<<  Эпизод 2,5. Атака клоноделов


Мастер Бэйн


Глава 3.

Прошло опять-таки пять дней. Наступление клоноделов было в разгаре. Республика стонала под тяжестью военных налогов и подо всё разгорающимся пламенем войны. Наступление шло по всем фронтам. Перед этим бледнели даже сепаратисты. Бледнели, краснели, синели, покрывались пупырышками, впадали в зимнюю спячку – кто как и соответственно привычками своей расы – и решали пока не вмешиваться. Пусть две клонических армии порешат друг друга, и вот тогда они…

Словом, всем было плохо.

Великий канцлер Республики Кос Палпатин сидел у себя в кабинете и тщательно полировал ногти.

Ему было хорошо.

С новой помощницей секретарши мир и порядок пришли в его приёмную. После того, как тви’лекк выделили отдельную квартиру, дали жалование в размере её годового заработка на нижних ярусах, несколько комплектов приличной одежды – а также снабдили талонами на бесплатные обеды в ресторане Сената – она заявила, что с канцлером навек.

После чего к Палпатину без его разрешения уже никто не мог пробиться. Тех сенаторов, которых не могли остановить мальчики, вышвыривала она. Больше всего сенаторов потрясало, что новая секретарша канцлера использовала в качестве орудий вышвыривания любое подручное средство. От информационной деки до элемента костюма самого рвущегося к канцлеру сенатора. Причём проделывала это с азартом и безоблачной улыбкой счастья на лице. Новая жизнь ей определённо нравилась.

Через эти пять дней Палпатин удвоил ей жалование.

После этого она чуть не вышвырнула вон целую роту клонов с Камино.

Может, и вышвырнула бы. Но тут появился Палпатин и сказал, что их примет. То есть не их всех. Только одного их коммандера Фетта-45566. А остальные могут подождать в приёмной.

После чего сенаторы, рвущиеся к канцлеру, заворачивали назад уже от лифтов. И не то чтобы клоны проявляли к ним какую-то вражду или уж тем более применяли какие-то жёсткие меры воздействия – нет. Но сам вид удобно разместившейся перед канцлерским кабинетом роты клонов действовал на сенаторов как-то отрезвляюще.

А канцлер тем временем оборачивал свою проблему себе же на пользу. Он ведь понимал, что случилось. Программа у клона заработала раньше – та программа, которая в нужный момент должна была подчинить всю армию исключительно ему, великому канцлеру Палпатину. Как он понял из объяснений клона, тот оказался свидетелем того, как каминиане тащат куда-то бездыханную Амидалу. В голове клона тут же пронеслась цепочка причинно-следственных связей: Амидала – королева Набу – сенатор Набу – соотечественница Палпатина – входит в Совет Верных – приближённое к Палпатину лицо…

После чего клон с бластером наперевес попытался отбить у клоноделов их добычу.

Те его сумели обезвредить, спеленать, догадались, что в нём есть какая-то неведомая им программа – и оставили в живых, уложив в ту же лабораторию, что и Амидалу. Поскольку всё хотели выяснить – кому же столь вот уж воистину невозможно лоялен этот клон?

Но клон молчал и на провокации не поддавался.

Теперь же он смотрел преданными глазами на Палпатина и излучал готовность служить ему тридцать четыре часа в сутки. Палпатин подумал. Потом подумал ещё. Потом подумал ещё немного. Клон стоял и преданно ждал. И совершено не волновался.

И вот эта его неподвижная преданность и навела канцлера на мысль.

-Друг мой, - сказал он Фетту-45566, когда он эту мысль осознал и одобрил, - как ты относишься к тому, чтобы ты и твоя рота стали моими личными телохранителями?

-Рады стараться, сэр! – рявкнул клон. – Но у вас уже есть гвардия, - добавил он рассудительно.

-А вы будете гвардией нового образца, - ответил Палпатин, оценивающе глядя на высокую и мужественную фигуру клона.

После чего сенаторов не пускали, загородив шкафом дверь. Палпатин, гвардейцы и клоны совещались. Когда совещание окончилось, все лучились счастьем, радостью и любовью друг к другу.

Алая гвардия!

Это была идея Палпатина.

И она пришлась по вкусу всем.

Гвардейцам – потому что они теперь были не так загружены несением службы. А ещё им до смерти надоели их прежние декоративные шлемы и латы, которые закрывали всё, кроме жизненно важных частей лица и тела. И при этом ужасно мешали. Клоны – потому что обрели возможность служить. Палпатин… ну, это понятно.

Идея была следующая: реформа гвардии. Ей выдавалась другая униформа, она увеличивалась в количестве и приносила присягу лично Палпатину. То есть, для всех остальных это выглядело как будто они приносили присягу Великому канцлеру, то бишь должностному лицу, но гвардейцы-то знали, кому они её приносят на самом деле.

Глухие шлемы не позволяли видеть лица, и сколько там на самом деле гвардейцев, никто узнать не мог. А поскольку они все были похожи друг на друга, как братья (клоны-то вообще были похожи друг на друга, как Джанго Фетт на самого себя, а гвардейцев всегда выбирали по физическим данным и высокому росту), то среди них вводилось обращение “брат”. И всё. И понять, кто это на самом деле, нельзя было даже по именам.

По этому поводу канцлер сказал только: гражданская война и угроза моей личной безопасности. Когда кто-то робко заикнулся о бюджете и о том, что надо бы как-то вынести это всё на обсуждение, Палпатин отрезал: никаких обсуждений, я пользуюсь правом своих полномочий в военное время.

А после того, как реформированные гвардейцы вместе с новой секретаршей послали нескольких искателей справедливости и того, куда уходят наши финансы, подальше (дружеским тычком в кабину турболифта), все всё поняли и затихли.


Итак, канцлер полировал свои ногти. И тут дверь распахнулась и в кабинет вошла Гала. Непосредственное дитя нижних ярусов, она входила всюду без стука, зато громко пиная дверь. Канцлер позволял ей это. Во-первых, польза от неё была куда больше, чем вред. А во-вторых он, как старый ситх, успевал в случае чего среагировать ещё в первое мгновение соприкосновения её ноги с поверхностью двери.

Было ещё “в-третьих”: на всех остальных, в отличие от него, это действовало по принципу электрошока. Вот уже десять сенаторов, прорвавшихся к канцлеру через все заслоны, уходили от него, вздыбленные по всей поверхности волосяного покрова (у кого какой был).

Это подействовало даже на Мотму.

И только Брыск отреагировал на пинаемую дверь удивительно спокойно. Он всего лишь запрыгнул на стол и оскалил клыки. И, как ни странно, потом совершенно этого не смутился. А Галу зауважал.

-К вам Тапкин! – объявила канцлеру Гала.

