<<  Последнее предупреждение


Лита

ГЛАВА 24. ЗАСАДА С ДЕСЯТИ СТОРОН

Центр Империи — город, застроенный уровнями, словно простой многоэтажный дом, уже не одно столетие, как поднялся к звездам и спустился вглубь планеты. Искусственная атмосфера создавала приемлемые и равные условия всем горожанам: что внизу было солнечно и тепло, что на верху не было разрежено и излишне ветрено. Но отчего-то только верхние уровни считались престижными. Хотя отличались первые от подземных только тем, что нередко облака были ниже шпилей зданий, верхних посадочных площадок и вип-этажей. И скрывали обычную суету большого города, обеспечивая иллюзию уюта.

Пятый уровень в деловом секторе мегаполиса еще считался престижным, так как выше шли только посадочные площадки и офисные пентхаузы. На нём разместились корпоративные здания и точки общепита для служащих. Именно одну из таких точек предпочла Айзенн, и Арманд Исард был доволен выбором дочери: место весьма удобно и красиво. К тому же, напротив него — здание Билдинг Корпарейшен, тонна стекла и металла, представляющее собой офисный массив, который тянулся на пару километров вверх и вниз на другие уровни и схватывал полукольцом небольшую площадь здесь. На двадцатом этаже здания, приходящемся примерно на половину высоты пятого уровня, находилось контора по экстремальному туризму. Вот ею директор весьма заинтересовался. По своим причинам.

Войти в офис, не оставляя следов и свидетелей, чтобы потом никто не догадался о гостях, побывавших тут в выходные без ведома хозяев, — для контрразведки не представлялось сложным. Охраны как таковой не имелось — за людей всё делала автоматика, разве что несколько человек сидело в диспетчерской, отслеживая показания датчиков и камер внутреннего наблюдения. Сделать так, чтобы они видели только то, что захочет СИБ, и никогда бы не узнали, что тут произойдет с минуты на минуту — было ещё проще.

Директор осмотрел помещение. Завлекающие проспекты, заманчивые предложения. Скидки. Фирма возила людей во Внешние регионы.

«Надо же! Туда кого-то можно заманить? Ни за что бы не подумал».

Помимо бумажной и полиграфической рекламы офис был завален вещицами поинтересней. О назначении некоторых из них даже директор СИБа, повидавший всякие технические штуки, не мог сказать ничего определенного. Среди узнанных были как безобидные игрушки: инфракрасные бинокли с лазерными прицелами; различного вида хронометры со встроенными функциями компаса, барометра и датчиками измерения физического состояния человека. Так предметы и посерьезнее. Оружие, например. Арманд долго стоял над одной из витрин, внимательно осматривая десять модификаций бластера. Интересно, бутафорское или настоящее? Если настоящее — что делали клиенты этой компании? Ездили на сафари? Или сами были наживкой для туземных охотников?

Интересно, что вообще за люди приходили сюда? Судя по всему, явно слегка двинутые. Те, кому требовалась дополнительная острота ощущений. Причины были понятны, но вот следствия… нет. Почему бы этим адреналинщикам не найти себе соответствующую работу, да в хоть той же Армии? Люди, люди… Арманд покачал головой. Не хотят менять условий, и тяготятся ими же. Оттого и приходят в столь сомнительные конторки, где можно, отстегнув крупную сумму, отвлечься от пресной столичной жизни, проверив себя на прочность в самых экзотических ситуациях. И, немаловажный фактор, гарантированно вернуться назад.

«Всё это псевдо-риск и псевдо-проверка», — констатировал директор.

Разве можно судить по запланированным учениям, как себя кто-то поведет в реальной ситуации? Когда будет знать, что всё происходящее не игра, и он на самом деле рискует жизнью? Так, как это делают каждый день безызвестные оперативники, полицейские, пожарные, спасатели, наконец, военные: солдаты и пилоты?

Позднее стоило проверить законность деятельности турфирмы. Арманд помнил, что такого рода компаний было немало в Старой Республике, и ему было несколько странно, что смена строя никак не повлияла именно на вот это заведение. Ну, конечно, оно сейчас стало называться государственным, но, скорее всего, — только на бумаге. Арманд был убежден: какой-то чиновник ежемесячно получал хорошую надбавку к зарплате. Коррупция. Все методы борьбы бесполезны.

