совершенно в другом месте. И значит, их ждёт серьёзная работа.

Его и его отряд. И их выбрали не просто так, а потому, что они более всего на эту роль подходят.

Анакин это видел. И хоть он впервые сам приказывал и решал – он-то знал, что так оно и есть. То ли ногри воспитали в нём это чувство соответствия заданию и месту, то ли в нём был этот талант от рождения.

Талант предводителя, между прочим.

Ногри были всегда строго функциональным народом. Каждому поручалось то, что получалось у того лучше всего. Не только в войне, повсюду. Женщины хранили историю, растили детей, контролировали наследие и честь рода. Мужчины за этот род воевали. И каждый всё понимал о своём месте, своих обязанностях, о тех, за кого он отвечает.

Отсюда – эффект, и сильный. В жизни и в войне. Любой предводитель отряда прекрасно знал своих воинов. Любая майтракх хорошо знала своё племя. И им подчинялись не просто по традиции – а потому, что они занимали своё место по праву.

Поэтому было достаточно решения совета майтракх и военных предводителей каждого рода – чтобы на Хоногре прекратилась война, и весь народ принёс клятву верности лорду Дарту Вейдру, который не оставил народ в его беде…

Так было всегда. И только снаружи казалось примитивно и просто. Может, не на уровне народа, но на уровне отряда Анакин смотрел на дело именно изнутри.

Отряд ногри – особый организм. Только на первый взгляд и для профанов он был чем-то вроде такой вот большой нерасчленённой полудикой группы – воины, конечно, свирепые, но и всё тут. Анакин-то знал. Знал, на каких сложных, порой взаимно переплетающихся нитях, держится внешняя монолитность отряда. И здесь именно что крайне необходим талантливый и умный вожак. Идиоты наверх не попадали. Любой военный предводитель ногрийского отряда в своё время прошёл жесточайший конкурентный отбор – на ум и сообразительность, говоря просто. А не просто – на тактический и стратегический талант, тот же талант психолога – на качества лидера, в конце концов!

Так что признание ими Вейдера за предводителя значило очень много. Они признали за ним именно те ум и силу, которые позволяют стать вождём. Анакин подозревал, что, не будь у него этих дедовских качеств, ему бы служили, его бы опекали, но…

И тут да него дошло, до чего и раньше разнилось отношение ногри к нему и к близнецам. Народ этот воспитывал его как внука Дарта Вейдера и наследника его силы. А их – оберегал, как его потомков…

Может, это ему сейчас так кажется? Может, он много на себя берёт?..

Не важно. Вот уж воистину – делай, а не думай. Думать тоже надо, это безусловно, но мысли по поводу лучше отложить на потом.

-В общем, все всё поняли, - Анакин поднял голову, встряхнулся и усмехнулся. – Тогда в путь.


Только слаженная работа ногри дала ему возможность провернуть всё задуманное в положенный срок. Честно говоря, он сам не понимал, почему так важно было – сделать всё за один день. Внеразумная паранойя. Не сделаешь ты – сделают за тебя другие. Враги.

Заразился от ситхов.

Путь наверх из хранилища оказался быстр и элементарен – круглая кабина скоростного лифта, шахта которого прорезала насквозь все нижние ярусы – и выходила на поверхность на средних. И в таком тупик, в который не заглядывал никто.

А дальше уже было дело техники.

Вызывать радиоуправляемые ногрийские катерки. На них уже разделиться – чтобы одна часть отряда полетела с Анакином к ближайшему тайнику, а другая, меньшая – в ангар, брать неатмосферный корабль.

С орбиты – вниз и снова на орбиту.

Машинку с интеллектуальной записью императора Анакин держал при себе. Она была на деле довольно компактной. Узкий прямоугольник типа блока, точно ложащийся как раз на две открытые ладони. И в три пальца в толщину.

