<<  Последнее предупреждение


Лита

ГЛАВА 21. ТРЕВОГА И ВЕЧНОСТЬ

Свежий ветер высокогорья приятно охлаждал лицо и, в отличие от знойного татуинского, не содержал песка. Чистый воздух. Даже слегка морозный. Вот оно — верное слово. Не прохладный — а морозный, несмотря на то, что солнце светило весьма ярко, и в долинах к полудню воздух раскалялся. Чтобы через пять часов уступить вечерней прохладе, когда наставало, пожалуй, самое подходящее время для длительных прогулок по ущельям. Вечер окрашивал оранжево-красным закатом облака и снежные пики далеких гор. Возникала иллюзия того, что объятые огнем верхушки скал — раскалены: то ли на вершинах случился пожар, то ли разом проснулось несколько вулканов. Но на самом деле — горы просто заслоняли заходящее солнце.

Что может быть лучше вечерней прогулки вдоль безмолвных каменных нависших стен? Тишина. Лишь мелкая поросль шелестит на ветру. Под ногами щелкают мелкие камешки. Ты один и со всем миром. Ощущение полноценного одиночества и связи с макрокосмосом, когда ты одновременно: и желтая высохшая травинка на ветру, и сорвавшийся вниз серый валун, и еле-еле заметное вдалеке синее озеро.

«Я был один, но никогда не был одинок. И вот теперь здесь — я начинаю понимать. Я обретаю одиночество и всепрощение. Всепонимание».

Камни и высокое небо. Да, предки Органы не зря стали следить за сохранением ландшафтов и рельефов родной планеты. Инженерам и строителям пришлось серьезно ломать голову, чтобы приспособиться под прихоти королей и не отстать от остальной галактики. Строились долго и затратно, тщательно сохраняя природу и обеспечивая себе комфорт. И вышло, что королевский каприз в результате оказался полезным для всех альдераанцев. Подобных планет не было больше нигде. Все удобные для проживания — фактически были мертвыми искусственными конгломератами. Разве где-нибудь в Галактике найдется еще одно такое место с естественной флорой и технически прогрессивное? Место, столь богатое красками для созерцателя? Для рыцаря, бросившего политику? Вряд ли.

Альдераан! Планета-заповедник идеально подошла бы джедаям. Среди тишины и покоя, наедине с вечными камнями — символами стойкости, сколько бы было у рыцарей минут для сосредоточения и воспитания выдержки! И кто только выдумал строить Храм Ордена в столице? Когда ему самое место здесь. Окруженный хвойными лесами, быстрыми горными реками с ледяной пенящейся водой, и величественными снежными хребтами Храм, не отвлекаясь на текущие дела обычных людей, стал бы проводником Великой Силы. Но нет, увы, он возвысился на Корусканте и сразу оказался на пересечении интриг, мелочных дрязг и бессмысленных войн. С каждым поколением рыцари, находящиеся в водовороте событий, забывали о главном. И постепенно произошла подмена понятий: джедаи уже бездумно по традиции следовали за долгом, мотаясь по всей Галактике и помогая Сенату устанавливать демократию. Давно ли долгом рыцарей стала суета и тлен? Последние сто лет? Двести? Тысячу?

Кеноби усмехнулся. Как долго он сам этого не понимал. Даже оставив политику и махнув рукой на проблемы людей, даже ведя жизнь татуинского отшельника, он не постигал, в чем оно состоит — предназначение джедая. Но стоило вернуться сюда, болью совести откликнуться на откровения призрака, стоило подняться наверх, оглядеть горный массив, вдохнуть воздуха, чтобы прозреть. Чтобы, наконец, разобраться в смысле Кодекса.

Нет привязанностей, есть Великая Сила.

