<<  Последнее предупреждение


Лита

ГЛАВА 27. ВСТРЕЧА

В ангаре творилось что-то невообразимое. Не успели три дишки и транспортник приземлиться, не успели пилоты выйти из машин и стянуть громоздкие костюмы, как их окружили сослуживцы.

Люк снял шлем и выдохнул:

— Дайте пройти...

— Ребят, качай его.

— С ума сошли, дайте хоть стащить эту тяжесть.

— Эта тяжесть могла бы тебе спасти жизнь, окажись ты на месте Смоу, — заметил командир звена, избавившись от шлема.

— А что с ним будет?

— Подберут спасатели с Корусканта, скорее всего, как двух других, СИБовских, и доставят сюда. А потом они все будут писать объяснительные.

— А мы?

— Ты?

— Тебе вообще нужно уши начистить.

— Сэр?..

— Нарываешься на выговор за неподчинение приказам во время боя?! — строго произнес «первый», а потом не выдержал, и расплылся в широченной улыбке. — А, ситх бы тебя побрал, везучий брат! — и хлопнул по плечу.

Люк, напряженно ожидавший нагоняя, расслабился и так же улыбнулся в ответ.



Радостное оживление. Все живы. И на Соколе, и свои. Вот только «враги» — не все. Но эйфория сняла неприятные ощущения. Все были людьми, и все были рады своей победе. Напряженные минуты ушли, и команда «Девастатора» взахлёб обсуждала последние события.

— Ну, вы, братцы, даете! А побыстрее никак нельзя было? Все-таки не парад.

— Молодцы. Хороший бой. Вот только, на последнем маневре, Люк, у тебя что, двигатель потерял мощность, ты не мог уйти от преследования?

— Видимо, потому, что до этого он работал в каком-то сверхрежиме. Ты изрядно погонял дишку. На такой скорости — такие маневры!

— Как ты, против всех законов физики!

— Люк, как ты выжал такую скорость?

— И остался жив?

— Новичкам везет!



Экипаж «Сокола», выйдя в ангар, был удивлен тем, что их не берут под стражу и практически не замечают. Айзенн нахмурилась, такая расхлябанность ей не нравилась. И это еще был разрушитель Милорда! А вот Хан, Лея и Чуи расслабились и с удовольствием окунулись в радостную атмосферу чествования героев. Было приятно. За того невысокого паренька, «четвертого», и его командира.

— Ты — «четвертый»?! — Соло, невзирая на стрельнувшую недовольным взглядом Айзенн, вступил в круг поздравляющих Люка людей. — Я бы, конечно, свой корабль в обиду бы не дал, но ты мне здорово помог, спасибо!

— А твой корабль и сам бы себя в обиду не дал. Ты его что, переделал?

— Ага. А с чего ты решил?

— С того, что у него явно внешний вид не соответствует внутренней начинке. Судя по маневрам.

— Мы с Чуи долго этого добивались, — не без гордости сказал Хан, а Чуи довольно мотнул головой.

— Сами?! — восхитились все. — Ну, вы даете!

— Мы можем себе позволить бросить вызов кому угодно.

— Да-да, разом шести дишкам.

— Верх наглости!

— И это говорят пилоты, чей товарищ ввязался в бой с численным перевесом противника, да еще и без прикрытия!? Не думал, что ради меня будут совершать подвиги.

— Разве это подвиг? — скромно спросил Люк.

— Ты прав. Это не подвиг. Это — безумие, — откликнулся Хан. — На «Соколе», по крайней мере, генераторы защитного поля и дефлекторов мощнее, да и оружия побольше.

— На транспортнике больше оружия, чем на военном истребителе? — заинтересовался командир звена. — Зачем?

— Там, где я летаю, обычно много пиратов, — туманно ответил Соло.

— А, значит, вы из разряда сорвиголова, — улыбнулся «первый».

— Не более, чем ваш пилот, завязавший бой с четырьмя истребителями.

— Согласен. Особенно учитывая то, что этот бой для него был первым.

— Первым?! — воскликнул Соло и, увидев, как «четвертый» кивнул, выдохнул. — Ну, ты, даешь! — и, уже справившись с изумлением, добавил не без иронии. — Ты неплохо летал... для первого раза... — он протянул руку и представился, — Хан.

— Люк.

Молодые люди обменялись крепким рукопожатием.

Люк перевел взгляд с нового знакомого на его спутников.

— А это Лея и Чуи, — просто сказал Соло.

«Странно, что Хан не представил еще одну девушку», — мелькнуло у Люка, но эту мысль перебила другая: — «Интересно, сейчас что в Империи моден белый цвет? Та женщина, которая спорила с Вейдером, тоже носила белое».

Одна девушка была постарше и красивее. Но более напряженной и чересчур серьезной, поэтому, несмотря на эффектную внешность, не производила впечатления. А вот вторая, ниже ростом, и вроде более обыкновенная, почему-то притягивала внимание. Не только Люка. Кореллианец, увидев, на кого обращено внимание нового знакомого, бросил на эту девушка довольно красноречивый взгляд.

Определенно в ней что-то было.

Обе незнакомки его тоже внимательно рассматривали. Но если первая смотрела оценивающе, неприятно так оценивающе, словно он был экспонатом в музее, то вторая...

А вторая, кажется, — Лея?— смотрела с любопытством и невольной симпатией. Что-то было у нее во взгляде от ребенка, чистое и наивное, но не глупое, не инфантильное. И улыбка была такая же детская, обезоруживающая.

— Очень приятно познакомиться, — тепло произнесла Лея.

Ей, действительно, было приятно.

«Что у нее с этим пилотом? Судя по всему, отношения более чем дружеские. Обидно. Романтика: спасти девушку, чтобы уступить ее другому».