Канцлер перестал полировать ногти.

-Pardon? – сказал он.

-Тапкин, - повторила Гала. – Или что-то вроде этого. Он говорит, что только он может остановить атаку клоноделов.

-Правда? – удивился канцлер. Под таким предлогом к нему ещё никто не рвался. – Ну, проси.

Гала, снова пнув ногой дверь, выпорхнула из кабинета. Через несколько секунд дверь открылась вновь и в неё строевым шагом вошёл человек. Канцлер вздрогнул и уронил пилочку для ногтей.

-Повернитесь ко мне профилем, - сказал он нервно.

-Каким? – изумлённо спросил человек, спотыкаясь на полдороги к канцлерскому столу.

-Любым, - раздражённо ответил Палпатин. – Всё равно у вас нет фаса.

Человек обдумал данное предложение. Поскольку оно смахивало не на оскорбление, а на голую констатацию факта, он вздохнул и повернулся к Палпатину своим правым благородным профилем.

-Вот так намного лучше, - тут же успокоился канцлер. – Что с вами, друг мой? – спросил он с сочувствием. – Вас не кормят?

-Еда – не самое главное в жизни, - ответил человек надменно, глядя строго мимо канцлера в окно и продолжая демонстрировать свой благородный профиль.

-Это да, - канцлер нагнулся и поднял пилочку для ногтей. – Но не настолько же.

-Иногда – настолько, - ответил человек, повернулся к канцлеру несуществующим фасом, с трудом сложенным из двух профилей и уставился на фактического диктатора Республики двумя горящими глазами.

Палпатин содрогнулся. Даже для ситха это было слишком.


Оби-Ван проснулся в своей келье с душераздирающим криком. Это была его индивидуальная келья в храме. Однокомнатная, но с прихожей и ванной. Были в Храме также и двухкомнатные кельи, и даже кельи для семейного проживания. В одной из таких жил Ки-Ади-Мунди со своими пятью жёнами. Бедный цареанин, происходивший из расы, где по сложным генетическим законам на двести девочек приходился один мальчик, и будучи при том из царского рода, был благодарен Ордену, как избавителю. Недостаток мужчин вызвал к жизни институт многожёнства, и каждый цареанин, достигший определённого возраста, должен был завести семью в количестве двадцати жён.

Но Ки-Ади был джедай. И когда стукнул его роковой возраст он, глядя на представителя своей планеты, который прибыл к нему с официальным и дружественным визитом и со списком кандидаток в его гарем, сказал: “Не-е-е-е! Я джедай, мне нельзя!”

И радость озарила его тогда молодое лицо.

Представителя его планеты чуть не хватила кондрашка. В Орден был подан запрос и нота протеста. Магистрат зашевелился. Назревал конфликт. С одной стороны цареане орали, что жёны – это не привязанность, а долг каждого мужчины их расы. С другой джедаи думали, а можно ли жить с жёнами и к ним не привязаться?

Оказалось – можно.

Магистрату было достаточно бросить взгляд на исказившееся судорогой отвращения лицо молодого Ки-Ади, как он тут же понял: это действительно долг. И развлечением тут и не пахнет.

Так что был достигнут компромисс: Ки-Ади, как джедаю, поставили лимит в пять жён, и тот был и этим несказанно доволен. Но на деле долг мужчины считался выполнен лишь тогда, когда одна из его жён родит мальчика. Ки-Ади старался. Прошли годы. Рождались девочки.

Более не привязанного к своей семье джедая было найти трудно. После сорока лет семейной жизни он не привязывался уже ни к чему и пофигистом стал страшным. На него не действовала даже Тёмная сторона Силы. Он был единственным в Ордене джедаем, который регулярно после семейной ссоры уходил на Тёмную сторону и отдыхал там душой. Тёмная сторона даже и уловить его не пыталась. Зачем? Всё равно хуже, чем в семье, ему уже не будет.

Ки-Ади на старости лет стал утешаться маленьким хобби. После очередного перехода туда и обратно, он написал об этом коротенькую статью и повесил на доску объявлений в главном холле Храма. Скоро внутрихрамовая газета “Последние новости с Тёмной стороны Силы” приобрела бешеную популярность. Особенно в среде молодых джедаев. Она выходила в количестве пятисот экземпляров и имела свой голографический вариант. Обросла штатом. А Ки-Ади стал её главным редактором и единственным корреспондентом.

Но к воплям Оби-Вана это никакого отношения не имело. Ему снились бабочки и Куай-Гон. Этот кошмар сопровождал все его сны вот уже как неделю. И Штуц перед этим бледнел.

Когда у него пытались выяснить, в чём дело, и неужели бабочки и любимый учитель во сне – это так страшно – Оби-Ван объяснить толком ничего не мог. При свете дня и после второй чашки кофе ему это всё тоже порой казалось фигнёю. Но во сне…

Дело, наверное, было в бабочках. Оби-Ван вырос на стерилизованном Корусканте и насекомых не видел до самой первой своей миссии. Вместе с любимым учителем, конечно.

…Та миссия до сих пор была его самым страшным кошмаром. Куай-Гон, как неправильный джедай, вместо того, чтобы тихо-мирно помочь какому-нибудь очередному правителю планеты в установлении железной рукой мира, порядка и демократии, а также в покрошении его врагов – и, соответственно, работать в цивилизованных условиях города или дворца – попёрся на какую-то дикую планету. На этой планете было много болот. Очень много. И насекомых. Тоже – очень.

Миссия их состояла в спасении экипажа корабля, который совершил аварийную посадку на этой планете, успел выйти на связь и сообщить примерные координаты.

Когда они нашли экипаж, спасать надо было Оби-Вана. Закутанный в обрывки плаща так, что из-под импровизированной повязки на морде были видны только два безумных глаза, голодный, искусанный, уже двое суток не спавший – Оби-Ван знал только одно: любимый учитель хочет свести его в могилу.

Потому что почему его любимого учителя не кусают – он понять не мог. Куай-Гон все эти двое суток был совершенно счастлив, ломился сквозь бурелом, переходил вброд болота, собирал подножный корм, жёг ночью костры и пел туристские песни. Последнее добило Оби-Вана окончательно. Нет, не то чтобы у Куай-Гона не было слуха. Был. Слуха не было у Оби-Вана. А также после второй ночи в дымовой завесе и под атакой комаров он понял, что терпеть не может туристские песни.

После этой миссии Оби-Ван был готов на всё. Хоть на нижние ярусы Корусканта. Хоть в атаку против армии дроидов. Только не в тайгу! И не в болота! И никогда, никогда в жизни он больше не хотел в изнеможении лежать, закутавшись плащом и подвалившись к костру с подветренной стороны, задыхаясь от едкого дыма, который был гораздо лучше агрессивных насекомых, которые на любую незащищённую часть тела садились в количестве десяти на квадратный сантиметр и слышать: “Люди идут по свету, им вроде немного надо…”

Оби-Вану действительно было надо немного: умереть. И больше не мучиться.

