<<  Последнее предупреждение


Лита

ГЛАВА 20. РОКИРОВКА

— А ты растешь, — проговорил Император не без одобрения. Худощавая рука выдернула холокристалл из креплений устройства. — Уничтожь. К чему лишние улики. Уважение формальностей и так выйдет нам боком.

— Айзенн будет молчать.

— А те двое? Знаешь, слушая ваш разговор, я серьезно подумывал об их ликвидации.

— Мое прошлое стоит таких жертв?

— Ты — второе лицо в государстве. Вряд ли стоит недооценивать значение имиджа, а авторитет Темного Лорда всегда строился на таинственности.

— И страхе.

Император рассеянно кивнул.

— Страх был, но это — второстепенное. Видишь ли, ученик, в руководителе всегда должна быть интрига. Особенно, когда дело касается политики. То, что ты понимаешь, можно и просчитать. А, просчитав, — попробовать опрокинуть. Так и рождаются подсиживания и перевороты — по законам стаи. Такова жизнь. Мне нравился Энекин, но Вейдер оказался полезнее. Поднимать такой шум по чьей-то глупости…

— А если бы я решил вернуть настоящее имя?

— А ты бы решил? — заинтересовался Сидиус.

— Ну-уу — сомневаюсь.

— Тогда — избавь меня от сослагательного наклонения.

— Как пожелаете.

— Вейдер, без обид. Ты сам заварил эту кашу. И я могу вполне резонно спросить: «Что ты планировал делать с информацией?». При ответе: «Ничего!» — решу, что поспешил с похвалами.

— В моем прошлом слишком много ценного, чтобы взять и все выбросить. Может, теперь я и Дарт Вейдер, но формировался Милорд еще в шкуре Скайуокера.

— Ба! Не прошло и двадцати лет — наконец-то слышу умные вещи. Наверное, нам стоило чаще говорить.

— Вы были заняты.

— Нет. Это ТЫ отказывался делиться.

— Вы думаете — намеренно?

— Я думаю, что надо жить дальше. Прошлое стоит вспоминать из-за уроков, но оно — лишь прошлое. Его нельзя изменить и сложно в нем поселиться. Один из фатальных минусов рыцарей джедай — невозможность жить здесь и сейчас.

— И как мне «сейчас» следует поступить с беглецами?

Интересный вопрос. Палпатин не кривил душой, говоря об их возможной казни. Такая вероятность была рассмотрена — и отвергнута ради другой. Хорошая наживка. По каким бы мотивам Вейдер не оставил ту запись в досье, всплыла она как нельзя вовремя. Данные сведения породили в Центре Империи какую-то странную возню, и старому ситху очень хотелось посмотреть, куда же потянутся ниточки. Загвоздка была как раз в том, что его самого в столице не было, а это существенно суживало возможное поле для маневра. Кое-какие средства у Сидиуса, несомненно, имелись, но ситуация могла потребовать большего. А, если так, ему стоило приблизиться к центру событий.

— Знаешь, я сам разберусь.

— Что вы сказали?!

«Слишком много эмоций. Вейдер держится молодцом, но мы все, совместными усилиями, подошли слишком близко к тому, чтобы выбить его из колеи. Иногда это полезно — но не там, где требуется тонкая игра на десять флангов. Не на Корусканте.

Следовательно, решение разделить силы правильно. К тому же оно замечательно совпадает с другим пунктом дальнейших планов. Чуть позже ученик, несомненно, просчитает мою логику — и свяжет внезапную взбалмошность Владыки со звонком Исард. То, что он не сделал этого сейчас — лишь доказывает верность выводов».

— Сказал, что поеду в столицу вместе с Линнардом.

— Император, вам не кажется что это — перебор?

— В самый раз, — отрезал Дарт Сидиус. — Хочешь поспорить?

Дарт Вейдер молча поклонился.

— Уже хорошо.

— Вы решили заняться подбором кандидатов на уже вакантную должность директора СИБа? — позволил себе усмешку Лорд.

Как мало времени потребовалось Милорду, чтобы понять, какое чувство заставило блестеть старческие глаза! Месть — блюдо, которое к моменту его прибытия на арену успеет остыть. Но ведь на то он и гурман, чтобы любить деликатесы.