— Люк! — в ангаре возник сияющий Линнард. И Скайуокер, и Соло заметили, как у Леи при виде «капитана» сбилось дыхание и расширились зрачки. — Рад тебя видеть целым! — он с чувством обнял юношу. — Ну, ты заставил меня понервничать! Ладно, потом поговорим, — хлопнув по плечу Люка, он повернулся к беглецам. Бросил беглый взгляд на Соло и Чуи — их он видел впервые, скользнул по Айзенн и задержался на Лее. Которая смотрела на него с таким удивлением и радостью, что Главному Медику Империи и по совместительству исполняющему обязанности капитана стало не себе. Узнала. Ну что ж, нечего и ему ломать комедию. — Принцесса, — кивнул он, — добро пожаловать к нам на борт.

«Принцесса?» — удивился Люк, и неожиданно переглянулся с Ханом, явно несколько ревнуя к вниманию девушки. Линнард с улыбкой смотрел на молодых людей. Весьма интересно — кому отдаст предпочтение принцесса: нагловатому пилоту или юному фермеру? И «капитан», усмехнувшись про себя, повернулся уже к другому человеку. Первым делом — долг. Пообщаться в свое удовольствие с молодыми авантюристами он еще успеет.

— Айзенн Исард, — официально заговорил доктор, обращаясь к безопаснице, — вас ожидает шаттл.

— Император? — спросила контрразведчица. Линнард в ответ кивнул.

— Секунду, — она скрылась на «Соколе», а потом вернулась с букетом цветов.

— Какая прелесть, — проговорил Линнард, — вот уж не думал, что в космосе на старом кореллианском транспортнике растут фиалки.

— Нет, это столичные цветы. Я не думала, что они переживут атаку.

— Я вообще не думал, что «Сокол» переживет атаку, — вмешался Хан. — Вы бы сразу сказали, что вам надо цветочки доставить. Особенно своим людям из СИБа. Авось бы не стали преследовать нас. Или они так дорого стоят?

— Так-так, — задумчиво проговорил Линнард, оглядывая гостей, кивнув на прощание Айзенн, к которой подошел офицер, чтобы препроводить ее в другой ангар, — что же мне с вами делать? Список разрушений от вас — весьма внушительный. Будут какие-нибудь предложения? Люк, может, ты на правах опытного новичка покажешь им тут, что к чему, сводишь на ужин? Конечно, у тебя такой важный день, первая победа, и если ты против…

— Нет, я не против, — быстро выпалил Люк, не сводя восхищенного взгляда с девушки, контрабандиста и вуки. Эта компания ему нравилась.

«Подобное тянется к подобному?» — спросил себя врач и пожал плечами. Странная мысль.

«Сила! Я ж в костюме, мне нужно его снять. И я практически мокрый от пота... мне обязательно надо принять душ и переодеться».

— Док, если вы дадите мне пятнадцать минут, чтобы снять амуницию...

— Даю полчаса. Или сколько там тебе понадобится. Заберешь гостей у меня в лаборатории.


Все дорогу до лаборатории Линнард думал о возникшей ситуации. Он бы мог посадить «беглецов» под замок, но чувствовал, что ничего хорошего из этой затеи не получится. Они уже были под стражей, и это их нисколько не удержало.

Помимо всего прочего доктора невольно заинтересовало ближайшее будущее. Вообще занимательная ситуация: принцесса вела себя непредсказуемо. С одной стороны она восхищенно смотрела на кореллианца, с другой было видно, что и Люк ее весьма заинтересовал. Ну и те отвечали ей взаимностью.

А еще она как-то странно смотрела на него, Зейна Линнарда. Ну, первая реакция была естественна — удивление от узнавания. А вот потом. Что-то хочет разузнать? Может, стоит ей помочь?

— Принцесса, у меня лицо синее? — уже на месте поинтересовался док.

Лея внимательно осмотрела каждую морщинку Линнарда, прежде чем ответила.

— Нет, нет! Почему вы спросили?

— Слава Силе! — улыбнулся врач и пояснил: — Вы так смотрели, что я сразу стал вспоминать, мог ли я где-нибудь испачкаться.

— Я просто удивилась, застав вас здесь. Узнав, чьи мы сейчас пленники. И до сих пор не отошла.

— А пленницей вам быть не нравится?

— Разумеется — нет.

— Значит, вы опять можете сбежать? — хмыкнул «капитан». — Спасибо, что предупредили.

«Что-то принцесса хочет мне сказать, вот только не знает с какой стороны зайти».

Соло молча смотрел на них, явно не понимая, но, стараясь разобраться в ситуации. Было ясно одно: Лее что-то нужно от капитана. Чубакка постарался быть незаметным, что для двухметрового волосатого алиена было несколько затруднительно.

— Но почему вы здесь? Вы же... немного в другой области работаете. Или профессия врача, как и слава лучшего медика — это прикрытие для руководителя СИБа?

— О, нет. Не приписывайте чужих должностей. Меня просто попросили люди, которые за вас беспокоятся, — при слове «попросили» Соло удивленно поднял бровь — этот термин не слишком-то ассоциировался с Империей. В ответ Линнард иронично улыбнулся и закончил, — и которым я не мог отказать.

«Ого! Понятно, что это за «просители». Таким и приказывать — лишнее. Тут пожелания сойдут за закон».

Мысли Принцессы двигались несколько в ином направлении: ей казалось, что на горизонте снова забрезжил призрак нежеланного брака. Что на время подавило иные опасения:

— Мой отец? — испуганно спросила Лея, но врач отрицательно покачал головой

— К сожалению, вице-короля Альдераана не имею чести знать лично.

— Тогда кто? Милорд?! — и в ответ на кивок Линнарда: — Но почему?

— Ваши способности. Потом, вас, действительно ищет СИБ. И если найдут, то могут надолго замуровать в одной из тюрем или убить. Согласитесь, с точки зрения Империи вы и впрямь вели себя как шпионы... выведали информацию, скрывались, оказали вооруженное сопротивление Службе Безопасности. Охотно верю, что вы вляпались в историю случайно — настоящие лазутчики вели бы себя поумнее, — Линнард осуждающе покачал головой. — Вас ведь имели право арестовать только за один несанкционированный выход с территории Дворца.