Стоило прожить наедине с собой достаточно долго, чтобы прийти к пониманию того, что пытались объяснить мастера Ордена маленьким форсъюзерам, еще не ставшим падаванами и только начавшим первые шаги в мире Великой Силы. А может, дело было в том, что, не имея должного опыта, учителя не могли поделиться знаниями, казавшимися им самим устаревшими? Ведь передать то, что сам до конца не понимаешь, — нельзя.

А может это — высота и разреженный воздух кружат голову, и оттого в ней возникают безумные мысли?

Почему в прошлый свой приезд ты не понимал этого? Ты дышал тем же свежим воздухом, что и сейчас. Или это ощущение вины — способствовало появлению таких мыслей?

«В прошлый приезд я слишком был занят собственными эмоциями. Старался выполнить свой долг. И у меня не было времени замедлить шаг и оглядеться. Постигнуть, что где, как не здесь можно прислушаться к Силе, погружаясь в глубокую медитацию? Только здесь, не поддаваясь спешке и соблюдая нейтралитет, можно было отстраниться от жизни.

Жаль, что тогда я спешил».

Рыцарь Кеноби усмехнулся. Человек всегда не доволен тем, что имеет. Сожаления о несделанном — у кого их не было? Или мечты и желания, которые вдруг, реализуясь, становятся бесполезными. Например: после двадцати лет на солнцепеке, он мечтал о холоде, а здесь, получив его — стал думать всего лишь о теплом одеяле. С усилием заставляя себя вставать рано утром для медитации. Рассвет частично компенсировал некомфортабельный температурный режим. Вид из дворца на окрестность был совершенным. В то время как в низовьях клубился туман — солнечные лучи мягко скользили по небосводу и золотили все, что им попадалось по пути: вершины гор и кроны деревьев, оконные стекла дворца и каменные балюстрады. Даже трава и вода переливались желтыми бликами. Засмотревшись и замерзнув, рыцарь принимался с ностальгией вспоминать пустыню и два солнца. Чтобы в полдень, когда солнцепек становился так же ненавистен, как и на той, другой планете, снова желать прохлады.

Татуин. Хочет он того или нет, — песчаная пустыня, выжженная двумя солнцами, выжгла и его. В пору наивной юности, будучи падаваном, Кеноби на примере Корусканта считал, что именно люди меняют места обитания. А теперь понимал, что всё обстояло как раз наоборот: каждая планета наносила свой отпечаток на характер и облик людей. Смуглые татуинцы, сражающиеся с пустыней, вспыльчивые и горячие как песок — подтверждали эту гипотезу. Или вот взять, к примеру, Альдераан: здесь жили прямолинейные и суровые, в буквальном смысле закаленные люди. Люди, у которых самообладание и приверженность традициям считались основными добродетелями.

Его друг, Бэйл Престор Органа, являлся как раз таким настоящим альдераанцем. Хладнокровным и спокойным. Весьма стойким и мужественным. В любых обстоятельствах в прошлом. Может поэтому, когда рано утром Кеноби был бесцеремонно вырван из медитации вице-королем, и обнаружил, что последний находится в состоянии, близком к паническому, практически потеряв самообладание, — то сразу понял, что произошло нечто экстраординарное.

— Что-то случилось? — подняться с холодного пола и потянуться.

— Случилось... — пробормотал Бейл, усаживаясь в кресло, — в том-то все и дело, уважаемый, рыцарь, что случилось. Иблис… — он махнул рукой, — что толку объяснять, когда и так видно. Выгляните на улицу!

Бен подошел к окну. И взглянул в него.

В паре километров от дворца на покатый горный склон, отделенный гладью озера, садился и садился военный транспорт. Кеноби перевел взгляд наверх, невольно жмурясь от яркого света — ночь пролетела, как не бывало. В лазоревом небе Альдераана, в этом районе, чистом от кораблей, своей посадки ожидали сотни и сотни «иксов».

Истребители? Тут? Недалеко от дворца?

Странный маневр для Имперского десанта, — да и машины устаревшие. Нет, это кто-то другой. Интервенция со стороны соседей?

