<<  Эпизод 2,5. Атака клоноделов


Мастер Бэйн


Глава 1.

Сенат бушевал.

Это было его нормальное состояние. Было десять утра – и у сенаторов как раз начиналась утренняя разминка. Она у них всегда начиналась в это время – в аккурат к началу открытия утреннего заседания Сената.

Гунган Джар-Джар, всё ещё заменявший собой Амидалу, прыгал в своей ложе на три метра в высоту и махал ушами. Сенатор от вуки всё пытался оторвать лапу соседствующему с ним сенатору от ботанов. Ботан хищно сопротивлялся и полосовал его когтями.

Сенатору от каамаси, пытавшемуся урегулировать их конфликт словесно, пришлось временно покинуть свою ложу и совершить вглубь сенатского комплекса небольшую пробежку на скорость.

К счастью, дверцы турболифта закрылись перед самым носом вуки, которому ботан как раз успел поставить подножку.

В бассейне, установленном прямо в ложе, плавал сенатор от Мон Каламари. Его нормой было сто кругов в день. Вода из бассейна выплёскивалась и обильно поливала сидевшего как раз под ней суллустианина. Тот ничего не имел против. Он рассматривал это, как обычные водные процедуры.

Оставшаяся часть Сената была несколько однообразна в своих занятиях спортом. Она в основном подпрыгивала в своих ложах и скандировала: “Не да-дим! Не да-дим!”

В Сенате ребром встал вопрос об оплате клоноделам Камино армии клонов.

Вопрос о средствах, идущих не в карманы сенаторов, как всегда, вызвал повышенное оживление сенаторов и привлёк к себе внимание даже тех, кто обычно появлялся здесь где-то раз в месяц. На этот раз даже мощный представитель тви’лекков, чьё тело уже давно плюнуло на борьбу с силой тяжести и покорилось репульсионному креслу, возлежал в своей ложе. Спортом он не занимался, но скандировал, как заправский болельщик.

Бедный Мас Амедда, движимый чувством долга, пытался утихомирить бушующий Сенат. Он знал, что это у него не выйдет, что на это способен только великий канцлер, но он знал также и то, что получает около пятидесяти тысяч кредитов за стандартный месяц и должен эти деньги как-то оправдать. Сорванный голос он считал производственной травмой. Когда он первый раз заявил это Палпатину, тот странно на него посмотрел, но не возразил, а предложил написать заявление на дотацию.

Заявление на дотацию спикера Сената было рассматриваемо Сенатом в течение того же стандартного месяца, после чего голос Мас Амедды был полностью сорван, а его обладатель получил из бюджета государства десять кредитов в месяц на леденцы с ментолом.

Месяц как раз подходил к концу и леденцы уже вышли. Напрягая связки, Мас Амедда всё нетерпеливей посматривал на Палпатина.

Великий канцлер не реагировал на его взгляды никак.

Он единственный среди всего Сената вёл себя спокойно. Не дёргался и не орал. Под прикрытием трясущихся лекк Мас Амедды он аккуратно ел йогурт из стаканчика, прикрывая его для верности рукавами своей пышной одежды.

У Палпатина было отвратительное настроение.

Сегодня утром опять заклинило дверь, которая вела из нижних ярусов, откуда он по ночам в виде Сидиуса общался со всем миром, в его канцлерские покои. Провозившись с ней час, он в итоге плюнул на осторожность и открыл её Силой. Но всё равно – он едва успел снять свою хламиду и засунуть её в шкаф. На душ времени уже не оставалось – не то что на завтрак. Поэтому пришлось завтракать уже в Сенате. Он-то знал, что сенатская разминка перед боем всё равно неизбежна, и с практичностью старого ситха использовал это во всех отношениях потерянное время себе во благо.

Доев йогурт, он выбросил стаканчик вниз. Непостижимым образом стаканчик упал на гунгана, накрыв его ухо. Гунган перестал прыгать.

Этот психологический момент Палпатин выбрал, чтобы встать и откашляться.

В Сенате наступила мёртвая тишина.

Это был обычный эффект перед любым выступлением канцлера. Он к этому привык. И даже знал причину. Во всём Сенате только он один мог прилично связать не две-три фразы, как большинство сенаторов, особенно экзотов, которые с трудом вообще говорили на общегалактическом – а произнести целую речь. К тому же он единственный здесь что-то решал. Если, скажем, сенатор от вуки не захочет отдавать каминианам деньги – то это будет личное мнение его, сенатора от вуки. Если же великий канцлер Палпатин скажет, что в эту тяжёлую годину гражданской войны с сепаратистами, когда все усилия государства направлены на победу, а бюджет и так трещит по швам – требовать ещё денег от находящейся в опасности Республики – признак алчности, корысти и явной попытки подрыва самих основ государства – то каминианам просто так не возразить.

Им придётся либо ждать денег до лучших времён – либо оказаться врагами Республики. А врагам республики Республика платить не обязана.

Произнеся эту короткую речь, которая вызвала бурю одобрения в ложах Сената, Палпатин уже собирался снова сесть, а то и объявить утреннее заседание закрытым – как увидел, что в ложе Альдераана поднимается Бейл Органа.

Бедняга Бейл в последнее время сильно потяжелел, а с его короткой шеей это грозило ему апоплексическим ударом. К тому же он был очень легко возбудим. Вот и сейчас. Увидев багровое от душевного волнения лицо наследного принца демократического Альдераана, Палпатин тихо вздохнул, сел на место и приготовился слушать.

И, возможно, даже спать.

Эти его ночные сеансы связи вот уже давно не позволяли ему нормально выспаться.

-Мы… - начал Бейл Органа, но на его слова стремительно наложился голос Мас Амедды:

-Слово предоставляется сенатору от Альдераана!

Выполнив формальности, тви’лекк облегчённо вздохнул и устроился на своём месте.

Бейл, прерванный в самом начале своей речи, удивлённо поморгал глазами, а потом, очнувшись, вдохнув в грудь побольше воздуху и бросился в атаку:

-Мы не должны этого делать!…

Поддерживающий рёв Сената.

-Нет!… - проорал через пять минут Бейл Органа. Он кричал и раньше, но слышно его не было. – Мы не должны были вообще принимать армию клонов! А теперь мы обязаны немедленно распустить армию и отправить их всех по домам!

Мёртвая тишина, которой обычно удостаивалась только речь Палпатина, воцарилась в Сенате.

-Простите, - сказал интеллигентный сенатор от каамаси, который как раз успел вернуться на своё место, пользуясь тем, что вуки и ботан отвлеклись сначала на речь канцлера, а потом – на речь Бейла Органы, - а где находится дом Джанго Фетта?

Все задумались. Это была действительно проблема. Во-первых, Джанго Фетт умер и назвать место своего рождения уже никак не мог. А во-вторых, даже если бы и мог – как бы в его дом вместилась целая армия клонов?

Или бы они основали на его планете военный городок и там бы по утрам бодро маршировали и пели без слов то, что было вложено в них как основа будущего имперского гимна?

Пока все думали, встал Палпатин.

-Господин Органа, - сказал он официальным голосом, - что вы вчера вечером пили?

-Кореллианское виски, - вдруг всхлипнул на весь Сенат Бейл Органа. – Понимаете, мне пришло сообщение с планеты, что умер мой отец. И теперь я – король.

-Поздравляю, ваше величество, - мрачно сказал ему Палпатин. – Сочувствую вашему горю. Понимаю, что оно затмило ваш рассудок. Я знаю, что альдераанцы – мирный народ, и все армии, которые обороняли вашу не умеющую оборонить саму себя планету, были исключительно наёмными, но я бы хотел вам заметить, что вы пока просто не пришли в себя. Вы находитесь всё ещё в состоянии демократически настроенного наследного принца. Как только вы станете полноправным королём и осознаете свою ответственность за планету, вы тут же наймёте ещё один флот, как до вас отцы ваши и деды. Так что я думаю, вопрос на этом решён…

-Нет!

Это “нет” прокатилось по рядам, подобно взрыву. Чистый девичий голос прокричал его.

Ну вот и он, больной зуб, подумал Палпатин флегматично. И почему Амидала всё время возвращается так не кстати?


Сенат замер. Бейл Органа покраснел. То, что он влюблён в Амидалу, не замечала только сама Амидала. Она была так увлечена борьбой за справедливость, что реагировать могла только на прямую атаку. Чем и воспользовался молодой Скайуокер, который не вздыхал и мялся, а прямо сказал, что конкретно ему от неё нужно. Только так с бывшей королевой и можно было поступать, но до этого первым додумался только непосредственный джедай. Так что он её и получил.