— Но разве Вейдер не куратор СИБа? Или он хочет замуровать нас на этом корабле?

— Все несколько сложней. Некто из той организации злоупотребляет служебным положением. СИБ официально должен вас искать. И тот человек использует коллег и стандартные процедуры — в личных целях. Попадать во власть к тому человеку вам никак нельзя. Или вы желаете, чтобы вас использовали в качестве наживки, для выявления неблагонадежных сотрудников? Ведь — нет? Ну и славно.

— Другими словами...

— Другими словами, вы нечаянно попали в водоворот одной интриги. И могли запросто утонуть...

— То есть нас спасали? Кому выписывать благодарность? — язвительно произнесла Органа.

Линнард пожал плечами и невозмутимо отозвался:

— Если хотите — той женщине, которая вас сюда доставила.

— А вам?

— Мне? Мне ничего не нужно. Только слово, что вы не убежите, ну хотя бы в течение недели.

— И вы мне поверите?

— Нет, но моя совесть будет спокойна. Я просто переложу ответственность на вашу совесть...

Ирония Линнарда позволила Лея решиться...

— На самом деле, — резко сменила тему она, — я удивлена даже не тем, что увидела вас здесь, а тем, как в последнее время сбываются все мои желания.

— Простите? — теперь пришла очередь Линнарда удивляться.

— Мне была нужна квалифицированная консультация медицинского работника. И тут, раз, — Лея щелкнула пальцами, — меня доставляют к врачу, да еще к какому!

Зейн нахмурился. Соло, кстати, тоже.

— Вам нужна консультация врача? Что-то серьезное?

Но Лея их разом успокоила.

— Нет, спасибо, доктор, это не касается здоровья. Мне нужно провести экспертизу.

— Какого рода экспертизу? — насторожился главный специалист Империи.

— Генетическую.

— Понятно.

— Разве? — усмехнулся Лея.

— Хотите опровергнуть слухи?

— Откуда вы знаете? — вот теперь она выглядела очень юно.

«Девочка, ты сама своими фразами и поведением даешь мне все необходимые подсказки».

— Не знал, до этой секунды.

— Доктор, мы можем договориться. Я дам слово не сбегать — а вы проверите, родители ли мне те люди, которые ими считаются. Согласны?

— Согласен. Хотя, вы могли бы и так попросить. Это ваше законное право. Но я буду рад, если вы выполните ваше явно сгоряча данное обещание.

— Выполню. Только есть одно но. Оно-то как раз не совсем законное. У меня на кристалле есть необходимые данные по родителям и по еще одному человеку, официально не связанному с нашей семьей. Если вы сравните... — голос Леи дрогнул.

«Только не хватало, чтобы она разрыдалась!»

— Давайте сюда ваш кристалл, — быстро проговорил доктор, стараясь подбодрить ее, — это не займет много времени. Пару часов... И все будет в порядке, слышите меня?

— Да, доктор. И... спасибо.


«Беглецы» шли по коридору в сопровождении Люка. Они уже побывали в столовой и теперь направлялись к своим каютам. Но на самом деле делали изрядный крюк. Чуи воспользовался тем, что они проходили мимо ангара, — вернулся на «Сокол», объяснив рычанием, что отказывается оставлять надолго корабль, в котором непременно сегодня нужно проверить двигатель. Хан махнул рукой: у вуки были иногда свои капризы. Но Лея и Люк поняли, что Чубакка просто решил их троих оставить наедине. Он, будучи алиеном, почувствовал взаимный интерес, и, не желая шататься по кораблю и слушать, как ведутся разговоры ни о чем, бесцельно, ради общества друг друга, — решил тактично удалиться.

— «Сокол», по-видимому, больше чем корабль? — усмехнулся Люк, глядя вслед вуки.

— О, да, — откликнулся Хан. — «Сокол» — это свобода.

— Свобода? — удивилась Лея. — Тебе нужна свобода?

— Она всем нужна. Это ведь минимальный набор для счастья. Свобода.

— Минимальный набор? — спросил Люк. — А что же входит в максимальный набор?

— Да, что тебе еще нужно? — подхватила Органа.

— По большему счету — больше ничего и нужно.

— Но ведь не бывает абсолютной свободы, — заметила принцесса, — тебя всегда кто-то или что-то ограничивает.

— Поэтому свобода — это мечта. Но частично я ею пользуюсь.

— Мы, наверное, говорим о разном. Ты имеешь в виду ту свободу, когда ни от кого и ни от чего не зависишь?

— Ну да. Жизнь без ограничений.

— Когда тебя ничто не зацепит, ничто не тронет, ничье мнение?

— Хм, вот зависимость от чьих-то слов и мнений — самая худшая форма неволи. Быть свободным — добровольно себя отвергать от всех, никаких обязанностей ничего.

— Но и в ответ ничего! — воскликнул Люк.

— Это да.

Лея покачала головой:

— Мне бы не хотелось быть абсолютно свободной.

— Почему? — заинтересовался Соло.

— Потому что такая свобода означает полное одиночество.

И словно эхом — «Свобода невозможна без одиночества», — между тем размышлял Люк, — «а в пустыне одиночество означает только одно — смерть. Одному там не выжить, ни за что».

— Ну да, именно, одиночество — необходимое условие, — кивнул Хан.

— Отсутствие близких людей рядом, — продолжила Лея. — Тех, чье мнение тебе дорого и ты сам дорог.

— Ну да, это же кабала, все эти отношения, все эти связи.

Принцесса покачала головой.

— Я бы все-таки хотела быть понятой и одобренной, хотя бы парой-тройкой близких мне людей.

— Я тоже, — поддержал её Люк и обратился к Соло. — Неужели у тебя не возникает таких желаний?

