<<  Эпизод 2,5. Атака клоноделов


Мастер Бэйн


Прим. админа. Ближе к концу главы автор начинает пародировать ФФ "Семнадцать мгновений Вейдера", который можно прочитать на нашем же сайте.

Глава 5.

-Вста-а-а-ать, белая свинья!!!!!!!!!!

Скайуокера мучили кошмары. В этих кошмарах канцлер Палпатин в спортивной форме и с лазерным мечом наперевес гонялся за ним и норовил убить.

Скайуокер открыл глаза. Кошмар продолжался. Рядом с его постелью стоял канцлер Палпатин в спортивной форме и лазерным мечом наперевес и норовил убить. По крайней мере, если бы Скайуокер, вынырнув из сна, не отскочил бы тут же на три метра от траектории движения меча – убил бы всенепременно.

Хронометр показывал пять утра. Шли пятые сутки перековки джедая в ситха.

Если б Анакин только знал, как это будет! Не приставал бы он к Палпатину с нытьём его чему-нибудь научить, играл бы себе в “Дум” и никому не мешал бы!

Первое его пробуждение неделю назад было воистину страшным. Тьма сгустилась над Корускантом. Скайуокер, который ещё ни разу в жизни не вставал в такую рань (хотя порой, бывало, гулял на задании вместе с Оби-Ваном и до шести, а то и до семи ночи), ощутил почему-то, что его разбудили в глухую полночь. Причём это была – полночь мира, без проблеска света, инфернальная тьма. Тёмная Сторона Силы, в которой царил маленький хрупкий ситх в спортивном костюме новейшей марки от “Спортмастер”, которые пользовались бешеной популярностью у всей спортивной элиты Корусканта – и которых не признавали только джедаи, которые до сих пор во время утренних тренировок путались в своих джедайских плащах и робах.

Очевидно, они любили преодолевать трудности.

Была, кстати, и ещё супермарка – “Спорткиллер”, но то была особая статься. Эти костюмы на утренние пробежки по нижним ярусам надевали только профессиональные наёмники и убийцы. Особенность данной марки заключалась в том, что в неприметном на виде костюме скрывалось множество потайных кармашков, в которые с лёгкостью необычайной можно было спрятать массу орудий убийства.

И главное – легко вытащить их оттуда.

Во-первых, так наёмники тренировали свои профессиональные навыки. А в-главных – попробуй пробегись по нижним ярусам без арсенала защиты! Не люди убьют, так крысы съедят. Причём даже не подавятся.

Палпатину этот самый спорткиллер был совершено ни к чему. Он сам был киллер покруче многих, а крыс убивал исключительно при помощи Силы. Вся живность нижних ярусов уже давно научилась распознавать старого ситха исключительно по запаху и, едва унюхав, драпала так, что с нижних ярусов периодически поступали сведения о подозрительных массовых миграциях грызунов и прочей нечисти то из одного, то из другого района. Естественно, учёные-зоологи и сейсмологи тут же объединялись в стройных хор и слали петиции правительству, в коих указывалось, что в таком-то секторе планеты неизбежно в ближайшее время произойдёт сильное землетрясение. А то и извержение вулкана.

Поскольку правительством был сам Палпатин, на каждую такую петицию он только недоверчиво хмыкал и просил объяснить, что такого может извергать давно застывшая в своих недрах планета, продырявленная со всех сторон хордами. Учёные кричали: “мы предупреждаем!” Канцлер отвечал: “хорошо-хорошо, ладно”, - и клал петицию под сукно. То есть забрасывал файл в корзину. А потом ненароком очищал её.

Ничего не случалось – но через три недели миграция происходила уже из другого района. И всё начиналось по новой.

На этом нагрели руки только владельцы компаний голофильмов. С чёткой периодичностью как минимум три раза в год они выпускали новый шедевр под кодовым названием “Катастрофа” (“Вулкан”, “Смерч”, “Землетрясение”, “Кошмар в большом городе”). В этих шедеврах Корускант трясло землетрясением в двенадцать баллов по десятибальной шкале, прямо в центре Галактик-сити внезапно начинали функционировать с десяток вулканов, на Корускант, почему-то оставшись совершенно незамеченным для службы слежения, падал огромный метеорит, проваливалась сотня нижних ярусов – и тыды, и тыпы. Однажды канцлер ради интереса суммировал все катастрофы, которые обрушили на столицу Республики предприимчивые продюсеры фильмов-катастроф. В результате, как выходило по программе, моделирующей эту прискорбную ситуацию, от всего Корусканта осталась только одна скала на площади Монументов. Почему-то её создатели фильмов очень любили. По крайней мере, в каждом из них с маниакальной настойчивостью именно на скале спасались пять, шесть, сто, двести случайно выживших граждан Корусканта.

Иногда – ещё пара-тройка крыс. То ли для прокорма. То ли для контраста.

Но сейчас роль крысы играл Скайуокер. А роль стихийного бедствия – Палпатин. Ситх уже понял, что парня надо прошибать резко и сразу. На то была своя метода. Он просто с вечера небрежно ему сказал:

-Завтра начнём тренироваться. Встанешь рано, в пять часов…

-Ага, - ответил Скайуокер, который как раз в это время убивал монстра.

Канцлер рассчитал точно: с вечера всегда кажется, что встать утром – плёвое дело. Поэтому детей так сложно загнать спать. Они, конечно, помнят, что вроде бы этим утром их в школу будила вся семья с воплями, битьём по гулким предметам и сдёргаванием одеяла под бесперерывную аранжировку одного из родичей: “Да до каких пор?! Вставай!!!!! Через полчаса выходить!!!!!!!! ”

Он это помнит. Но утро то уже далеко, а впереди – ласковый вечер, когда все уроки сделаны, и остались – телевизор, компьютер и стрелялки. И тратить это время на сон?!

А утром всё повторяется снова.

Канцлер имел дело с детьми. И психологию их знал прекрасно. Ему, в сущности, что? Ему надо было лишь заручиться формальным согласием Скайуокера, чтобы потом с невинным видом прокомментировать:

-Извини, но ты сам согласился…

Вот Скайуокер на свою голову и согласился.


Резким рывком отпрыгнув от идущего на него меча и едва успев выхватить свой из-под подушки при помощи Силы, Анакин отбил новый резкий наскок канцлера, который материализовался где-то рядом. Не наскок, канцлер. Впрочем, вместе с наскоком.

Да, кстати, в скобках надо заметить, что после первой такой пробудки Скайуокер спал в спортивном костюме. В одних штанах от пижамы оказалось очень неудобно бегать по нижним ярусам.

Канцлер с энергией необыкновенной загонял его по комнате. Такое ощущение, что в конкретно в пять утра и назло всем джедаям старый ситх испытывал величайший прилив Силы.

Анакин прилив не испытывал. У Анакина, не смотря на смертельную опасность, до сих пор плохо открывался один глаз. А именно правый. Поэтому вёл он бой весьма оригинально – всё время пытаясь как-то ненароком повернуться к канцлеру левым профилем. Если он надеялся таким образом навеять тому воспоминания о Таркине и деморализовать, то зря. Деморализовывал он таким образом только сам себя. Нет, не то слово. Дезориентировал в пространстве – так оно будет точнее. По крайней мере, в ходе первых пяти минут боя Анакин умудрился споткнуться о собственную кровать и перевернуть ночной столик с хронометром на нём. Хронометр упал на пол, стукнулся о него панелью, включился и произнёс:

-Стандартное время пять часов – семь минут! – таким образом обозначив время диверсии. От такого Анакин подпрыгнул и едва увернулся от канцлерского меча.

А вообще-то Анакину было малёк ни до чего. Он одновременно пытался: отбить атаку, залезть в спортивную обувь и найти наиболее изощрённое выражение на хаттском, которое наиболее полно выразило бы его отношение к окружающей его действительности.

Анакин теперь понял, почему ученики ситхов в конце обучения убивали своих учителей. Чтоб больше в пять часов не будили!

К сожалению, ему до этого было ещё далеко. Здесь скорей вставал вопрос о том, чтобы не убили его самого. Канцлер гнал его по всем углам и периодически норовил отрезать мечом косичку. Анакин, в итоге как-то впрыгнув в джедайские полусапожки и будучи припёрт канцлером к стене с потайным выходом, ринулся в этот выход…

…Так было и в первый раз. Но тогда ужас его был особенно велик. Непроснувшийся, в одних пижамных штанах и шлёпанцах на босу ногу, в пять инфернальных часов утра, перед хрупким созданием в спортивном костюме, которое превратилось в свирепого монстра, Скайуокер понял только одно: старый ситх его собирается замочить за какие-то грехи в прошлых жизнях. Или в этой. Например, за отказ тренироваться. И в этой страшной ситуации есть только два выхода: воззвать к Ордену через Силу – или бежать в Храм по нижним ярусам и просить поддержки и защиты, а также говорить простите и извините. Понял и осознал.

Это было, конечно, не очень приятно – но куда как более неприятно было для него видение его самого, разрубленного на аккуратные две части.

Вообще-то, между нами говоря, был ещё и третий выход – начать-таки тренироваться. Но это элементарное решение в голову Скайуокера, ушибленного джедайской мистикой и татуинской ленью, как-то совсем не пришло.

А зря. Поскольку это был бы наиболее рациональный выход.

Куда там! Совсем не о том думал Анакин с тапочком не на той ноге!

Месть ситха в действии! Вы разрубили моего ученика – я сделаю то же с вашим Избранным!

Вот такие вот горячечные мысли мелькали в непроснувшейся голове Анакина пять дней назад. Тем более, что тогда он с испугу перепутал обувь. И влез правой ногой в левый шлёпанец – и наоборот. Это почему-то оказалось последней каплей.

Он попытался воззвать к Храму через Силу – фиг тебе! Канцлер только злорадно улыбнулся. Он-то уже почувствовал эффект. Его рогатый ученик одним своим присутствием а также бурным функционированием в Храме создал такие вихревые потоки в Силе, что джедаи не слышали даже самих себя. Так что в это время Корускант мог быть под завязку заселён ситхами – в Храме бы и не пошевелились. То есть, они, конечно, как раз весьма интенсивно шевелились. Но относительно одного конкретного призрачно-голографического ситха. Они пытались изгнать из Храма призрак Дарта Мола. И это отнимало у них всё время. И Силу. Канцлер мог бы сейчас вполне придти к власти, объявить Республику – Империей, а себя – ситхом – Храм бы отреагировал с промежутком в месяц. А то бы и не отреагировал вовсе.