Однако семейная жизнь не позволила Амидале забыть об основном смысле своей жизни. Она стояла в ложе Набу, в платье, не помещающемся в этой ложе, глубоко декольтированная и дышащая молодостью и свежестью. Челюсти отвалились не только у Бейла Органы, и в Сенате в третий раз за этот день – невероятное чудо – воцарилась мёртвая тишина.

-Сенаторы! – провозгласила Амидала. – Республика в опасности!

Это да, подумал мрачно Палпатин, поудобней устраиваясь в своей ложе. Это когда она была в безопасности? Странно, что целую тысячу лет протянула.

-Большая армия развращает нас изнутри! – говорила Амидала. – Она несёт насилие и зло! Мы всегда были мирным народом…

О чём это она? – удивился Палпатин. О Республике или Набу?

-Я согласна с Бейлом Органой – мы не должны были принимать её вообще!

Бейл Органа побагровел ещё больше, хотя больше, казалось, было бы уже невозможно. У канцлера зародилось подозрение, что предыдущая его речь была продиктована вовсе не утренним похмелом, а желанием обратить на себя внимание дамы своего сердца.

-Если бы мы не создали армию – сепаратисты не осмелились напасть на безоружных!

Палпатин развеселился. Он даже стал внимательно слушать.

-..но раз мы всё-таки получили её – мы должны за неё платить! Бедные каминиане, затратившие почти все свои ресурсы на армию, за которую был заплачен только задаток, взывают к вам о помощи. Они разорены. И, если вы не заплатите им, то остаток армии клонов они возьмут себе…

Буря негодования.

-Да! Именно так! Зло всегда отзывается на зло! Если бы мы не приняли армию клонов…

То ты была бы сейчас мертва, а на Корусканте правил граф Дуку, снова мрачно подумал канцлер.

-…то мы бы сейчас не оказались в положении угрозы войны на два фронта! Сенаторы! По пути с Набу на Корускант, узнав о новом зарождающемся конфликте, я посетила Камино как представитель Сената. И жители Камино через меня объявляют вам: если им не будет заплачено в течение недели, они начнут атаку на Корускант!

И в четвёртый раз на Сенат обрушилась полная тишина.

На это раз – надолго.


Дело начинало становиться серьёзным.

Воспользовавшись этим, канцлер объявил перерыв.

Обсуждение обещало быть долгим, учитывая Бейла Органу, Амидалу, нежелание Сената отдавать деньги – и одновременное нежелание его воевать на два фронта. Все это понимали. Поэтому предложение канцлера о кофе-брейке было встречено радостным гулом.

Сенаторы повалили в буфет.

Сам Палпатин, оставив Мас Амедде коробочку с леденцами, которые он, сам не зная зачем, прикупил вчера в баре на нижних ярусах, в окружении охраны отправился в ресторан. Охрана сопровождала его вообще всюду, и Палпатину стоило немалых усилий их убедить, чтоб хотя бы в квартире они оставались с наружной стороны её двери.

Во всём остальном он мирился с ними, как с неизбежным злом.

В буфет он не пошёл по двум причинам. По трём. Во-первых, там было сейчас слишком много сенаторов, а на это скопление он уже успел насмотреться в зале заседаний. Во-вторых, канцлер терпеть не мог фаст-фуд. А в-третьих, всё-таки один йогурт с утра – это было мало. Обычно Палпатин предпочитал завтрак поплотней. Например, омлет из трёх яиц. И кофе с тостами.

Тосты обычно произносились про себя и звучали примерно как: “За будущую великую Империю под моим чутким руководством”, или: “ Вот так двадцать лет забрака повоспитаешь – и совсем ксенофобом станешь”.

Впрочем, последнее было не тост, а горькая память о первом ученике. Надо сказать, он о нём горевал, хотя намучился с ним в своё время – безмерно.

Ну, во-первых, в четырнадцать лет у того началась подростковая ломка и тот, как всегда это бывало, прошёл стадию неконтролируемой ненависти к джедаям. И желания замочить весь Орден – лично.

Напрасно старый ситх доказывал ему, что лично убить десять тысяч – не получится. “Ничего, - отвечал тот, - жизнь – штука долгая, главное – пораньше начать”.

Палпатин только рукой тогда махнул. Молодёжи разве что докажешь? Тем более он сам ещё вполне помнил свою бурную молодость. К тому же он слишком был занят тогда завязыванием знакомств в Сенате и плетением политических интриг.

А ещё он мудро решил, что молодости надо дать перебеситься.

Так что в течение последующих почти что десяти лет на нижних ярусах Корусканта неуклонно пропадали джедаи, а Палпатин мазал ожоги и царапины на лице и прочих частях тела ученика и дежурно напоминал о том, чтобы тот не слишком увлекался.

В это время джедаи как раз и поставили ребром вопрос о засилье преступности на нижних ярусах и о том, куда смотрит наша полиция. Валорум, бывший тогда канцлером, беспомощно пояснил, что полиция на нижних ярусах никуда не смотрит – дроиды-полицейские в той концентрации отравленных веществ работают максимум час, а потом выключаются, причём в чувство их не может привести ни один реаниматор.

В итоге джедаи мудро решили на нижние ярусы не ходить, а выполнять миссии где-нибудь в менее опасных местах. Например, на переговорах с агрессивными правительствами планет, не входящих в Республику.

Забрак сначала приуныл, а потом стал ездить за джедаями. Через некоторое время джедаи подняли вопрос о возмущениях в мире Силы. Сенат этот вопрос рассматривать отказался за отсутствием, как было сказано в ответе, нужной квалификации.

Дело как-то замялось.

Но более всего ученик его поразил, когда однажды утром вошёл к нему в кабинет в их тайном убежище, раскрашенный под, в его понимании, древнего ситха.

Палпатин тогда как раз пил кофе и разбирал претензии Торговой Федерации к увеличению пошлин.

В результате кофе был пролит на колени и пакет документов, а сам Палпатин долго кашлял и отплёвывался, и даже подозревал, что его ученик таким оригинальным образом хотел закончить-таки своё обучение и отправить своего старого учителя на тот свет.

Забрак был горд произведённым эффектом.

-Ну, как? – спросил он и повернулся перед Палпатином вокруг своей оси.

-Очень… стильно, - только и произнёс старый ситх, судорожно вытирая кофе с себя и с документов. – Это… надеюсь, просто краска? Не татуировка?

-Почему же, - столь же гордо возразил забрак. – Именно татуировка. Ситхи должны уметь терпеть боль.

-Это я понял, - осторожно ответил Палпатин, промокая колени. – Но… ты не подумал – это ведь очень трудно будет потом… вывести?

-А зачем? – удивился забрак.

Палпатин промолчал. Но понял, что с мальчиком надо что-то делать. Что его кипучую энергию стоит направить в какое-нибудь более конструктивное русло. А поскольку перед ним лежали бумаги Торговой Федерации…

Палпатин вздохнул и поковырял омлет перед собой. Аппетит от таких воспоминаний куда-то испарился. Чтобы взбодрить себя, Палпатин отхлебнул обжигающий кофе и дежурно мысленно произнёс: “За будущую великую Империю под…”

Дальше фраза его оборвалась, ибо он увидел, как в дверь ресторана входят и идут прямо к нему Амидала, Бейл Органа и недавно ставшая сенатором от планеты Чандрилла стервозная рыжая дама под именем Мон Мотма.

Завтрак был испорчен окончательно.


Они подошли все втроём. Причём Мон Мотма возглавляла процессию. В отличие от пышноодетой Амидалы и столь же, прямо-таки скажем, пышно одетого Бейла, у которого гофрированный воротничок жёстко упирался в подбородок, эта дама была вся в простом и белом.

Настолько в белом и настолько простом, что у Палпатина сразу же зародились самые нехорошие подозрения насчёт цены этого наряда.

-Мы решили воспользоваться перерывом в заседании, чтобы обсудить с вами… - сразу начала Мотма, подойдя.

-К вам можно, канцлер? – прервал её более вежливый Бейл Органа.

На секунду Палпатину стало интересно: а что будет, если он скажет: “нет”? Неужели они повернутся и уйдут отсюда? Нет, вряд ли. По глазам видно, что вряд ли. Но зачем тогда спрашивать об этом?

Наверно, тут дело было в хороших манерах, входивших, как предмет, в воспитание наследника альдераанского престола.