— Нападение?

— Если бы! — воскликнул Органа, и Бен понял.

— Альянс?

В ответ вице-король закрыл лицо руками и простонал:

— Как раз накануне имперского визита… что я наделал?!

Кеноби отошел от окна и сел напротив Бейла.

— Вам следует взять себя в руки. И рассказать, откуда взялось это великолепие.

— Взять себя в руки! Пожалуй, я лучше взял бы в них хороший бластер! — с отчаянием произнес Бейл и, вскочив со своего кресла, принялся рассказывать.

После Звезды Смерти Империя опомнилась и стала жестко подавлять все, что относилось к мятежу. Базы на Дантуине и Явине были уничтожены. Во внешних мирах, куда подалась часть повстанцев — шли жестокие бои. Ситуация складывалась не в пользу Альянса. В таком кошмаре он дал согласие приютить на время Иблиса и его людей. Но оговорил, что повстанцы прибудут после инспекции Империи, которую обязательно собираются провести из-за «Тантива». Однако Иблис прибыл раньше. И полностью игнорировал соглашение по своим людям. Одержимый только одним — новой гражданской войной, он словно забыл, что подставляет вполне мирный Альдераан.

— Что же делать, рыцарь, — слова, наполненные горечью и отчаянием, — Мон — потеряна и, вероятно, убита; Империя со дня на день постучит в мою дверь, а на Альдераане, как назло — Гарм Бел Иблис, и не один. Причем, я не мог, — просто не мог! — отказать ему в гостеприимстве. Учитывая ситуацию — это было бы практически убийством. Ему больше некуда пойти. Может быть, я старомодный дурак, продолжающий считать, что бросить соратника в беде — это подлость… не знаю. Меняться мне уже поздно… да сейчас, наверное, и незачем… ох! Кто же знал, что сенатор прилетит так не вовремя… и обставить визит подобным образом? Если бы я нарочно выдумал самую тупиковую из возможных ситуаций, то это бы она и была.

Кеноби молчал, думая о своем.

«Мда. Вот тебе и созерцание, и сосредоточение, и отрешенность от жизни. Разве теперь у него был выбор? Разве у джедаев когда-нибудь был выбор — жить так, как хочется?»


Все время с момента прибытия «гостей» прошло в колоссальном напряжении. Империя отчего-то не спешила, предоставляя отличную возможность — замести следы. Они с вице-королем носились по планете как проклятые, по двадцать часов в сутки, но так и не добились кардинального улучшения ситуации.

Трое суток ожидания тревоги. Старый рыцарь с трудом удержался от того, чтобы провести рукой по глазам. Оби-Ван Кеноби хронически не высыпался, и теперь возраст властно давал о себе знать. В глаза как будто насыпали по горсти песку, а шея жалобно похрустовала при движении. Джедай!!! В Ордене с него бы три шкуры спустили за такую подготовку... однако, Храм джедаев давно лежал в руинах, и именно это заставляло Бена сидеть здесь, во дворце, выслушивая пессимистичные прогнозы вице-короля, и стараться не вертеть головой в такт его перемещениям. Хаотичность жестикуляции и сбивчивость речи выдавали Органу. И Бен не мог припомнить, видел ли он когда-нибудь альдераанца в таком состоянии. Видимо, нет. Даже тогда, когда было еще страшней, и угроза была гораздо серьезней. Разве Бейл не всегда играл с огнем: создавая Альянс, пряча Амидалу, воспитывая Лею? И хотя вице-король считал, что отец Леи погиб, но вряд ли бы изменил решение об удочерении, узнай, кем Энекин стал после смерти. Альдераанец всегда выглядел стойким человеком. Разве он не рисковал своей жизнью уже не раз? Тогда почему сейчас это смятение? Да, все они устали, но внутреннее чутье подсказывало: дело не только в утомлении. Бейла грызло что-то другое.

