<<  Глазами очевидца


Танака


Имперцам – с любовью.


Корускант пылил войной. После блокады планеты были перекрыты большая часть транспортных магистралей. Оставлены для военного транспорта. Только для военных. И на улицах чаще встречались роты штурмовиков, чем одиночные прохожие и компании. Кафе позакрывались. Цены подскочили вдвое. Военное положение: два магических слова. Тем, кто работал на войну и на оборону, выдавался бесплатный суточный рацион – на рабочем месте. Упакованный в пластик, герметичный. Хочешь, ешь на месте, хочешь – неси домой. Верхние слои атмосферы патрулировались военными катерами. Для этих же целей были реквизированы летающие платформы. Всё для скорейшего окончания войны, всё для блага государства, говорилось круглосуточно с экранов. Деньги, армия, корабли. Победа над врагом отнимает все силы.

Обыватели ворчали. Обыватели всех слоёв, в том числе высших. Мы же, множество, причастное к войне и обороне, смотрели на дело проще. Мы знали, сколько требуется сил для сражений, что нехватка средств – не выдумка, что новые «виктории» стоили дорого, но именно они внесли перелом в ход сражений. Я сидел в диспетчерской, когда на Корускант падала половина горящего корабля с канцлером на борту. Всю осаду таможенная и диспетчерская службы планеты, совместно с оборонной, не покидала своих постов. Трое суток с коротким сном в дежурке, кружками кофе, от которого горчило даже в носу; полуобморочное состояние выхолощенной ясности ума, напряжение, вылившееся адреналином в кровь. Мы чувствовали себя на переднем рубеже войны, хотя и не воевали. Мы отслеживали перемещения вражеских кораблей и шлюпок шпионов. Мы не пропустили ни в атмосферу планеты, ни с неё ни одного неоговоренного корабля. Мы видели на экранах и радарах завершающий блокаду бой. Именно наш отдел, связавшись со службой безопасности, вёл неуправляемый корабль с канцлером до самой земли. Потом мы все смотрели головизор. Я уже дома, с последней, давно не действующей на голову, только скребущей горло, чашкой кофе. Там говорили о доблести и героизме. А я вспоминал трое суток без сна, кофе и мандраж, который делал мир отчётливым и стеклянным. Героям тоже надо знать, куда лететь. Для этого существует наша служба.

После осады город немного сошёл с ума. Так бывает всегда. Они праздновали, кажется, с неделю. Мы же каждый проспал в своё время около суток – и продолжили работу. В городе мало что изменилось. Всё тот же комендантский час, высокие цены, штурмовики на улицах, теперь пробивающие себе путь в редком потоке народа. Всё та же пустота. Я во второй раз подал документы в военное училище, и готовился к поступлению в него. Надо мной шутили: скоро кончится война. Но шутили у меня в доме, не на работе. Сопротивление сепаратистов было стойким. Всё громче болтали о переговорах. На дежурстве мы плевались, когда включали новости. Там пышно разряженные дамы, которые своей рукой, наверно, не размешали и сахар в чае, и холёные мужчины рассуждали о необходимости мирного завершения войны. Конечно, мирного. Наши парни смеялись: лучше военного. Туда же лезли благочинные морды из джедаев. Они кричали: Республике не нужна война, нужно её скорейшее окончание, народы хотят мира…

Они, наверно, не читали сводки с фронтов. И ничуть не думали о том, что мирный договор, который оставит сепаратистам всю их армию, обеспечит безопасность и права – автоматически поспособствует реальности нового конфликта. Вражескую армию надо давить. Уничтожать. И сепаратистов – тоже. Но, конечно, сенаторам было неприятно, что деньги из казны уходят на войну, а не в их карманы. Республика стонет под тяжестью… ага. Весь наш отдел неоднократно радовался чрезвычайным полномочиям, которые принял на себя канцлер. Вот человек дела, жёсткий и рациональный. Мы понимали, что ему приходится изощряться, особенно в последнее время, когда всем вдруг резко надоела война. Между прочим, она нам тоже надоела. Никто из нормальных людей не был в восторге от грохота битв. Такие идиоты существуют только в книгах. Но мы, которые были ближе к войне, чем прочие, которые работали в ней и на неё, знали то, что проходило мимо глаз обывателя. Нельзя завершить войну только потому, что устал и надоело. Война – это то, что заканчивается вместе с врагами. А мирные переговоры… тьфу, дурость.