Канцлер незаметно вздохнул и ответил:

-Конечно-конечно, усаживайтесь поудобней, - и показал им на остальные кресла. Охранники, привычным мрачным взглядом оглядев привычные лица Совета Верных и сконцентрировавшись разве что на не слишком знакомом им дотоле лице Мотмы, неохотно пропустили их всех к столу.

Это не было личной неприязнью. Просто охрана великого канцлера рассматривала любой живой и неживой объект в непосредственной от канцлера близости как источник потенциальной опасности для великого канцлера. И реагировала соответственно.

-Я очень рад вас снова видеть, ваше величество… то есть сенатор, - говорил тем временем Палпатин Амидале. – Кстати, господин Органа теперь тоже его величество, поздравьте его. Особенно я рад видеть вас, госпожа сенатор от Хандриллы.

-Чандриллы, - сказала рыжая Мотма.

-Да?… Простите старика, но я приверженец старого произношения, - ответил Палпатин кротко.

Мотма подозрительно уставилась на него. У неё зародилось нехорошее подозрение, что над ней издеваются. Вообще-то так и оно было, но доказать она ничего не могла. Поэтому величественно уселась прямо напротив канцлера. Бейл сел по её правую руку, а Амидала – по левую. Заметив такую рассортировку и тут же обозначив её как “свита”, Палпатин велел себе на заметку взять, что эта леди в белом, кажется, может стать серьёзным политическим противником и с ней надо держать ухо востро.

Ведь так недавно стала сенатором – и тут же оказалась в первых рядах, со всеми знакома – и даже в Совете Верных. А теперь, судя по входу и рассидке – кажется, и почти что во главе Совета Верных.

Ну, совсем как он когда-то.

Поэтому он светски ей улыбнулся и спросил всех:

-Не хотите ли присоединиться? – и гостеприимно обвёл рукой стол. – Вам, как членам Совета Верных, предоставляется пятипроцентная скидка с любого заказа.

-Нет, спасибо, - холодно ответила Мотма. – Мы не голодны.

При этих словах Бейл Органа сглотнул слюну, а Амидала посмотрела на свою талию. Оба они промолчали. У канцлера зародилось нехорошее подозрение, что девочка села на диету. Это его даже скорей порадовало – всё-таки что-то человеческое. Что же касается нынешнего короля Альдераана и главы Совета Верных Органы, то с ним всё и так было ясно: он-то как раз присоединиться весьма хотел. И был совсем не против. Но, взглянув сначала на Мон Мотму, а потом – на Амидалу, только вздохнул и сглотнул ещё раз.

Глава Совета, кажется, был полностью подавлен влиянием двух женщин.

Палпатин пожал плечами:

-Тогда не возражаете? – и аккуратно отпилил вилкой кусочек омлета.

-Нет, - ответила Мотма. - Хотя… в такой сложный политический момент вы…

-Да, я завтракаю, - с горечью согласился канцлер. – Я понимаю, это слабость. Но я пока не научился жить без еды. Мой рекорд – трое суток. И после этих троих суток я был слегка недееспособен.

Наступило молчание. Такое же полное, как в Сенате. Все переваривали фразу Палпатина. На лице главы Совета выражалось при этом подлинное страдание. Он-то как раз не переваривал фразу. Он смотрел в тарелку к великому канцлеру.

Палпатин в это время аккуратно ел омлет и переваривал, соответственно, омлет, не обращая никакого внимания на страдания бедного Бейла.

И через равные промежутки времени запивал омлет кофе.

Тосты его к кофе теперь выглядели так: “И поесть спокойно не дают старому бедному ситху... ” Или: “Вот ведь Великая Сила принесла сюда Амидалу…” – “И, кстати, а где в таком случае Скайуокер? ”

-Так я вас слушаю, - сказал он, наполовину доев омлет.

-Мы просим прощения, - сказал Бейл Органа, вздрогнув и оторвав кровожадный взгляд от наполовину съёденного омлета. В нём по этому поводу заговорило нечто вроде совести, - просто…

-Ситуация угрожающая, - отрезала Мотма. – Мы не сможем сражаться на два фронта. И тогда Республика может погибнуть.

-Я уже говорила, что нам не стоило принимать армию… - начала Амидала.

-Глупости, - отрезала Мотма. – Иначе бы сепаратисты нас подмяли.

Амидала испуганно посмотрела на свою союзницу, Бейл забыл об омлете, а Палпатин только хмыкнул в чашку с кофе.

-Дело совсем не в этом, - продолжила Мон Мотма твёрдо. – Сейчас ситуация такова, что мы не можем воевать на два фронта. Вы ведь согласны со мной, канцлер?

Канцлер в это время благоразумно жевал омлет и потому его ответ был чем-то вроде:

-Хмгхм-хм-гм.

Мон Мотма приняла это за “да”.

-Поэтому, несмотря на всю жадность продажных сенаторов…

Кому это интересно, они продались? – флегматично подумал канцлер.

-…мы должны заплатить каминианам требуемую ими сумму. Надеюсь, вы поддержите наше мнение, канцлер.

-Деточка, - ответил Палпатин, аккуратно ставя чашку на стол. Вид у Мон Мотмы стал такой, что в любое другое время канцлер бы от души посмеялся. Даже Бейл отвлёкся от мыслей о еде, а Амидала просто изумлённо посмотрела на Падпатина. – Давайте считать. Десять лет назад уважаемый магистр Сайфо-Диас, заказав армию, о чём он, заметьте, не поставил казну республики в известность, заплатил за неё задаток, равный десятой части её стоимости. Стоимости того количества, которое они изначально были намерены произвести. Вы следите за моей мыслью?

-Да, - ответила Мотма, травмированная “деточкой”. До неё стало медленно доходить, что именно её Палпатин так и назвал. Открытие было каким-то ошарашивающим.

-Ну вот, - продолжил свою мысль великий канцлер, удобно откинувшись в кресле и аккуратно беря со стола чашку с недопитым кофе, - теперь произведём подсчёт. В сущности, моя бухгалтерия его уже произвела. Выращивание и обучение одного клона стоит, по реестру каминиан, сто тысяч кредиток…

-Сколько? – спросила Мотма.

-Деточка, - канцлер отхлебнул из чашки, - это ведь очень дёшево. Сколько стоит вырастить ребёнка?… – перед канцлером тут же возникли пелёнки, подгузники, детское питание, трёхколёсный велосипед, горы изношенной одежды, компактный тренажёр-имитатор, шкаф с игровыми компакт-дисками, подростковый спидер и один музыкальный центр и домашний кинотеатр в одном лице.

А ещё Кэмер очень любил чипсы, и на нём горела любая обувь.

-…Ну вот! – энергично от воспоминаний подался вперёд Палпатин. – Так что сто тысяч – это просто смешно! Но, когда таких клонов – несколько миллиардов…

Он замолчал. Молчала и Мотма. Молчали Амидала и Бейл. Они смотрели на Мотму. Та, кажется, делала в уме подсчёты. Подсчёты, судя по всему, её абсолютно не радовали. Бейл и Амидала, каждый со своей стороны, уже тревожно смотрели на неё.

Наконец, Мотма открыла рот.

-Откуда, - произнесла она, - у магистра Сайфо-Диаса были деньги хотя бы на десятую часть армии?

-Вот, - ответил канцлер, отсалютовав всем теперь уже пустой чашкой. – Именно это я и спросил у магистра Винду, когда каминиане прислали к нам счёт.

-И что он ответил?

Палпатин ухмыльнулся про себя, вспоминая выражение лица магистра при этом вопросе:

-Что не знает…

Но тут голодные фантазии Бейла проломили его ситховскую защиту. Перед Палпатином, вытесняя деловые мысли с утра, нагло выплыло парадное альдераанское блюдо, заслоняя всё собой: птица в румяной поджаристой корочке, обложенная кусочками фруктов, приправленная специями и источающая такие ароматы…

Канцлер ругнулся про себя и понял, что с этим надо что-то делать.

-Простите, – начала Мотма.

Палпатин, не обращая на неё внимания, раздражённо щёлкнул пальцами. Прикатил дроид-официант.

-Один большой бифштекс с гарниром и кофе… И не возражайте! – сурово прикрикнул он на Бейла. – У вас отец умер, надо помянуть… И графинчик с кореллианским, - добавил он тут же.

Обалдевший Бейл только кивнул. И во взгляде его, обращённом на великого канцлера Республики, вдруг сверкнула почти благодарность.