В основном машинка ехала у мальчишки запазухой. В каждом же новом тайнике он включал её по новой – и император, моргая и почти принюхиваясь, секунд через пять обретал деловую активность:

-Так, дети мои, помимо всего прочего, заберите с собой и это, - и указывал на какое-нибудь устройство или упаковку компакт-дисков. Ногри аккуратно и дисциплинировано “паковали вещи”, а их господин в это время разбирался с очередной интеллектуальной записью императора.

Честно говоря, над первой точно такой же у него дрогнула рука. Ощущение убийства – причём сознательного – заставило его обернуться на императора. Лицо того было напряжённым.

-Не включай, - сказал он. – Просто уничтожь.

-Чем?

-А твой меч не при тебе?

-Но…

-Что?

-А если эта – испортится? – и он кивнул на то устройство, из которого выходил луч голопроектора.

-Анакин, - сказал император, - эта – не испортилась за двадцать нерабочих лет на нижних ярусах Корусканта.

-В очень хороших условиях для хранения, - упрямо сказал мальчишка.

Палпатин усмехнулся.

-Я курировал этот проект, - сказал он всё с той же странной усмешкой и интонацией под стать этой усмешке. – Я точно знал, чего я хотел. Это можно испортить только прямым разрезанием лазерного меча или попаданием заряда. Это рассчитано даже не на прочность. Искусственный интеллект сам контролирует себя. Для машинки выйти из строя есть та же вероятность, как мне – сойти с ума.

-А разве вы не…

Он осёкся.

-Анакин, - сказал Палпатин очень мягко. Мягко – до какой-то продавленной судороги внутри. – В этом случае предусмотрена повышенная прочность.

-Да, - сказал Анакин, глядя на неработающее устройство. – Я понимаю.

Взмах мечом – и две половинки прибора падают на пол. Потом он резал его ещё и ещё. Не яростно, а методично. Чтобы не смогли опознать и восстановить. И остановился только тогда, когда остались оплавленные комочки металла. Стоял. Смотрел.

-Вот так проходит слава земная, - как-то совершенно не к месту сказал Палпатин. – Поверь, Анакин, ты никого не убил. Напротив, - голограмма подплыла к нему совсем близко. – Не смотри на это, как на нерождённого человека, - он говорил очень тихо, и Анакин тут же сделал знак отряду – отойти подальше. – Я – это я. Теперь – я. И чем больше записей бы после этого включалось, тем… - он помедлил, - тем больше мне грозил именно что род множественной шизофрении, - Анакин быстро взглянул на него. – А что касается – “испортится” – то давай рассуждать здраво. Живой человек ведь тоже весьма хрупкое приспособление. И он тоже вполне может испортиться, то есть, - новая усмешка, - умереть. От чего угодно. Он тоже – единственный экземпляр. Но на основании этого не будет ведь он делать себе сотни клонов.

-Да, - сказал Анакин. – Я понял.

И улыбнулся.

Дальше пошло гораздо легче.


Ужин дома у них был в семь вечера. Семь тридцать – иногда. Анакин едва успел вымыться, вычистить одежду, избавиться от запаха в одном из ногрийских кораблей – как понял, что времени осталось на быстрый полёт к дому. Но когда он вышел из корабля и пошёл к катеру вместе с Цакхом – ему путь заступила гордая команда Дакхамара. Те вернулись ещё тогда, когда их господин мылся. Анакин остановился и фыркнул – пуза ногри слегка оттопыривались. Судя по этому – как и по количеству обёрток от шоколадных батончиков, которые те держали в лапах – к делу создания эффекта присутствия своего господина в парке они подошли серьёзно.

А также по количеству использованных пластиковых квадратиков – магнитных билетов на аттракционы. Как одноразовых, так и многоразовых.

А ещё – тут Анакин и вовсе расхохотался – за поясом у Дакха было несколько игрушек – призов за меткую стрельбу в голографическом тире.

-Господин, - сказал молодой воин, - вот.

-Это надо положить в бардачок, - задумчиво сказал Цакх.

Молодой ногри покосил на него глазом.

-А также, - сказал он, - это вам тоже, - и вытащил из рюкзачка три несъеденных шоколадки.

Анакин и Цакхмаим переглянулись.

-Да? – спросил Анакин.