«Вот так всегда и бывает: ведешь одно дело, а раскрываешь по пути сотню других». Ведь Директора конторка заинтересовала всего лишь своим расположением в западном торце здания. Это был единственный офис, выходящий на три стороны сразу: север, запад и юг, — и не поделенный внутри картонными перегородками. Огромный зал с минимумом мебели: пара витрин с оружием, несколько столов и диванов и всё! Весь остальной... ммм, назовем это реквизитом, «специфический реквизит» висел на стенах.

Удобное местоположение и обзор. Лучше ничего и не сыщешь! Справа от площади, если стоять лицом к кафе и спиною к Билдинг Корпарейшен, шел переулок, по которому должны были прийти беглецы. Западная сторона. С южной — можно было увидеть кафе. Что касается севера, то туда выходило даже не окно, а целая прозрачная стена, которая могла плавно отъехать и впустить посетителей, прибывших сюда на аэротакси. Этим, видимо, и обусловливалось полупустое пространство перед этой панелью — чтобы иногда исполнять роль балкона и посадочной площадки, коих дизайн здания не предусматривал. Сотрудники, вынужденные парковаться внизу, пользовались простыми лифтами.

Площадка для обзора идеальная. На противоположный торец здания установили камеры слежения, и Арманд почувствовал себя высшим существом, взгляду которого подвластно все.

Его люди расставлены по местам. Преимущественно на первых этажах. Кто-то явно присутствовал на улице: например, чинил лазерную вывеску, которая никак не хотела работать и показывать рекламу, или ходил с туристической картой, пытаясь что-то выяснить у редких прохожих. Молодая пара сидела за столиком кафе и игнорировала окружающих. Остальные — растворились за стенами и безжизненными спидерами.

Арманд проверил связь. Откликнулись все. И те, кто был на виду, в «наружке». И те, кто был на первом этаже зданий, незримый, но явный. И последняя группа призраков-виртузов.

Пальцы директора отбили победный ритм. Сегодня его день.

И настроение пело, и было прекрасным ровно до того мгновения, как первый пост сообщил, что мимо него прошли «гости», до того мгновения, как дуло бластера уперлось Арманду в висок.


— Вы обещали, что отведете нас на корабль, но мы идем явно не к докам, — Хан остановился и подозрительно посмотрел на Венета. Тот ответил взглядом, полным уничижительного презрения, выгодно скрывшим неуверенность. Еще спасибо, что Айзенн озаботилась прикрытием. Теперь Тим хотя бы знал, что говорить:

— Для того чтобы вы улетели, нужно разрешение.

— А, да, — с чувством произнес Соло, — щит безопасности... как-то я совершенно забыл о таких штуках.

Лицо бывшего СИБовца красноречиво сказало «ну, еще бы». Он бы и сам забыл — без помощи младшей Исард. Каким же дураком он был, считая, что сможет улизнуть с планеты. За прошедшие часы Тим укрепился в решении продать головы этих двоих господину директору. И совесть его практически не мучила.

— Мне пообещали его сделать. У вас есть, чем оплатить?

Хан и Лея переглянулись.

— Нет, всё на «Соколе».

Неожиданная трудность. Но опасность часто подстегивает даже не слишком проницательные мозги:

— Принцесса, из чего сделан ваш поясок?

— Ситх, а ведь и правда! Драгметаллы и кристаллы. Подойдет в качестве оплаты?

— Подойдет.

— А что если ваш продавец не захочет взять такой платеж?

— Тогда мы его убьем, — жестко сказал Тим, и Лея вздрогнула. А Хан приподнял левую бровь.

— А вы, случайно, — иронично сказал он, — свою «отсутствующую на выходных по делам» начальницу — не убили? Что-то вас долго не было вчерашней ночью! А?.. — но оперативник напряженно молчал. — Да, не смотрите вы так, я ж шучу!