А если бы и отреагировал – то как-то вяло. Не до того было.

Но канцлер не торопился. Во-первых, ещё не всё было готово для такого вот переворота. А во-вторых, ему было скучно приходить одному к власти. Хотелось, чтобы был кто-то рядом…

Рядом был Скайуокер, то есть – перед ним, и он гнал его сначала по бесконечным ступеням вниз, потом они дрались в раздолбанном доисторическом лифте, который, скрипя, бесконечно долго вёз их вниз, в подземелье…

…Потом на следующие два часа пошёл бег по подземелью. Канцлер преследовал Скайуокера, и от них разбегались крысы, разлетались мыши и в ужасе драпали мафиозные группировки…

Ровно в семь тридцать Анакин сдох. Бежать он больше не мог, отбиваться – тоже. Он рухнул на пол и не смог отбить удар…

…Вся жизнь его пронеслась перед ним. В частности, как пять дней назад, на полчаса раньше, свалившись и тяжело дыша, он ждал последнего удара…

-Ну что ж, - услышал он над собой скептичный голос старого ситха. – На первый раз неплохо. Хотя, конечно, запустили тебя в Храме. Вставай, - он изумлённо открыл глаза. – Пойдём, приведёшь себя в порядок.

И они пошли! То есть – он потащился вслед за ситхом, не веря своим ощущениям и едва волоча ноги. Этому было разумное объяснение, поскольку в шлёпанцах летящей походкой действительно ходить трудно. Ситх привёл его на тайную конспиративную пятикомнатную квартиру в лучших районах Корусканта, запустил в роскошную ванну, на выходе из которой его ждал комплект новой одежды и изысканный завтрак на шесть персон, коими (то есть – шестью персонами) Скайуокер себя после всего и чувствовал.

Словом, честно говоря, после душа, гидромассажа и тонизирующей пены – а также завтрака, все блюда из которого он видел разве что в каталогах дорогих ресторанов – Скайуокер почувствовал себя, как новенький и понял, что не прогадал.

-Пойми, - говорил канцлер, подливая ему кофе и помахивая вилкой, - с тобой иначе нельзя. Я на тебя неделю смотрел и понял, что ты даже при всём своём желании в это время не встанешь. И тренироваться не будешь – даже если у тебя с вечера был большой энтузиазм. Так что прости, Анакин, но это будет повторятся до тех пор, пока твой организм не привыкнет. Храм – он большой. Джедаи, если что, массой возьмут. А нас – вечно двое. Так что извини, брать в ученики ленивого татуинца мне чувство самосохранения не позволяет. Мы должны быть единой боевой единицей. А с твоими нынешними умениями и ленью ты можешь мне организовать только одно: твою вечную защиту. А вообще-то ты, если что, должен защищать меня. И вообще, твои навыки…

И Скайуокер с раскрытым ртом услышал профессиональный разбор его умений, то есть, не умений в боевом смысле. На пятнадцатой минуте ему стало стыдно. Что было с ним первый раз в жизни. Правда, надо сказать, ему первый раз в жизни внятно объяснили, что у него не так. А главное – сказали как – “так”. И даже показали.

Это, признаться, ему было в новинку.

И от этого он даже захотел учиться.

Узнай об этом Оби-Ван – грохнулся бы в обморок.


Да нет, плохого мнения о своём учителе был юный падаван. Оби-Ван совершенно не собирался грохаться в обморок. Он как раз-таки был занят дедом.

Он гонялся за Гривусом.

Гоньба шла спокойно, неторопливо и с точно рассчитанной скоростью. Перед тем, как пойти в охоту на безумного дроида, Оби-Ван вдумчиво изучил все его технические характеристики. Делал он это вдали от Храма и Дарта Мола, который, кажется, разыгрался не на шутку. Судя по всему, такое количество совершенно безвредных для него джедаев, над которыми тот мог изгаляться как хотел, привело его в состояние экстатического восторга – и на какое-то время заставило забыть о причине своей гибели.

И причина его гибели воспользовалась этим. Получив от канцлера официальное задание (что предполагало выдачу из казны энной суммы денег на дорожные расходы) и сняв на эти деньги лучший номер в Галактик-сити, Оби-Ван, внимательно изучил инструкцию от создателя-разработчика и комментарии к ней безутешного инженера. Инженер был безутешен потому, что, как он полагал, сбежал труд всей его жизни.

-Ничего, поймаем, - мужественно ответил ему Оби-Ван и погрузился в чертежи и схемы.

Тесное общение на протяжение десяти лет со своим подвинутым в технике ученичком не прошло для него даром. С лёгкостью разобравшись во всех технических наворотах и тут же указав инженеру на две-три ошибки в заданных параметрах, которые и могли по его, Оби-Вановскому, мнению, привести в сбое в программе, лично для себя он вывел некую логику и закономерность в действиях безумного дроида.

Во-первых, он пришёл к нехорошему убеждению относительно того, что дроид и в самом деле хочет быть джедаем. Но не знает – как.

Во-вторых, это самое желание в его скорбных микросхемах возникло в результате короткого замыкания в воде с четырьмя лазерными мечами.

-Понимаете, - объяснял он инженеру, - вы ведь не просто же так дали ему в руки по мечу! – инженер только кивал и затравлено оглядывался по сторонам, несколько не в себе от роскошного номера, окружающего джедая. – Вы вставили в него программу, разработанную вами на основании боевых искусств чисто джедайской техники. Так что в некотором, чисто виртуальном смысле – он и стал на время джедаем. По чисто техническим характеристикам, я понимаю. Но, во-первых, он сам весь – произведение техники, а во-вторых, после короткого замыкания у него не просто замкнуло все микросхемы, но он обрёл в некотором роде искусственный интеллект…

А дальше Оби-Ван, с лёгкостью шпаря техническими понятиями, которые, к своему ужасу, инженер понимал только через одно – в итоге напугал бедолагу до полусмерти, развернув перед ним мрачные картины порешения всех народов галактики в попытке их спасти (Оби-Ван объяснил, что это очень часто выходит и у обычных джедаев) – и вытребовал у него некую сумму дополнительных субсидий. Некую большую сумму. Поскольку в ходе своей технико-апокалиптической лекции ненавязчиво дал инженеру понять, что только он, Оби-Ван, единственный из всех джедаев сможет выполнить столь опасную и в то же время отнимающую столько денег и сил миссию.

А в технике в Ордене разбирается ещё только его ученик, но тот занят охраной канцлера Палпатина.

В итоге инженер сдался и отдал всё, что ему выделили на дальнейшую модернизацию Гривуса. Оби-Ван проводил инженера с благожелательной улыбкой и тут же взялся за технические характеристики по-новому.

Его интересовали чисто физические детали: скорость, умения, интеллект.

Фишка была в том, чтобы выработать режим погони, в котором можно было бы гоняться за Гривусом – бесконечно долго. То есть до тех пор, пока из Храма каким-то образом не уберётся Дарт Мол. Или его не уберут. Впрочем, на последнее Оби-Ван надеялся мало. За последнюю тысячу лет, после того, как ситхи ушли в подполье, джедаи как-то растеряли навыки их изгоняния. То есть, изгонения. То есть, изгнания. Нет, изгнание – это нечто другое…

Словом, развоплощения, отрезания от Силы и от себя, чтоб не доставал.

Так что надо было учиться заново или что-то придумать.

Оби-Ван предпочитал думать подальше от Мола.


Амидале в этот час (то есть в восемь тридцать по времени Галактик-сити, и в тот час, когда Анакин, съев шестую перемену блюд, выслушивал наставления канцлера, а Оби-Ван методически вступал во вторую стадию погони за Гривусом) снился кошмарный сон. Во сне этом некий мужик с бородой заставлял её одеваться в такую одежду, которую она не носила даже в бытность свою королевой на самых высокоторжественных приёмах. Причём при этом на голове у неё была сооружена неподъёмная башня из не своих волос, а лицо покрыто толстым слоем высококачественного – но грима, который превращал её лицо в застывшую маску и мешал глазам закрываться, а коже – дышать. Мужик же с бородой был в восторге от её вида и, кажется, хотел, чтобы она проходила так ещё несколько часов…

Амидала резко проснулась и воззрилась на окружающую её действительность. Хронометр показывал восемь тридцать ровно. Где-то там дрыхла её служанка. Печальный R2D2 уныло мигал индикатором. Что касается стражи… а! Амидала только рукой махнула. Капитан Панака, который видел только одним глазом, никогда не мог уследить за охраной. Парни расслаблялись, как могли – и, кажется, вчера расслабились по полной. Так, что сегодня вряд ли смогут быть способны хоть к чему-нибудь.

Но Амидалу это не волновало. Сейчас – нет. Резким движением откинув одеяло, она решительно спустила ноги на подогретый пол и прошагала в ванную. Почему-то подогретость пола сейчас её тоже раздражала. Как и навороченная ванная комната с гидромассажем, контрастным душем в тридцати девяти режимах с зеркальной стеной с множеством баночек перед нею. Баночки вызывали особую дрожь. Они напоминали о штукатурке на лице, что была у неё во сне.

Нет, кто спорит – гримом королевы Набу не брезговали. Но он был другого качества. И не такого количества. И – вообще…

Амидала мрачно села на бортик ванной и поджала ноги. Бывшая королева не очень верила в сны. Но этот был уж больно отвратным. Просто прямо как выпад в другую реальность. Дело, конечно – и тут она помрачнела ещё больше – возможно, заключалась в том, что Анакин в последние несколько недель стабильно отсутствовал. И ночью ей не оставалось ничего другого, как спать. Ну, и видеть сны, соответственно. Не то чтобы она была против снов. Но раньше они были другими. Мало отличающимися от реальности. Зседание Сената, например. После такого сна бывшая королева и нынешний сенатор от Набу, просыпаясь, чувствовала себя – ну точь-в-точь как после заседания Сената. И оттого утро её сразу было бодрым и деловым. В сущности, ей просто почти не надо было переходить ото сна к бодрствованию. Она заседала всегда.

Не то, что в последнее время. Говорила же она Анакину: не надо было им затевать эту авантюру с браком! В последнее время – особенно в медовый месяц – она стала с ужасом замечать за собой, что всё меньше думает о судьбах Республики – и всё больше о муже. Вот, например, раньше она бы ни за что не провела на набуанской кухне три часа утром, чтобы попытаться ему что-то приготовить на завтрак. И это ничего, что потом дроид-уборщик срочно ликвидировал следы приготовления, а дроид-спасатель затушил пожар. И то, что хозяйственному дроиду срочно пришлось варганить им на скорую руку примитивный завтрак – чтоб любимый муж не озверел и не умер с голоду.