Мужская солидарность, весело подумал Палпатин и едва удержался от того, чтобы не подмигнуть главе Совета.


-Так вот, насчёт джедаев…

Бейл, залпом запив бифштекс третьей стопочкой кореллианского, благожелательно улыбнулся канцлеру. Настроение главы Совета после принятия внутрь себя определённого количества пищи и горячительного, кардинальным образом изменилось. Теперь ему совсем не казалось, что Республика в такой уж опасности, и вообще, с каминианами можно как-то договориться, например, выплачивать им сумму по частям, скажем, десять процентов в стандартный год…

-Так, - сказала Мотма. Её возмущение происходящим выразилось только в том, что цвет лица её почти слился с цветом её одежды. – Так что – насчёт джедаев?

-Тут всё дело в том, - ответил Палпатин, - что я пока не могу вплотную обсудить эту проблему конкретно с Орденом. Мы с магистром Винду пока имели только одну по этому поводу беседу, сразу после Геанозиса, а потом…. гм… Орден оказался несколько занят, - дипломатично определили он. – И его представителей сейчас почти и нет на Корусканте.

-Занят? – спросила Мон Мотма. – Чем?

-Понимаете ли, - отставив чашку на стол, сплёл пальцы рук Палпатин, - Орден… считает, что не сумел выполнить свою миссию десять лет назад и допустил просчёт…

-А короче? – спросила Мотма.

Палпатин восхитился. Рыжая Мон в точности повторяла рисунок его разговора с великим магистром.

-Он ищет сенаторов, скупленных Дартом Сидиусом, - пояснил канцлер. – И самого Дарта Сидиуса.

-И?…

-Пока не находит, - развёл Палпатин руками.

Вопрос это был, на самом деле, весьма больной. Иногда Палпатин сам забывал, что он Дарт Сидиус и есть – и весьма злился на Орден, который именно в тот момент, когда он как раз и хотел использовать силы Ордена, наконец, для чего-то полезного, и рекрутировать всех джедаев в качестве одарённых генералов над армией клонов – неожиданно растёкся по галактике в новом порыве отыскать ситхов.

И искал их стандартный месяц.

За это время в галактике было арестовано: три Скидиуса, два Сидиувера, четыреста тридцать Сидов, пятьдесят пять Сайронов и один Саурэль, который вообще не понял, за что его так. Кроме того, под подозрение попали сто сорок семь тысяч пятьсот шестьдесят четыре человека и экзота, в чьих именах составляющей был “дарт” (как-то: Куартодартовинус, Дартомир, Дартослав, Бралодарт, Щктцентр’дартсс’птишенсен и другие), а также семеро, чьё имя так Дарт и было. Ими оказались три человека, один тви’лекк и два мон каламари. На вопрос о том, почему они так себя назвали, они резонно ответили, что это не они так назвали себя, а их родители, вот к ним все и претензии. Впрочем, они тут же предъявили претензии и к джедаям – и лично у канцлера на столе сейчас лежала горка жалоб к великому канцлеру Республики от граждан Республики.

Особенно Палпатина заинтересовала жалоба некоего Птцеля Штуца, в которой он сначала даже не разобрался, потому что, начиная с пятидесятой жалобы, во всех именах подателей этих жалоб он искал элемент “дарт” или отдалённое созвучие с элементом “сидиус” – а тут ни того, ни другого и в помине не было.

Однако, внимательно прочтя эту жалобу второй раз, он понял, что вышеуказанный Птцель Штуц, напившись в кабаке одной из планет Внешних территорий, заявил, что все джедаи – сволочи. Очнулся он почему-то в пустыне, ночью и без документов. И в этом он обвиняет джедаев.

Рядом с этим заявлением лежал ответный иск главы магистрата Ордена Мейса Винду с указанием, что вышеуказанный Птцель Штуц, наклюкавшись кореллианским виски, корускантским бренди и датомирским пивом до невменяемого состояния (магистр, естественно, выразился не так, но смысл был тот же) и в этом невменяемом состоянии оскорбив Орден, Республику и вообще всё святое, разбросал по кабаку все свои деньги, которые, естественно, тут же подхватил местный разбойный и нищенствующий элемент – после чего ушёл в ночь, там, в ночи, очевидно и потеряв свои документы.

А джедаев рядом и близко не было.

Канцлера в ответном иске удивляло только множество мелких точных деталей в описании этого прискорбного события, что позволяло предположить, что от всевидящей Силы великого магистра не укроется ни один Штуц даже на Внешних территориях.

В любом случае этой жалобе можно было дать ход только после рассмотрения ста сорока восьми тысяч шестидесяти двух жалоб от Скидиусов, Сидиуверов, Сидов, Сайронов вкупе с одним Саурэлем плюс тех, в чьё имя входила частица “дарт” и тех, чьё имя Дартом и было.

Говоря откровенно, это была адская работа, за которой сидел весь его секретариат, и Палпатин как раз надеялся приурочить её окончание ко времени объявления Империи. Тогда джедаям можно будет предъявить реальные обвинения и посадить их всех за нарушения прав человека.

Мон Мотме он этого не сказал. Мон Мотме он пояснил только:

-Орден проводит проверку лояльности граждан Республики и членов Сената. Членов Сената гораздо меньше, чем граждан Республики, поэтому, кажется, в Храме остались только дети и магистр Йода. Ну, и магистрат – но тот занят донесениями от джедаев, которые ищёт ситха. И, кажется, поисками большой финансовой дыры в орденском бюджете, которая должна была иметь место около десяти лет назад.

-Да? – спросила его Мотма.

-Да, - ответил канцлер.

-И они нашли её?

-Не знаю, - весело пожал плечами Палпатин. – Мы с ними давно не встречались.

Кстати, подумал он. Может, именно в Орден и поехал Скайуокер? Если да – то зрелище, которое его там ждёт, скорей всего, его позабавит…


Палпатин не ошибся – Скайуокер действительно полетел в Храм. Только вот насчёт его реакции канцлер слегка дал маху. Это старого ситха всё могло позабавить. Что же касается молодого джедая…

Медитативный покой Храма был нарушен. Дети, оставшиеся без присмотра, устроили бузу. Первое, что Анакин увидел, войдя вовнутрь – это летящее прямо на него на огромной скорости репульсионное блюдце магистра Йоды. Только на блюдце сидел не магистр Йода. На нём пузом лежал совершенно радостный пацан лет шести и вопил что-то вроде: “А-а-а-а!” За край блюдца цеплялась девчонка-тви’лекк. Ей было от силы четыре. За ними всеми мчалась орда голов в тридцать в возрасте от четырёх до десяти. Дети издавали вопли, совершали громадные прыжки при помощи и без помощи Силы, потрясали учебными лазерными мечами и кричали: “Не уйдёшь, проклятый ситх, всё равно поймаем!!! ”

Анакин, пропустив мимо себя процессию, понял только, что нынешняя деятельность Ордена для детей даром не прошла. Дети играли в охоту на ситха. Но почему – на репульсионном блюдце магистра Йоды?

Это его недоумение вскоре разрешилось. Из-за того же поворота, откуда несколькими секундами раньше вылетела орда детей, хромая и опираясь на посох, вышел сам Учитель Учителей, весь облепленный жвачкой.

Анакин долго и тупо смотрел на это видение, приближающееся к нему – а видение, благо, шло очень медленно, так что время на рассеивание иллюзий у Скайуокера было.

Но иллюзия не рассеивалась. Это был действительно магистр Йода, и он действительно был весь в разноцветных шариках от жвачки. Причём узор их и расстановка указывали на то, что дети подошли к делу творчески и украсили великого магистра не без помощи Великой Силы.

-А, Скайуокер… - подслеповато щурясь, взглянул на него Учитель Учителей. – Приехал?…

-А… кто вас так?

-Дурацкий вопрос. Ты что, думаешь, это так магистрат мог разрезвиться?

Вид Совета магистров, которые с дикими и радостными криками бросают в Йоду жвачку, был столь дик, что Скайуокер только сглотнул и помотал головой.

-Вот именно, - проворчал Йода. – А теперь, будь так добр, сложи свои почти два метра, присядь и помоги мне отлепить от себя всё это.

Анакин, лишь обалдело кивнув, присел и стал счищать с магистра жвачку.

-Что вообще случилось? – спросил он.

-Перерыв, - ответил Йода.

-Что?

-Перерыв, - повторил великий Учитель Учителей безо всяких эмоций.