— Я благодарен вам за помощь, — продолжал свой бесконечный монолог Органа, отводя душу только в присутствии джедая, — и мы, несомненно, добились многого... но, если над моим дворцом больше не парят «крестокрылы», это еще не значит, что проблема решена. Мы же не можем заткнуть рот всем, кто их видел. Ситх! — неожиданно воскликнул альдеранеец, — и тут же примирительно добавил: — Простите. Я несколько не в себе. Но… если Альянс и Империя серьезно схлестнутся, на моей несчастной планете — станет более чем жарко. И сегодня, думая о будущем, я почти радуюсь, что Лея где-то далеко. Я, любивший ее больше рассудка!

Если бы джедай не знал бы вице-короля, то решил бы, что Органа — трус. Но это, конечно, было не так. Бен видел его в разных ситуациях: Бейл был всегда хладнокровен, когда опасность касалась его одного. Но ответственность за планету и своих людей — легла тяжким грузом. Особенно, когда в курсе ресурсов противника, а так же имперских методов, применяемых к виновным.

Ситуация и правда была «лучше некуда». Империя искала тайные базы повстанцев, искала и Гарм Бел Иблиса. И, по всему получалось, — вот-вот найдет. По принципу: «Зашел я как-то в песчаный краулер джаву поискать — а там целая банда тускенов. Ну и понеслось…»

Несмотря на трагичность ситуации, Бен невольно улыбнулся аналогии. Он сам лишь недавно начал понимать, сколь глубокий след оставил на нем Татуин. Истинный джедай, пожалуй, должен был сострить про ситхов и сепаратистов. А он… да, Оби-Ван давно перестал считать себя джедаем. Еще с Мустафара. Что не мешало ему понимать ситуацию и по-человечески сочувствовать Органе. По сути, все проблемы вице-короля вытекали из альтруизма — и упрямой верности кодексу чести. Он помог Падме — и начал вздрагивать при слове «Империя». Помог Мон, — и теперь Империя войдет в его дом, распахнув дверь сапогом. Помог Иблису — и, придя чтобы задать вопросы, военные обнаружат тут армию мятежников. Вот тогда и начнется кошмар.

Судя по данным выкладкам, благие намерения Бейла завели его прямиком в ад. И — не только его — всю планету. Однако, с точки зрения морали и ценностей, он поступил безупречно. Так почему?..

Кеноби вздохнул, внезапно вспомнив строчки стихотворения, засевшие в голове еще с падаванских времен:

Давно ли ум с фортуной в ссоре,

А глупость — счастия зерно?

Давно ли искренним быть горе,

Давно ли честным быть смешно?..

Ответом являлось: давным-давно, — и джедаю оставалось только сожалеть о том, что люди обустроили свой мир подобным образом. А также спрашивать себя, является ли глупостью тот идеализм, который он всегда считал отличительной чертой истинного рыцаря? Наверное, то, что приводит к таким последствиям, все же глупо. Вероятно. Но верить в подобное не хотелось.


За несколько проходов по комнате Бейл успокоился и уже почти деловым тоном продолжил:

— Я проанализировал все возможные пути. Если здесь будет тихо, а следователи удержатся в рамках закона и не спустятся на планету… я смогу отвертеться от обвинения в измене. Теоретически, как любят говорить мои советники по науке. Но, стоит имперцам хоть чуть-чуть покопать… — Органа глубоко вздохнул и кинул на собеседника полный отчаяния взгляд: — Представляете, что здесь начнется, если меня поймают на укрывательстве виновных в уничтожении той станции...

— Станции для взрыва планет, — высокий мужчина с жестким и волевым лицом решительно перебил короля и без приглашения занял его кресло. И хотя в таком состоянии Органа вряд ли был в состоянии сидеть, все равно, подобное поведение вошедшего граничило с наглостью. Кеноби оценил вызывающие манеры нового гостя, едва заметно поморщился — и вновь сосредоточился на словах.