— Что и сказать — нашли хорошее время для шуток, — огрызнулся Венет, мгновенно облившийся холодным потом. Приняв предложение Арманда, он получил в награду все «прелести» жизни изменника. И теперь думал: Соло на самом деле что-то заметил, или это у него совесть не чиста? Вот и мерещатся намеки? В такие моменты Тим бы многое отдал хоть за толику оперативного опыта. Но, увы, приходилось выкручиваться самостоятельно. — Я же сказал, что искал коды доступа к камерам. Вы забыли?

— Да я ПРОСТО пошутил, Тим. Я не думаю, что вы ее убили, — не успел предатель расслабиться, как вдруг — новый удар: — Я вообще не думаю, что вы способны кого-нибудь убить. Не такой человек, — Тим закусил губу: проклятый контрабандист озвучивает его потаенные сомнения, спрятанные за бравадой. При таком раскладе ему трудно будет их запугать, если что. А Хан, между тем, продолжил: — Поэтому мне не нравится, что единственное оружие у человека, который им вряд ли воспользуется. Дали бы вы бластер мне.

«Дать ему бластер! Ну уж нет!»

И Тим Венет быстро вышел из замешательства:

— Как вы заметили, бластер только один. И я могу рассчитывать только на себя. Не на вас.

— Хан, — девчонка опять пришла ему на помощь, — оставь его в покое. В кого ты собрался стрелять? И потом, у нас всегда есть Чуи.

Волосатый алиен издал мощный рык, заставив Тима побледнеть.

«Да, будет нелегко. Девчонка — ерунда, просто испугается, кореллианца можно будет шантажировать ею, а вот вуки — крепкий орешек».

— Нам сюда, — Тим открыл дверь кафе, пытаясь разглядеть Айзенн. Но ее не было. Пока не было? Или вообще? — Человека моего пока нет, но он скоро подойдет. Давайте просто войдем и закажем чего-нибудь.

— Давайте, — сказал Хан, и у Тима отлегло от сердца: пока его сообщники ничего такого не заподозрили. Только бы пришла патронесса, и дело сделано.


И почему, когда он выбирал точку обзора, ему не пришла в голову мысль, что это местечко уже будет занято? Знал бы, принял бы меры. Хотя все-таки кое-какие меры он принял. Главное — потянуть время.

— Привет, папуля. Рада тебя видеть.

Легкий поворот головы. Проказница-дочура вырядилась в свой любимый алый. И как в таком наряде ее не остановили патрули? Неужели можно проглядеть девушку, затянутую в столь облегающий и столь яркий комбинезон?

— А я — тебя, — Арманд сделал как бы незаметное движение, но...

— Руки! — Айзенн сдернула с тыльной стороны ладони коммуникатор и опрокинула отца на пол, лицом вниз. Директор смог теперь разглядеть туфельки дочурки. Что ж, туфельки как туфельки, беленькие и чем-то похожи на пуанты. И почему он не отдал ее в балет?

— Пытался подать сигнал? — резко спросила она.

— Не тяни, — едко сказал он, — стреляй.

— Пока рано.

— Я должен раскаяться?

— Да.

— С какой это радости?

— А с той, что мой бластер у твоего виска.

— Но ведь ты тоже не ждала меня здесь. Ведь не ждала?! Так что мы на равных.

На равных! Айзенн усмехнулась. Блефует родитель великолепно.

— Постой, разве это я у тебя на прицеле? По-моему, нет.

— У меня на прицеле твои люди. Они ведь нужны тебе живыми? Они ведь тебе нужны?

— Ты не помешаешь. Я могу тебя пристрелить.

— Можешь, но не станешь.

— С чего это ты взял?

— Если бы ты решила меня убить, я бы уже был мертв.

— Считаешь, мне помешают спустить курок — родственные чувства?

— Нет. Хотя, мне бы хотелось иногда так думать. Но сейчас, я думаю, что нет. У тебя другие планы.

— И какие же?

— Взять реванш. Насладиться победой. А для этого нужно сделать ни много, ни мало — чудо. Оставить мне жизнь, забрать пленников и улизнуть с планеты. С учетом того, что ты здесь, а они там, в кольце моих людей — это будет весьма проблематично.

— Значит, ты полагаешь, что мне обязательно выполнить все три условия? И без этого я не буду удовлетворена?