Главное – порыв. Амидала его тогда сама испугалась. Такого с ней раньше не было. Она чуть было не решила, что беременна – она смутно слышала о том, что беременным как раз свойственны странные, дотоле неизвестные причуды. Но нет. Этого не было. Это была любовь. И она очень мешала её прежней деятельности.

Вот думала ли она прежде, что будет ждать каждый вечер мужа домой? Да ей других забот хватало! И всё ничего, пока она знала, что Анакин в Храме и до неё добраться не может. Но теперь он был здесь, в комплексе! И она его ждала!

Не тут-то было.

Что-то странное стало происходить с её любимым мужем и милым мальчиком-падаваном. Что-то зловещее.

С тех пор, как он стал канцлерским телохранителем, то есть официально стал жить в сенатском комплексе, их отношения вместо того, чтобы вступить в стадию рассвета, пошли на резкий спад. То есть – на нет.

Так, первую неделю Скайуокер стабильно предпочитал обществу жены общество монстров в “Думе”. Каждый вечер. А во вторую, то есть тянущуюся сейчас – он вообще ничего не предпочитал. Он спал. И всё тут. Причём – всегда. И на жену не обращал ровно никакого внимания. На гунгана – тоже.

Это было крайне подозрительно.

Амидала решительно встала с бортика ванной, залезла в неё и обрушила на себя ледяной душ. То есть тридцать три градуса по тому, что в нашей галактике зовётся шкалой Цельсия. Для неё было ледяным всё, что было ниже нормальной температуры тела.

Вышла она из душа бодрая и освеженная, выпила чашку несладкого кофе (сахар найти не смогла), съела кривой бутерброд, приготовленный без помощи дроида, и оделась без помощи служанки в простую, облегающую со всех сторон одежду. На голову натянула шлем, оставленный тут вчера загулявшими парнями из охраны, презрительно покосилась на до сих пор дрыхнувших слуг и дроидов – и решительно вышла вон.

Дело было явно нечисто. И Амидала решила действовать.

Надо сказать, что за то время, пока Амидала принимала душ, готовила себе кофе и бутерброд и одевалась – канцлер и Анакин успели потайными путями вернуться в комплекс. Там их встретила радостная Гала.

-Шеф! – сказала она канцлеру, ибо после уронения в ванную щипцов наедине или в присутствии посвящённого в их общую тайну Скайуокера была со своим начальником в некотором смысле запанибрата. – Шеф, тут к вам ремонтники пришли.

-Ремонтники? – удивился канцлер.

-Ну да. Те, которые уже две недели ремонтируют вашу квартиру после взрыва щипцов.

Канцлер поморщился. В некотором смысле это было его больное место. Его любимая квартира была им любовно обжита за десять лет. Он бы никогда не позволил устроить там взрыв, если бы на то не было глубоких причин. После взрыва он перебрался в запасную, тоже напрямую связанную с Красным кабинетом, но гораздо более, с его точки зрения, неудобную и непривычную. Его аппарату было поручено найти хорошую фирму по ремонту квартир в целом и ванной в частности. Аппарат тут же сказал ему про кризис бюджета.

-Ка-а-акой кризис бюджета?!! – возмутился Палпатин. – Это моя квартира! И я – канцлер Республики! Если мне не обеспечат нормальных условий существования – вы знаете, что может быть с вашей Республикой?!! Я такой закон из-за раздражения приму!

Это подействовало. Его помощник-референт, печально на него глядя, две недели назад сообщил, что он нашёл относительно дешёвую, но очень хорошую фирму “Надежда”, которая оформляет квартиры в новомодном стиле самым богатым людям с Корусканта.

Обратить бы тогда Палпатину внимание на то, как называется фирма, и на словечко “новомодный”. Но он тогда был слишком занят всем, обрушившимся на него, тем более, он доверял своему референту. А зря.

Но это он не сразу понял.

-Ну да, - сказала Гала, - ремонтники. Из фирмы “Надежда”. Они говорят, что всё закончили.

Палпатин расцвёл:

-Великолепные новости, девочка! Хоть что-то хорошее за последние две недели! – и уничтожающе посмотрел на Скайуокера. Тот ответил ему мало вменяемым взглядом и зевнул прямо в лицо во всю свою пасть.

-Иди, спи, - мрачно посоветовал ему Палпатин. – От тебя такого разве чего-то добьёшься? Тоже мне, телохранитель, - проворчал он ему в удаляющуюся спину. – Так и захват власти проспишь…


И бодрым шагом вышел к ремонтной бригаде. Чуть не вышел.

-Шеф! – сказала Гала. – Куда вы в таком виде!

-В каком – в таком?

-Посмотрите на себя.

Палпатин посмотрел. Да. Был он, конечно, не в балахоне специально для нижних ярусов, но и в костюме “спортмастер” тоже не стоило появляться перед широкой публикой. Это как? Канцлер Палпатин с утра пораньше занимался утренней гимнастикой? Конечно, ничего страшного, но из образа тоже не стоило выходить.

-Ладно, - проворчал Палпатин и ушёл переодеваться. Вышел в своих обычных широких тёмных одеждах и сказал: - Зови.

-Может, вы сами к ним выйдете, шеф? – спросила Гала. – А то они, в спецовках, да в ваш кабинет…

-Ладно, - повторил Палпатин со вздохом.

-Тем более всё равно в вашу квартиру есть и другой вход, - говорила Гала, настойчиво идя за ним. Палпатин подозревал, что в последнее время тви’лекк негласно взяла на себя обязанности чисто материнской заботы о своём новом шефе. Возможно, она была не так уж и не права. Давненько Палпатин не работал вот так, на два лагеря сразу. Всё-таки периодически появляться перед графом в голографическом варианте – это совсем не то, что вставать в пять утра и гонять по нижним ярусам ученика. А потом ещё вместе с ним устраивать разбор полётов. Иногда именно что в прямом смысле этого слова – полётов носом в грязь нижних ярусов. Так и запутаться можно. Особенно после долгой непривычки.

Так что в некотором смысле Палпатин ей был благодарен.

Бригада ремонтников встретила его во всеоружии. По крайней мере, у каждого из них в руках была масса мало понятных для ситха инструментов. Может, таким образом они хотели показать, в каких невыносимых условиях им приходится работать? И какими ужасными инструментами? Если так, то они это зря. Канцлера это отнюдь не разжалобило. Напротив.

этим вы отремонтировали мою квартиру? – спросил он.

-Босс, - сказал испитого вида суллустианин, - ты это… не волнуйся. Всё в ажуре. Всё – как в лучших домах Корусканта.

И знал ли Палпатин, что именно принято в этих лучших домах!!!


Граф стоял перед сепаратистами и испытывал ни с чем не сравнимое блаженство: те даже не пытались спорить! А как они могли, если их со всех сторон окружали мрачные наэлектризованные сельскохозяйственные джедаи?

Весь ужас состоял именно в том, что они были сельскохозяйственными. Обычные джедаи всегда контролировали себя и не допускали перехода на Тёмную сторону Силы. Впрочем, честно говоря, сельхозкорпус и не считал, что он куда-то переходит. Он всего лишь хотел получить своё, кровное, а именно: нормальные условия существования не рядом с морковкой. Ради этого они готовы были идти за кем угодно. Не забывая о своих целях, естественно.

-Итак, - говорил граф, - в этот удобный момент, когда Республику уже атакуют раздражённые невыплатой долгов каминиане, мы все, как один, должны выступить на Корускант. И режим Палпатина падёт! Тиранический режим, только прикрывающийся свободными одеждами демократии, - тут граф понял, что его заносит – поскольку перед его мысленным взором образовался образ Палпатина в своих этих самых свободных одеждах – который в итоге подмигнул ему и пустил в графа молнию Силы. Дуку вздрогнул, но продолжал: - Воссияет свобода и справедливость! Нет налогам! Даёшь монополию на товары членам независимых корпораций! Пусть мир здоровой конкуренции воцарится в нашей галактике! Грабь награбленное! Экспроприация у экспроприаторов!.. – тут он понял, что его занесло ещё хуже. Что в него что-то просочилось. Что-то не из его галактики. Хорошо ещё, что сепаратистам было начхать. Травмированные приветливо осклабленными лицами сельскохозяйственных джедаев, они бы съели всё, что бы он там им ни сказал. Ну, не всё. Но любой бред в свою пользу. Граф судорожно перевёл дыхание и решил завершать, пока не поздно: - Ура! На Корускант! И вообще, я пошёл звонить канцлеру, - сообщил он достаточно обыденным тоном.

-А зачем? – осведомился Сэн Хилл, представитель банковского объединения.

-Что?

-А зачем вам звонить канцлеру?

-Чтобы сказать, я иду на вы.

-А смысл?

-Как, - удивился граф, – какой тут ещё может быть смысл? Просто иду.

-А зачем вам, многоуважаемый, ставить его об этом в известность?

Граф оскорбился:

-Джедаи предпочитают честный поединок!

-Правда? – вежливо заметил Сэн Хилл. – Понятно.

Граф почувствовал, что с точки зрения банкира он делает что-то не то. Но почему? Он ведь всегда так делал. Удивившись ещё раз непонятливости представителей алчных сословий, граф ушёл в свой кабинет и настроил голопередатчик. В передатчике долго что-то шуршало и звенело, слышались странные шорохи и шумы. Граф ждал. Это было нормально. Это было даже более, чем нормально. Вот иногда передатчик пускал дуговой разряд. По сравнению с ним все молнии Силы были плёвым делом. Иногда вырубался и зависал. А уж сколько раз он требовал перезагрузки!

…Но тут случилось непредвиденное. Возник голографический цилиндр. Связь была установлена. Но вместо канцлера, то есть мужчины шестидесяти лет в свободных тёмных одеждах и представителя человеческой расы – он увидел в этом цилиндре молодую девушку лет двадцати, в светлой форменной одежде типа супермини, и представителя расы тви’лекк!

-Ну, - спросила она нелюбезно. – Что надо?

Из графа, стоявшего в воинственной позе, как будто выпустили воздух.

-А… - сказал он тоном не вовремя вломившегося просителя, - канцлер где?