А тут ещё сенат и Храм во все голоса и с масляными рожами стали намёкивать на то, что война, конечно же, закончилась (они, что, совсем охренели?) и канцлеру надо во имя Республики сложить с себя чрезвычайные полномочия. По нашему-то мнению, канцлеру во имя Республики как раз надо было б возложить на себя эти полномочия навечно. Дать по шапкам сенаторам, заткнуть пацифистов из Храма, вложить в армию побольше средств и дать ей возможность воевать, а не совершать дипломатические манёвры. Не спорю, это было мнение околовоенного и военного слоя, который вырос за эти три года. И почувствовал свою силу. Армия поддерживала канцлера. Во всём. И армия, честно говоря, очень не любила джедаев. За непрофессионализм. И за то, что они отчётливо преследовали свои цели. Я же не любил их ещё и за то, что они – другие. Выросший на Корусканте так или иначе сталкивается с этими монахами в коричневых рясах. Они мне не нравились. В них было что-то скользкое и опасное.

Я был прав, как оказалось.

В тот день, точней, в те сутки, моё дежурство шло в ночь над сектором Галактик-сити. Я проспал день. Как оказалось – я много чего проспал. Мне позвонил Вэл, мой напарник:

-Сэйр, переворот! Храм горит!

Он знал, какие слова меня разбудят. Мы в нашей среде давно поговаривали о том, что положение сейчас шаткое, недовольство растёт со всех сторон. Наш знакомый, из охраны Сената, признавался, что каждое дежурство у них давно боевое. И что-то там всё меньше доверяют джедаям.

После таких слов я спросонья решил, что джедайский переворот совершился у нас под носом.

Потом Вэл, конечно, мне объяснил (когда я проругался), что переворот был только намечен, что джедаи пришли убивать великого канцлера под каким-то смешным предлогом, что там был сам магистр Ордена, что они положили охрану, но что – бывают же и среди них нормальные! – джедай Скайуокер, тот самый, который спас канцлеру жизнь во время блокады, остался верен присяге, воспользовался фактором неожиданности, напал и уничтожил предателей. А теперь он и несколько рот штурмовиков совершают зачистку Храма. Я слушал и лихорадочно одевался: это означало, что моё дежурство тоже будет боевое. Никого не выпускать, никого не впускать, регистрировать все корабли, пропускать только строго оговоренные, совершать досмотр…

Я вылетел из дома лазерным лучом, и в рекордные сроки был на работе. Наша станция контроля бурлила и кипела. Кстати, отсюда был прекрасно виден Храм. Он так красиво горел. Так ярко. Это дежурство запомнилось мне на всю жизнь. Новость за новостью. Слух за слухом. Кто мог, связался с приятелями охраны. Шепотки росли и переросли в гул уверенности: канцлер станет бессменным главой правительства. Мы, конечно, остужали себя: мало ли, что нам хочется, но тут пошли сообщения со всех планет об истреблении предателей-джедаев. После чего нам было не до эйфории: мы стали работать. Сколько яхт пытались прорваться с планеты, богатых, сенатских яхт. Сколько непредусмотренных кораблей рвалось на планету. А мы сидели, напряжённо ждали сообщения, что какой-то из джедаев ушёл. Это означало б, что нам придётся ввести что-то типа готовности «уровень красный». Существа со сверхспособностями могли пройти где угодно.

Так прошла ночь. Настал день. У меня ломило в висках и в мыслях. Моё дежурство закончилось утром. И уже вечером, проснувшись, я узнал, что проспал объявление Империи.

Если честно, это было неожиданно даже для меня. Для таких, как я. Но, привыкнув к этой мысли, я ощутил эйфорию. Империя. Которая, конечно же, будет опираться на армию. Нормальная власть безо всяких болтунов с харей. Конечно, императором может быть идиот и самодур – но канцлера-то все знали. Большего умницу на посту главы государства было трудно представить. Конечно, оставался вопрос о грядущих поколениях – я о них не думал. Мне, честно говоря, было достаточно того, что в моё время и при мне образовалось именно то, чего я сам желал бы.

А вот на работе меня встретило напряжение и злость. Какой-то джедай просочился через кордон. И не один, судя по всему. Было совершено ещё одно нападение на канцлера, то есть императора. А значит, эти гады применили свои способности. Впрочем, не то. Странно было б, если б не применили. Это значит, что кто-то из них выжил. И, скорей всего, не из слабых.

Ситуация была патовая: в наш отдел не был зачислен штатный форсьюзер. А полностью перекрыть вход и выход из Галактик-сити, переведя его в режим автоматической блокады, мы тоже не имели права. Как раз в это время началось интенсивное движение с планеты и обратно: преданные императору военные и штатские, облечённые властью, летели каждый в своё отделение и сектор для утверждения там новой власти и поддержания порядка.