К сожалению, до Куай-Гона это так и не дошло…

…Оби-Ван вытер холодный пот. В его сне бабочки неуклонно превращались в слепней. Куай-Гон с лучезарной улыбкой на губах, как всегда в таких миссиях, небрежно отмахивался от жужжащей стаи рукой – и мановением воли устремлял её всю к Оби-Вану.

“Учись чувствовать живую Силу, мой юный ученик!”

На этой фразе Оби-Ван в неизмеримом ужасе заорал и проснулся.

В дверь его кельи заглядывала голова Анакина.

-Кошмары, учитель? – с торжествующим сочувствием спросил он. – Да вы не беспокойтесь. Это всего лишь сны. Они скоро кончатся, - и улыбнулся ему лучезарной улыбкой Куай-Гона.


-Доктрина страха! – возгласил человек и стал наступать на Палпатина.

Палпатин подпёр голову рукой.

-Слушайте, Тапкин, - сказал он раздражённо, - вы бы не могли для разнообразия стать немного более вменяемым? Какая доктрина страха? Вы предлагаете устрашить клоноделов? Чем? Вашими безумными глазами? Не получится. Их много, а вы один. Разве что мы вас будем транслировать по всем каналам.

Человек остановился.

-Э-э… а почему – Тапкин? – неожиданно обиженно спросил он.

-А как вас там?

-Я – Уилхуфф Таркин, коммандер Республиканских сил охраны Внешних регионов!

То-то я о нём не слышал, подумал канцлер.

-И только я знаю, как остановить клоноделов! – продолжал неистовствовать человек. – Нам нужна станция уничтожения!

-Уничтожения – кого? – мрачно спросил канцлер.

-Всего.

-Вообще?

-Да, - с маниакальным блеском в глазах ответил Таркин. – Армий, людей, планет…

-Простите, могу я осведомиться: Внешние регионы ещё существуют? – любезно спросил Палпатин.

-А?…

-Внешние регионы ещё существуют? – повторил канцлер.

-А почему…

-А потому что вам с вашими порывами опасно давать охранять хоть что-то, - сообщил ему Палпатин. – Если вам нечего будет уничтожать, вы, не ровён час, и то, что вам дали охранять, уничтожите. А ещё я хочу вам сказать, что у нас нет станции уничтожения.

-Так её надо построить!

-Убедите в этом Сенат.

-Я убедю! – взвился человек. – То есть, убежу! То есть, сделаю так, чтобы они убедились!

Канцлер развеселился. Он почему-то вполне поверил ему. И даже сразу. Такой кого угодно убедит. Не то что Сенат.

Нехорошая улыбочка появилась на губах Палпатина. Кажется, он понял, на кого он может отвлечь внимание Сената и Совета Верных.

И старый ситх мгновенно изменил тактику.

-Что ж, - приветливо сказал он. – Садитесь, Таркин. И изложите мне основные пункты вашей доктрины.


Оби-Ван тупо смотрел на своего ученика. Бабочки и Куай-Гон исчезали. Возникала другая пакость.

“Ну, почему, - тоскливо подумал он, - почему мне теперь и во сне, и наяву одинаково погано?” То любимый учитель. То любимый ученик. То Пцтель Штуц ещё прибавился, чтоб его!…

-Как ты смел разбудить меня?! – откашлявшись, начал Оби-Ван. Нет, не то. Увидев обалделое выражение на лице ученичка, Оби-Ван окончательно уверился, что – не то.

-Э-э… - сказал он. – Закрой за мной дверь, я ухожу.

-Что?!…

Оби-Вана обуял ужас. Он понял, что возмущение в мире Великой Силы так велико, что реальности начинают накладываться друг на друга.

Но молчать было нельзя. Почему-то это он знал особенно чётко.

-Ты опоздал, меня больше нет, - сообщил он Анакину.

Анакин встал в проёме двери и выразительно покрутил пальцем у виска.

-Молчать, презренный!!! – завопил Оби-Ван и в ужасе убежал в ванную.

Анакин, поглядев ему вслед, ехидно ухмыльнулся, встал на цыпочки и достал с потолка миниатюрный передатчик.

-Будете теперь знать учитель, как было доставать меня в детстве обучением во сне, - мстительно сказал в сторону ванной Скайуокер. Потом улыбнулся. Второй такой передатчик был нацеплен в келье магистра Винду.

Они с Пцтелем записали на него самые идиотские фразы из песен, комиксов и книг.


Граф Дуку расцвёл. Всего лишь пять стандартных суток на свежем воздухе, в окружении почитающих тебя людей и на здоровой пище сотворили с ним чудо. Заметно уменьшилось брюшко. Мускулы наросли под камзолом. Впрочем, камзол он уже не носил. Он вспомнил времена своей активной юности и переоделся в рабочую одежду джедая.

Просыпался он на заре от пения птиц. Попробуй было не проснуться. Проклятые чёрные галки орали так, что закладывало уши. Вокруг сельхозкорпуса в пику полям понасажали деревьев. Они давали прохладу и тень – но именно их своим насиженным местом избрали крылатые представители здешней фауны. Они орали недолго – час, а потом, пропев свой концерт, собирались вместе и дружно улетали на поля воевать с пугалами и червями.

Но за этот час граф успевал перейти на Тёмную сторону и даже вернуться обратно.

Первый раз он проснулся с диким криком. Хронометр показывал пять утра. Галки орали так, будто хотели достать конкретно графа.

Они его и достали. С воплем горестным и возмущённым, граф выскочил во двор в одной лёгкой, хм, тунике и стал бросаться в представителей крылатого племени камнями и корнеплодами.

Особенно его изумило и ранило в самое сердце, что больше не проснулся никто. Он не сообразил, что местные привыкли к крикам, как к родным, и скорей Сельхозкорпус проснулся бы в неизмеримом ужасе от абсолютной тишины с утра, чем от стандартно повторяющегося шума.

В это утро к крикам птиц примешивались крики графа. Это никого не взволновало. А зря. Потому что когда у графа закончились камни, он полез на дерево сам.

…В шесть утра глава Сельхозкорпуса Ыендррроррбакуных, выйдя во двор на утреннюю разминку, обнаружил, что их почтенный гость разминается уже давно. Граф висел на дереве, обхватив ствол руками и ногами и тихо дрожал.

-Спускайтесь вниз, уважаемый, - предложил ему Ыендррроррбакуных. – Мы с вами пофехтуем.

-Ннннне… могу, - ответил граф.