-Шеф занят, - тем же нелюбезным тоном ответила она. – Он осматривает новую квартиру.

-Это граф!..

-Я вижу. Что передать?

-Я иду на ты…

-Чё-о-о-о?

-И, – сказал граф, пунцовея, - вы, я так понимаю, его секретарша…

-Ну да! – свирепо отозвалась девушка. – И у меня кофе убегает. Короче.

-Как вас зовут? – выпалил граф. Что-то странное происходило с ним. Что-то, что совершенно не должно было ни по какому поводу происходить с джедаем. Особенно – в его возрасте. И по отношению к представительнице другой расы.

-Гала, - отозвалась та. – А что?

-Гала, - заискивающе сказал граф, - вы бы не передали вашему шефу, что я иду на него войной? И, кстати, когда я завоюю Корускант – мы бы могли пойти вместе куда-нибудь, например, в ресторан…

Кривая бандитская ухмылка озарила милое девичье лицо.

-Вы-ы? – протянула она. – Завоюете Корускант? Да у вас кишка тонка против шефа!

-Что-о-о-о?????!!!!!!!!!

Ситховская ярость отвергнутого влюблённого наполнила графа. Мотив, которого секунду назад у него отсутствовал, сломал всё. Сколько бы там ни учил его Палпатин – но граф, воспитанный в джедайских традициях, совершенно не мог понять, какую это такую конструктивную силу приносит ярость. Теперь понял. Захватить Корускант! Убить наглого конкурента! Вы посмотрите только! Она же ему во внучки годится!!!

-Вам – тоже, - ухмыльнулась Гала. Оказалось, последние слова он произнёс вслух. Помахала ладошкой и исчезла.

Граф, сделав три глубоких выдоха и вдоха, вошёл в общий зал собраний. Походка его была строевой. Глубокая бледность лежала на вытянутом аристократическом лице. Глаза метали молнии (хвала Силе – не Силы). В голосе, которым он заговорил, прозвучал транспарастил:

-Сегодня же, - сказал граф. – Сегодня же начинаем подготовку. И через сутки выступаем. Молчать! – хотя никто ничего не говорил. – Я не принимаю никаких отговорок. Гнездо разврата должно быть разрушено! – и свирепо на всех посмотрел.


Что-то примерно похожее в этот момент было и во взгляде Палпатина. Нет, не свирепая ярость. Но похоже. И не сепаратисты. Он просто осматривал новую квартиру.

Впрочем, данная эмоция была уже последующей стадией во время осмотра. Первой был – шок.

Он переступил порог своей, такой уютной, столь обжитой им квартиры.

Уютной – когда-то. И когда-то обжитой.

Здесь поменялось всё. Обивка стен. Покрытие пола. Мебель.

Нога канцлера, едва он шагнул в свои апартаменты, утонула в пушистом ковре. Он взглянул вниз – и зажмурился. Рисунок представлял собой яркую несуразицу цветовых пятен, среди которых резвились гунганы. Канцлер закрыл глаза. Открыл. Гунганы продолжали резвиться.

-Это – что? – спросил он шёпотом у суллустианина.

-Как же, - радостно ответил тот. – Это привет с родины. Сейчас очень модно обставлять квартиры именно в стиле тех планет, с которых ты прибыл.

-На Набу есть ковры с гунганами?!

-Может, ковров и нету. Но гунганы есть.

-А что это за цветовая петрушка?

-Ну, это… выражение радости жизни.

Очевидно, гунганов. Потому что канцлер никакой радости по этому поводу не испытывал. Напротив. Он испытывал нечто, весьма противоположное этому чувству. Возможно, ярость.

Потом он поднял голову. Ярость схлопнулась и не выползала. Шок оказался слишком силён.

Та же цветовая петрушка бликовала и по стенам квартиры. И на стенах квартиры тоже прыгали гунганы. Сложная мебель под набуанскую загромождала всю площадь комнаты. А ещё – канцлер снова закрыл глаза – прямо перед ним, на стене, противоположной входу, висел портрет абстрактной королевы Набу с гримом до ушей!

-А это что?! – завопил Палпатин.

-Королева.

-Какая?

-А вам не всё ли равно? - рассудительно ответил суллустианин. - Они все на одно лицо.

-Зачем?!

-Как же. Тоже – привет с родины.

-Привет?

-Верноподданнические чувства, - услужливо подсказал маленький куаррен.

-К кому?

-К родной монархии.

Канцлер нетвёрдой походкой, с трудом выдирая из ковра ноги, двинулся дальше. Ноздри его обоняли смесь благовоний, на которые у него всегда была аллергия. Глаза болели от цветовых пятен. Широкие полы одежды задевали за резную мебель, как за сучки и не давали пройти дальше. Но он шёл. Он должен был это увидеть.

…В следующей комнате был воспроизведён островок Храма джедаев. Как ясно и без комментариев, эту комнату украшало два портрета: магистра Йоды и магистра Винду. Они неодобрительно смотрели с противоположных стен друг на друга и, кажется, тоже не очень радовались обстановке.

-А это зачем? – слабым голосом спросил Палпатин, хватаясь за какой-то предмет мебели.

-Храм - опора и поддержка Республики, - с достоинством сказал суллустианин.

-Да в общем, босс, - признался куаррен застенчиво, - мы вспомнили, что нам такую вот комнату заказывал ваш предшественник Валорум. Он очень любил джедаев.

-А я – не очень, - загробным голосом произнёс Палпатин и двинулся дальше.

В следующей комнате был воспроизведён внутренний садик на Набу. Фонтан с бассейном начинались прямо от входа – и канцлер тут же промочил одежду и ноги. Ничего на это не сказав и только молча выбравшись из фонтана, он тихо побрёл в ванную.

Ванная блистала кафелем и никелем. На ослепительно белой плитке порхали набуанские бабочки. Розовые и голубые кокетливые полотенца были перевязаны ленточками. Шторка над углублением ванной в полу была расписана радугой над Набу.

Канцлер опустил голову… на плитке под его ногами была масса розовых зайцев в галстуках бабочками. Масса розовых ушастых морд зайцев с непристойными выражениями на мордах и…

Палпатин почувствовал, что сходит с ума.

И тут на него обрушилась дверь.

В дверном проёме, не успев ещё опустить ногу на высоком каблуке, универсальным пинком которой и была открыта слабо закреплённая дверь, стояла Гала. В обеих руках у неё было по чашке.

-Шеф, вам чай или кофе? – спросила она. – Шеф?!..


Из-под двери показалась рука. Она пошевелилась и нащупала край. Гала медленно опустила ногу и выпученными глазами посмотрела на руку.

Рука мощным рывком отбросила дверь – и с пола поднялся Палпатин. Он вспомнил, что попросил Галу принести ему в квартиру что-нибудь попить. Теперь он знал, что эта просьба была послана ему самой Силой.

-Девочка моя, - сказал он, поднимаясь, - спасибо! Это как раз то, что мне было сейчас нужно. Хороший удар по голове, - он потёр затылок. – Или я бы свихнулся. А?.. – он взглянул на две чашки. – Чай? Кофе? Всё сразу! – выхватил у неё из рук две ёмкости и выпил двумя судорожными глотками одну за другой. – Так, - сказал он, отдавая чашки Гале, - где тут эти самые ремонтники? Я им сейчас покажу новую надежду! Они у меня…

-Шеф, - сказал Гала, расширенными глазами и с глубоким уважением глядя на Палпатина, - вам граф звонил. И сказал, что идёт на вы…

-Пусть идёт! К ситху графа! Ты видела, что они сделали с моей ванной?! Где эта самая новая надежда???!!! Сейчас у неё безнадёга будет!!!! – И Палпатин вынесся прочь.

Гала посмотрела ему вслед. Подумала. Осторожно заглянула в ванную.

-А что? – сказала она. – А по-моему, очень даже весёленькая.

На её счастье, Палпатин её уже не слышал…


Анакин спал и видел сны. Парню вообще надо было стать сновидцем, а не джедаем – может, сделал бы себе на этом гораздо более удачную карьеру. Но это так, к слову. Значит, он спал и видел сны.

И вдруг его разбудили.

Тут следует учесть сразу две вещи. Во-первых, силу привычки. А во-вторых, силу женской подозрительности. Эти две силы в совокупности и привели к тому, к чему привели.

Амидала, не встретив на своём пути никаких препятствий (Гала пошла относить канцлеру напитки, а гвардейцы чуть позже помчались помогать своему шефу убивать новую надежду), она проникла в канцлерскую квартиру. Там спал Анакин. Амидала, стянув шлем, и смахивая набежавшую слезу умиления, долго любовалась на спящего юного мужа. Он был таким молодым, таким беззащитным во сне…

Она наклонилась к нему, обняла, прижалась…

-Г-гала?.. – выдал Скайуокер со сна.

…Не подумайте чего! Не помнил он того, что было у него с тви’лекк на нижних ярусах – ну в упор не помнил! Одно воспоминание о похмеле да о том, что, кажется, на нижних ярусах очень непрочные барные стойки.

Зато он помнил – и хорошо – ему это просто в генетическую память въелось – что на работу его будит Гала. На тренировку – канцлер, а на работу – Гала. Причём будит такими методами, что не встать невозможно. Если он не просыпался, то она вытряхивала его из постели.

Рефлекс на второй день стал работать безукоризненно.

К несчастью для него…

Амидала отпрянула.

-Ка-акая Гала?!!!

Анакин открыл глаза и сел на постели.

-А ты не Гала? – тупо спросил он, окончательно ломая свою семейную жизнь.

-Нет! – рявкнула Амидала. – Я твоя жена!

-А зачем ты тогда меня будишь?

Амидала потеряла на секунду дар речи. А затем обрела его с новой силой.

-Я твоя жена последние сутки! Так и знай! – вопила она на тупо смотревшего на неё Скайуокера. – Вот ты чем тут занимаешься! А я-то думала, и с чего ты так устаёшь! А ты с секретаршей канцлера!.. С этой вульгарной девицей! Надо мне было принять предложения Бейла!..

-А он тебе что-то предлагал? – спросил Анакин, внезапно заинтересовавшись новым, дотоле неизвестным ему фактом из биографии своей любимой супруги.

-Ну… - смутилась Амидала, - когда убегал от вуки… он предложил бежать с ним… Но ты!!! – опомнилась она. – Как ты мог! Я с тобою развожусь!

-И выйдешь замуж за Бейла? – скептически спросил Скайуокер. – Ну-ну. Посмотрим, как это у тебя выйдет.