— Да. Ведь тебе нужно доказать всем свое превосходство. И побольнее ударить меня.

— Зачем? Я уже знаю, что переиграла тебя.

— А дальше что? Когда ты поймешь, что игры кончились?

— Ты сам меня учил не попадаться на сантименты.

— Но ты ведь уже повелась. Тогда почему бы не сделать еще один шаг — и не помочь мне? Исправить то, что ты сама сделала?

— Ты себя переоцениваешь, папа. Но ты прав, убивать я тебя не буду. В ловушку же загнал ты себя сам. И помочь тебе я ничем не могу. Только своим невмешательством. У тебя еще пока есть выбор — сдаться добровольно и отменить операцию или бежать.

— Убежать? И куда? Разве можно убежать от СИБа? Сдаться? Хм. Чистосердечное признание зачтется на суде, хочешь сказать? Да-да, знаем мы эти шуточки. И как всё засчитывается. В чью пользу.

— Жадность сгубила не одного человека. Захотел примерить корону?

— А ты — сесть в мое кресло.

Айзенн убрала лазер от головы отца и отошла на пару шагов назад. Но с прицела его не спускала.

— А чья у меня в жилах кровь? Твоя!

Арманд перевернулся и сел, не касаясь пальцами пола. Уперся спиною в диван.

— Патовая ситуация, Айзенн, убить ты меня не можешь, а сдаваться и сотрудничать я не стану. Что будем делать?

— У тебя есть идеи? Слушаю внимательно.

— Предлагаю сдаться тебе.

— И?

— Спишем все на Венета. На мертвецов легко все списывать.

Айзенн встряхнула головой. Хорошо знакомый жест. Она уже что-то решила.

— Приличное предложение. Мне надо подумать. Дай отправить одно сообщение.

— Даю тебе пять минут.

— Пять минут — достаточно, — улыбнулась она.


Тим Венет нервничал. Они сидят в кафе, но тишина. Никто не подходит, никого вокруг нет. Пустынный район.

А вдруг Айзенн не придет? Что тогда? Без нее — нужны ли будут они? И как они раскроют заговор, если патронесса сбежит?

Сколько сейчас времени? Тим медленно скосил глаза к левому запястью. Она уже опаздывает на десять минут!

Им принесли заказ. Кореллианец и вуки выбрали альдераанского виски, а вот принцесса взяла сок. До этого сообщники казались спокойными, но, то ли почуяли его нервозность, то ли их опьянила возможности будущей свободы, — вели они себя весьма неспокойно.

— За Альдераан! — провозгласил Соло, кивнув в сторону принцессы. Сделал глоток. А потом спросил то, что Тим боялся больше всего: — А ваш человек точно придет? Может, нас просто кинули?

— Нет, он не может не прийти.

— А пунктуальность — входит в число его добродетелей?

— Если он опаздывает, значит, его задерживают веские обстоятельства.

— Поторопился бы он. У меня нехорошие предчувствия.

— А мне кажется, что за нами следят, — просто сказала принцесса.

Тим вздрогнул. Оглянулся. Парочка, ремонтник на улице, турист — пусто. Ни одного сибовца. Где же все? Может, он перепутал площадь? Да нет, Айзенн сама переслала ему на датпад схему, как пройти. Просто он не в курсе, что задумал СИБ. Поэтому следует успокоиться и запастись терпением. И без команды общей тревоги — не дергаться.

Соло проследил за взглядом Венета и резко стиснул стакан с виски рукой, наконец-то уяснив, что ему так не понравилось на входе в кафе. Как, интересно, этот «ремонтник» собирается воспользоваться в таком тонком ремонте допотопной газовой сваркой? Там же будет месиво из спекшихся проводов! Уж в чем в чем, а в сварке Хан разбирался – «Сокол» слишком часто ломался в неподходящих местах. Без мастерских. А этот парень, похоже, видел сварочный аппарат только на картинке.

«Так я и знал! Это – такой же ремонтник, как я – имперский штурмовик».

Тим Венет поднял глаза и обнаружил, что его внимательно разглядывают «сообщники». Нехорошо так разглядывают. Потом Лея и Хан переглянулись. И Тиму ничего не оставалось, как читать по губам.