-Почему? – удивился Ыендррроррбакуных.

-Сучок сломался…

Графа снимали с дерева целым отрядом. Зато потом он, в озверении ото всего, что произошло, стал рубиться аж с четырьмя сельхозджедаями. Победив их, он поплевал на руки и полез на дерево снова…

…Через пять суток он мог танцевать на ветвях. Галки его боялись и судорожно улетали, едва лишь он являл им свой сияющий, искажённый ненавистью лик из окна. Но граф всё равно вставал в пять. Тренировался, пугая галок и бегая за ними по полям. Потом бил всё более превосходящие силы противников. После чего был готов съесть хоть капустные котлеты.

Поздоровел. Выправился. Ежедневно принимал боевые парады сельскохозяйственных джедаев. Чувствовал себя полководцем, а также человеком, помолодевшим на двадцать лет.

И коварные мысли стали закрадываться в его голову: а зачем ему ситх и сепаратисты?…

Он теперь справится сам.


Магистр Винду печально брёл по коридору. Что-то странное творилось в последнее время вокруг него. Сначала эти клоны. Потом Пцтель Штуц. Потом опять-таки клоны, к которым требовалось немедленно приставить генералов. Поскольку армии у Республики никогда не было, и её единственными вооружёнными силами всегда были джедаи, то Палпатин, пожав плечами, заявил, что иных кандидатов на этот пост он просто не видит.

С тех пор Мейс зубрил стратегию и тактику ведения боя. Чем больше он зубрил, тем меньше он понимал, в чём там суть. Одно дело – бежать с мечом на конкретного врага. Другое – тупо смотреть на большое количество отрядов и судорожно соображать, как их лучше расставить по полю боя, чтобы враг не прошёл.

У Мейса было подозрение, что, пока он будет производить расстановку, враг не только успеет пройти, но и зайти в тыл, расположиться там лагерем, и оттуда с интересом смотреть, как Мейс мучается с этой самой расстановкой.

Возможно – но магистру было невыносимо даже думать об этом – враг даже будет подавать ему советы.

Ко всем его бедам, Учитель Учителей Йода удалился в затвор и предался там жеванию посоха. Запах у посоха, что пробивался даже из-за герметичной двери, был странный. То сладковато-приторный, то апельсиновый, то мятный.

Мейс уже и сам не знал, что об этом думать, лишь благоговейно ощущал, что возможности Учителя Учителей воистину безграничны.

А тут ещё какие-то шлягеры, которые снились ему каждую ночь. И обрывки непристойных фильмов.

Поскольку Мейс всегда видел во сне то, о чём он думал днём, а днём он теперь думал только о стратегии и тактике – то были то ночи кошмаров. Начиналось всё стандартно. Он вёл армию в бой. Параллельно пытаясь выстроить её в один из строгих, выученных днём, порядков. Потом неожиданно слышалась музыка. Клоны начинали танцевать. Из темноты возникал враг и кричал:

-Ши-на-на, ба-бу-ба! Оппа-па!

Мейс застывал посреди танцующих клонов. Он знал, что самый страшный кошмар ещё впереди. И кошмар возникал. Он приходил из той же тёмной дымки, смотрел на него отвратительно жёлтыми глазами и был рогат. А потом он возглашал:

-Зайка моя!…

Вот тогда Мейс и просыпался.

Поскольку келья его располагалась рядом с кельей Учителя Учителей, оттуда обычно раздавался бешеный стук посоха о стену. И Голос Учителя в мире Великой Силы говорил:

-Мейс, ты охре… то есть, контролируй свои чувства! Опасайся Тёмной стороны!

-Но я никогда туда не пойду, учитель, - однажды жалобно ответил Мейс.

В ответ раздалось долгое молчание. А потом вдумчивый голос Йоды произнёс:

-Я имею в виду – моей Тёмной стороны. Ещё одна такая пробудка – и я уже не вернусь обратно.

Мейс только вздыхал. Иногда он то же думал и про себя.


И тут ему на пути попался Ки-Ади-Мунди. Взгляд магистра, как это обычно бывало, был рассеян. Губы шевелились, сочиняя передовицу для газеты “ПНТСС”. Уткнувшись Мейсу почти в грудь, он на секунду вышел из транса и произнёс:

-В комнате для просителей вас ожидает Джар-Джар.

-Кто?! – вздрогнул магистр.

-Джар-Джар, - флегматично ответил Ки-Ади-Мунди. – Гунган. Он говорит, дело чрезвычайной важности. И хочет видеть лично вас.

И лунатически прошёл мимо. В этот момент ему как раз пришёл в голову броский заголовок передовицы.

Мейс Винду, обуреваемый самыми нехорошими предчувствиями, спустился в комнату для просителей. Где-то там, на подсознании, у него витала мысль: а может, это не гунган?

Это был гунган. Увидев магистра, он прыгнул к нему и восторженно завопил:

-Случайся жуткая восторга!

Жутко Мейсу стало тотчас. Восторга по этому поводу он особо не испытывал.

-Да? – кисло спросил он. – И в чём же дело, уважаемый Джар-Джар?

-Легенда гунгана говорит, что приходи время, когда избранная спасай галактику!

-А-а! – лицо Мейса расплылось в радостной детской улыбке. – Вы хотите видеть Анакина? Так я его сейчас…

Гунган схватил его за плащ.

-Не уходяй! – сказал он лукаво. – Я говори с тобой, потому что великий Йода жуй посох! Ты теперь самая главная, да?

-Да, - раздражённо ответил Мейс. – Но тогда я не понимаю. Я прекрасно знаю эту легенду…

-Неееее! – радостно улыбнулся Джар-Джар. В глазах его горел такой чистый, ничем не замутнённый первобытный восторг, что Мейсу вдруг стало так же страшно, как и во сне, в обществе поющих клонов. – Ты не понимай! Легенда гунгана говори, что когда-то моя народ нарождай гунгана-джедая, и тот спасай галактику и восстанавливай мир и порядка!

Мейс вздохнул. Он понял. Джар-Джар напился.

-Ладно, ладно, - он чуть не погладил его по ушам. – Я очень рад, что у вас есть такая легенда…

-Она не просто быть! Она есть исполняйся!

-Что? – после долгой паузы аккуратно спросил Мейс. Он страстно желал стать глухим.

-Исполняйся, - с глубоким вздохом конечного счастья ответил Джар-Джар. – Йук-Йук, носи ребёнок!

Из дальней тени в углу появилась гунган-самка. На руках она держала маленького гунганёнка. Тот говорить пока не умел, только гунгукал.

-Это джедайя, - сказал Джар-Джар благоговейно. – Избранная народа гунгана. Он веди моя народа наверх и делай главная на Набу. Учи его!