-Да, господин, - кивнул Цакх. И повернулся к Дакхкамару: - Поедешь с нами. Будешь вторым официальным телохранителем господина.

Предводитель отряда что-то буркнул за их спиной, стоя на трапе своего корабля. Бурк был одобрительным.

-А вы двое, - добавил он свистом команде молодого ногри, - будете всё равно при нём. Теперь это ваша задача.

Отработанно-смысловой формулой те просвистели, что приказ понят и усвоен. А Дакх сдержанно просиял во все свои шестьдесят три зуба.

Анакин и Цакхмаим опять переглянулись. Потом Анакин перевёл взгляд на кончики своих сапог. Развернув один из батончиков, откусил от него половину и, машинально жуя, вытащил из-за пазухи машинку. Включил.

Император снова проморгался. Анакин, закусив губу, дал себе обещание, что завтра-послезавтра он встроит в машину функцию самостоятельного включения и выключения.

Найденные блоки и компакт-диски были уже переданы под охрану отряда ногри.

-Император, - сказал Анакин. – Мы едем домой. Вы согласны, чтобы вас охранял этот молодой воин?

Дакхамар аж застыл от оказанного ему доверия. А император внимательно посмотрел на него. Задумчиво и по-деловому.

-Да, - ответил он, явно сделав этот вывод не вдруг. – Согласен. Он кажется мне надёжным.

-Да, господин! – выпалил Дакхкамар.

-И, - император остановил его и Анакина, который тоже хотел что-то сказать. – Помнишь своё обещание? – спросил он мальчишку. – Если бы мою машинку кто-нибудь подключил к другой, которая имеет выход в сеть – я бы с пользой повёл это время.

-Портативный компьютер, - бросил Анакин Вракхмерху, который тут же трелью отдал приказ.

Ногри мигом притащили миниатюрный компьютер нового поколения. Анакин, сидя на корточках, и поизучав с минуту, а потом машинку с интеллектуальной записью, только покачал головой.

-В общем, - сказал он, - и разъёмы, кажется, совпадают. Но даже если нет – подключим через переходник. Только, - он взглянул на императора, - чтобы вас… машинку подключить к компьютеру, нужны какие-то драйвера?

-Чтобы компьютер – подключить ко мне, - фыркнул император. – Именно так. Я – машинка гораздо более навороченная. Думаю, в моём обеспечении есть всё. Но также думаю, что компьютер нового поколения потребует некоторой настройки.

-А, это не проблема.

После чего, не выключая ничего, Анакин подсоединил к портативному компьютеру машинку императора. Потом под почтительными взглядами ногри минуты за две упорядочил все настройки. После сел и полюбовался на эффект. Машинка императора образовала с портативным компьютером не просто систему или сеть – она оказалась в этой системе главной.

Пользователь Палпатин.

-Теперь попробуйте.

Голограмма не исчезла. Но на экране пошли заставки, что-то замигало – и компьютер вроде бы совершенно самостоятельно вошёл в общегалактическую сеть.

-Вот и всё, - сказал Анакин. – Император, ведь вам в активном режиме совершенно не обязательно включать проектор изображения?

-Вообще-то нет, - проворчал император. – Но пока что показ изображения происходит автоматически.

Анакин потёр лоб.

-Я вам потом поменяю настройки, - сказал он. – А сейчас… Изображение ведь может быть маленьким? Очень маленьким? Например, умещаться в этом рюкзачке? Нет, не то. А если просто отключить изображение? Вы ведь всё равно будете видеть, чувствовать, функционировать?

Император пожал плечами. Жест вышел обыденным и привычным.

-Изображения нужно только для того, чтобы меня воспринимали остальные. Система, конечно же, воспринимает мир не через голограмму.

-Замечательно, - сказал Анакин. – Тогда я это отключу. Потому что если дома вас увидят – это будет не для их нервов.

Император кивнул.

Ещё через минуту изображение схлопнулось и исчезло. Дакх шумно вдохнул воздух рядом.

-Проверим, - сказал Анакин. – Император, как, вы меня слышите?