-А что, не выйдет?

-Ты его сначала найди.

Зря он это сказал. Амидала вынеслась из комнаты на всех парах, хлопнув дверью. Очевидно, искать Бейла.

Анакин протёр глаза, покачал головой и сказал:

-И что только нужно этим женщинам?..

После чего печально побрёл в ванную. После такой звуковой атаки спать он уже не мог. Но выспаться ему не дали. А не выспавшийся Скайуокер…


Что-то там ворочалось – далеко-далеко, за пределами восприятия неодарённых. Мрачный Кун блуждал по Явину, и тяжкая бессонница мучила его. Все эти взрывающиеся луны над его родной планетой выводили его из себя и погружали в сильную меланхолию. Во-первых, после каждого такого взрыва у него начинала неимоверно болеть голова. Во-вторых, его добивали люди в оранжевых комбинезонах. В-третьих, очень хотелось выпить. Но чего? И, главное – чем?

Состояние бесплотного духа имело свои отчётливые минусы. Ни надраться, ни за девушками поухаживать… Ни хотя бы элементарно почистить зубы. Почему-то в последнюю тысячу лет ему очень не хватало именно таких, простых, человеческих вещей…

Кун блуждал по джунглям и пугал вот уже давно чувствительных к Силе плотоядных жуков. Жуки Куна боялись и обычно при его приближении зарывались в землю. И никто, кроме этих проклятых жуков, его не слышал. От такой тоски взвоешь.

И Кун взвыл…


…Палпатин, который с садистской доброжелательной улыбкой наблюдал за тем, как его мальчики чихвостят новую надежду, неожиданно вздрогнул и прислушался. Неожиданное это изменение выражения на лице у своего господина гвардейцы поняли, как приказ на время приостановить экзекуцию.

-Босс! – завопил суллустианаи, которого, в общем, совсем не били, а просто держали на вытянутой руке над полом на уровне роста стандартного гвардейца, - мы всё исправим!

-Что? – спросил Палпатин задумчиво и гораздо уже более миролюбивым тоном. Там, где-то, очень далеко, но, тем не менее, очень отчётливо…

-Сделаем всё строго и в тёмных тонах!

-Не надо мне в тёмных тонах, - сухо ответил Палпатин. – Мне надо в нормальных. А, вот и вы, - сардонически приветствовал он своего референта. – Здрасьте-здрасьте. С добрым утром вас. Вы контролировали процесс ремонта?

-Где?

-В моей квартире.

-Я… нет. Я доверил дело специалистам.

-Специалистам?

Канцлер с приветливой улыбкой пригласил его следовать за ним. Так они и шли – канцлер, референт, гвардейцы и упирающийся суллустианин. Потом дошли.

В первой из комнат у референта пропал дар речи. Во второй он вытянулся и щёлкнул зубами. В третьей он традиционно упал в фонтан – и как раз был подготовлен к восприятию ванной.

Оттуда он вышел, шатаясь.

-Можете меня уволить, - покаянно сказал он Палпатину.

-Не, - усмехнулся Палпатин, вновь обозревая это чудо безвкусия и маразма, - и не надейтесь. Тем более, кажется, я смогу найти всему этому – применение.


Где-то там, на нижних ярусах Корусканта, было тихо и темно. Ну, темно там было всегда и везде, если, конечно, не горели неоновые, газовые, электрические и огненные фонари (берёшь палку, обматываешь паклей, зажигаешь – вот и фонарь). А вот тихо там если и бывало, то до поры до времени. И ох как не любили жители нижних ярусов эту тишину! Она означала только одно: все попрятались по щелям, ибо грядёт очередная разборка. Живя на нижних ярусах, вырабатываешь особый нюх на такие вещи. Или не вырабатываешь. Но тогда и не живёшь. Не только на нижних ярусах. Не живёшь вообще.

Но в данном обрубке без окон и практически без вентилятора, с одной только бронированной дверью (бронированная дверь на нижних ярусах – не роскошь, а средство выживания), коий (обрубок) гордо именовался номером на одного в стандартной гостинице, в которой часто не гостили, а поселялись всерьёз и надолго – было действительно тихо. Толща стен не пропускала ни одного звука. Зато в удушливом мареве самого обрубка, крепко сдобренного алкогольными парами такого свойства, что не было сомнений: пили дрянь – слышалось нечто странное. То было и бульканье, и бурчание, и стоны. Всё перекрывал мощный свист, переходящий в храп.

И вдруг всё затихло.

Через секунду раздались иные звуки – скрип того, что можно было назвать несмазанным пружинным матрасцем – и вспыхнул свет. Свет был тусклым, от небольшой лампочки, которая уже давно пыталась умереть своей смертью – но после кромешной тьмы он казался ослепительной вспышкой сверхновой.

То, что его зажгло, находилось на том, что можно было назвать кроватью. Что – ибо в той неопределённой груде, которая на этой кровати лежала, было сложно опознать, какой оно расы, возраста и пола – и вообще, одушевлено ли.

Впрочем, конечно, одушевлено, раз испускало такие звуки.

Потом оно село. Может, лучше бы и не садилось. Может, лучше бы, чтоб его продолжала окутывать непроницаемая тьма.

То был грузный, неопределённого возраста мужчина, со всклокоченными волосами, красными глазами и помятым багровым лицом. Вид его был дик и совершенно невменяем. На лице его было написано только одно: “Меня?! Будить?!!! Кто???”

Такое ощущение, что его именно что разбудили, хотя никто в комнату и не входил. И ещё складывалось ощущение, что, если бы не этот прискорбный факт в его биографии – спал бы он себе и спал. И ещё долго.

Но что-то произошло.

Мужчина, осознав этот факт, равно как и то, что заснуть, кажется, не удастся, шатаясь, поднялся с койки, рывком открыл бронированную дверь и вышел на волю. Воля представляла собой узкий и тёмный коридор с теми же запахами и беспросветностью.

Нет, это не было коридором гостиницы. Это была улица, которая вела к здешнему питейному заведению. Хозяин гостиницы владел всем кварталом, соответственно, квартал был закупорен для всех, кто не заплатил.

Но мужчина и не хотел уходить. Он просто хотел выпить.

В таких вот квартальчиках ведь что удобно – всё в двух шагах и под рукой.

Остановившись только на минутку, мужчина ввалился в явно знакомый ему до последних мелочей уютный подвальчик. В подвальчике наличествовали: та же темнота и вяло работающие лампы, барная стойка, бар, древние столы, хозяин, большое количество алкогольных напитков и умеренное количество посетителей к этому часу. Кстати, там за лучшим столом (большим и накрытым клетчатой скатертью) присутствовал сам хозяин гостиницы, он же босс, он же пахан, он же крыша этого района. Рядом с ним сидели его братки. Они все что-то обсуждали. Остальные не обращали на них никакого внимания. Так обратишь – выйдет себе дороже.

Мужчина, последовав общему правилу, внимания на братков не обратил. Он не обратил внимания вообще ни на кого. Его внимание было приковано исключительно к барной стойке.

-Пить, - сказал он, плюхаясь за неё.

Хозяин бара явно давно знал этого субъекта и понимал, что под словом “пить” тот подразумевает отнюдь не минеральную. Впрочем, минеральную хозяин искал бы долго. Есть такая вероятность, что и не нашёл.

Ну, не пили на нижних ярусах минеральную воду.

Тот плеснул ему в стакан чего-то мутного, субъект выпил. Потом выпил ещё. И ещё. Потом взгляд его слегка прояснился.

-Какой сегодня год? – вдруг спросил он.

Если вы думаете, что на кого-то произвёл впечатление его вопрос, то глубоко ошибаетесь. В это время суток и в таком заведении ни на кого бы не произвёл впечатления и вопрос: на какой я планете? Это было нормально.

-Двадцатипятитысяче…

-Нет. Мне не нужен год Республики! – мужчина ударил кулаком по стойке. – Который год… - он замолчал. Такое ощущение, что он сам не понял, что хотел сказать. – Храм джедаев стоит? – вдруг спросил он.

Хозяин захихикал:

-Стоит, куда он денется. Но с тех пор, как в нём объявился призрак ситха…

Хозяин отпрянул. В глазах у мужчины полыхнул жёлтый огонь.

-Призрак ситха? – спросил он совершенно трезвым голосом.

-Ддда…

-Рассказывай.

Хозяин сам не заметил, как выложил всё. Мужчина выслушал внимательно, взял ещё стаканчик и опрокинул себе в рот. Закусил прошлогодним огурчиком. Потом развернулся и подошёл к столу, где заседали братки.

-Вы хотите отдать мне все ваши кошельки, - сказал он, совершенно не используя Силу. Просто рука его лежала на оружии, а во всём облике было нечто такое… почему-то босса этого района это сразу навело на мысль о лучших наёмных убийцах.

-Да, - сказал босс, ибо был не дурак и обладал всеобщим на нижних ярусах нюхом, - мы хотим отдать тебе свои кошельки. Более того, мы хотим перечислить на твой счёт некоторую сумму с наших кредитных карт. И дать тебе средство передвижения, с условием, чтобы ты тут никогда не появлялся. Идёт?

-Да, - ухмыльнулся мужчина. – По рукам.

И потуже затянул пояс.


-Простите, - спросил референт Палпатина. Бедняга всё ещё был в сильном шоке. – Но какое применение можно найти – такому?

-У вас отсутствует воображение, друг мой, - ответил ему канцлер. – По-моему, сюда очень удобно для совещания приглашать Совет Верных. Особенно – в джедайский кабинет. Кстати, великолепный антураж для приёма магистра Ордена Винду, когда тот опять придёт требовать субсидий. Ну и – некоторое количество моих политических противников, которых сначала я погружу в гунганов, потом – дам по башке джедаями, затем они упадут в фонтан, и, как всегда, на закуску, предложу пройти в ванную, чтобы привести себя в порядок…

Референт с восхищёнием смотрел на Палпатина.

-Вы – потрясающий политический ум.

-Да нет, - ответил великий канцлер неожиданно откровенно и довольно кисло, - просто жизнь давала мне богатую практику оборачивания всяческих пакостей в мою же пользу…


А об Анакине все забыли. А зря. Парня нельзя было оставлять без присмотра. По крайней мере, после внезапной и насильственной пробудки. Его надо было занимать. Чем угодно. Учёбой. Телохранительской службой. Ловлей зверей. Попыткой всучить что-нибудь интеллектуальное. Словом – любым делом. Главное, чтобы занят был или ум или руки. Или Сила. Или всё вместе.