Мейс тупо смотрел на гунганёнка. Страшное ощущение пронзало его. Гунганёнок чувствовал Силу.

-Почему – я? – слабо спросил Мейс.

-Ты главная в Храме, - ответил Джар-Джар. – Моя народа поручай наша твоя в ученика!

Раздался звук падения тяжёлого тела. Джар-Джар радостно смотрел на упавшего Мейса. А потом прослезился.

-От счастья не умирай, – сообщил он Йук-Йук.

И прослезился снова.


…А где-то там, далеко, на таинственном Коррибане, глухо шевелились в гробницах в своём тысячевековом сне Чёрные лорды ситхов. Им снился какой-то старый маразматик, который прилетел к ним на планету, ходил по гробницам и выкликал лордов по имени, требуя даровать ему вечную молодость.

От такого тысячевековой сон древних ситхов стал беспокоен…


Магистр Йода, ради такого случая выйдя из затвора, стоял над бездыханным телом Мейса и одновременно рассматривал гунгукающего гунганёнка.

Рядом с ним в почтительном молчании стоял весь магистрат в полном составе.

-Избранный, значит? – наконец, спросил он Джар-Джара.

-Избранная! – радостно подтвердил тот.

-Это что, девочка?

-Нее! – обиделся гунган. – Какая девочка? Это мальчика. Это воина! Будущий Бум-бума!

Собрание магистрата, стоящего за спиной у зелёного магистра, стало усиленно отворачиваться и почему-то кашлять. Йоде смешно не было. Он обречённо предчувствовал, что это имя останется за рёбёнком навсегда.


Анакин всего этого не знал. Ему и своих бед хватало. Он сидел за столом в джедайской столовой и, всё больше мрачнея, слушал список блюд, которые предлагал ему дроид.

-Котлеты морковные, - зачитывал тот голосом, чьи интонации сейчас великолепно соответствовали тому, что он читал, - бифштекс из сои, соевые сосиски, капустная вермишель...

Анакин встал и двинул кулаком по столу. Стол рухнул. Дроид продолжал говорить. Следующим ударом протеза Анакин заставил замолчать дроида навеки, превратив в груду металлолома.

Джедаи за соседними столами, что поедали капустную вермишель с морковными котлетами, все, как один, чинно глядя перед собою и пребывая в состоянии полумедитации (в любом другом эту гадость есть было нельзя) – после этого все, как один, подавились, чем кормились и испуганно воззрились на Скайуокера. Скайуокер свирепо посмотрел на всех и вышел вон. Тёмная сторона Силы уже бурлила в нём. Но Скайуокер опять-таки об этом не знал. Он просто очень хотел начистить кому-нибудь морду.


Когда он ввалился к канцлеру, там всё ещё был Тапкин. То есть, Таркин. Но это не было важно, потому что всё равно было страшно. Так что, возможно, он прибыл как раз вовремя.

Поскольку крошкам канцлера был дан приказ пропускать Скайуокера всегда – они и пропускали. Хорошо ещё, что он был благовоспитанный джедай и никогда не врывался к канцлеру ночью.

А что касается Галы – то с этим совсем не было проблем. Тви’лекк, по гроб жизни благодарная молодому джедаю, который к тому же ей нравился – и сильно – пропустила б его, даже если б у канцлера в кабинете клоны давали парад.

Так что Анакин попал в разгар изложения доктрины устрашения.

Палпатин пока не устрашался. Он сидел перед Таркиным и задумчиво мыслил: сдать его в психбольницу? Пустить вперёд перед клонами, чтобы он устрашил сепаратистов? Выпустить на заседание Сената, чтобы он устрашил сенаторов?

Или напустить его на проект геанозинаской станции уничтожения, чтобы он в ближайшие двадцать лет под ногами не болтался?

Домыслить он не успел. Дверь открылась, быть может, и не универсальным пинком ноги, но всё равно – довольно шумно. Услышав, как открывается дверь, Таркин импульсивно повернулся, схватился за бластер… и тут же получил протезом в один из своих профилей. После чего упал на ковёр и затих.

-Простите, канцлер, - сказал Анакин, дуя на протез, - но это рефлекторное. Зачем он схватился за бластер?

-У него мания – всех уничтожать, - меланхолично ответил канцлер, глядя на мумию на своём ковре. – Вообще всех. Всё живое. Вот например, когда ты вошёл, он описывал мне, как это будет круто – садиться на платформу, полную людьми.

Анакин посмотрел на протез. Потом, задумчиво – на второй, ещё не тронутый ударом профиль.

-…Если эти люди – бунтовщики, - пояснил канцлер. – Не бей его, он нам пригодится… А что с тобой? – спросил он Скайуокера, впервые заметив его искажённое ненавистью лицо.

-Капустная вермишель! – завопил Скайуокер.

Канцлер помолчал.

-Да, - сказал он. – Это действительно страшно, - и снова взглянул на двухпрофильную мумию на своём полу. – Пошли в ресторан, что ли, - сказал он, вздыхая. – Хотя там, возможно, перерыв…

Лицо Скайуокера исказилось ненавистью настолько, что старый ситх вдруг интуитивно понял: вот он, тот самый момент.

-Но мы можем поесть и здесь, - непринуждённо продолжил он и нажал на кнопку вызова. Пинком распахнув дверь, в кабинет влетала радостная Гала.

-Деточка, - сказал Палпатин, - скажи мальчикам, чтобы они унесли отсюда это, - он показал на мумию на полу. – Но чтобы отнесли в хорошие сенатские апартаменты… без окон. И чтобы на дверях была стража. И проследи, чтобы они тщательно обыскали его на предмет оружия…

Тут канцлер замолчал, потому что Гала, лихо перевернув ногой бездыханную мумию Тапкина, pardon, Таркина, в три профессиональных жеста обыскала его и вытащила из тьмы на свет: три бластера разного размера и образца, одно духовое доисторическое ружьё, два флакончика с ядом, пять ножей разной конфигурации, пародию на световой джедайский меч, книгу “Как я убил гунгана” и один пружинный вучий арбалет новнйшей конфигурации.

Канцлер, Анакин и даже Гала с уважением посмотрели на эту груду вооружения на полу. После чего вошли мальчики, и унесли Таркина. Оружейный арсенал вынесла Гала и традиционно заперла в сейфе в приёмной. Там скопилось уже столько оружия, что тви’лекк вполне могла держать оборону часа три как минимум, причём одна.

Главное было – загородить дверь шкафом и отстреливать врагов по одному.

-Так, - сказал канцлер, когда кабинет его был очищен от посторонних предметов, - а теперь, - он подозвал жестом дроида, - мы с тобой пойдем в мою столовую.

Анакин преданно смотрел на старого ситха.