— Нет, — просто ответил кореллианец.

— Не может быть! — воскликнул Люк.

— Конечно, не может быть. Хан просто выпендривается, — объяснила Лея.

— Я серьезен.

— Не думаю, что, добившись такой свободы, ты по-настоящему будешь счастлив. Я не буду, точно.

— Пока у тебя какие-то обязательства перед другими — ты чувствуешь себя нужным или вовлеченным во что-то. У тебя есть хоть какой-то смысл в существовании, — подхватил Люк и переглянулся с принцессой.

— Гм, вы оба слишком буквально понимаете свободу. Когда ты можешь делать то, что хочешь, но ты можешь по собственному желанию ограничить свою свободу, приняв на себя обязательства перед другим человеком... или обществом.... главное, чтоб это было твоим желанием, а не чужим — вот что я называю свободой.

— Тогда это уже не то, — махнула рукой Лея.

— Неправда, ведь ты сам решил, — упрямо продолжал Хан.

Люк улыбнулся:

— Что ж, можно сделать следующий вывод: человек не может быть счастливым в абсолютной свободе, человеку нужна несвобода, и степень ее варьируется для каждого, даже более того, человеку нравится быть несвободным. Но из какого-то глупого противоречия он стремится к тому, что ему не нужно, к свободе.

— Вывод от Хана Соло, то есть меня: не нужно себя ограничивать! Люди себя ограничивают слишком сильно, выдумывают себе какие-то цели, хотят того, чего им не нужно — потом мучаются.

— Сказал банальность и радуешься? — хмыкнула Лея. — Все это понятно. Но ведь с целью жить — легче, товарищ контрабандист.

— Мне тоже не тяжело.

— Цель... цель... самое смешное, что только спустя некоторое время, когда уже поздно что-то менять, выясняется — какую нужно было перед собой ставить цель.

— Да, — Лея как-то странно смотрела на Люка. Этот парень высказывал ее мысли и сомнения. Родственная душа?

Хан хмыкнул:

— Позже обычно выясняется, что все — фигня...

— И еще есть одно, — не замечая его и обращаясь к одному Люку, проговорила Лея, — человеку сейчас какая-то цель нужна как воздух. Вот он пошел ее добиваться, год за годом он за нее «сражался», и пока он «воевал» — само достижение цели ему ничего не дает, потому как он отвык от мирной жизни, он привык к вечному бою. И мир, и цель — ему уже не нужны...

— Есть такое, — пожал плечами кореллианец, — путь и есть цель пути.

— Не совсем, — резко парировала Органа. — Путь и цель сильно могут отличаться.

— Сила Великая! Да я не об этом! Это поговорка у нас такая в Кореллии: истинная цель любого пути — это сам путь.

— Никогда бы не подумала так.

— То есть, — удивился Люк, — все мои желания и стремления — это миражи и, добившись их, — я ощущу пустоту?

— Миражи, абстракции… в принципе, да.

— Ты хочешь сказать, что на самом деле важен сам процесс?

— Типа того, — кивнул Хан.

— Значит, ты предлагаешь ничего не добиваться? — неприятным тоном произнесла Лея.

— Я ничего не предлагаю. Но некоторые желания, да, лучше бы не реализовывать. К примеру, вот что вы желаете больше всего?

«Узнать, изменял ли отец матери. И чья я дочь».

«Выяснить все о родителях. Найти их. Если они мертвы — место захоронения. А еще лучше, воскресить их».

— Неужели это так тяжело? — удивился молчанию Соло. — Я вот хочу в очередной раз сбежать.

— Я хочу... — Лея растерялась, а потом звонко рассмеялась, — я хочу в душ.

— Вряд ли это желание повлечет неприятность, — лукаво заметил Люк, немного подначивая Хана.

— Примеры — отменяются, — объявил Соло. — Вы оба просто боитесь произнести вслух свое сокровенное. И раз вы боитесь его всего лишь произнести, неужели вы думаете, что, воплотившись, это ваше сокровенное принесет вам счастье? Сомневаюсь и весьма. Ну, возможно, на время. Весьма короткое.

— А счастье по природе своей и не может быть продолжительным, — возразила ему Лея. — Что касается цели: человек может еще идти к ней, потому что в этом смысл его жизни, на данный момент. Он просто не может не идти.

— В жизни нет никакого смысла, — отмахнулся Хан.

— Проверено? — саркастически и даже как-то враждебно спросила принцесса.

— Да. Опытом тысяч поколений.

— А может все-таки есть?

— И в чем он?

— Ситх! — вырвалось у Леи.

Хан, конечно, дурачился, но это не помешало ему задать вопрос, на который у нее не было ответа. Смысл жизни! Его искали не одно тысячелетие философы и ученые. И внятного ответа, удовлетворяющего всех, до сих пор не найдено.

— Однако, — хмыкнул Люк. — А вы так всегда общаетесь?

Лея и Хан долго и внимательно смотрели вдруг другу в глаза, прежде чем Соло ответил:

— Знаешь, Люк… Преимущественно мы до этой поры убегали или ожидали беды. Даже когда сидели в столице под арестом, чувствовали тревогу. Нам просто некогда было поговорить по душам.

— А, действительно, здесь как-то спокойно, — призналась Лея. — Я, во всяком случае, не ощущаю никакой угрозы. И даже думаю, что всё обойдется.

— А вы — под арестом? — удивился Люк. — За что?

— Можно сказать, что мы свидетели, которые сбежали.

— А зачем вы сбежали?

— Мы узнали одну вещь и...

— Хан! — в голосе у принцессы послышались металлические нотки.

— Прости, дружище, но нам лучше об этом помалкивать...

— Люк! — раздался голос, окликающий их, — Люк Скайуокер!

В коридоре стоял Этьен Смоу.

— Ох, спасибо тебе, дружище, — он с чувством пожал юноше руку, — я уже думал, что все, последние минуты доживаю.