И перед изумлённым взглядом ногри на экране портативной машины прошло строкой:

“И не только тебя”.

-Тогда счастливой прогулки по общегалактическим сетям, – пожелал Анакин под дружное и облегчённое фырканье ногри.

На экране возникла и помахала электронная рука. Дакх рядом сложился пополам. Впрочем, и остальные тоже были впечатлены – хоть и реагировали внешне не столь бурно. Однако их многозначительный и гордый перегляд нельзя было спутать ни с чем.

Наш господин.

-Так, - сказал Анакин. – Дакх. Берёшь эту систему, - он аккуратно сложил и засунул всё в ногрийский рюкзачок, не отключая. – Носишь с собой. Защищаешь руками-зубами и кинжалами. В случае чего, - голос прозвучал жёстко, - если другого выхода не будет – убиваешь.

-Конечно, господин, - отозвался ногри спокойно.

Анакин взглянул в морды остальных. Действительно, последние слова были излишни. Он же сказал: как меня. А значит, защищая эту запись, ногри убьют, не задумываясь.

-Надеюсь, до этого не дойдёт, - сказал Анакин хмуро. – Потому что действовать надо умом, а не силой. Но в случае чего – всем всё понятно.

-Мы тоже вернёмся во дворец, - сказал Вракхмерх спокойно. – Знайте, господин, наш отряд всегда рядом.

Просто телохранители ближе.

-Да, я понял, - сказал он и поднялся. Посмотрел на Дакха, на его рюкзачок. Там текла невидимая работа…

Он отвернулся.

-Пошли, - сказал он теперь двоим своим телохранителям. – Мы уже опаздываем.


К ужину он успел. Он был усталый, но возбуждённый. И, едва переступив порог – вдруг погрузился в то, что тяжким запахом дохнуло на него, то, от чего он успел за полдня отвыкнуть.

Обыденность. Зависимость. И та невидимая, но жёсткая система правил, какие он раньше и не ощущал…

Ему вдруг – пришлось стиснуть зубы и, не взрываясь, выслушать рассеянные, нарочито-бодрые расспросы матери, подшучивания отца. Они прерывались камешками замечаний: “вымой руки”, “конечно, ты опять наелся всякой дряни”, “через десять минут – за стол” и “почему ты опять разорвал рубашку”. Отец всем продемонстрировал ворох обёрток из бардачка. Джасин тут же нашёл повод сказать что-то ехидное про объевшегося юного джедая. Джайна похихикала над призами из тира. Анакин ушёл в ванную и долго там тёр лицо холодной водой. И тут же осознал, что привычка уходить в ванную у него образовалась от того, что это была единственная комната в доме, которую он мог запереть на замок.

А потом был ужин, и мать всё тем же неестественным бодрым тоном оживлённо созывала всех за стол, создавая иллюзию обычного семейного сбора.

-Мы тут с хозяйственным дроидом кое-что приготовили, - заговорщическим тоном сообщила она. – Посмотрим, как вам это понравится.

Ну да. Советник Органа решила поиграть в мать семейства. А как это понравится? Да никак. Анакин по запаху ещё определил: мясо было приправлено как раз той самой дрянью, которую он терпеть не мог – и, между прочим, говорил об этом не однажды. Пока брат с сестрой оживлённо ели, он смотрел в свою тарелку, на кусок прекрасного мяса, непоправимо испорченного той кисловато-сладкой приправой, которую мать почитала особым изыском – и вдруг понял, что именно сейчас готов сорваться. Просто так. Из-за этих мелочей. Приправы. Пошлых шуточек и замечаний. Выражения юный джедай. Снисходительной насмешкой над слабостями младшего брата. Добивает не что-то великое и ужасное – а обыденное и пошлое. Мать, которая так старательно играет в семью, как всегда, как вечно. Брат с сестрой, которым до него ведь нет никакого дела. Отец… он тут самый нормальный, но и он ведь сейчас включился в этот нарочито-обыденный тон. А что ему ещё остаётся делать?