В том же сенатском комплексе, но на другом этаже и в своей квартире сидела Амидала. Похищение и спасение подействовали на неё как-то странно. А ещё более странно подействовала на неё встреча с собственным клоном, на которой она же и настояла.

Созерцание самой себя, неотличимой от того, что она видела в записях заседаний Сената, то есть увлечённо шпарящей цитатами о демократических свободах и о том, что все клоны – сволочи, и куда идёт наш бюджет, вызвало у неё такой шок, что на сутки её пришлось уложить в постель и дать успокоительного.

Анакин навестил её, и рассказал, что иск Пцтеля Штуца к Ордену находится в стадии рассмотрения, и что он подружился с птыценацем. И что они теперь не разлей вода.

Амидале тогда было так плохо, что она только изнеможённо закрыла глаза и попросила оставить её в покое. И вот теперь, сидя перед зеркальным трельяжем, после часа расслабляющей ванны и получаса тонизирующего гидромассажа, она внимательно вглядывалась в своё лицо и решала: неужели она похожа на ту?

Анакин утверждал, что сразу заметил разницу. Но всё равно. Амидала вздохнула и подпёрла голову руками. Надо было что-то с собой делать. Так жить нельзя – это она поняла ещё во вчерашних кошмарах.

-Дорме! – крикнула она служанке. Решение пришло само собой. – Сегодня – никаких заседаний Сената! Мы отправляемся по магазинам!

Радость озарила всегда почтительное лицо её служанки…


Анакин питался. Он питался молча и сосредоточено. Палпатин молчал и пил кофе. Он знал, что психологический момент для разговора наступит не сейчас. Он наступит тогда, когда молодой джедай утолит свой первый голод, но, видя много другой вкусной еды, которую ни в коем случае нельзя так оставить, испытает потребность откинуться на спинку кресла и переварить первую порцию перед вторым заходом.

Тогда его можно брать – сытого и тёпленького.

Анакин оказался крепче, чем канцлер думал, и отвалился на спинку кресла только через сорок минут тридцать семь секунд (канцлер замерил по хронометру).

-Как? – спросил Палпатин.

-Здорово, - ответил Анакин и тяжело вздохнул. – Нас бы так в Ордене кормили!

-Анакин, - сказал великий ситх, тщательно подбирая слова, - я вот тут подумал недавно… А не хочешь ли ты стать моим личным телохранителем? Тогда весь харч – твой.

Молодой джедай удивился.

-Но я ж ещё ученик, - логично ответил он.

-Ну и что? Амидалу-то ты уже охранял.

-Не так долго.

-А я бы мог договориться с Орденом и надолго.

Анакин задумался. Всерьёз. Потом посмотрел на стол. Потом вспомнил джедайскую столовку.

-Да, - сказал он твёрдо. – Я согласен.

-А испытание мы тебе организуем, - деловито закончил Палпатин. – Хочешь участвовать в зачистке нижних ярусов?

И тут запищал комлинк…


Палпатин даже ничего и не подумал. Он просто его включил.

Комлинк был новый, усовершенствованной конфигурации, со встроенным голографическим передатчиком дальней связи.

И посреди кабинета возник Дуку. Вид его был несколько странен. Его слегка шатало. Глаза смотрели в некотором роде в одну точку. Точка эта находилась в районе переносицы самого Дуку.

Бородка была всклокочена, а одежда находилась в художественном беспорядке.

-Ты!… - сказал Дуку. – Сидиувер! Сидюк! Сиди-уссссссс… Я иду… на ты.

После чего голограмма рухнула на пол. Пол был тот, виртуальный, вдали, но грохот был слышен и здесь.

А потом всё отключилось.

Палпатин застыл памятником самому себе с чашкой в руке. Анакин тупо таращился на то место, где только что была голограмма.

-Во надрался, - неожиданно резюмировал он. – И где это он так?

-В сельхозкорпусе, - машинально ответил Палпатин. – Молодой бражкой угостили.

Анакин воззрился на Палпатина.

-Что? – спросил он.


Мейс Винду пришёл в себя. Первое, что он сделал – это заорал.

-Как ты мне надоел, Винду, - услышал он рядом с собой скрипучий голос чебурашки. – И так все ночи орёшь. Ты можешь сдерживать свои эмоции или нет? А то из магистров разжалую.

Мейс осторожно огляделся. Оказалось, он находится в келье чебурашки.

-А где… - дрожащим голосом спросил он, - это?…

-Что – это?

-Гунган.

-В яслях, где ему ещё быть, - раздражённо ответил магистр Йода. – Ты что, с ума сбрендил – кто его будет с двух месяцев учить? Господину Бинксу простительно, что он об Ордене знает? Что он вообще о жизни знает, - раздражённо проскрипел магистр. – А ты-то?

-А я, - со стоном ответил Мейс, садясь на ложе для медитации, куда его всем магистратом и перетащили, - учу курс тактики…

Чебурашка нахмурил уши.

-Нда-а… - сказал он, глядя на физиономию Мейса. – Допустил я пробелы в вашем образовании, одарённые вы мои!


Падме Амидала Наберрие, бывшая королева Набу и нынешний её сенатор, всегда стремилась быть со своим народом. И вообще – быть к нему ближе. Почему-то у неё это всегда очень плохо получалось. То есть, получилось. Один раз – тогда, при освобождении Набу. И то Амидала порой размышляла: а быть во главе маленького отряда спецназа – то же ли это самое, что сидеть в лагерях, куда согнали её народ?

То были лагеря спорта и отдыха, которыми так славился Набу, ибо других лагерей неймодианцы за такой короткий срок не могли ни найти, ни построить.

Амидала смутно припоминала, что набуанцы потом жаловались ей на ненормальный медперсонал, который из этих лагерей никуда не делся – потому что куда ему деваться, коль скоро всех сгоняли в лагеря, а не выгоняли из них? Так что с медперсоналом оказалось очень удобно: они где были, там и остались. Неймодианцам с ними было минимум проблем.

Зато вот местным жителям досталось по полной. Обрадованный медперсонал, увидев такое количество потенциальных жертв здорового образа жизни, рьяно взялся за дело. Он загонял всех до полусмерти: заставлял три раз в день пить воду из серных источников и делать лечебную гимнастику. Не три раза. Один. Но всё равно это было страшно.

И в любую погоду их выгоняли в горы на променад. Променад проходил в любую погоду по горным тропам и удовольствия набуанцам тоже ну никак не доставлял. Поэтому Амидала прибыла как раз вовремя. Счастливые жители Набу встретили её, как избавительницу. Только она всё никак в первое время не могла понять – почему освобождённые жители Набу и внимания не обращают на неймодианцев, зато с маниакальной настойчивостью предлагают засадить всех медработников на Кессель?