— Будь ты на моем месте, ты бы поступил так же, — отозвался Люк.

— Ты сейчас куда? В столовую?

— Нет, я как раз оттуда.

— А жаль. Ну, пока. За мной должок!

— Договорились!

Люк вернулся к новым друзьям и обратил внимание, на то, что они странно на него смотрят. Как-то настороженно и недоверчиво.

— Что-то случилось?

— Как тебя сейчас назвали? — спросил Хан.

— Люк. Люк Скайуокер, — произнес совершенно без задней мысли и заметил, как Лея и Соло замерли.

«Сарлачья пустыня!» — Люку хотелось хлопнуть себя по лбу. Он совершенно забыл, что всем знакома его фамилия.

«Однофамилец?» — тем временем синхронно думали члены экипажа «Сокол».

«Они так разглядывают меня, словно спрашивают, тот ли самый я Скайуокер», — Люк испытывал досаду, почувствовав полное отчуждение, как будто не было той беззаботности и ощущения товарищества. — «Неужели у меня так и не появятся друзья, настоящие друзья?» — горько подумал он.

Тихий вздох, про себя и чтобы отвлечься — переключение на не менее важное. По крайней мере, может, здесь попытаться узнать информацию?

— Сын Энекина Скайуокера, — уже со смыслом сказал молодой человек, помогая им с сомнениями.

Реакции не последовало. Никто ничего не стал высказывать вслух. А Люк, уже по-хорошему привыкший к дифирамбам, так же как и к умалчиванию, растерялся. Бравады несколько убавилось: эти люди выбрали сразу второй вариант. Молодой человек словно уловил их мысль «ах, все-таки сын, ну теперь все понятно», и всё… словно они разом погасили дальнейшие размышления. У них даже некоторое любопытство прошло к его персоне.

Такое поведение было необычным и не могло не заинтересовать. За всем этим чувствовалась какая-то загадка, которую непременно нужно было разгадать.

«И на этот раз я ее разгадаю. Хватит уже подыгрывать всем и каждому!» — решил Скайуокер. То ли успех после вылета вскружил ему голову, то ли говорила интуиция — сказать было сложно.


Лея никак не могла прийти в себя от обилия впечатлений. Невольное убийство на Корусканте, страх за свою жизнь в атакованном «Соколе», колоссальное облегчение при виде Зейна Линнарда вместо Вейдера — эти сильные и почти противоположные эмоции настолько истощили организм, что сил удивиться словам и поступкам их проводника, — почти не оставалось.

А удивиться было чему: сын главнокомандующего имперским флотом летает простым пилотом и рискует собой ради незнакомых людей! А как с ним держатся остальные! Хан, конечно, не обратил внимания, но она-то заметила, что молодому человеку, несмотря на положение и вопреки происхождению, удалось поставить себя наравне с простыми офицерами. Как хорошо он представился: «Я сын Энекина Скайуокера!». В словах была отчасти лукавая игра, этакая мальчишеская бравада: мол, знаете ли вы кто я. Но помимо этого в интонациях ощущалась и гордость за отца. И полностью отсутствовало хвастовство и высокомерие. Вот что подкупало. Лишенный той печати «исключительности», отмечающей отпрысков элиты, с поразительно свободными манерами и открытой улыбкой, — он и вправду напоминал Энекина Скайуокера. Из тех, довоенных файлов. И летал так же талантливо.

Юноша сам не заметил, как вдруг только что стал в ангаре лидером. Лея была уверена, скажи он самую невыразимую глупость, люди вокруг, прибывающие в эйфории, повторили, а быть может, и воплотили бы ее. Но совершенно точно — они бы пошли за ним в бой. Мало быть хорошим пилотом, мало победить противника, нужно еще что-то, какая-то сила, которая связывает вокруг подвижников, готовых идти за тобой. И вот вскользь эта сила только что проявилась в ангаре.

«Если Вейдер — берет страхом, то сын — обаянием».

Чужая мысль. Что с ней? Она снова сходит с ума и слышит чужие мысли? Кто это подумал? Соло? Или доктор, который провожал их взглядом?

Стоп. А почему она сама думала о Главкоме и об Энекине Скайуокере как о двух разных людях? Разве это не один человек? Просто по-разному освещенный пропагандой.

«Интересная мысль», — отметила Лея.

Знает ли она Вейдера? Читая о нем старые хроники, принцесса не задумывалась, сколь не совпадают между собой нынешнее представление о нем и прошлое.

Она вынуждена была признать, что ничего о нем в настоящем не знала. Какие-то слухи. Пару раз мельком видела в столице. Один раз вот у взорвавшейся станции. И он не казался таким уж монстром, каким рисовала его молва.

Сплошная головоломка, в которой не сходятся причины и следствия.

Хотя у них есть ключ к человеку, от которого они целиком и полностью зависят: это Люк.

Хан Соло был погружен в очень похожие размышления, исподволь рассматривая Люка. Семейное сходство, да-а-а. Если сходство это не только внешнее, возможно, они ошибались насчет Милорда. Под «они» подразумевались принцесса и покойный ныне имперец. Впрочем, тому было чего бояться. Так что подобную «нервозность» можно понять. Кореллианец жил только «здесь и сейчас», давно постановив для себя, что загадывать на будущее — дело сложное и неблагодарное. Конечно, он планировал операции, блестяще проводил рейды под самым носом Закона, но предпочитал жить сегодняшним днем. А на теперешний момент — ситуация почти что хороша: их не посадили под замок, не стали допрашивать с пристрастием, более того — отпустили гулять по кораблю в сопровождении сына Вейдера. Намеренно? Скорее да, чем нет. Этот… Люк едва ли напоминает искусного интригана, но ведь есть и другие. Сам Вейдер. Император, который, судя по разговору местного начальника с их пленительницей, «держит руку на пульсе». Да и сам командир корабля.