Анакин помнил ещё с сопливого детства – они, как будто обычная семья, завтракали в одном из лучших ресторанов сенатского комплекса, а семью президента Республики Леи Органы Соло охранял отряд телохранителей, вынужденных из-за причуд президента, которому приспичило изобразить обычную семью, находится на большом от неё расстоянии. Что безумно затрудняло работу.

Вот ногри никогда бы не позволили заставить их уйти.

-Анакин, в чём дело?

Он поднял голову и мимо уже готовых снова прицепиться и посмеяться брата и сестры посмотрел на мать. За ней, в углу комнаты, тихо блестели глазами её два неизменных телохранителя – Баркхимх и Сакхисакх. Ногри из клана Тлакх’сар. Клана, охраняющего собственно Лею Органа, не её детей, что было поручено иному клану, родному клану Цакха – Эйкх’мир…

А это было не важно. В тот миг, когда взгляды мальчишки и ногри пересеклись – Анакин понял, что это совершенно не важно. Знают все кланы. Знают все ногри. И никакая из спецификаций не помешает ни одному из них думать и чувствовать так же и то же.

Телохранители Леи Органы Соло превратились в её шпионов, её тень. Внедрённые разведчики в стане врага. Без малейшего зазрения совести, просто забирая обратно долг за пятнадцать лет – они будут использовать её и своё положение, чтобы следить, наблюдать, изымать информацию, предупреждать опасность. Отныне его мать окружена существами, которые станут использовать её так же, как использовала она – их. Для себя. Для своего настоящего господина.

И раздражение прошло. Возникло – нечто другое.

Он улыбнулся и покачал головою:

-Всё в порядке, - проигнорировал взгляды брата и сестры, и почти без отвращения подцепил кусок мяса.

Чем он лучше их? Точней – чем он хуже? Ногри терпят, следят и бдят. Они так же прямы, как и он. Но они знают, что теперь время – наблюдать, затаившись. Он не должен их подводить. Он не будет их предавать. Он в ответе за свой народ, за его судьбу, он вернёт им верность взамен на верность.

Да, вот так. Он глотал куски мяса, не чувствуя их вкус. Почему-то считают, что верность – это то, что возможно лишь со стороны тех, кто служит. Но тот, кому служат, тоже должен быть верным. И предательство возможно с обеих сторон. И он обязан не допустить его – со своей.

И в одном из глотков он снова поднял голову и улыбнулся серокожим шпионам за спиной матери. Разведчикам его народа.

Ему было намного легче.


Он не торопился идти спать. Он ясно чувствовал, что сегодня тоже будет контакт с дедом – но именно эта уверенность дала ему спокойствие. Не стоит торопить то, что всё равно случится.

Был уже глубокий вечер. В своей комнате Анакин размеренно выполнял упражнения на растяжку. Утренняя разминка была боевой, а бой подразумевает то, что тебе не дадут времени размять мышцы. Они с Цакхом дошли уже до этой стадии подготовки – что не значило, что когда он не имитировал бой, ему не надо было позаботится в этом смысле о своём теле. Он сидел на шпагате и делал то глубокий наклон к одной ноге, то глубокий прогиб к другой, когда стал свидетелем любопытного диалога между матерью и Цакхом.

-Я возьму себе в помощники Дакхамара, госпожа, - заявил тот. – Думаю, он хорошо подойдёт на роль телохранителя. Я подготовлю из него достойную смену.

-Разве моим детям угрожает опасность? – нахмурилась мать.

-Нет, - ответил Цакх невозмутимо. – Именно поэтому я считаю, что это – лучшее время для стажировки.

Анакин про себя тихонько фыркнул. Хороших слов нахватался его дядюшка.

-Что же, - явно не зная, как к этому относится, ответила мать, - если ты считаешь нужным…

-Да, госпожа, - ответил Цакхмаим.

И всё-таки им лучше оставаться при их обычном обращении дочь нашего господина Дарта Вейдера, подумал мимоходом Анакин, из очередного прогиба уперев руки в пол и медленно начиная поднимать вверх туловище.