Чтобы объяснить ситуацию, королеве предложили выпить стакан серной воды. То был воистину великий миг в её жизни. Единство её с народом было полным и единым. После принятия внутрь стакана этой дряни у Амидалы была точно такая же реакция, как у любого рядового жителя Набу: в ванную – и срочно.

Сероводородная вода, как объяснили ей потом врачи, превосходно очищает организм. А она и не спорила. Она проверила это не себе. Действительно, очищает.

И прежде всего действует, как рвотное.

Но это был только миг. И миг прошёл. Прошли и десять лет. А единенья не было и нет.

И это было как-то печально.

Тогда она решила, что, бросив пост королевы и став сенатором, будет с народом более едина. Фиг вам. Единства не выходило всё равно, как она ни старалась.

Что самое досадное, проблема заключалась в основном в презренных бытовых мелочах. Например, в том странном факте, что 99,9% жителей галактики почему-то не имели привычки по утрам принимать сеанс гидро- и вакуумного массажа. Возможно, потому что по какой-то странной случайности в их домах почти всегда отсутствовали такие установки. Также жители галактики по той же прискорбной случайности не были, как один, обладателями климатических шкафов для парадных одеяний, в которых (в шкафах) всегда поддерживалась нужная температура и влажность. Возможно, дело заключалось в том, что у большинства жителей галактики и не было парадных одеяний?

Это погружало Амидалу в печальные мысли об исконной несправедливости мира. Много ещё предстояло сделать. Например, обеспечить каждого жителя галактики персональным кораблём… креслом-вибромассажёром… личным дроидом-косметологом… чем же ещё?…

После этого Амидала обычно задумывалась совсем надолго. Что же ещё такого надо было дать стонущим жителям галактики, чтобы они обрели конечное, ничем не замутнённое счастье?

И чтобы стиль жизни их всех, как одного, был хоть как-то похож на стиль её жизни?…

-Госпожа!…

Амдала поняла, что стоит посреди секции готовой одежды и вот уже около десяти минут смотрит в пространство.

-Госпожа, что с вами?

-Я думаю, - сквозь зубы ответила Амидала. – Думаю… - тут взгляд её упал на одно из платьев. – Как ты думаешь, - увлечённо обернулась она к Дорме, - мне это пойдёт? Или лучше то…

И тут полыхнул разряд. Он ослепил всех, находившихся в магазине за широкими транспарастиловыми окнами. Когда все более-менее проморгались, полыхнул второй. Потом ударил гром.

-Странно, - недовольно сказала Амидала. – И куда смотрят климатологи? Грозу по плану обещали только через два дня…


-Я, - сказал Мейс, с трудом разгибая поясницу, - джедай, а не тактик…

И тут он заорал снова. Возмущение в мире Великой Силы поразило его, как молнией. Причём, в неустойчивом состоянии Мейса, ему показалось, что Великая Сила возмутилась конкретно из-за него – и сейчас, не медля, переведёт его в иную плоскость существования, очевидно, чтобы иметь возможность пообщаться с ним поплотнее.

Но тут он увидел, как и у Великого Учителя Учителей встали дыбом уши.

-Чувствую близкое присутствие Тёмной стороны Силы! – заорал чебурашка – Ситх где-то рядом!

-Вы уже говорили это… - слабым голосом начал Мейс.

-НЕТ! – рявкнул чебурашка. – ДЕЙСТВИТЕЛЬНО!


В столовой канцлера летали молнии Силы, тарелки, ложки, чашки, скатерть, небольшой ручной работы сервиз, маленький буфетный столик и прочие попавшиеся под руку предметы. Канцлер прикрывался тяжёлой шторой и из-за этого прикрытия в ужасе созерцал разбушевавшегося Скайуокера.

-Так это вы были ситх! – вопил джедай и крушил мебель. – Все эти десять лет!! Совсем рядом!! А я в это время торчал в Ордене!!! Вставал в семь утра!!!! И ел на завтрак манную кашу!!!!!!

Тут Сидиус не выдержал.

-А у меня бы ты вставал в шесть и драил полы для дисциплины!!!! – завопил он, выскакивая из-за шторы. – Что, думаешь, у ситхов жизнь – сплошной праздник??!! Дисциплина и ещё раз дисциплина, всю жизнь – самоконтроль, и если тебя не убьёт джедай, то собственный ученик прирежет!!! Манная каша! А три дня на хлебе и воде, а то и безо всего, в каком-нибудь вонючем месте, пока тебя в округе ищет сводный отряд твоих джедаев?!!!

-Да? – сказал Скайуокер неожиданно растерянно. – Я ж не знал, извините.

И тут да ситха дошло.

-Эй, - сказал он, - так ты, что… хочешь быть ситхом?

-Джедаем я уже пробовал, - поморщился Анакин. – Мне кажется, это не моё.

-А что ж ты всегда вёл со мной себя так, будто и впрямь благовоспитанный джедай?

-А вы себя со мной – как демократический канцлер.

-Слушай, мне же надо было скрываться.

-А мне?

-А тебе-то от чего? – изумился ситх.

-Как от чего? От того же, что и вам. От Ордена. Если бы я не вёл себя, как благовоспитанный джедай, они бы посадили меня на хлеб и воду и заставили в течение недели медитировать.

Канцлер содрогнулся. Потом удивлённо взглянул на Скайуокера:

-А я такие комбинации разрабатывал, чтобы ты соблаз… тьфу, чтобы ты присоединился ко мне. Извини, опять пошла терминология джедаев. Словом, я так старался, а ты…

-А вам надо было меня только позвать, - ответил Анакин мрачно. Он явно созерцал перед собой упущенные возможности. – Знаете, как я завидовал графу? И вообще, - резюмировал он, - после пяти лет в Ордене ты или втягиваешься, или у тебя вырабатывается аллергия. У меня – выработалась аллергия. А ещё убеждение, что я достоин большего, чем три сеанса медитации за фиговую аварию над Храмом…

И тут дверь универсальным пинком была отброшена в сторону, и в столовой материализовалась Гала.

-Вам из Храма звонят, - сообщила она канцлеру. – Этот, зелёный и ушастый. Он говорит, что где-то тут прячется ситх. Или что он где-то рядом. И какую-то фигню насчёт возмущённой от такого безобразия силы.


-Вперёд! – говорил Йода, воинственно вздыбив уши. За ним собрался весь магистрат, а также около пятидесяти джедаев, на свою беду попавшихся магистрату по дороге. – На комплекс! Найдём ситха и обезвредим!

Радость жизни полыхала в его глазах. К нему словно вернулись давние дни его молодости, когда ситхи ещё не стали легендой, а были самым настоящим и реальным противником. Какие тогда были бои! Какие поединки! Как круто он и его собратья организовывали зачистки территории! Как отрезали ситхов от Силы!