Поскольку говорить о Люке и его отце в присутствии юноши казалось Соло неосторожным, то он выбрал самую безопасную линию: поговорить о Линнарде. Надо же как-то налаживать контакт, да и информация будет отнюдь не лишней. Всегда приятно знать, с кем имеешь дело.

— Принцесса, как насчет поделиться информацией, — и, в ответ на удивленный взгляд, пояснил: — что это за тип, который тут командует? Капитан он или врач? Или советник Императора?

— Он из ближайшего окружения Императора. Говоря бюрократическим языком — Главный Медицинский специалист Империи.

— Не знал, что в Империи есть такая должность, — удивился контрабандист. — У них в этой области больше жалуют дроидов. Наверное, потому что машины не ошибаются.

— Линнард сказал, что это сделано для уменьшения нагрузки на персонал, — Люк решил блеснуть новоприобретенными знаниями. Эти люди его очень заинтересовали, и Скайуокер с радостью ухватился за возможность продолжить разговор, — а машины плохо работают в нестандартных ситуациях.

— Это в каких?

— Ну-уу, — замялся Люк, — доктор приводил пример с какой-то станцией. Вроде бы, она взорвалась, потому что дроиды не смогли отследить мелкие изменения, — он пожал плечами.

«Станция?» — подумала Лея. — «Неужели он имеет в виду «Звезду Смерти»?».

Хан посмотрел на нее, и она поняла, что он тоже пришел к такому же выводу.

А Люк мог бы многое рассказать!

Это была мысль Хана, и Лея на него рассердилась.

Юный Скайуокер вызывал у нее какую-то подсознательную симпатию. Пожалуй, это сложно было определить словом «нравится», скорее, — «спокойствием» и «умиротворенностью».

И ей почему-то хотелось поговорить с ним в открытую, без недомолвок.

А еще она ощутила сопричастность. Он тоже был не совсем нормален. Да, верное словосочетание «не совсем нормален». Так же как и она. Только — Люк не чувствовал себя ущербным из-за этого.

У принцессы появилась слабая надежда: нужно будет наедине у него узнать, про эти временные выпадения куда-то. Может, это не сумасшествие?

Лее было не себе с Альдераана, «уродство» пугало ее, и она больше ничего так не боялась, как повторения того, что произошло с Тимом Венетом. А что, если слухи — правда, и ее мать — та женщина из разбитого зеркала, Амидала Наберрие, которая давным-давно, судя по этим странным снам наяву, — сошла с ума? И Лею вполне может ожидать подобная судьба. Передается ли это генетически? Надо будет выяснить у доктора. Как хорошо, что он здесь. Кто, как не Главный Медик может успокоить ее или, наоборот, приговорить — но, наконец-то, внести ясность.

— Вообще-то, я скверно разбираюсь в политике, — услышала принцесса, как Люк говорил что-то Хану, вероятно, про ту погибшую станцию. — Так что могу только посочувствовать погибшим. А в вопросе «внятно объяснить, что тут к чему» — я пас.

Лжет? По всей видимости — нет. Но это было так удивительно, что Хан и Лея невольно переглянулись.

— Ты, конечно, прости меня, Люк, — начал кореллианец, — но твоим словам сложно верить. Если уж ближайшие помощники Императора снисходят до того, чтобы что-то объяснять, то они вряд ли делают это из любви к болтологии. Не тот случай. Бить язык по пустякам эти господа тоже ой, как не любят, а ты не похож на глупца, пропускающего мимо ушей все намеки. Так что, «не хочу объяснять» — это я понимаю и принимаю. Здесь достаточно секретов, выбалтывать которые первому встречному категорически воспрещается. А вот насчет «не могу»…

— Ты конечно, прав в отношении Линнарда и других, — «значит, я прав: были и другие», — удовлетворенно подумал контрабандист, а Скайуокер задумчиво продолжил, — И, тем не менее, я искренен. Знаешь, в последнее время я и сам не раз задавал себе вопросы, подобные твоим. Вероятно, дело в том, что у меня нет достаточных знаний в области политики… и истории, если уж на то пошло. Намеки-то я слышу, а вот понять, на что намекают, — затрудняюсь.

— Ты что, прогуливал все занятия в Академии? — съязвил Соло. — Даже тех «промытых» фактов, что там преподают, вполне достаточно, чтобы представить общую картину — при наличии мозгов.

— Я не учился в Академии.

Лея и Соло непроизвольно ахнули.

— Не учился? — недоверчиво переспросили они.

— Нет, — просто ответил Люк и слегка покраснел, и, чтобы почувствовать себя уверенней, спросил не без вызова: — А что, обязательно всем нужно заканчивать Академию?

— Да нет, не обязательно, — вежливо произнесла Лея.

— Я вот ее тоже не закончил, — проговорил Соло, — но мне даже в голову не пришло, что на военном разрушителе официально может летать не-выпускник Академии.

«Хотя, это ж сын Вейдера. Поэтому такое исключение».

— У меня были неплохие тесты. Вот они и решили нарушить устав, — скромно, но не без гордости отозвался Люк.

«Чему я удивляюсь, он наверняка закончил какой-нибудь столичный универ, а летать учился вместе с отцом», — подумал Соло, а вслух произнес:

— Да? Ты летал, как опытный пилот. Если не Академия, то, наверное, какой-нибудь частный университет?

— Нет, — вот теперь Скайуокер покраснел до ушей. Сказать всю правду о себе в присутствии этой прекрасной девушки — принцессы, как назвал ее Линнард, было немыслимо. Разве ее заинтересует фермер? Даже Соло, наверное, разочаруется, он такой образованный — учился в Академии, хоть и не до конца, хорошо знает, что там преподают. Тем не менее, лгать хотелось еще меньше. — Я же из внешних регионов. У нас все изучают по компьютеру, практически без учителей. Да и программы старые — не понять почти ничего. Я мечтал об Академии. Но Вейдер, похоже, считает, что я — не военный по натуре.