-Дда?… И всё?

-И всё.

Скайуокер подумал.

-А… за что они вас? – спросил он осторожно.

-Скайуокер, - сардонически ответил Йода, - ты что, в детстве никогда не играл?

Анакин снова подумал. Вообще-то жвачки на Татуине не было. Но в лавке Уотто было много других подручных средств и всякого металлолома, который он ребёнком расставлял так, что Уотто периодически едва крылья уносил из-под очередной рушащейся конструкции.

-Так то – я, - ответил он самокритично. – Я был на Татуине, а здесь – Храм…

-Дети – всегда дети, - вздохнул зелёный магистр. – И, знаешь, когда наши обратно вернуться, я им всё скажу. Нет, подумать только – оставили всю кодлу на старика! Они, что, думают – я их контролировать смогу? Знаешь, Скайуокер, у меня нехорошее предчувствие: если так и дальше пойдёт, и наши возьмут в моду уезжать всем скопом и оставлять детей тут одних – взорвут они наш Храм без присмотра! Всё к этому идёт.

-Да ладно вам, - попытался утешить его Анакин и отлепил последний шарик жвачки, - не сумеют.

-Да, не сумеют? – взвился Йода. – А кто вчера в розетку сунул лазерный меч?! Скажи спасибо, что учебный! Так что в Храме только везде электричество отключилось… Ну, и в прилегающей части Корусканта, - он мрачно потряс ушами. – А если они, не приведи Сила, найдут настоящий меч?… - он несколько раз постучал посохом о пол, а потом посмотрел на него с отвращением. Скайуокер посмотрел на посох тоже. На нём отчётливо были видны следы зубов.

-Мастер, - сказал Анакин ошалело, - вы его действительно едите?

-Скайуокер, - ответил Йода ядовито, - а что мне делать? В Храме джедаев нет, поставки почти прекращены. Блюдечко моё эти цветы жизни на могилах их учителей украли ещё неделю назад. И теперь не отдают ни под каким предлогом. Ты знаешь, сколько мне до столовой идти?! Пока я дохожу, там уже всё съёдают. Так что приходится… - и Учитель Учителей плюнул.

-Мастер, - сказал Скайуокер официально, - надеюсь, вас не оскорбит, если я возьму вас на руки и донесу до столовой.

-Конечно, не оскорбит! – яростно ответил Йода. – А то эти придурки там всё заседают! Оторвали бы задницы от кресел, посмотрели бы, как тут великий Учитель Учителей, не умер ещё?!…

Анакин, вновь ошалев от такого лексикона, который он совершенно не привык слышать от великого магистра, аккуратно взял его на руки.

-И, если встретишь эту кодлу, отбери у них блюдце, - мрачно сказал Йода.

Тут Анакин заметил ещё кое-что.

-Простите, - сказал он, - а почему вы… э-э… нормально говорите?

-А раньше я говорил ненормально? – агрессивно спросил зелёный чебурашка.

-Да, - как и положено джедаю, честно ответил Скайуокер. – Вы переставляли местами слова.

И тут великий магистр неожиданно ехидно ухмыльнулся.

-Скайуокер, между нами, - сказал он. – Если бы ты знал, как они все меня в последние сто пятьдесят лет достали! По любому вопросу – только ко мне! Единственный выход – притвориться старым маразматиком и говорить так заумно, чтобы никто ничего не понял. После шестого раза отстают… Да, кстати, - озабоченно спросил он у Анакина, - когда я последний раз говорил про то, что будущее туманно и ни хрен… то есть, ничего не видно?

-Кажется, несколько месяцев назад, - напрягся Анакин.

-Эх, жаль… - вздохнул Йода. – Такая фишка пропадает… Понимаешь, я придумал её лет двести назад, - доверительно сообщил он молодому джедаю. – Очень помогает. Только вот говорить её нельзя слишком часто, а то заподозрят… А то, что пелена тьмы закрыла мне глаза?… - спросил он с надеждой.

-Вы перед самым моим отлётом сказали, что с ваших глаз уже спала пелена, - с огорчением ответил ему Анакин.

-Эх, дерь… то есть, Великая Сила, - с ещё большим огорчением произнёс Йода. – Скайуокер, а ты не можешь что-нибудь придумать? – с новой надеждой посмотрел он на джедая.

-Э-э… Тёмная сторона силы обрела мощь… э-э…

-Ну, давай, давай! – почти экстатически подбодрил его чебурашка.

-Нет, не так. Баланс Силы нарушен в пользу Тёмной стороны…

-Ну, Скайуокер!!!

-Чувствую близкое присутствие Тёмной стороны Силы, - сказал Скайуокер тоном впавшего в транс биоробота. – Ситх где-то рядом!

-Скайуокер, лапочка! – восхитился Йода. – Дай я тебя расцелую!… - подпрыгнув и чмокнув Скайуокера в щёку, магистр снова стал деловит. – А теперь неси меня в столовую, - приказал он. – Там, конечно, опять всё съели, но я в тебе не сомневаюсь – ты – выбьешь.


Дабы не нарушать стройности повествования, необходимо заметить, что в это самое время достойный гражданин Республики Птцель Штуц паковал свои вещи в своей маленькой квартирке на сто сорок третьем этаже квартала АВ в городе Цтвиссен планеты Птыц. На посадочной площадке его ждало такси, которое должно было отвезти его в космопорт. Гражданин Республики Птцель Штуц, получив извещение от республиканской канцелярии о том, что его жалоба принята к сведению и ей причислен порядковый номер 148 063, понял, что нужно лететь на Корускант и добиваться справедливости самому.

В это же самое время великий магистр Ордена джедаев Мейс Винду находился в своей комнате на время перерыва заседания магистрата и беседовал по межгалактической связи с неким джедаем. Связь была не голографическая, и потому с того ракурса, с которого было отлично видно лицо самого магистра, лица джедая с которым он беседовал, видно не было.

Магистр Винду укоризненно говорил:

-Ты ведь можешь держать себя в руках, когда захочешь!

Неведомый джедай покаянно отвечал:

-Так ведь святое оскорбили… Не нужны мне были его деньги, но он ведь Республику ругал!

-Я понимаю…

Эти два незначительных момента изо всего многомиллиардного калейдоскопа пёстрых событий, что происходили на тот момент в огромной галактике, рекомендуется запомнить. Ибо они, как это и бывает порою в истории, сыграют воистину роковую роль в причинно-следственной цепи, уходящей своими нематериальными звеньями в вариативное будущее.

Хотя пока об этом никто не знает.


На безводной планете BWUQK в большой резиденции, размещённой в бункере, яму для которого дроидам-строителям удалось вырыть в алмазной твёрдости грунте планеты за неделю круглосуточной работы, сидел граф Дуку.

Он сидел там в целях конспирации и выходил на связь только из бронированного сейфа. По крайней мере, это напоминало ему именно сейф.

На этом настояли его союзники. Они сказали, что надо на время уйти в подполье. Граф согласился. Он же не ожидал, что это будет так буквально.

Раздражение его росло всё больше и больше. Он почти жалел, что ввязался в эту авантюру. Когда он уходил из Ордена, всё было просто. Он просто хотел создать идеальное государство и стать в его главе. Это была такая элегантная, математически разрешаемая задача…

И вдруг – банкиры! Купцы! Геанозианцы! Неймодианцы! И прочая сволочь, которой всегда что-то нужно, и которой вот почему-то совершенно нет дела до математических целей графа.

То есть, саму математику союзники не отвергали. Напротив. Но изо всех её разделов их интересовал в основном раздел элементарной арифметики, посвящённый сложению.

Как выразился один толстый геанозец – мани, мани!

Денег хотелось всем. Денег у графа не было. Ему приходилось говорить: вот, когда мы захватим власть и я стану во главе государства… а дальше шли обещания удовлетворить разнообразные требования.

И чем больше граф этих обещаний давал, тем больше и с ужасом видел, что его сияющее идеальное государство приобретает… э-э… скажем, черты крупной финансовой олигархии.

И это было ужасно.

Чтобы придти к власти в идеальном государстве, графу была нужна помощь его арифметически настроенных союзников. Но, если он примет эту помощь, ему придётся отказаться от идеального государства.

Эта безупречная фигура логики действовала на него нервирующим образом. Он знал, что здесь должен быть выход. Но найти его не мог.