-Я считаю это полезным, дочь господина нашего Дарта Вейдера.

Анакин чуть не засмеялся, резко оттолкнулся ногами от пола – и вот, Лея, войдя в комнату, уже созерцает своего сына, стоящего на руках.

-Акробат, - покачала она головой. – А пройтись можешь?

-Уггу… - сосредоточенно произнёс Анакин и сделал несколько “шагов”. Потом оттолкнулся и встал на ноги.

-И безо всякой Силы, между прочим, - сказал он, отряхивая руки.

-Молодец, - искренно сказала Лея.

-Стараюсь, - ответил тот и начал из положения стоя серию прогибов назад с касанием пола руками.

-Ну-ну, - прокомментировал Джасин, появляясь у матери за спиной. – Может, тебе в цирк податься?

-Оп-ля! – и на юного джедая через мгновенье наскочили, спружиня из прогиба.

-Энька! – завопил Джасин, отбиваясь. – Прекрати!!!

Его повалили на ковёр…
Джайна и Хан вломились в эту кучу малу чуть попозже. Лея смеялась. И на всё это безобразие, поблёскивая глазами, невозмутимо смотрели ногри.


Он спал в комнате под охраной двух ногри. А один из них ещё и охранял портативную машинку с записью императора. Дакхамар принял её столь бережно, носил так тщательно и теперь спал, так крепко обхватив эту на вид обычную на вид упаковку всеми четырьмя лапами, что Анакин был спокоен: этот – защитит.

И в сон потому ушёл очень легко.


Ночью дворец внутри выглядел очень странно. Непривычно. Особенно для одарённого. Слышен сон многих людей. И то, как другие люди застыли – стоя на страже.

Перед ним был просто коридор. Обычный коридор, один из многих на этом уровне здания. И до поворота он был пуст.

Кое-что изменилось. Боковые широкие окна закрывали не жалюзи, а тяжёлые шторы. Он подошёл к ним и потрогал. Ткань их была тёплой и гладкой на ощупь. Цвет – приглушёно-красный, с уходом в тёмный оттенок. Под ногами… он посмотрел на пол. Пол был затянут мягким ковровым покрытием. Впрочем, истоптанным уже многими тысячами ног. Но поверх этой истоптанности была положена широкая и новая ковровая дорожка. В боковых нишах располагались растения. Он коснулся одного из них – пальцы ощутили мясистость листа. Анакин вспомнил: он где-то слышал, что какое-то время назад на Корусканте выживали только такие…

Он двинулся по коридору, не слыша своих шагов. Коридор переходил в коридор, который тянулся уже не вдоль внешней стены, а прорезал здание по хорде. И сразу за поворотом стояли гвардейцы. Анакин присмотрелся: их алая форма отличалась от той, что он привык видеть на картинках и голографиях. Немного иная конфигурация шлемов. Несколько иной покрой плащей. Да и сами так называемые доспехи…

Гвардейцы не заметили его, даже не вздрогнули. И Анакин прошёл мимо них, вглубь коридора, в котором охрана стояла через каждые пятьдесят шагов.

Что же, он попал именно туда, куда было нужно.

И где-то в середине коридора он остановился. Дверь, которую охраняла эта пара, в сущности, ничем не отличалась от других дверей. В смысле роскоши и отделки. Здесь всё было таким. Но именно в неё он вошёл. Гвардейцы его не заметили снова. Как не заметила и дверь – он просто прошёл сквозь неё. Здешние предметы могли быть для него проницаемы или ощутимы – по его желанию.

Он прошёл сквозь дверь и оказался после прихожей в просторной комнате, которая при этом совершенно не была лишена уюта. Ночник на столе. Отблеск маленькой лампы по углам, где притаилась густая тень, мебель и мягкие складки ткани.

Высокий – даже сидя – парень в чёрной рубашке и чёрной жёсткой куртке-безрукавке поверх сидел к нему спиной. Анакин видел лишь растрёпанную гриву волос. Пожилой человек с аккуратной стрижкой, седой, тоже в чёрном, сидел как раз напротив. Между ними на столе лежали бумажки, стояла бутылка вина и два пустых стакана. Перед пожилым человеком тускло блестела открытыми створками портативная дека.