— Вейдер? — в голосе кореллианца звучало удивление.

Лея с интересом уставилась на молодого человека: «Он что, своего отца называет Вейдером?» Да, аскетично воспитывал Милорд своего сына. Ни похвастаться, ни покуражиться Люку в голову не приходило. Такт и непринужденность. А это его смущение, когда он пытался скрыть своё отличие, ну хотя бы касательно Академии!

— И как он отнесется к твоему вылету? — спросил Хан.

— Не знаю. Надеюсь, что положительно. Во всяком случае, только во время боя я понял, что он прав. Военный из меня получится не очень.

— Но ты ведь хорошо летал! — воскликнула Лея.

— Но служба — это не полеты ради удовольствия. Это еще и дисциплина, выполнение приказов. А я не привык действовать сообща с командой.

— Независимый одиночка? — одобрительно спросил Соло.

— Я не против людей. Наоборот, я люблю общение. Наверное, просто еще до конца не адаптировался здесь.

— А давно ты здесь?

— Чуть больше недели.

Лею и Хана так и подмывало спросить, а что собственно тут делает Люк, но они сдержались. А еще они отметили совпадение: чуть больше недели назад Лея угнала «Сокол».

«Ничего не бывает случайного», — думала Лея, — «совпадения по времени, то, что меня задержал его отец, то, что я прочла про Энекина Скайуокера, то, что, наконец, его сын помог нам отбиться от СИБовцев... все это что-то значит. Но вот что?»

«Удивительная девушка. Выглядит как ребенок, но рассуждает вполне по-взрослому. Жаль, что она принцесса. Что, интересно, значит ее титул? Может, это просто дань старым традициям и не более того?» — размышлял Люк. — «Кто я и кто она! Хотя Лея так просто держит себя с нами, вполне дружелюбно и как будто... как будто давно знает нас. Хотя, может, со своим спутником она и знакома давно. А вот со мной ним? Странно».

— Вейдер… — повторил Соло, словно пробуя это имя на вкус.

— Лорд Вейдер, как меня недавно поправили, — Скайуокер внимательно следил за выражением лица кореллианца, заподозрив в нем новый источник информации. — Вы что-то знаете о нем необычное?.. — утверждение, не вопрос.

«Почему он спрашивает?» — лихорадочно думала принцесса. — «Неужели по нам заметно, что мы в КУРСЕ? Такой простодушный вопрос... и в голосе ни капли лжи... только любопытство и интерес. Как бы не подкупило всё это Хана!»

— Да, как тебе сказать… — мысли капитана были заняты решением дилеммы: хотелось намекнуть, что они в курсе, кто такой Скайуокер. Однако желание подразнить Вейдера-младшего пропадало, стоило лишь ему взглянуть на Лею. Факты таковы: они — в руках у Империи, а потому едва ли стоит публично разоблачать секреты «гостеприимных хозяев». Лучше выждать, и посмотреть, куда повернется ситуация, имея лишнюю карту в рукаве. На фоне этих размышлений, контрабандист решил потерпеть с откровениями.

«Очень актуально в свете нашего теперешнего положения, как источников лишней информации. И угораздило же так вляпаться», — с досадой подумал Соло, — и проговорил для Люка общеизвестные (точнее — известные всем, кроме Люка) факты:

— Большая шишка… его называют «любимым учеником Императора»… правда, не уточняя, в чем заключается ученичество. Как бы то ни было, это — его первый помощник, доверенное лицо, карающая длань… — быстрый взгляд на принцессу: последняя фраза была продолжением того недавнего разговора на Корусканте. Но Лея взгляд проигнорировала.

«Зачем я проговариваю очевидные факты? Кого этим обманешь? Ведь понятно же, что правду я знаю, но говорить не хочу», — контрабандист снова тревожно взглянул на принцессу, желая, чтобы она вступила в разговор и перевела тему. Но девушка обдумывала ситуацию и ничего не заметила. Пока история доказывала правоту Соло, говорившего: «Не так страшен ситх, как его малюют»… равно как и ее собственные, пятиминутной давности, размышления о Вейдере и Энекине. Но… всегда остаются какие-то унизительные «но». Во-первых, она затруднялась сказать, в какую игру капитан играет с Люком. Во-вторых, текущее положение вещей ей не слишком-то нравилось, и, не в последнюю очередь, — тем, что ее планы, как ни крути, потерпели фиаско. Принцесса хотела получить свободу для расследования истории с Падме Амидалой — а оказалась на имперском корабле в километрах от возможных хранилищ информации. Хотя то, что тут был Линнард… Возможно это даже лучший вариант в ее случае. Вряд ли он будет болтать, если узнает лишнее, если ее подозрения подтвердятся. По крайней мере, можно ждать действительно честного результата: доктор не является подданным Альдераана и ему незачем фальсифицировать результаты. По сути, он подчиняется только Главкому и Императору, но тем уж точно не интересны внутренние дела семейства Органы. И уж точно можно не опасаться шантажа, в случае чего: Линнард был достаточно богат, а его положение в Империи не нуждалось в укреплении такими средствами.

Так что, по идее, сетовать не на что. Многое в ситуации внушало оптимизм. Даже то, что они имеют дело не с Вейдером, внушавшим Принцессе невольную робость, а с его сыном… который смотрит на нее таким преданным взглядом.

Здесь принцесса несколько порозовела: Бейл уделял много времени тому, чтобы воспитать из дочери настоящую аристократку, и, следуя отцовской морали, выходило, что они невольно совершили много чего выходящего за рамки дозволенного и добропорядочного. Просто так, ради любопытства, вмешались в жизнь чужого человека, а затем, чтобы избежать ответственности, применили шантаж, воровство и убийство — средства, явно недостойные альдераанской аристократки. Тогда у нее не было времени обдумать свои поступки, — все происходило быстро, и выбираемый путь казался единственно возможным. И теперь она хладнокровно обдумывает, как воспользоваться Люком!