И вообще. Реальная жизнь как-то странно подействовала на бывшего джедая. Он и думать не мог, что всё будет так сложно. Если бы ему в то время, когда он уходил из Ордена, сказали, что там, на вольной воле, ему будет гораздо хуже, он бы рассмеялся этому слабому умом существу в лицо.

Свобода! Так думал он тогда. Свобода!

Печаль была в том, что этим слабым умом существом в данный момент был граф. А также здоровьем, памятью и общей жизненной энергией. Бывший джедай, привыкший к недолгим миссиям по установлению мира и порядка в одной конкретной правящей династии, был не готов к долгому труду управления армией и ежедневной разборкой склок и претензий своих союзников.

И как канцлер справляется со всем этим?

Мысль о канцлере вынесла его на воспоминание о последней встрече с Сидиусом в подвалах Корусканта. Он вспомнил, как старый ситх долго смотрел на модель супероружия, которое протягивал ему граф, а потом неприятным тоном осведомился:

-Вы что, издеваетесь надо мной, Дуку? Вы хотите, чтобы я поверил в то, что шарик-имитатор для тренировки джедаев – это тайное супероружие?

-Да нет, - ответил граф немного ошалело, ибо его в тот момент самого пронзило осознание почти абсолютного сходства замысла геанозианского инженерного гения и шариков, на которых тренировались падаваны. – Это… это модель. А сама станция будет гораздо больших размеров. Во много раз больших. Как луна.

После такого заявления Сидиус замолчал ещё на большее время.

-Шарик-имитатор таких размеров? – спросил он, наконец, брюзгливо. – А смысл?

-Им можно взрывать планеты.

-Граф, - впрочем граф уже сам понял, что сказал, - я хочу вам заметить, что я собираюсь владеть планетами, а не взрывать их. Должен вам признаться, что меня не прельщает мысль владеть космической пустотой.

-Но они старались…

-Я понял, - сухо ответил Сидиус. – Я это даже вижу.

-Но я…

-Понимаю, - снова прервал его ситх. – Политика. Прагматизм. И всё такое прочее. Не надо обижать союзников. Я возьму это, не волнуйтесь, - он кивнул на шарик. – Но хочу вам сказать, что ваши геанозианцы с их улейным принципом…

Да у них не только улейный принцип, мрачно подумал граф, уставясь перед собой в стену. У них с мозгами плохо. Это надо было понять уже после того, как они решили гладиаторские бои устроить.

Да, кстати. Граф поморщился и нашёл нужную бумажку. Это было заявление общества защиты животных, которое подало в суд на геанозианцев за жестокое обращение с аклаем.

И эти идиоты, естественно, переадресовали жалобу ему. Он ведь джедай! Он всё уладит!

Политика – ужасная вещь, подумал устало граф. И что я в неё ввязался? Сидеть бы мне на своей родовой земле, выращивать, скажем, патисоны…

Он застыл. Озарение, словно молния, ударило его в голову и расколола её на две части. Когда головокружение прошло, ослепительный свет истины засиял перед глазами графа, озаряя весь мир вокруг. Вся меланхолия и усталость испарились.

Он встал.

Теперь он знал, что делать.

Сельскохозяйственный корпус!!!


Всё заканчивается в этом мире. Закончился и кофе-брейк. Учитывая, в какой компании он его провёл, канцлер этому ничуть не огорчился. Он, наконец-то, снова займёт место в срединной ложе, где рядом с ним будет только сиплый Мас Амедда, а ни Амидала, ни Мотма, ни некоторые другие выдающиеся личности не смогут подлететь к нему ближе, чем на расстояние прыжка над пропастью.

И он, наконец, отдохнёт.

Мечтам его, как всегда, было не суждено сбыться.

Первое, что случилось после возобновления заседания – это то, что слово взял сенатор от Кашиика. Рёв вуки долго возносился к куполу зала заседаний. Сенаторы спали. Никто не знал этого звучного языка. То есть, все совершенно искренне признавали, что язык этот действительно отличается повышенной звучностью, скажем так, просто-напросто оглушающим рёвом – но вот выучить его никто не мог. Не было учебников. К тому же ни у одной из рас и народов, заселяющих галактику, не было такой лужёной глотки.

А язык вуки, когда на нём говорили в нормальном речевом диапазоне, определённо что-то терял.

Вуки ревел стандартных десять минут. После этого дроид-секретарь перевёл:

-Сенатор от Кашиика заявляет о своём требовании признать свою расу высоко технологичной.

Тупое молчание было ответом. Сам Палпатин открыл глаза. Он вспомнил деревья… Дома на деревьях… Вуки, решающего свои споры выламыванием рук друг другу… Выламыванием, а не выдиранием, потому что только другой вуки мог выдержать рывок за руку разъярённого вуки же.

-Простите, - в общей тишине спросил канцлер, - а на каком основании?

Какое отношение это вообще имеет к вопросу, который они обсуждали, то есть к угрозе войны на два фронта и нежеланию платить каминианам им причитающееся, он спрашивать не стал. Он был опытным политиком и успел хорошо изучить наличествующий контингент Сената. В частности, он знал, что вуки надо задавать по возможности простые, ясные вопросы, желательно такие, на которые те могли ответить просто “да” или “нет”.

Или что-то вроде.

Дроид-секретарь перевёл вопрос. Сенатор от Кашиика ревел ещё пять минут. После чего дроид сообщил Сенату:

-На основании того, что недавно вместо луков у них была разработана технология арбалетов.

-Понятно, - ответил канцлер всё в той же тишине. – Логично. Думаю, - обратился он ко всем остальным, - мы можем признать требование сенатора от Кашиика законным.

Сенат одобрительно загудел. Все знали, что с вуки лучше не связываться. А то оторвёт в тёмных переходах сенатских коридоров руку – а потом под присягой будет утверждать, что просто хотел её дружески пожать.

И попробуй что потом докажи!


Но тут случилось непредвиденное. Слово неожиданно взял сенатор от Ботавуи. Был он, кстати, выбран на эту должность на своей планете совсем недавно, и уже успел показать всем вздорность нрава, язвительность характера и при том, как ни странно, несомненный ум, не слишком-то обременённый морально-этическими категориями. Вполне возможно, именно потому, что ум ботана был освобождён от этого во всех отношениях мешающего ему балласта, он и функционировал на несколько порядков лучше, чем мозги других сенаторов.

Дело было, конечно, не в том, что весь остальной Сенат был обременён балластом моральных принципов под полную завязку. Просто у большинства остальных сенаторов не наличествововало то, что можно было от этого балласта освободить.

Насмешливо сверкая глазами и распушив шерсть, как кот перед атакой, ботан заявил, что признавать высокую технологичность цивилизации вуки на основании изобретения ими пружинного арбалета столь же нелепо, как признавать за их расой выдающиеся вокальные данные на основании их художественного рёва.

Что тут началось!

…Палпатин, брезгливо отряхивая свою пышную канцлерскую одежду от остатков чего-то, что напоминало ему микроскопические обломки личных дек, а также от попкорна, который, как это сейчас обнаружилось, почти все сенаторы, закупив в буфете, тайно ели в своих ложах, мрачно оглянулся назад и подождал, когда его охрана протащит в дверь ещё и Мас Амедду. Заседание было безнадёжно сорвано. Сам Палпатин едва сумел пробиться к выходу, и то при помощи охраны и некоторого количества выстрелов парализаторами сначала вверх, а потоми и конкретно в тех, кто не пропускал великого канцлера к двери.

Мас Амедде повезло меньше, его чуть не затоптали.

Тоже мне, неограниченные полномочия…

Как ни странно, в глубине души старый ситх был доволен. Ему как раз нужно было время – хотя бы сутки – чтобы мягко повернуть мнение Сената так, как ему будет выгодно. Неограниченные полномочия – неограниченными полномочиями – но чем они помогут, если к тебе подойдёт вуки и дружески вырвет тебе руку?…

Дверь пинком открылась и в неё, воинственно вздыбленный и отплёвывающийся шерстью, вошёл ботан. Сначала у Палпатина мелькнула идиотская мысль, что сенатор от Ботавуи, пока пробирался к двери, параллельно вылизывал себе шкурку. Потом он понял, что это – шерсть вуки.

-Сенатор!… - тут Палпатин немного осёкся, потому что от раздражения чуть не назвал ботана Брыск Мяу, как того за глаза звали в кулуарах. – Сенатор Крей’фиа, - сказал он чуть спокойней. – Что вы спровоцировали?

Ботан с интересом прислушался к тому, что происходило в зале заседаний.