«Ну что?», — спросила шепотом девчонка.

«Мы были правы! Он нас предал», — ответил Хан.

«У него бластер».

«Он не будет стрелять».

«Чуи?»

«Да!»

«Нужно узнать, где корабль».

— Боюсь, — криво улыбаясь, произнес Тим, — мне придется разрушить один стереотип. И для себя, и для вас. Вы правы, я ни разу не стрелял в людей, и я не хочу этого делать, но буду вынужден, спасая свою жизнь. Сидите тихо. Вы под прицелом.

Соло заглянул под стол. В руках у Венета был бластер, направленный на Лею.

— Одно нервирующее меня движение и девчонке — конец.

Слова возымели странный эффект: девчонка не испугалась. Она посмотрела на побледневшего от злости Хана, на взъерошенного вуки и сказала только одно:

— Чуи, сейчас или никогда!

А дальше случилось несколько вещей. Буквально, за считанные мгновения.

К Соло подъехал обслуживающий дроид и дал комлинк с куском пластика. Тим на мгновение перевел глаза на неожиданный подарок кореллианцу, как Чуи, рыкнув, перевернул стол. Бластер выпал и, заложив невероятную траекторию, упал близко к выходу. Вуки, сибовец и Хан кинулись к нему, но Тим успел раньше, так как был много ближе.

Тим поднял бластер.

— Нет! — крикнула испуганно Лея. Соло рефлекторно обернулся, испугавшись за ее жизнь. Раньше принцесса не орала по пустякам. Но в эти секунды разом случилось несколько вещей, слившихся в непрерывный калейдоскоп движений и образов. И восстановить произошедшее пошагово удалось только специалистам СИБ, проанализировавшим записи камер наблюдения.

Парочка, сидевшая в кафе, вскочила, с явным намерением вмешаться. Девушка что-то быстро говорила в комлинк. Парень доставал оружие. У официантки тоже откуда-то появился бластер. Ремонтирующий вывеску человек еще не успел выключить комлинк после сообщения сотрудницы, … и тут все произошло. Как раз в тот момент, когда Хан отвернулся, подставив бластеру беззащитную спину, внезапный порыв сильнейшего ветра ворвался в кафе небольшим смерчем. Распахнул дверь, опрокинул пару стульев, прозвенел лопнувшими бокалами… а затем подхватил Венета и с силой швырнул о ближайшую стенку. И, прежде чем стихнуть, захлопнул входную дверь. У Венета задрожали руки, и бластер упал к его ногам. Затем оперативник медленно сполз по стене и остался неподвижен, напоминая сломанную игрушку. В уголке рта показалась темная кровь.

Все, кроме беглецов — остолбенели.

Соло подобрал бластер. А принцесса подбежала к предателю, взяла его комлинк, постаравшись не наступить в расползающуюся кровавую лужу. Похоже, у неудачливого предателя было несколько открытых переломов.

— Мама, мне холодно… корабль двумя уровнями выше... почему я забыл сказать о нем СИБу? Подвел директора…и Императора. Это — всё девчонка. Я. Сам. Виноват. Недооценил. Нас предупреждали о давлении. Способностях. Не верил. Теперь все пропало. Айзенн победила. Империя в опасности. Альянс. Заговор удался. Как же холодно… значит, это так и бывает? Вот просто так?

Тим приподнялся и вцепился принцессе в плечо, прежде чем взгляд его остекленел.

Лея Органа стала понимать: «Он же молчал! Ни слова не сказал вслух. Даже губами не шевелил. Но я слышала! Как? А как он...»

— Лея! — крикнул тем временем Хан быстро. — Уходим.

— Вы забыли это! — официантка пнула ногой датпад и пластиковую карточку.

— Лея! — лишний адреналин схлынул. Хан присмотрелся повнимательнее и увидел принцессу, словно в трансе сидящую над оперативником. Тот был мертв. Только этого не хватало! И окружающие какие-то странные, смотрят на нее, как… на Вейдера. И явно боятся подходить близко. С ума все посходили что ли? И Хан крикнул другу: — Чуи! Уводи Лею! — затем нагнулся, подбирая предметы, чуть не споткнувшись о подножку. Удержал равновесие и дернул официанту на себя. Свободной рукой, заломил ей руку, до хруста и яростным шепотом, на ухо произнес: — Если хочешь жить — не вмешивайся. Поняла? Поняла?! — крикнул он.