Иначе – деятельная натура Скайуокера требовала выхода. Но, не направляемая ничьим организованным умом, могла придумать такое…


В своём номере на Корусканте печально сидел Пцтель Штуц. Деньги у него кончались. Туристская виза – тоже. Судебный процесс растягивался длиной в бесконечность.

-Какие проблемы? – говорил, пожимая плечами, судья из разряда таких существ, чья раса была не выговариваема ни на одном из приличных языков. – Мы не можем ускорять процесс. Это неконституционно. А если джедай Кеноби сейчас находится в ответственной миссии – то, простите, ради ваших интересов мы никоим образом не можем отзывать из этой миссии джедая Кеноби. Был бы он служащим – что, вы бы потребовали, чтобы ради процесса он уволился со службы?

-Но когда он вернётся?! – качал свои права Пцтель.

-То лишь Великая Сила знает, - флегматично отвечал судья.

У Штуца склалось впечатление, что знает ещё и энная сумма денег, заплаченная судье вышеуказанным джедаем. Но доказать всё равно ничего было нельзя, поскольку все знали, что у джедаев денег нету, а то, что вышеуказанному джедаю Кеноби были даны деньги на дорожные расходы – так извините, это нигде запротоколировано не было. А уж тем более не упоминались деньги, которые отдал ему горестный инженер.

Пцтелю б кто-то хоть что-то дал! На те же дорожные расходы! Или на проживание! Один номер стоил столько, сколько у него на родине дом стоило купить! А еда! А воздух!!!

Ибо не очищенным воздухом на Корусканте нельзя было дышать.

Пцтель понимал, что процесс он проиграет. Что он просто не доживёт до его конца. Он печально считал помятые кредитки и с ужасом видел, что, кажется, даже на отлёт обратно ему не хватит.

Пцтель понял, что надо идти и взрывать Храм джедаев.

Но тут дверь в его номер распахнулась (что-то там всё-таки Анакин набрался от Галлы) и к нему вошёл Скайуокер.

-Привет, - сказал он. – Пцтель, хочешь со мной?

-Куда? – спросил Пцтель.

-А тебе не всё равно?

-Нет, - твёрдо ответил Пцтель. – Не всё. Мне нужны – джедаи.

Что-то щёлкнуло в мозгу Скайуокера при этих словах.

-А, - сказал он, - джедаи, значит?


Канцлер сидел у себя в пока что Красном кабинете (ибо к нему ещё не приложила руку новая надежда) и измученно пил кофе. Одно дело – бравада перед референтом, а другое дело – Гала. Считай, все родные. И потом, канцлеру всё-таки было жалко свою прежнюю квартиру. Всё-таки, десять лет. Свыкся, обжился и всё такое прочее. А тут ещё вечно спящий Скайуокер на его голову. И необходимость его тренировать.

Так что он объявил, что лично у него – кофе-брейк, и попросил Галлу забаррикадировать приёмную. Гала баррикадировать ничего не стала – она просто каждому посетителю, прорвавшемуся через кордон гвардейцев, намёкивающе демонстрировала коронный удар ногой – пока в виде демонстрации и в воздух. Более всего посетителей убеждал острый каблук.

Пинок ноги сам по себе не так страшен, но это…

Потом она оставила в приёмной вместо себя R2D2 и настроила его так, что тот в каждом посетителе тут же опознавал Трипио. От истины он был не далёк, ибо после первого пробного выстрела на три сантиметра выше уровня головы глаза у посетителя, не зависимо от расы, делались точь-в-точь как у золотого робота ручной татуинской сборки.

Пятнадцати минут такой политики вполне хватило для того, что рвущиеся к канцлеру сенаторы как-то поняли, что им самим неплохо бы выпить кофе. И заняться этим до обеда. А там видно будет.

-Понятное дело, потом они вломятся опять, - жаловался Палпатин Гале, маленькими глотками отпивая из чашки крепчайший кофе. Одним из достоинств его новой секретарши в его глазах было то, что она с первого раза запоминала – а потом великолепно воспроизводила всё, что ему было нужно. И это при том, что раньше они и близко не видела ни такого кофе, ни вообще человека с такими привычками и в такой обстановке. – И ведь придётся принимать. Демократия, чтоб её. Вот, когда я стану императором…

-И не говорите, - поддержала его Гала. Она удобно устроилась рядом (ей тоже нужен был перерыв после отражения атаки сенаторов) и дула свой напиток, который “кофе” можно было назвать лишь в первом приближении. Непосредственное дитя нижних ярусов, как только поняло, что ей тут всё можно, тут же себе в любую чашку (размером с маленький бидончик) стала вбухивать три четверти сливок и полсахарницы сахарного песку. Как это можно пить – канцлер не понимал. Но Гале после щипцов прощалось всё. Даже исчезающие в мгновение ока приготовленные специально для посетителей запасы офисных конфет.

-Да, - сказал Палапатин меланхолично, - вот соберутся все эти придурки на орбите Корусканта, и клоноделы, и граф, и ещё какая-нибудь пакость – выведу я на ту же орбиту Таркина – и он по ним как шарахнет… И всё.

-Главное, чтоб он Корускант не взорвал, перепутав с Альдерааном, - деловито заметила Гала, вчмокнув в себя полчашки своего эксклюзивного напитка.

-Нну… я его проконтролирую, - кивнул канцлер. – Зато потом…

Договорить он не успел. Что-то почудилось ему в эфире. Что-то совершенно жуткое.

-А? – спросила Гала.

Палаптин вскочил.

-Скайуокер, придурок, вернись!!!


Ага, конечно. Скайуокер-придурок на пару со Штуцем пёр к Храму. Сердце бывшего джедая, но не сказать чтобы нынешнего ситха (пожалуй, в обозначении принадлежности данного парня мы остановимся на определении, данном ему канцлером) пело. Он летел разбираться с Храмом. Максимализм, свойственный юности, и свойственное ей же “некоторое” отсутствие мозгов – плюс общая невыспатость измученного непривычными тренировками организма – почему-то подсказал ему идею, что – а чё ждать? Пока там канцлер интригует – какой прекрасный шанс захватить Храм джедаев! Всё равно там уже есть Мол и все от этого в полной дезорганизации. Так что он, Скайуокер, и его верный товарищ Пцтель Штуц – сейчас быстренько захватят Храм, а потом придут к канцлеру – и…

На этом Скайуокер что-то почувствовал. Что-то не своё. Возможно, мысль. Но он её, увы, не воспринял. Поскольку, как уже сказано, Мол “фонил” так, что пробиться через него не мог никто. Даже канцлер.

Вот что Сила Великая с людьми делает.

Так что Анакин, стряхнув с себя не свою мысль, только поддал газу. Безоблачная улыбка счастья сияла на его лице. Рядом во всё своё пупырчатое лицо улыбался Штуц и присоски его на голове были воинственно подняты…


-Срочно! – канцлер метался по кабинету и пытался одновременно найти хламиду и почему-то мотоциклетные очки. – Мы должны его остановить!!!

-Шеф, спокойно, - сказала ему Гала. – Куда он летит, говорите? К Храму?


Скайуокер туда летел. Правда.

Но только три секунды назад.

Совершенно внезапно, уже на подлёте, то средство передвижения, на котором он и передвигался, мощно спикировало вниз и понеслось, прорезая все полосы движения – прямиком на нижние ярусы.

И никакого рычага управления не слушалось.

-Мама! – орал Пцтель.

-Идиот! – отвечал Анакин.

-Помогите! – не отставал Штуц.

-Как? – мрачно спросил Скайуокер.

Ибо они прибыли. Средство передвижения затормозило и приняло горизонтальное положение. Вокруг были нижние ярусы, полумрак и удушливый смог.

А ещё там стоял крепкий, судя по всему – давно не мытый и недавно похмелившийся мужчина со всклокоченной шевелюрой на голове.

-Ну-ну, - сказал он, разглядывая Скайуокера, - новое поколение ситхов, значит?


-Фффууу, - вдруг сказал Палпатин, останавливая Галлу. – Стой. Его перехватили. И… - он задумчиво прислушался, - кажется…

-Что? – спросила Гала, которая почти что выбежала в потайную дверь.

-Э… Я не уверен… Девочка, хочешь прогуляться со мной? Кажется, там происходит что-то интересное.

-Конечно!


-Ин-те-рес-но, - мужчина разглядывал Скайуокера с явным скепсисом в глазах. – И куда ты, парень, ехал?

-А ваше какое дело? – огрызнулся Скайуокер. Что характерно, огрызнулся он на “вы”, что значило много. Никогда не покидающая его интуиция ему сказала, что на этот раз так оно будет лучше. Рядом ругался по-птыценски Штуц. Двое людей не обращали на него особого внимания.

-Моё? – протянул мужчина. – Да так. Интересуюсь я. Чей ты ученик?

-Оби-Вана.

-Не знаю такого.

-Кеноби.

-Всё равно не знаю.

-Он джедай.

-Да? А что ж ты Храм взрывать ехал?

-А вы откуда…

-Из последних новостей, - хмыкнул мужчина. – Откуда ещё.

-Я его ехал не взрывать! А захватывать!

-Один? – спросил мужчина и почему-то посмотрел на Штуца.

-Его ограбил джедай, - мрачно пояснил Анакин.

-Не верю, - убеждённо ответил мужчина. – Джедаи никого не грабят.

-А он из идеологических побуждений, - проворчал Штуц.

-Из чего? – спросил мужчина.

Штуц почему-то понял, что лучше неприличными словами не ругаться. А мужчина посмотрел на Анакина. Тот тоже тут же понял, что лучше уж что-то сказать.

-Ну… - и осёкся. – А вы-то кто? – спросил он довольно агрессивно.

С припозднением до него допёрло, что имя своего ситховского учителя, пожалуй, не стоит говорить направо и налево. Кажется, мужчина этого и ждал. Он взглянул на Анакина снова, злорадно усмехнулся и положил руку на пояс… на рукоять меча.

-А Дарт Бэйн моё имя, - ответил он. – Слышал такое?


И вы думаете, что Скайуокер ему ответил?

Вот именно то.

-А? Какое?


Канцлер, добравшись на скоростной машине вместе с Галой (машину вёл канцлер) до источника очень сильного возмущения в Силе, перекрывающего даже возмущения Силы от Мола, долго и задумчиво смотрел на своего ученичка.