-Я думаю, - деловито ответил он, - это можно определить как “бурное обсуждение вопроса о вуки”. Госпожу Амидалу, кажется, вытаскивает из потасовки гунган, - добавил он. – А госпожу Мотму – господин Органа. Да, кстати, - сказал он всё так же деловито, - господин Органа меня потряс. У него, оказывается, такой удар правой…

-Он вас ударил? – сочувственно-медовым голосом спросил великий канцлер.

-Нет, - совершено в тон ответил ему ботан и улыбнулся. – Он ударил господина Рыррбакку.

Канцлер помолчал. Потом не смог себя пересилить и удовлетворённо улыбнулся в ответ:

-И как господин Рыррбакка?

-Кажется, он упал в ложу к мон каламари.

Два великих интригана – старый и ещё вполне молодой – с неожиданным пониманием посмотрели друг на друга.

-Дело в том, что у господина Органы умер отец, - пояснил канцлер. – Это вы слышали. Но вы не знаете, что в перерыв он выпил графинчик кореллианского.

Ботан задумчиво кивнул головой:

-Учту, учту…

Где-то там стонал Мас Амедда. Канцлер слушал его надсадный голос со стороны левого уха и походя думал: его что, всё-таки сильно помяли? Или здесь всё дело в леденцах с нижних ярусов, которые он ему дал?

…Всё-таки к тому, что едят на нижних ярусах, надо привыкнуть. Даже к самому простому и на вид натуральному. А уж что там подмешивают в леденцы, которые, как помнил канцлер, были ядовито-синего цвета и пахли химией…

-Проводите господина спикера на медицинский уровень, - сказал он охране. – Кажется, ему плохо.

-Мы должны охранять вас, господин! – хором ответила охрана.

Канцлер только собирался сказать им что-то резкое – как вдруг улыбнулся и кивнул:

-Не беспокойтесь, мальчики. У меня будет хорошая охрана.

В дверях, ведущих из коридора в рекреацию перед входом в сам зал заседаний, стоял молодой Скайуокер и вопросительно смотрел на Палпатина.


-А… что там происходит? – осторожно спросил Анакин, подойдя к канцлеру в ответ на его приглашающий знак. В голове у молодого джедая весь мир слегка сместился. Два раза он сегодня после долгого перерыва посещал дотоле знакомые ему места – и оба раза наталкивался на форменный дурдом. На место изумления перед неожиданным маразмом стало приходить неприятное чувство дурной закономерности.

-Заседание Сената, - кротко ответил Палпатин Анакину на вопрос.

-А оно… всегда такое?

-Столь бурным оно бывает редко, - признал канцлер, пожав плечами. – Обычно сенаторы просто прыгают и кричат.

-А… - ответил Анакин. – Понятно.

Палпатин ободряюще улыбнулся молодому джедаю:

-А это сенатор Крей’фиа, - представил он ботана молодому человеку. – Зачинщик обсуждения, - и кивнул на дверь.

-Очень приятно, - смущённо ответил Анакин, который, не смотря на то, что его женой была сенатор Наберрие, а другом – сам канцлер Палпатин, к политикам высшего ранга привыкнуть не мог и чувствовал себя в их присутствии скованным и неуклюжим.

-Мне тоже, - сверкнул глазами ботан. – Наслышан о вас, джедай Скайуокер. Кстати, - мурлыкнул он, - за глаза меня зовут Брыск Мяу. Имейте в виду.

Анакин опешил и покраснел, а Палпатин про себя улыбнулся. Кажется, ботан шёл, что говорится, на прямой контакт, недвусмысленно давая понять, что совсем не прочь работать в команде Палпатина.

Палпатин стал всё больше склоняться к мысли, что и он совсем не прочь видеть в своей команде этого энергичного ботана.

-Не смущайся, Анакин, - сказал он джедаю. – Самоирония – великая вещь… Да уведите же вы господина Амедду! – вдруг почти рыкнул он на охрану. – У него ж скоро судороги начнутся!

Мас Амедда действительно уже почти хрипел. Анакин вздрогнул и посмотрел на тви’лекка, а потом сказал профессиональным тоном:

-Отравления ядохимикатом, предположительно некачественным пищевым красителем.

Леденцы, устало подумал Палпатин.

-Живо!!!

Когда стонущего спикера унесли, канцлер, с лёгкой улыбкой кивнув Анакину: мол, я тебя слышу и замечаю, просто подожди немного, ма-а-аленькое дельце – обернулся к ботану:

-Вы знаете, - сказал он задумчиво, - в последнее время я как-то всё больше стал приходить к мысли, что у нас в составе Совета Верных намечается какой-то странный перекос в сторону людей, - он столь же задумчиво провёл пальцами по нижней губе. – Конечно, вроде бы всё соблюдено, в Совете Верных есть и не-люди, но они все занимают вторые, а то и третьи позиции по отношению к тому же Органе, Амидале и особенно Мон Мотме, которая и в Совет-то вошла недавно, а уже… Словом, ксенофобия не дремлет, - сказал он решительно, - а моя обязанность, как канцлера многорасовой Республики – её тут же пресекать. Сенатор Крей’фиа, вы не возьмёте на себя труд войти в состав Совета Верных? Для меня было бы честью работать с вами.

-Конечно, канцлер, - церемонно поклонился ботан и выплюнул последний клок вучьей шерсти. – Всегда рад работать на благо Республики.

-Я это понял, - благожелательно кивнул ему Палпатин и снова прислушался к шуму битвы за дверью. – Сегодня же днём я подпишу приказ о ваших новых обязанностях.

Хоть на что-то сгодятся неограниченные полномочия, подумал он раздражённо. А то, кроме распоряжения армией клонов, они и вуки вместе с их арбалетами послать подальше не дают.

Ботан вновь церемонно поклонился и тщательно вытер морду лапой.

И два интригана снова улыбнулись друг другу.


-Итак, мой мальчик? – улыбнулся канцлер уже Анакину, когда ботан деловито ушёл. – Как отдохнул на Набу?

-Ничего, - ответил джедай и почесал рукой в затылке.

-Как самочувствие?

-Да тоже ничего, - ответил тот. – Только в последнее время мне всё снится какая-то фигня: разборные чёрные доспехи, чёрный шлем и дыхательная маска. Как вы думаете, канцлер, к чему это?

Палпатин был озадачен.

-Не знаю, - сказал он искренне. – А раньше тебе такое снилось?

-Нет. Раньше мне снились только детали от каров, ну, в крайнем случае, запчасти от дроидов.

-Тогда действительно непонятно, - сказал Палпатин. – Ты ведь никогда не пытался проектировать доспехи для выхода в открытый космос?

Они оба с одинаковым выражением просмотрели друг на друга.

-Нет, - осторожно ответил Анакин. – А разве для этого мало скафандров?

-Не бери в голову, - махнул рукой Палпатин. – А если тебе это ещё раз приснится, постарайся рассмотреть детали. Детали в таких случаях, - добавил он нравоучительно, - чрезвычайно важны. Сделай зарисовку, что ли…

-Но я не умею рисовать!

-Так словесное описание, - с лёгким раздражением произнёс Палпатин. – Мне тебя учить, что ли?

Анакин задумчиво кивнул:

-Ладно…

-Ты ко мне только по этому по делу?

-Вообще-то не только… Во-первых, магистр Йода просит на время поисков Орденом Сидиуса дать ему убежище в Сенатском комплексе, - и Анакин рассказал про жвачку.

Однако, подумал Палпатин. Там – жвачка, здесь – попкорн. Иногда сенаторы ну просто как малые дети.

-Предоставим, - кивнул Палпатин. – Магистра Йоду мы всегда рады здесь видеть… Кстати и джедаев надо обратно на Корускант созвать. Совсем с ума сошли. Ищут своего Сидиуса, а у нас тут гражданская война вообще-то… У тебя что-то ещё?

Анакин потоптался и кивнул.

По его лицу канцлер понял, что речь, кажется, будет о чём-то серьёзном.

-А не пойти ли нам ко мне в кабинет? – спросил он. –Там нам никто не помешает.



-Понимаете… - сказал Анакин, выпив три чашки чаю и незаметно для себя умяв гору бутербродов, которые им принесла сердобольная секретарша, - тут дело вот в чём…

-Да-да? – сказал Палпатин, аккуратно размешивая в чашечке сахар.

-Мы с Падме… - начал Анакин и осёкся.

Палпатин благожелательно улыбнулся ему. Тема его радовала.

-Я знаю.