— Да.

— Отсюда есть задний выход?

— Да. Убирайтесь, — крикнула она и внезапно тихо добавила, — скорее же, я задержу остальных. На вашем датпаде — схема. По ней вы отыщите свой корабль. Карточка — ваше разрешение на взлет. Быстрее. На кухню, через нее на улицу — и к лифту. У вас преимущество максимум в пять минут. В пять.

— Чуи! — крикнул Хан, отпуская неожиданную помощницу. Размышлять о подобных сюрпризах — не было времени. Вслед беглецам понеслись выстрелы. Затем… краткая пауза и новый сюрприз, ударивший в спину волной воздуха с мелким мусором. Соло сдавленно охнул, когда кусок обгорелого пластика глубоко вспорол руку подобно клинку. Подняться и бежать, запрещая себе думать о ране, о будущем, о том, что случилось. Через кухню, мимо разогретых пластин, пара и тошнотворного запаха горелого масла, мимо удивленного персонала, мимо рабочих склада — в глухой переулок. Там их ждало два человека. Хан не раздумывал ни секунды — рефлексы, выработанные годами, — два выстрела, и путь чист.

Лея стояла у стены и покачивалась с неестественно бледным, белее платья, лицом, обретающим нездоровый зеленоватый оттенок.

— Лея, нужно спешить.

— Я убила человека, — тихо проговорила она, и ее начало рвать. Вырвало соком.

Хан подбежал к ней. Встряхнул ее за плечи. Лея отдала ему комлинк оперативника.

— Я его убила.

— Глупости! Я все видел — ты даже к нему пальцем не притронулась.

«В том-то все и дело!» — хотелось крикнуть ей, но стало не хватать воздуха, стены поплыли.

— Только не это, — Хан лупил ее по щекам, — Лея, не вздумай терять сознание. Не. Теряй. Сознание. Твою. Мать.

Раздался резкий хлопок, и сзади повалил едкий дым.

— Чуи, бери ее и бежим. Реанимируем в лифте.

Заварушка вышла отличная. Три трупа и взрыв.

«Оставаться тут нельзя ни секунды. За подобное сопротивление по головке нас не погладят».


Арманд и Айзенн прислушались к шуму. Выглянули в окно. В кафе отсутствовала часть стены, кругом валялись обломки мебели, начинался пожар. По счастью, убитых вроде бы не было. Как позже установили аналитики, случайный выстрел попал в баллон «сварщика», оставленный у стены. Ротозей-сотрудник понес наказание. А младшая Исард похвалила «официантку» за меткий выстрел. Но это было потом. А сейчас…Айзенн расстегнула молнию комбинезона, одно движение — и бластер лег в кобуру на руке. Застегнулась. Отец оглянулся, посмотрел на деловито собирающуюся дочь. Понял, чем его удивил ее наряд. У нее был капюшон, откинутый на спину. Странно, никогда он не замечал у нее любовь к капюшонам. Да и потом, куртка или плащ с капюшоном — это понятно. Но вот комбинезон?

Дочь прошлась по офису, что-то явно высматривая. Отодвинула один из диванов к стене. Пару раз пересекла по диагонали комнату.

«Нервничает!» — улыбнулся Арманд, а вслух произнес:

— Узнаю твой стиль: устроить заварушку и смыться, импровизируя на ходу. Но я учел всё это. Пленники не столь важны, хотя и их скоро догонят. Гораздо важнее, что я уже более пяти минут не выходил на связь. Слышишь шум? Это последняя группа. Мои люди. Они знают твою манеру работы. И сделали нужные выводы.

Айзенн спокойно отозвалась:

— Оттого, что ты видишь хаос, не значит, что нет более высокого порядка, куда бессмыслица органично вписывается.

«Молодец. С выдержкой — блестяще! Но ты в западне».