А потом, столь же долго – на легендарного ситха. Казалось, Палпатина совершенно не смутил внешний вид того. Впрочем, не только казалось. Он его и не смутил. Старый ситх много видел в своей жизни – и, честно говоря, всё знал о том, как ситхи могут выглядеть в разные удачные и неудачные периоды своего существования.

У мастера Бэйна был как раз неудачный.

Хотя… это как посмотреть.

-Понимаете ли, мастер, - сказал извиняющимся тоном Палпатин, пока Анакин таращился то на одного, то на другого, - я его, - кивок на Скайуокера, - только начал обучать. Вот всего лишь неделю. А раньше им занимались джедаи.

-Джедаи? – поразился ситх.

-Объяснять – долго, - признался Палпатин. – История с избранным, то, сё…

-Каким избранным?

-Да вот этим, - вздохнул Палпатин, кивая на Скайуокера. Древний ситх с недоверием воззрился на стриженного парня.

-Избранный? – протянул он. – Кем?

-Великой Силой, очевидно.

-Да ну!..

Гала хихикнула. Её тоже не смутил вид древнего ситха. Честно говоря, таких мужчин она навидалась на нижних ярусах навалом. Имеется в виду – в таком антураже. А вот таких физически – не очень много. Опытный взгляд нижнеярусца сразу охватывал всё от манеры держаться до арсенала. На улице перед таким почтительно бы расступились братки двух только что стреляющих группировок, объявив временный перерыв – приди тому необходимость пройти по улице, где происходила разборка.

Дарт Бэйн задумчиво взглянул на Галу. У него тоже был опытный взгляд. Хрупкая девушка была опознана им как неплохой телохранитель – правда не на нижних, а на средних ярусах и выше. Название “секретарша” его бы не смутило.

-Э… - сказал Пцтель, про которого все забыли. – Извините… А…

-А что вы тут делаете, уважаемый? – спросил его Палпатин.

После чего все в течение десяти минут выслушивали повесть о горестях и бедах одного отдельно взятого птыцеанца.

-А что вы ко мне не обратились? – спросил его Палпатин.

-К вам? – поразился птыцеанец. – Но вы же – канцлер!

-И что?

-Я обращался в нижестоящие органы – и уже там…

-Запомните, друг мой, - наставительно произнёс канцлер, - что обращаться надо именно что сразу в вышестоящие органы. Если они отбреют – тут уж ничего не попишешь. Но уж если они помогут…

-А вы поможете?

-А мне надо либо помочь вам, либо вас убить, - хладнокровно ответил Палпатин, тут же вызвав перемену цвета Пцтеля с зелёного на фиолетовый. – Вы же теперь знаете, кто я.

-А кто… - начал Пцтель и замолчал.

-Ситх, - подсказал внезапно осенённый идеей Анакин. В какой-то мере данное происшествие всё же подействовало на его мозги. Причём, как ни странно, в лучшую сторону.

-Это тот, кто против джедаев? – дошло до Штуца.

-Да.

-Так какие проблемы?!! – завопил Штуц. – Да я за вас в огонь и в воду!!! Особенно, - добавил он, - по разумной цене.

Это замечание рассмешило всех и всех успокоило.

-Ну что? – спросил Палпатин вполне благодушно, - что делать будем?

-Для начала, - сказали Бэйн и Гала почти в один голос, - поедим.

И уставились друг на друга.

Скайуокер помрачнел. Кажется, Гала нашла свою родственную душу.

Почему-то начинающему ситху это было крайне неприятно.


Звенели фанфары и орали трубы гунганов. Кто притащил сюда эти трубы – осталось невыясненным. Возможно, их просто купили по дёшёвке. Это было ещё ничего. Главное – чтобы не купили по дешёвке бум-бумы. Это было бы гораздо хуже. Хотя, возможно, даже в кассу.

Граф собирался в поход.

Почему сепаратисты решили обставить свои сборы таким шумом – он не понимал. Торжественный момент вышел слишком громким. И слишком заметным. Если учесть, что при нём присутствовали ещё толпы журналистов, то через один стандартный час не было уже в галактике ни одного жителя (при условии, что у этого жителя был гловизор), который бы не знал, что граф Дуку на Палпатина войной собрался.

Когда граф высказал свои претензии сепаратистам, те только пожали плечами а также проделали другие телодвижения и манипуляции, долженствующие означать полный пофигизм.

-Знаете, - сказал банкир, - после того, как вы позвонили канцлеру и объявили ему войну по связи, думаю, нас ничто не сможет хуже рассекретить.

Граф был вынужден с ним согласиться.

Но шум ему мешал. Сборы – раздражали. И вообще – он рвался в бой. И вовсе не рвался долго и методично подписывать бумажки и решать организационные вопросы. Так что, пока сепаратисты собирали флот, душа графа не выдержала. Ровно через час после начала сборов он собрал свой сельскохозяйственный корпус, сообщил, что выступает в арьергарде (никто поправлять его не стал) и учмокнулся в гиперпространство по направлению к Корусканту.

-Жду вас через сутки! – объявил он оставшимся войскам.

Войска почтительно покивали. Но, едва пыхающий ратным (и любовным, заметим в скобках) духом граф скрылся в гиперпространстве, все задумчиво посмотрели друг на друга и…


-Вот был я молод!..

Великому магистру и учителю учителей Ордена Йоде не было дела ни до чего. Ни до гражданской войны, ни до безобразий в Ордене, ни до гоняющего Гривуса Оби-Вана, ни до лежащего с мигренью Мейса Винду. Мигрень Винду была спровоцирована тем, что за последнюю неделю он слишком часто переходил на Тёмную сторону, ловя неуловимого голографического ситха.

А также детьми. Всеми.

Господство голографического Мола подействовало на них как-то странно. Не прошло и несколько суток, как дети поняли, что теперь – можно всё.

Взрослым было не до них. Они подвергались психологической атаке. Мол был везде. Во-первых, потому что он был голограммой и мог проходить через любые твёрдые поверхности и предметы. А во-вторых, потому что он через сутки в припадке вдохновения, инициированного, без сомнения, проклятой Тёмной стороной (ни один светлый джедай до такой пакости не додумается) научился создавать множество собственных, голографических же копий. И кто из них настоящий Мол, понять было невозможно. Да и не важно. То, что видели и слышали голографические аватары Мола, всё равно стекалось к нему.

А вот то, что они видели и слышали…

Это было ужасно. Ситх проникал за запертые двери келий. Много юных падаванов, которых он заставал в обществе юных падаванш, набрасывались на него с мечами. Происходил очередной взрыв. Впрочем, это было ещё не смертельно. Единственное, что требовали от него падаваны – это чтобы он не закладывал их учителям. Мол на третьи сутки стал их уверять, что не станет. Что их учителя и так…

-Что? – жадно спрашивали молодые люди, - они тоже?

-В том-то и дело, что нет, - отвечал им Мол. И пояснял: - После долгих лет углублённой медитации им это уже ненужно.

-Импотенция? – в ужасе спрашивали молодые люди.

И много юных неокрепших умов в ту неделю стало склонять свои мысли к Тёмной стороне...

Чего и требовалось Молу.

Со взрослыми джедаями он поступал иначе. Он вминался к ним в кельи в какой-нибудь ответственный для всякого джедая момент. Например, во время углублённой медитации. Особенно если эта медитация происходила в месте личного пользования и сопровождалась страдальческими мыслями: да что же я такого съел за этим проклятым обедом?

Почему-то появление Мола в этот скорбный момент действовало особенно сильно.

Ну, а в душе, во время сна (когда открываешь глаза во тьму, а к тебе тянется светящаяся голографическая рука и ухмыляется раскрашенная голографическая рожа), просто в такое время, когда вместо того, чтобы медитировать, ты смотришь очередной нелицензионный боевик – да сколько угодно!

Вот только Ки-Ади-Мунди он обходил стороной. Сей джедай, едва встретив на своём пути голо-Мола, тут же бросался к нему с портативной декой и норовил взять интервью для газеты «Новости с ТСС». И почему-то всё упирал в нём на вопрос, может ли переход на ТСС помочь зачатию мальчика. Когда Мол в итоге стал орать ему: «Ты джедай, тебе нельзя», Ки-Ади с кроткой улыбкой отвечал, что ему как раз-таки можно, что он после семейных скандалов бывает на ней несколько раз в день и благополучно с неё возвращается. Так что если для того, чтобы зачать мальчика, в процессе этого зачатия надо находится на Тёмной стороне – для его это пустяки. Он вполне готов. А после этого он окончательно перейдёт на ССС и объявит для себя индивидуально полный обет безбрачия.

И все будут счастливы.

Вот от него Мол спасался бегством.

Сначала спасался он и от детей. Дети, как существа ещё неопытные, ненапуганные, и, соотвественно, подверженные любому дурному влиянию, едва завидев голограмму, радостно бежали за ней и кричали:

-Дядя, научи биться двулезвенным мечом!

Мол удирал. А потом вдруг понял - а зачем? Увы, при жизни он не успел стать истиным мастером-ситхом. У него не было учеников. Ни одного. А теперь появилось - много!

Конечно, с точки зрения основных принципов Мастера Бэйна много учеников - это было нарушение. (Мол ещё не знал, что Мастер Бэйн после трёхсотлетнего пьянства по поводу «все джедаи - сволочи» давно уже забыл не только свои основные принципы, но периодически забывал, что он сам - ситх). Поэтому Мол испытывал некоторое чувство вины. Первые двое суток. А потом он открыл в себе педагогический талант. Это былотак неожиданно, что он сначала не знал, что с этим талантом делать. У ситхов много талантов - но в число их ещё никогда не входила любовь к детям!

А тут Мол вдруг понял - что любит детей. Что его с ними пляски в зоопарке были вызваны вовсе не безвыходной ситуацией. Что ему это просто нравилось.

И вот в этот-то момент озарения его и нашёл Йода.


Перевербовка Мола произошла за пять минут...

-Что? - спросит читатель. - Как? Перевербовка? Какая перевербовка?

А вот такая.

Йода, хотя и имел вид старой потрёпанной и позеленевшей от старости мартышки, на самом деле был совсем не так прост. Ох как не прост. Этого никто не знал, кроме самого Йоды. А он хранил эту страшную тайну вот уже семьсот лет. Вот уже семьсот лет все считали, что это всего лишь зелёный и прыгучий негуманоид. Его и учителем учителей назвали только потому, что он ухитрился пережить всех и до сих пор не умер. Живое ископаемое, одним словом. Марка Ордена, которая периодически повторяет туманные фразы и, шамкая беззубым ртом, повторяет: вот был я молод!