-Что знаете? – спросил Анакин, побурев.

-Не смущайся, мой мальчик, - Палпатин отложил ложечку на блюдце и сделал мечтательный глоток. – Я всё понимаю. Голос крови… Я сам когда-то был молод…

-И женаты?

Палпатин подавился глотком чая. Вбежали секретарша и дроид-уборщик и долго хлопали канцлера по спине. Палпатин отплёвывался и слабо говорил: “Ничего-ничего, всё нормально, это просто чай…” - и махал рукою. В конечном счёте, он прокашлялся, после чего все более-менее успокоились, дроид вытер пол и унёс осколки чашки, а секретарша принесла новую. Они с молодым джедаем остались снова наедине. Палпатин, глядя на Анакина, который всю предыдущую сцену стоял, открыв рот и чуть ли не выпучив глаза, с тихим ужасом спросил джедая:

-Ты на ней женился?

-Да, - немного тупо ответил Анакин. – А что?

-Как честный человек? – спросил Палпатин со слабой надеждой.

-Это… как?

-Ну…после всего… сам понимаешь.

Теперь Анакин не побурел. Теперь на лице молодого джедая разлилась алая краска негодования:

-Да вы что! Конечно, нет! Я её до этого только целовал, да и то она вырывалась!

Палпатин, глядя строго перпендикулярно перед собой, взял со стола чашку и, не обращая внимания на то, что в ней, как-никак, плескал почти крутой кипяток, залпом опрокинул её себе в рот.

Это немного помогло и упорядочило его мысли.

Так, подумал Палпатин. И у гения бывают просчёты. Я-то думал, у них будет роман. Оба, что говорится, поддадутся страсти. Это было бы очень хорошо. Страсть, потеря рассудка… Потом бы они расстались. По какой-нибудь из причин. Ну, например: я – джедай, а ты – сенатор, нам нельзя быть вместе. Гнев, негодование, депрессия, и вот ты уже на Тёмной стороне… А он женился!

-Поздравляю, - сказал Палпатин механически. – Очень рад за вас. Когда будет первенец?

-Что?… - вытаращил Анакин глаза.

Канцлер застыл с пустой чашкой в руке. Отемнение настигло его в эту минуту. Конечно! Дети! Родятся дети, всё обнаружится, Орден вытурит Анакина или заберёт себе детей, гнев, ярость, депрессия – и вот ты уже на Тёмной стороне…

-Дети! – радостно вскликнул канцлер. – Именно, Анакин! У вас буду прекрасные дети! И с этим ждать нельзя, - добавил он строго. – Многие пары, которые хотят сначала пожить для себя, потом очень жалеют, что не решились завести детей пораньше. Это ведь такая радость!… - перед его мысленным взором тут же промелькнула груда испоганенных памперсов, мокрых пелёнок, рёв по ночам, потом у него резались зубки, а потом резались рожки, а потом он, как будто назло своему учителю, переболел сразу всеми детскими болезнями подряд, как будто не знал, что ситх болеть не должен! – Ты смотришь на это маленькое существо, - сказал он умильно, - знаешь, что оно твоё, оно улыбается тебе, - ага, и выплёвывает тебе в лицо остатки яблочного пюре, - ты чувствуешь гордость отцовства и понимаешь, что не зря жил на этом свете!

Вот уж действительно не зря, как я тогда не повесился-то, сам не понимаю, мрачно подумал канцлер, после чего постарался вспомнить что-то приятное. А. Это когда он стоял на Набу и думал, что Анакина до совершеннолетия будет воспитывать Оби-Ван! И лучезарно улыбался, желая тяжкой жизни молодому джедаю.

Анакин, тем временем, потоптавшись, только пожал плечами:

-Ну… не знаю. Я подумаю, конечно, но мы пока не планировали детей. Всё-таки война. И… - он замолчал.

Старый ситх нюхом учуял, что сейчас будет сказано что-то важное.

-Да ты садись, садись, - показал на он кресло, с которого Анакин вскочил, когда канцлер подавился чаем. – Я тут разболтался, а ты ведь ко мне, помнится, по очень важному делу пришёл?

Анакин молча кивнули сел напротив.

-Понимаете, - снова затеребил свой плащ он, - мы с Падме, то есть она, ну, и я с ней, по пути сюда заехали на Камино… - он посмотрел на канцлера.

-Да, она, как пришла в сенат, так сразу об этом и сказала, - поморщился тот. – Типа того, что каминиане требуют…

-Ну, то, что они требуют, это и так понятно, - раздражённо ответил Скайуокер и старый ситх с любопытством уловил новые интонации в его тоне. - Ходят, длинношеие, смотрят на тебя своими зыркалками, и что хотят от тебя – не понятно…

Палпатин развеселился:

-Э-э, ты не о каминианках, случаем, говоришь?

-Ну да, - буркнул Скайуокер. И мрачно посмотрел на Палпатина.

-Ну, не злись, - улыбнулся канцлер. – Я ничего не имел такого в виду. Каминиане требуют денег, это уже сказала нам твоя же… сенатор Амидала.

-Да, - кивнул Анакин. – Только тут что-то непонятное…

-В том, что она нам это сказала?

-Да нет… Или, может, да, - с глубоким сомнением произнёс Скайуокер. – То есть, она, конечно, всегда за справедливость и против обиженных… тьфу, то есть, за. Но она… это…

-Да? – после двухминутной паузы поддержал разговор канцлер.

-Ну, словом, мне кажется, её подменили! – бухнул молодой джедай.

Канцлер медленно поставил чашку на стол.

-Поясни, - очень спокойно попросил он. А внутри он уже знал, что эту партию он выиграл.

Не зря, пронеслось в его голове со скоростью звёздного экспресса, входящего в гиперпространственный коридор, не зря он не пошёл жену из свалки выручать, а я-то думал…

-Ну, я же джедай!… Я же чувствую… Словом… Мне кажется, что со мной на Камино приехала она. А с Камино я улетел вместе с её клоном.


Была тишина. И тишина длилась. Старый ситх тихо радовался жизни. Она представлялась ему безоблачной и тёмной, как ночное небо в ясную погоду.

Позволив так себе понежится несколько секунд, Палпатин напомнил себе, что нечего расслабляться, что у нас пока не Империя, а Скайуокер – не твой ученик, и Тёмная сторона силы всё ещё пока в загоне. Так что давай-давай, хватит нежится, пора действовать.

-Очень интересно, - сказал Палпатин. – Думаю, для таких мыслей у тебя были веские причины.

-Да, - ответил Скайуокер.


Чтобы опять-таки не нарушать стройности логики повествования, необходимо в этом месте заметить, что в данный конкретный момент гражданин Республики Пцтель Штуц был поднимаем с поверхности своей родной планеты звездолётом класса БФ (большая фигня, как шутили сами пилоты) и испытывал сейчас все прелести от взлёта данного транспортного средства. Вокруг всё трясло и касалось, отчётливо пахло перегоревшей проводкой, а по связи объявляли, что в случае непредвиденных обстоятельств спасательными капсулами смогут воспользоваться только пассажиры первого класса.

Штуц ехал во втором и его это не утешало.

Впрочем, его жажда добиться справедливости была так сильна, что он, мрачно стиснув челюсти, положил себе при случае отобрать такую спасательную капсулу у какого-то недоделанного джедая, который как раз летел первым классом.

…Оби-Вану, не смотря на первый класс, было плохо. Он, как добропорядочный джедай, привык лететь на миссии на собственном благоустроенном корабле. Но, к сожалению, теперь, в целях конспирации, пришлось его продать и воспользоваться местным.

Первый раз в жизни он понял, как хреново приходится обычным людям. Но ему было не до сострадания – его мутило. Запах проводки, качка – плюс отвратительный запах неубранного помещения, к которым тот же Штуц давно привык, и который на чувствительные ноздри рыцаря джедая действовал убойно. Гигантский подпрыг, когда корабль вошёл в гиперпространство, довершил дело. С бледно-зелёным лицом рыцарь-джедай обратился к дроиду-стюарду:
-Простите, у вас есть гигиенические пакеты?…

Гражданин Республики Пцтель Штуц, вышедший в коридор, чтобы поразмять ноги, с удовольствием наблюдал мощный забег джедая в место общественного пользования. Судя по лицу, тот затворился там надолго.

Дальше...


  Карта сайта | Медиа  Статьи | Арт | Фикшен | Ссылки | Клуб | Форум | Наши миры

DeadMorozz © was here ™