Мейс Винду опасливо косился на Учителя Учителей. От того же исходил первобытный восторг Силы. Он снова мог убивать.

Причём – на законных основаниях.


-И что ты наделал?! – орал уже канцлер на Анакина. – Сейчас сюда припрётся половина Ордена и начнёт искать ситха! Ты мог потише функционировать?! А мне теперь что делать?! Мочить Орден не по графику?! У меня ещё ничего для этого не готово!…

-Но… - начал Анакин.

-Слушайте, - сказала Гала канцлеру. До этого она с интересом прислушивалась к их перебранке. – Значит, то, что полыхало здесь, были вы?

-Он, - кивнул канцлер на Анакина мрачно. – Понимаешь, именно что он! Он перевозбудился. Но разве я теперь кому докажу, что не я? Кто ж знал, что Скайуокер в состоянии гнева и без учёбы может всё и сразу?

Он кисло оглядел разгромленную обстановку. Двадцать лет ботану под хвост. Шёл, стремился, старался, интриговал, потерял ученика, угробил столько лет жизни, оказался на грани триумфа – и для чего? Чтобы два придурочных джедая – Скайуокер и Дуку всё испортили?

“Говорил мне учитель: не связывайся с джедаями, - тоскливо думал он. – Никогда и ни при каких условиях. А я…”

-Господин канцлер!

Он обнаружил, что Гала стоит с каким-то электроприбором в руках и взывает к нему уже минуту.

-Да, девочка, - горько кивнул Палпатин, прикидывая, сколько вещей он в состоянии вынести с собой, - ты можешь взять этот тостер.

-Да нет! – крикнула Гала. – Можно я уроню его вам в ванну?

Палпатин выпучил на неё глаза.

-Что? – спросил он.

-Если джедаи реагируют на взрыв электричества, то давайте его им устроим!

Палпатин секунду вникал в смысл данной фразы.

-А что ты делала с тостером в моей ванной?!

Гала задумалась.

-А помните, - сказала она, - вы мне ещё подарили щипцы для завивки волос?

-Извини, - смутился канцлер, глядя на её лекки, - не подумал.

-Вот! – сказала Гала. – Анакин, открывай воду!

Анакин рванул в ванну. Гала – в прихожую. Палпатин чуть не посмотрел на них одновременно, то есть -– в разные стороны. Затем эти двое опять воссоединились. В ванной бурлила вода. Гала включила щипцы и оглянулась через плечо:

-Отойдите, канцлер…

И раздался взрыв.


В Храме джедаи грузились в транспорт. Вдруг Йода подскочил. Уши его произвели несколько электростатических разрядов.

-Чувствую близкое присутствие…

Где-то рвануло. Кажется, со стороны Сенатского комплекса. Тут же обесточилось всё Галактик-сити.

-Что это? – в священном ужасе спросил Мейс.

Чебурашка устало сел прямо на плиты.

-Чувствую близкое присутствие короткого замыкания, - безнадёжно сказал он. – Где-то рядом в воду был брошен тостер… Или щипцы? Не знаю, - покачал он головой. – Будущее так изменчиво… Столько вариантов…

-Но это не будущее, а прошлое! – завопил Мейс, в которого прямой наводкой ударили эмоции тысяч существ, которые в данный момент на протяжении всего Галактик-сити застряли в лифтах.

-Это ещё хуже, - проворчал чебурашка. – Будущее предсказать можно. А прошлое уже произошло. И дар предвидения относительно него не действует. Только дар дедукции. А у меня с ним в последние двести лет туговато.
-Простите, магистр, - робко спросил кто-то из джедаев, - так что же всё-таки произошло? Что рядом – ситх или тостер?

Это было последней каплей. Магистр Йода, и без того настроенный на боевую атаку, встал и взял в руки посох…


Палпатин сидел в кресле и флегматично созерцал бушующую вокруг него активную деятельность. Дроиды тушили в ванной пожар. Гвардейцы держали вахту вокруг его кресла. Гала давала интервью журналистам на тему: “Случайность это или покушение или Как важно держать в безопасном месте электроприборы”. Сенаторов выпиливали из лифтов… поскольку электроснабжение обещали восстановить только к вечеру. Главный инженер-техник-человек, ругаясь по-хаттски, сказал всё, что он думает о правительстве и канцлере Палпатине в частности. Канцлер Палпатин не обиделся. Он только с удивлением узнал, что из-за щипцов в ванной полетел также сегмент защитного планетарного щита. Этот нюанс последствия брошенных в воду щипцов его весьма заинтересовал. Теперь он сидел и обдумывал, как это можно будет использовать в дальнейшем.

Из Храма больше не поступало сообщений, что было понятно, потому что все приборы связи вырубились тоже. Но сквозь Силу старый ситх ощущал, что джедаям пока не до него. Что там… очень заняты. Ну просто – очень. Кажется, каким-то боком к этому примыкал концептуальный спор об электроприборах.

Гале Палпатин не просто собирался увеличить жалование. Он пока не знал, что именно он для неё сделает, но что сделает – точно. Может, убьет её прошлого сводника-владельца и зачистит весь квартал?… И отдаст ей его в полное владение?

Анакин стоял тут же и делал вид, что несёт охрану с включённым лазерным мечом. Его участие в интервью сводилось к: “Мы сидели, и тут рвануло…” Вид у парня был виноватый. Иногда он косился в сторону Палпатина. Старый ситх отвечал ему благожелательным взглядом. Мир и покой царили в его душе. Он достиг всего, что намечал себе на данном этапе.


…Но где-то там, на Коррибане, Чёрные лорды не спали. Их окончательно разбудил кошмар из будущего. Они продрали глаза и издали яростный рёв. Тёмная сторона Силы тут же возмутилась. Чебурашка прекратил избиение Ордена и напряжённо выставил уши. Возмущение Силы исходило теперь совершенно с другой стороны. Это озадачило Великого магистра и вынудило сменить физическую активность на интеллектуальный порыв.

А Чёрные лорды, на мгновение обретя плоть, выплюнули из мира Великой Силы своего собрата. Ибо собрат этот был связан с будущим маразмом, а также выл, ругался, сквернословил, вступал в пререкания со старшими и требовал возвращения домой.

Голограмма Дарта Мола с удовольствием мотнула рогатой башкой, огляделась, проверила меч, сконцентрировалась – и исчезла.

Ему, как свободному злому духу, для перемещения в пространстве совершенно не был нужен корабль.

дальше...

Назад...


  Карта сайта | Медиа  Статьи | Арт | Фикшен | Ссылки | Клуб | Форум | Наши миры

DeadMorozz © was here ™