В экскурсиях по Храму его первого демонстрировали экскурсантам. В то время, когда он дремал. Потому что, когда он не дремал, он бил экскурсантов посохом по ногам. Плохая такая привычка была у дедушки. Все понимали. Дедушка впал в маразм. И нечего на него обращать внимания.

Никого не настораживало то, что по ногам он бил очень больно.

А вот Мола насторожило.

Нет, не битьё по ногам. Йода в мараз всё же не впал, и голограмму бить не собирался. Он стал рассказывать голографическому ситху про времена своей бурной молодости. Про то, как они все, как один, шли в бой, мочили того, кого прикажут, и он, Йодик - впереди, на ранкоре, с лайсабером в зубах...

Через час таких рассказов, Мол, обхватив свою башку, спросил:

-Простите, уважаемый. А какая разница между вами и ситхом?

Перечисление боевых подвигов магистра вдруг пошатнуло его веру в то, что его учитель - самый крутой...


А «самый крутой» учитель в это время, ничего не подозревая о бурях в душе, которые происходят у его, как ему казалось, верного ученика, радушно угощал обедом всю честную компанию. Вообще-то особого выбора у него не оставалось, поскольку только у него одного и были деньги на то, чтобы поесть в более-менее приличном ресторанчике.

Он сидел и любовался сценкой.

Пцтель Штуц ел и бросал на канцлера исполненные неизменной преданности и благодарности взгляды. Бэйн и Гала тоже ели и разнежено смотрели друг на друга. На лице Скайуокера застыло ожесточение, явно вызванное влиянием тёмной стороны. То есть ревности. И ненависти к возникшему сопернику. В сущности, Скайуокер совсем не полождил глаз на Галу. Пока она исключительно что работала где-то там, параллельно, будила его и не впускала просителей, сенаторов и кредиторов к Палпатину - всё было замечательно.

Но вдруг, когда она сама положила глаз на другого...

Вилка в руках у Анакина стала видоизменяться. Все оторвались от созерцания друг друга и изумлённно взглянули на сей предмет столового обихода.

-Вилка - всего лишь иллюзия, - сказал мрачный Скайуокер. - Захочу представить, что её нет - её и не будет. И вообще весь мир - всего лишь склеп. Всё иллюзия. Есть только Великая Сила, все же прочие вещи и феномены...

И тут Бэйн пребольно вмазал ему под рёбра.

-Ну? - спросил он взвывшего Скайуокера, - как тебе мой аргумент?


Двое ситхов (именно ситхов, ибо глаза Скайуокера полыхали ревнивым жёлтым огнём) стояли друг против друга и были готовы к бою. Возможно, на кулаках. По крайней мере, саберы они не вытаскивали. Гала, радостно раскрыв глаза, чуть ли не хлопала в ладоши. Она, как любая женщина, прекрасно поняла, из-за кого будут драться эти двое. И была на седьмом небе. Двое форсьюзеров - из-за неё, котороая совсем недавно, на нижних ярусах...

И тут у Скайуокера запищал комлинк.

-Извините, - сказал тот машинально и поднёс комлинк к уху.

-Вонскр - шааку, приём, - сказал скрипучий голос в комлинке.

-Что? - спросил Скайуоокер.


Как-то после этого он перестал обращать внимание даже на Бэйна.

-Извините, - сказал он заинтересованному ситху, - меня какой-то ненормальный вызывает. Я сейчас с ним разберусь, а потом... - и показал Бэйну кулак.

-Ага, давай, парень, - кивнул Бэйн.

Анакин покинул зал, сопровождаемый заинтересованным взглядом великого канцлера.


-Магистр Йода! - рявкнул Анакин в комлинк, когда достиг уединённого, гм, места, - какого ситха вы...

-Скайуокер, - сказал Йодин голос в комлинке, - вербовка прошла успешно.

Скайуокер застыл. Мысль о том, что это всё-таки случилось, пронзила его с головы до ног и заставила эти самые ноги ослабеть и подогнуться. Йода всё-таки сошёл с ума.

-К...какая вербовка? - спросил он прерывистым голосом.

-Вербовка нового агента. Как твои дела?

-Х...хорошо. Ммы обедаем.

-Кто - мы?

-Все мы.

-Скайуокер, - голос Йоды окреп и стал особенно противным, - ты ведь помнишь свой долг?

Скайуокеру стало страшно. Он, конечно, долг свой помнил. То есть рано ложиться, рано вставать, каждый день тренироваться и никогда не пропускать лекции о мире Великой Силы. Но этот долг он в последнее время только и делал, что нарушал. Особенно у канцлера. Анакина пронзила мысль о том, что Йода об этом как-то узнал. А если учесть то, что он сегодня чуть было не разрушил храм на пару со Штуцем...

-Да, - испугано ответил Скайуокер. - Я долг свой помню. Честно слово.

-Это хорошо, - сказал Йода. - Ты - наша последняя надежда.

Скайуокеру стало совсем страшно. Быть последней надеждой Йоды он не хотел ни в коем случае. То, что творилось с его последними надеждами, в Храме знали все. Вон, Квай в расцвете лет загнулся. А граф вообще переметнулся к сепаратистам. А теперь, оказывается, старый гремлин выбрал в качестве новой надежды его...

«Сегодня же предложу канцлеру завтра же разрушить Храм», - мелькнула в голове спасительная мысль.

-Ты ведь знаешь легенду про вонскра в шаачьей шкуре? - сурово спросил Йода.

-А?

-Это очень важная легенда, - скрипучий голос великого мастера проникал повсюду. Кажется, в комлинке была включена функция стереозвука. - Когда пастух пасёт своё стадо, он заботится о нём. Но если в его стадо шааков проникнет вонскр, который наденет на себя шаачью шкуру...

-Магистр, - разум в Скайуокере победил, - как вонскр может надеть эту самую шкуру? Он же неразумный.

-Это легенда!!! - взвился магистр. - И не перебивай.

-Ладно, - ответил Анакин, решив, что не стоит добуживать уже разбуженное лихо. - Я вас внимательно слушаю.

-Так вот, что делает пастух, когда видит в стаде вонскра?

-Убивает.

-А если тот спрятался в шаачьей шкуре?

Скайуокер подумал, что тогда тот пастух дебил, если не может живое парнокопытное отличить от хищника, на которого упала разложенная сушиться шкура шаака. Но он чутьём понимал, что такой ответ магистру придётся не по душе.

-Ммм, - сказал он задумчиво. - Что?

-Он будет пасти его вместе со стадом! - радостно ответил магистр.

-Да?

-Да.

-Ладно, - сказал Скайуокер. - Я вам верю, магистр.

-Так вот, - сказал Йода, - твоя миссия - распознать этого вонскра. За этим я тебя туда и внедрил. Поставил я на человека, а не на Силу! Удачи.

И комлинк выключился.

Скайуокер нетвёрдыми шагами вернулся в общий зал.

-Что с тобой, Анакин? - спросил Палаптин заботливо. А Бэйн вдруг понял, что Скайуокеру совершенно не до него. Поняла это и Гала и почему-то обиделась.

А Пцтель просто насторожился.

-Магистр Йода сошёл с ума, - сообщил всем Скайуокер.

-В каком смысле? - заинтересовался Палпатин.

-В самом плохом, - Анакин затравленно взглянул на канцлера. - Кажется, он хочет отправить меня в сельхозкорпус пасти стадо.


В итоге Анакин рассказал канцлеру всё. Всё, что наговорил ему Йодик - от первого до последнего слова. Что-то, а память у Анакина была хорошей. В Ордене её ещё и развили. По специальной методике. На свою голову, как оказалось.

Поскольку главной ошибкой Йоды было то, что он уповал на повышенную конспирацию и поэтому выражался метафорами. В общем, он ещё уповал и на мозги Скайуокера. И мозги у Скайуокера были. В этом Йода не ошибся. Но дело в том, что тот по типу своих мозгов воспринимал всё - буквально.

Ну, практичный он был. Татуинский парень.

Поэтому Йода вместо того, чтобы дать понять ему всю важность миссии, возложенной на него, так напугал его своими - то есть, по мысли Скайуокера - скоро его - стадами, что тот выложил весь разговор канцлеру без остатка.

Уж больно ему не хотелось в пастухи.

Палпатин слушал, улыбался и параллельно полировал маникюр. Он вытащил пилочку уже на стадии первого упоминания о шааке и, дослушав до конца, с удовольствием полюбовался на на правую, так и на левую руку.

Сдунул несуществующую пыль и заявил:

-Тебя, Скайуокер, ко мне шпионом заслали.

-Что?

-Шпионом, - пояснил Палпатин.

-А при чём тут стадо? И этот... вонскр?

-Магистр Йода, - Палпатин сложил руки на груди, краем глаза следя за подыхающим от смеха мастерм Бэйном. Гала слушала задумчиво, а Пцтель моргал органами зрения. То ли он понимал, то ли нет. Кто их поймёт - этих негуманоидов. - Так вот, магистр Йода хотел сказать тебе, что здесь, совсем не подалёку, среди обычных продажных политиков скрывается главный враг. То есть ситх. То есть я. И ты должен этого ситха выследить.

-А зачем вас выслеживать? - удивился Скайуокер. - Я и так знаю, что...

Тут он задумался.

-А магистр Йода знает, что ты уже мой ученик? - вкрадчиво спросил Палпатин.

-Нет... Ой.

-Вот именно - ой, - Палпатин кивнул. - Придётся тебе, Скайуокер, поработать у меня шпионом от Храма. Хотя бы для того, чтобы тебя же не раскололи.

-Это как?

Палпатин снова оглядел его и вздохнул.

-Да, признал он. - На первом этапе я предвижу трудности. Но дальше будет легче. И не из таких джедаев ситхов делали. И не из таких как ты - матёрых шпионов. Труден только первый шаг, - нравоучительно произнёс он.

..Рядом ухохатывался Бэйн. И именно это наполнило сердце Скайуокера решимостью: доказать всем, что он - может!

И возможно, таким образом отбить у проклятого ситха Галу.

Назад...

Продолжение следует!


  Карта сайта | Медиа  Статьи | Арт | Фикшен | Ссылки | Клуб | Форум | Наши миры

DeadMorozz © was here ™