— Сдавайся.

— У меня остался еще твой бластер, — она продемонстрировала ему оружие.

— А мои люди за дверью. Тебе не выйти.

Айзенн включила коммутатор. Переговоры. Так все и есть — отец не блефовал.

Взять со стола небольшой пульт.

«Что это?» — устало подумал он. — «Оружие? Вроде не похоже».

— Что это за игрушка? — немного напугано, немного развязно спросил Арманд.

Айзенн нажала кнопку. Северная панель отъехала, впуская шум улицы и ветер.

— Не хочешь посмотреть на бездну?

— Я не самоубийца! Там пропасть, ситх знает на сколько уровней вниз!

— Ну не хочешь, как хочешь, — сказала Айзенн, а сама отошла от открытого проема к противоположному окну, выходящему на площадь и кафе, — До свидания, папуля, — сказала она. И, в тот момент, когда группа сибовцев ввалилась в офис, справившийся с дверью, она, разбежавшись по диагонали комнаты, которую до этого мерила шагами, прыгнула в провал.

Арманд ахнул, и, подбежав к окну, схватившись за панель, осторожно высунулся наружу. Остальные, впрочем, тоже: одно дело читать о чем-то таком в отчетах — другое дело видеть собственными глазами.

Айзенн сгруппировалась, сделала в воздухе сальто, и плашмя стала падать лицом вниз. До последнего, рискуя вывалиться следом, Арманд с группой виртуозов провожал глазами алую фигурку, которая падала-падала и падала.


Теплый вечерний воздух. До сумерек еще далеко. Серо-голубое небо и белые облака, спрятавшиеся ее от наблюдателей. Ушла.

Айзенн летела вниз, с нарастающей скоростью, и отсчитывала время. Начала она с цифры «тысяча двадцать два», сразу, как только заняла горизонтальное положение в воздухе.

«Тысяча двадцать один. А папа удивился. Думал, она его убьет или сдастся».

«Тысяча двадцать. Интересно, оказывается, СИБ ничего не знает о «Соколе»!»

«Тысяча девятнадцать. Тим о главном не сказал. Почему?»

«Тысяча восемнадцать. Получили ли гости информацию о местонахождении корабля?».

«Тысяча семнадцать. А ведь отец не прав. На этот раз хаос устроила не она».

«Тысяча шестнадцать. Она опоздала с ним на пару секунд».

«Тысяча пятнадцать. На какие-то доли секунд».

«Тысяча четырнадцать. Импровизировали — пленники Милорда».

«Тысяча тринадцать. Хорошо хоть это-то она учла».

«Тысяча двенадцать. Закат. Красиво»

«Тысяча одиннадцать. А если парашют не раскроется?»

«Тысяча десять. У меня есть пистолет с тросом».

«Тысяча девять. Будет больно. Он тебя дернет».

«Тысяча восемь. Подумаешь, сломаю руку».

«Тысяча семь. Обезболивающие с собой?»

«Тысяча шесть. А как же!»

«Тысяча пять. Только бы добраться до скоростного лифта!»

«Тысяча четыре. Только бы успеть раньше!»

«Тысяча три. Арманд проиграл. Практически».

«Тысяча два. И что дальше? Это же мой отец!»

«Тысяча один. Я подумаю об этом завтра».

Пора.

Она нажимает кнопку на куртке. Капюшон медленно разворачивается и, не спеша, наполняется воздухом словно парус.

Несколько секунд томительного ожидания. А потом её дернуло резким рывком вверх. Ощутимо так дернуло. И сразу замедлилась скорость.

Все нормально.

Айзенн перегруппировалась в вертикальное положение. Оглянулась. Скоро восьмой уровень. Лучше рискнуть и погасить скорость, чем потерять еще десять минут. Натренированные руки сжимают стропы. Скорость падает быстро. Но уровень приближается еще быстрее. Потянула левую стропу на себя — ей нужно завернуть на улицу.

— Ситх тебя дери! Сумасшедшие прыгуны, — восьмой уровень встречает ее неприветливой бранью. Это всего лишь напуганная торговка с цветами. — Вам же, придуркам, выделили для этих целей специальный сектор! — не унимается та. — Ты что, решила врезаться в спидер или аэробус? Если себя не жаль, других бы пожалела бы! И кто вас таких воспитывал!