— Бейл, вам всегда не хватало решительности. Вы сделали выбор, когда вступили в Альянс. Вы же ненавидите Империю… так к чему эти сантименты? Какой смысл бунтовать наполовину? Сомневаюсь, что Палпатин оценит ваши метания. Это все равно, что идти к вершине горы, делая два шага вперед и один назад. Вот, посмотрите на меня. СИБовские ищейки разыскивают нас по всей Галактике... и вряд ли для того, чтобы вручить цветы и медали...

— Это — сомнительные шутки! Вас так рьяно преследуют именно потому, что вы перегнули палку. Даже если станция и была столь опасна, как вы говорите, она не успела этого показать. А полтора миллиона смертей — это слишком для общественного мнения. И — слишком для меня лично. Я — политик, а не террорист. И — да, — я против подобных методов в Альянсе.

— Органа, ваши аргументы смешны, а общественное мнение уже двадцать лет повторяет лишь то, что говорит Император. И даже не морщится. Вам ли рассказывать, как делают такие вещи. Полагаете, нам стоило подождать, пока эта махина, к примеру, не взорвала бы Альдераан и уж тогда... вам стало бы легче? Миллионы наших смертей уймут вашу чувствительную совесть? Сами знаете, — они на многое пойдут, чтобы продемонстрировать остальным «закон и порядок», — нервное состояние вице-короля оказалось заразным, и Иблис тоже стал распаляться: — Так зачем отдавать инициативу? Дело в том, что вы — мыслитель, а не человек действия. Поэтому и обходитесь полумерами, вместо того, чтобы решить все раз и навсегда. А предводитель Империи — из другого теста. И за «половину измены» с вас спросит по полной, не сомневайтесь. Вы всегда были уклонистом… — оратор тоже поднялся на ноги, и сделал несколько шагов в направлении королю. — Признаю, этот раунд остался за ними. Кто ж знал, что проклятый врач так оперативно воспользуется ситуацией? Наши аналитики рассчитывали на промедление, проволочки. Хотя приспешники Палпатина и декларируют, что в их Империи все решается быстро, на деле они даже чихнуть не смеют без своего Властелина. В последние годы отчетливо наметилась тенденция к централизации власти и монополизации ее правителем. Не авторитаризм, а диктатура под маской монархии. И Звезда Смерти отлично вписывалась в такую концепцию событий. Палпатин стареет, и, почувствовав упадок сил, стал закручивать гайки, демонстрируя незаменимость. Казалось, это так логично... ха! Вы, конечно, извините за сравнение, но, в отличие от вашего Альдераана, где монархия — дань традиции и особо ничего не меняет, в масштабах гигантского государства жесткая вертикаль власти просто обречена на позорную смерть. От некомпетентности. Так мы считали двадцать лет назад — и спокойно выжидали, когда Новый порядок сдохнет естественным путем. Перейди мы тогда к решительным мерам...

— Нас бы просто растерзали. Простите, но это обсуждалось уже не раз, — и все мы сходились на одном: бывший Канцлер выбрал очень удачное время для переворота.

— Нет! Он СОЗДАЛ это «удачное время». Едва ли стоит приписывать то, что построено тяжким трудом и годами интриг какими-то хорошими обстоятельствами. «Растерзали», говорите вы, каков парадокс! Переворот стоил государству множества жизней. Сомневаюсь, что кто-то знает точное число, — даже сейчас, двадцать лет спустя. Кто-то погиб, кто-то предпочел не воскресать, — Иблис кивнул на безмолвно замершего в углу Кеноби. — Как бы то ни было, кровь потекла рекой, — а виноваты оказались мы. То есть — джедаи, но и мы — тоже. И тогда, и сейчас Императору удалось повесить на республиканцев всех покойников, — и насладиться победой. Даже наша победа была обращена в поражение парой своевременных интервью. Эта старая зараза поразительно умна — и к тому же способна внушить преданность. Пока за ним идут люди, Император неуязвим.