«Отцу было бы весьма стыдно за меня. Наследницы альдераанского престола так себя не ведут. Да что там наследницы! Порядочные люди так себя не ведут!»

Подсознательное чувство вины, грызущее Лею, нашло выход в гневе на Соло.

«Хан — хорош! Зачем он дал понять Люку, что знает больше, чем надо? После того, как стало ясно, чей это сын, Соло решил использовать новое знакомство, забыв, что для нас сделал этот молодой человек. Это, по крайней мере, несправедливо!»

Пауза затягивалась. Люк, ощущая напряженность, занял выжидательную позицию, а Соло, внезапно утратив всю свою браваду и иронию, как-то неожиданно сник. Когда Лея слегка покраснела, он принял это за естественную реакцию на мужское внимание. И его неожиданно кольнуло сожаление: Люк явно подходил принцессе больше него. Даже если вспомнить разговор о целях и одиночестве… аргументы этих двоих почти дополняли друг друга. Как будто они озвучивали одну мысль… мыслили одинаково. Наверное, это — и есть любовь… вот такое понимание с полуслова, полувзгляда.

«Лея что-то задумала. Знать бы что. Этот парень, Люк, вроде ничего. Не задается. Вежливый. Не похож на отпрыска Вейдера ни разу. Вот только Лея как-то неровно к нему дышит. А мне-то что? Я ей не брат. Лея мне никто, так прикольная девчонка, ради которой можно рискнуть жизнью. По крайней мере, с ней не скучно».

Соло вздохнул.

«Парень, себя-то не обманывай, девушка тебе нравится, но ты не можешь играть по грязному с человеком, который сражался с тобой бок о бок, и который тебе симпатичен. Что ж, контрабандисту есть, где успокоить сердце. Местечек в Галактике хватит».

Однако Хан на секунду пожалел, что выбрал такую судьбу — свободу от привязанностей, чувств… от безоглядного доверия, открытости другому человеку. И тут же одернул себя: «Эй, приятель! Поздно прятать контрабанду, когда СИБ на пороге».

Настроение разом испортилось и одновременно испарилось желание быть дипломатичным. Поэтому фразу о главкоме кореллианец закончил просто:

— Многие его боятся.

— Почему? — Люк заметил изменение в настроении Хана, но приписал эту внезапную холодность мыслям о Вейдере. Он уже заметил, что когда речь заходит о его попечителе, люди погружаются в себя и как-то «закрываются». Юноша не мог логически объяснить то, что чувствовал, но чувства от этого никуда не пропадали.

— А ты сам… всегда уютно чувствовал себя в его присутствии?

Люк задумался, вспоминая их встречи. Нет… пожалуй, непринужденность появилась только тогда. Когда они разговаривали о Силе. В остальное же время…

— Ты прав. Не всегда.

— А почему? — вернул вопрос контрабандист.

— Ну, — Скайуокер поколебался, но желание разобраться в собственных чувствах пересилило естественную в общении с малознакомыми людьми осторожность, — наверное, я плохо его понимаю.

— В смысле?

— Знаешь… когда говоришь с человеком, ты всегда его немного оцениваешь… ну, там определяешь, какие темы ему неприятны, на что он может обидеться. А с ним… ну, это как тупик. Я что-то говорю — и не могу понять, приятно ему или нет. Все время боюсь ляпнуть лишнее — и даже не почувствовать, что он злится. У вас такое бывало?

Лея затаила дыхание: Люк, казалось, описывал ее собственные чувства. Почти все люди казались принцессе — ну, полупрозрачными в плане эмоций и чувств. Это казалось таким естественным, а вот при встрече с Милордом она словно натолкнулась на стену, столь же непроницаемую, как черная маска и доспехи. И, задним числом, девушка подумала, что это напугало ее чуть ли не больше пресловутой репутации. Может, так у всех форсъюзеров? Вейдер был единственным одаренным, которого она видела. Спросить у Люка?.. Нет, ни при Хане. Он не поймет. Но, в ответ на вопрос Люка, Соло неожиданно кивнул:

— Пару раз, с алиенами. Я ошибался в их логике, мерил поступки человеческими категориями плохо-хорошо. И влипал в неприятности. Но, полагаю, ты имел в виду несколько иное… — Соло вздохнул. — Я плохо знаю Главнокомандующего, и затрудняюсь представить его занятым непринужденной беседой за стаканчиком виски, — Люк непроизвольно фыркнул в ответ на немудреную шутку. — Знаешь, люди часто на работе одни, а во время досуга — другие. А Вейдер и досуг, — кореллианец немного помолчал, прежде чем продолжить. — Знаешь, может, я зря это говорю, но многие не любят Главкома. И даже — считают его достойным всеобщего порицания... хотя большая часть осмеливается злословить только у него за спиной. Высказывать такие обвинения ему в лицо, мягко говоря, побаиваются. Потому как Милорд заработал стойкую репутацию жесткого и даже жестокого человека. Может, это нужная и необходимая жестокость, но она — есть, и Лорд Вейдер даже не пытается как-то замаскировать эту часть своей деятельности. Вот о нем и говорят… хотя, думаю, многие политики проворачивают более кровавые комбинации, только помалкивают о своем участии.

— Так что, вероятно, нам стоит, во избежание конфликтов, обсуждать другие темы, — внезапно вмешалась Лея, промолчавшая почти весь разговор.

Другие, так другие. Люк не был разочарован: он узнал много нового, и теперь информацию стоило обдумать. И разговор плавно перешел в обсуждение мужчинами деталей прошедшего боя.

Дальше. Глава 28.

Назад. Глава 26.


  Карта сайта | Медиа  Статьи | Арт | Фикшен | Ссылки | Клуб | Форум | Наши миры

DeadMorozz © was here ™