Мы, чьё дежурство ещё не началось, собрались для обсуждения этой проблемы. Джедаи умеют воздействовать на мозги, но, наверно, не всем сразу. Так что каждый корабль должен быть проверен всем отделом. Это решение начальства было сложным и громоздким, но что ещё можно было сделать? Словом, минут через пятнадцать техника была перепрограммирована так, что пропускное поле могло быть отключено только всеми диспетчерами одновременно.

Это была нервная ночь. Никакого кофе. В воздухе стояло что-то… вкус опасности. Опасности неимоверной. Никто из нас не понимал, в чём именно она заключалась. Но её ощущали все.

В какое-то время я чуть было не заснул прямо перед пультом. Вскинул голову, очнувшись, увидел сонный отдел… и врубил сигнал тревоги. Меня мало волновало, что за неоправданные действия мне могут занести выговор в личное дело. В военное время – не занесут. А чтобы весь отдел заснул – это ж как надо было постараться…

Потом началось что-то такое, чему я раньше свидетелем никогда не был. Вся служба забегала, к нам прилетели имперские гвардейцы, пропуск в нашем секторе был заморожен на час, в первые десять минут этого часа были приняты все меры безопасности, и мимо нас скользнул правительственный лайнер.

Когда дежурство кончилось, никто не улетел домой. Мы остались в дежурке, мы молчали, мы пили всё тот же трижды клятый кофе. Храм джедаев потух… его было по-прежнему очень хорошо видно. Мне хотелось полететь и поджечь его вновь. Мы ни о чём не говорили. Мы ждали. Чего? Чего-то.

Где-то через час первые из нас потянулись по домам. Потом пошли остальные. А меня вызвало начальство. В кабинете шефа не было шефа, но там сидел человек в форме гвардейца и ещё один, в чёрном. Этот второй был предельно измотан, я видел это по лицу. Он кивнул мне на стул и неожиданно выразил благодарность.

-Вы обладаете повышенной сопротивляемостью к ментальному воздействию, - сказал он. – Если б не вы, кусок реальности просто выпал б из памяти всего отдела, и вы бы даже не спохватились. Я не имею права говорить что-то конкретно, но, поверьте, вы предотвратили одну из тех вещей, которую невозможно исправить. Имперская служба безопасности лично благодарит вас. И… - он замолчал и посмотрел на меня. – Нам нужны люди с повышенной сопротивляемостью к внушению. Не только для поимки джедаев. Впрочем, для этого тоже. Вы подали документы в военное училище, насколько я знаю?

-Да, - ответил я. – В ту же координационную службу, но на военном корабле. Я реально оцениваю свои способности. И здоровье.

Человек серьёзно кивнул.

-Мы выплатим вам премию в размере ста кредитов. И… я предлагаю вам работу в СБ.

-А я потяну? – спросил я нервно и скептично. – Я среднестатистический человек и неплохой диспетчер.

-У вас странные понятия об СБ.

-Да, - ответил я. – Они представляются мне чем-то вроде суперменов.

-Для этого всего лишь нужны мозги, - ответил тот. – И хорошая сопротивляемость. Вы уже помогли государству. Впрочем, воля ваша и вам решать…

Я вдруг вспомнил, как хотел поджечь Храм джедаев.

-Я бы хотел подумать.

-Безусловно, - ответил мой собеседник. Усталость на его лице стала видна сильнее. – Просто один форсьюзер, как оказалось, способен причинить больший вред, чем армия сепаратистов в целом.

Я взглянул на него.

-Они – диверсанты, - сказал мне собеседник. – Одиночки-диверсанты смертники, которые могут обезглавить государство.

-Я – человек средних способностей, - повторил я зачем-то.

-Наверно, мы в таких и нуждаемся. Уравновешенных и спокойных.

-Но что же случилось? – спросил я, хотя спрашивать был не должен.

Гвардеец и эсбэшник переглянулись.

-Подумайте, - сказал мне эсбэшник. – Мы вас не торопим.

Я не поехал домой сразу. Со стоянки медленно пошёл по почти безлюдному широкому ярусу Галактик-сити. У меня в кармане была карточка на сто кредитов и военный пропуск. Я зашёл в одно из не закрывшихся кафе. Заказал вино, потому что не мог больше пить кофе.

-Слышали новость? – сказал мне хозяин, глядя на мою диспетчерскую форму. – Главный телохранитель императора в реанимации. Джедаи…

Я закрыл глаза, свет едва проникал сквозь неплотно прикрытые веки. Я не был привязан ни к кому из них там, наверху. Но этот парень вместе с нашим отделом посадил горящий корабль, который посадить было невозможно. Да. Именно так. Вместе с нашим отделом. Со мной. С нами.

Как странно порой определяется выбор.


  Карта сайта | Медиа  Статьи | Арт | Фикшен | Ссылки | Клуб | Форум | Наши миры

DeadMorozz © was here ™