— А вам не кажется, что это не он внушает к себе преданность, а мы сами отталкиваем людей действиями вроде ваших? — вопросил Бейл Бел Иблиса, но его вопрос относился и к джедаю Кеноби.

В свете последних событий вице-король несколько пересмотрел свою гражданскую позицию, — как и собственное мнение о давно минувших событиях. И пришел к печальному выводу: ни тогда, ни сейчас он не вел себя наилучшим образом. Возможно, в силу половинчатости решений: тогда он позволил решать Оби-Вану, сейчас — Гарм Бел Иблису. И мечется между полюсами, предлагая кров обоим разыскиваемым преступникам. СИБ без труда выйдет на Альдераан — тут хватит и «Тантива-4». И — что потом? Надеяться, что проверяющий нас имперец будет слепым, глухим и жутко нелюбопытным? — горькая улыбка: — Да, естественно. Так и будет. А еще Император — пацифист, джедай и республиканец. На этом этапе вице-короля начала бить неконтролируемая нервная дрожь. Колоссальное нервное напряжение расшатало барьеры самоконтроля, поставленные волей и воспитанием. Аристократ в бесчисленном числе поколений, Органа никогда не боялся смерти. Но сейчас вся его выдержка и хладнокровие уступили место ужасу, стоило только подумать, как политические игры вице-короля аукнутся его народу. Новый порядок никогда не славился жалостью к изменникам. А еще вице-король практически не сомневался, что его бывший коллега имеет в отношении имперцев собственные планы. Вроде того, со «Звездой».



Органу не в чем было упрекнуть. Он пожертвовал бы своей жизнью, стойко и не колеблясь, но пожертвовать своей планетой — не мог. И только поэтому надменное отношение Иблиса к чувствам соратника Кеноби считал неправильным. Ведь сам-то Гарм Иблис отчего-то не захотел подставлять родную Кореллию, и прибыл сюда. И хотя Бейл делал вид, что не замечает иронию и снисходительные улыбки союзника своим тревогам, которые не мог скрывать круглые сутки напролет, но сдерживался уже с трудом. Неужели казавшийся монолитом Альянс пошел трещинами?



Если была бы здесь Мон, со своим здравым смыслом и идеей «чем меньше жертв, тем лучше», она бы помогла слегка подвинуть на место Иблиса. Но кто знает, где она, и жива ли вообще. Кеноби, когда был на Звезде Смерти, не почувствовал ничего, а ведь если бы она была в плену, он бы уловил ее страх, желание бежать, тревогу. Неужели она погибла?



«И сказать в утешение нечего. Говорить, что все будет хорошо, — ложь. И Бейл ее почувствует. Разделить ношу за судьбу планеты? Но я и так уже здесь, и останусь до последнего».



Кеноби не заметил, как выпал из разговора, сконцентрировавшись на мыслях и эмоциях, бушевавших в этом зале. Поэтому он пропустил момент, когда замигал аппарат связи, и как Иблис — так же стремительно, как появился, — покинул их. Но слова, которые отрапортовал подчиненный вице-короля, вернули рыцаря-джедая в реальность.

— Ваше величество, только что из гиперпространства вышел флагман Лорда Вейдера. Идет к орбите планеты. Главком приказывает вам подняться на борт.

Похолодев, Бейл осознал, что начали сбываться его самые мрачные предчувствия. Вот уж — повезло, так повезло! И ему захотелось натуральным образом завыть от душевной боли, вызванной лишь одним: невозможностью совместить свои идеалы с собственными же ценностями.

Дальше. Глава 22.

Назад. Глава 20.


  Карта сайта | Медиа  Статьи | Арт | Фикшен | Ссылки | Клуб | Форум | Наши миры

DeadMorozz © was here ™