Мягко коснуться ногами тротуара. Потянуть стропы на себя, погасить купол. Расстегнуть молнию — практически одним движением снять комбинезон, скрутить вместе с мертвым куском ткани парашюта и зашвырнуть в мусорный контейнер. Оглянуться. Кроме цветочницы — никого. Хорошо.

Подойти к свидетельнице. Оценить. Пожилая женщина. Напугана. Думала, Айзенн свалится на нее. Лучистые васильковые глаза.

Шок. Еще бы! На месте красного парашютиста стояла высокая девушка в весьма романтичном белом платье.

Нужно убрать свидетельницу. Убивать нельзя: за углом патруль, если наткнутся на труп — паника начнется быстрее, чем ей нужно.

— Доченька, — цветочница не понимает, так как облик девушки никак не совпадает с той выходкой алого парашютиста, — что это было?

Стоит попробовать просто поговорить.

— Бабушка, сейчас здесь будут полицейские. Нужно спешить домой. А то — цветы перевернут и испоганят, а тебя отведут в участок.

— Но я ничего не сделала...

— Ничего, но пока они проверят...

— Но я сегодня ничего не продала…

Айзенн нагнулась и достала из туфли купюру, протянула ей. Придирчиво оглядела ноги, пока продавщица проверяла деньги. Хорошо хоть обувь выглядела нейтрально. Рост позволял ей не пользоваться каблуками. Не то, что она их не любила, просто заниматься акробатикой на каблуках было травмоопасно. Поэтому остановила свой выбор на полуспортивной обуви, которая подходила как к платью, так и к комбинезону. Оперативница знала, что на ноги будут смотреть. И диссонанс сразу заметят. Девушка в спортивном — сразу привлечет к себе внимание. Высокая девушка в платье — тоже.

Правило: чтобы тебя не заметили — будь на виду, — срабатывало всегда.

Цветочница, убедившись, что купюра не фальшивая, и явно превышает весь ее недельный заработок, опомнилась, и стала благодарить:

— Ой, спасибо, доченька. Спасибо.

«Время не стоит на месте».

— Иди же, — раздраженно отозвалась Айзенн.

— Иду, иду, милая. А может, ты возьмешь цветочки?

— Мне некуда.

— Хоть букетик. Один маленький букетик.

«Если не соглашусь, то она не отстанет. Чтобы такого потребовать? Чего у нее нет?»

— Хм. А есть фиалки?

— Да вот же, милая, вот они, — засуетилась «свидетельница», морщинистые руки отодвигали другие бутоны, показывая невзрачную маленькую травку, — голубенькие.

Айзенн удивилась:

— Вот эти — мелкие?

— Они самые, — проговорила женщина и добавила не без гордости, — точно такие же, какие растут в лесах Набу.

— Отлично, — безэмоционально сказала Исард.

По слухам, Император весьма любил эту дрянь.

Пойти по улице, привлекая внимание. Патрули СИБа. Безопасник ей улыбается. Запомнить номер — дружок, мы еще встретимся.

— Вам вызвать лифт? — спрашивает он.

«Вот ведь!»

— Да, будьте так добры.

— А кому цветы?

«Мда. Кому?»

— Дедушке.

«А ведь не соврала!»

— А как зовут?

«Клеится в открытую!»

— Кого? Дедушку?

— Вас!

— Лёд.

— Что на самом деле: Лёд?

«Лучше бы тебе не знать мое имя, мальчик!»

— У папы отвратительно плохое чувство юмора.

«Ага, и дедушке оно не нравится!»

— Мы встретимся?

Очаровательно улыбнуться на прощание.

Мы встретимся, молодой человек, еще встретимся... перед вашим увольнением.

Такие сотруднички, прошляпившие преступницу с разноцветными глазами — Империи и контрразведке ни к чему.

Дальше. Глава 25.

Назад. Глава 23.


  Карта сайта | Медиа  Статьи | Арт | Фикшен | Ссылки | Клуб | Форум | Наши миры

DeadMorozz © was here ™