-…и это будет как раз очень удобно.

Анакин стал обходить по окружности эту пару, когда проявились голоса. Говорил парень.

-Вместо боя получится арест. Я бы не рискнул посылать туда даже армию, потому что они ведь будут отбиваться. Там у них целый завод.

-К сожалению, - кивнул пожилой человек.

-А я придавлю их сразу. Это проверено, канцлер… тьфу ты, император.

Человек засмеялся:

-Мы оба долго ещё будем привыкать. Я сам не привыкну.

-Я хочу сказать, - Анакин уже прошёл половину круга и видел парня в худой профиль спокойного и взрослеющего лица, - что моё появление там означает для нас минимальные потери. Силе-то они противопоставить не смогут ничего. Моей, я имею в виду.

-А они о ней знают?

-Узнают.

Они оба засмеялись.

-Канцлер… тьфу ты!.. Учитель. Понимаете? Я хочу поехать. Я там нужен. Так будет лучше всего. Проще всего. И быстрее. У вас сейчас слишком много работы. Так что…

-Я понимаю, мой мальчик…

Анакин завершил круг, глядя на ночник и двоих людей, которые сидели в свете лампы. Он не пытался вмешаться или помочь. Он знал, что это невозможно. Воды времени были тяжелы, и он чувствовал их. Он может быть лишь – незаметным.

Он оставил двоих и вышел прямо через стену. И попал не в коридор. Проморгавшись и обалдело покрутив головой, он созерцал один из садиков в Империал-сити. Залитый утренним светом садик, совершено пустой. Затем его в подреберье ударило такое острое чувство – что, не задумываясь, он выскочил из этого сна. То, что промелькнуло у него перед глазами, вызвало оглушающую боль. Он пока не был готов к такой.

Он крепко сжал веки. Там, на изнанке зрачков всё ещё стыла картинка: тёмная комната, свет ночника, двое в круге этого света…

Когда Анакин проснулся, глаза его были влажными. Он долго смотрел в потолок, не шевелясь. Потом встал – Цакхмаим тут же приподнялся со своего упругого матраса перед дверью, и через секунду на своём лежаке сел Дакх - прошёл в ванную, потом вышел из неё, облокотился о подоконник, взглянул на город.

-С этим надо что-то делать, - сказал он, не оборачиваясь, ногри. – Со мной и со всем этим. Меня должен кто-то учить, - он повернулся к ним. – Кто-то, кто, в отличие от дяди, настоящий профессионал. Потому что я чувствую и знаю – во мне есть способности, о которых я даже не догадываюсь. А они важны. Очень. И даже более, чем очень. Я не знаю, почему я это знаю, - он горько хмыкнул. – Но по-моему, с моим дедом было так же. Он был не просто самый сильный – его способности по спектру далеко превосходили тот канон, который мог дать ему Орден. И если бы не император… - мысли его перещёлкнули, он хмыкнул и спросил Дакха: - Ну, как?

Ногри удовлетворённо ухмыльнулся:

-Работает, - и погладил рюкзачок.

Анакин чувствовал, что нехороший смех зарождается у него в горле.

-Ой, - сказал он со злым весельем, - ой, чую – полетят общегалактические сети в эту ночь! Вирус Палпатина! – и рассмеялся не таясь.

В какой-то мере, он тоже произнёс клятву верности – этой ночью. Самому себе и своей крови.

-Знаете, ребята, - сказал он на ногрийском, - мне приснился сон – из далёкого прошлого. Ночь, когда император отпустил своего ученика на Мустафар… - и прижался виском и скулой к пластиковому лученепробиваемому стеклу так, что стало больно.

Ногри отвернулись. Но их господин не плакал.

Далее. Глава 3

Назад. Глава 1


  Карта сайта | Медиа  Статьи | Арт | Фикшен | Ссылки | Клуб | Форум | Наши миры

DeadMorozz © was here ™