«Недооценил... что-то я перестаю угадывать скорость вейдеровской реакции... плохо... хотя с другой стороны — иметь дело с человеком, понимающим тебя с полуслова весьма приятно...» — и Палпатин удовлетворенно кивнул:

— Арманд решил действовать, невзирая на мой приказ оставить тебя в покое. И думает, что я не в курсе твоих дел. Линнард не проверял его? А то симптомы весьма похожи на Таркина. Головокружение от собственной значимости и примерка на себе титула правителя Галактики.

— Если это он выкрал планы для Альянса — то другого выхода у него и нет. Повстанцы-то его переиграли со звездой Смерти.

То, что СИБ очень грязно играет, Император понял уже давно. Понял и принял. Потому что политика — тоже не стерильное место, так что в его положении сложно быть разборчивым в средствах. Но теперь ветер переменился, и деятельность главы СИБ открылась с неожиданной стороны. То, что Арманд Исард нарушил его личный приказ не вмешиваться в дело с планами, в дело с Вейдером, заставляло ноздри ситха гневно подрагивать. И причиной тому было не оскорбленное самолюбие, а вполне реальная опасность. Директор не мог просчитать, что отношения между Повелителем и его учеником столь резко потеплеют, зато теперь он знал достаточно, чтобы попробовать «прижать» Темного Лорда. Об этом желании Арманда ситх знал уже давно, но в данный конкретный момент оно виделось Палпатину лишь как часть плана по заметанию следов. Директор стал угрозой для Империи — а в глазах императора это уже означало приговор. Но он хотел доказательств для своих подозрений. Кроме того, СИБ оказалось не столь монолитной, как казалось — а подобное не могло не тревожить. Слишком серьезная организация. М-да. Сидиус доверял чутью Вейдера — и частенько вовлекал его людей в собственные интриги. Обычно, «в темную», под вывеской «задание от СИБ», но сейчас ситуация требовала иного. Эта Айзенн — дочь очень удачно унаследовала папину решительность. Девчонку вполне можно использовать для поимки директора с поличным. В остром уме правителя уже начал вырисовываться план. Если все пойдет хорошо — что ж, юная карьеристка не останется внакладе.

— Ладно, Арманда проверим. Что-то он скрывает. Историей с беглецами теперь занимаюсь лично я. И через Линнарда курирую эту Айзенн Исард. Думаю, если все пойдет как надо, у нас с этой дамой возникнут темы для обсуждения, — Палпатин кинул быстрый взгляд на ученика и совершенно другим тоном закончил: — Да, кстати, мальчишка отправится со мной. Да не дергайся ты так! Ничего я с ним не сделаю. Так — посмотрю. Предчувствия говорят — ему нечего делать на Альдераане.

— Вы видите опасность?

— Нет, без всякой конкретики. Однако другая линия выглядит интереснее…

«Ого! Если так — отговаривать Повелителя просто бессмысленно. Интересно, что он там видит?»

— Вейдер! У меня голова трещит от вопросов! Ценю наше общение, но — заканчивай думать так громко! Я же сказал — без конкретики. Продублировать письменно?

— Обойдусь, — буркнул уязвленный ученик. — Когда вы отбываете?

— Когда ты перетащишь пожитки на новый флагман. Империя тоскует без Сэта Пестажа… а с учетом последних действий некоторых чиновников, и без меня. Между прочим, придумай название кораблю. Такой машине не идет ярлык «анонимус».

— А какой подойдет? «Экзекъютор»?

— Ловлю на слове.

— Владыка, я же пошутил.

— А я — нет. Надеюсь, Бейл оценит твой черный юмор. Думаю, мне будет забавно. А ты начнешь следить за словами.

Предупреждение под маской иронии. Палпатин ничего не забывает — Империя это усвоила давно. А теперь он, Лорд Вейдер, должен напомнить мятежникам одну нехитрую истину: «присоединись или умри», — такова стандартная формулировка. Для Мон, для Бейла. Но есть и другие, для которых первая часть теряет актуальность — предатели, например. И сузившиеся глаза Императора ясно сказали ученику, что с «умри», — проблем не возникнет.

«Когда Властелин вернется на пост, кое-кому в столице не поздоровится», — подумал Лорд с некоторым оттенком злорадства, но вслух произнес стандартное:

— Как прикажете, Император.

— Так и прикажу, — от Палпатина не укрылись размышления Вейдера, так что улыбка вышла довольной.

— Кстати, «пожитками» я обозвал твоих офицеров. И Мотму, конечно.

— Будет исполнено.

— Давай-давай. Желаю хорошо повеселиться.

На этой ноте Палпатин удалился, оставив ученика гадать над скрытым смыслом последнего пожелания.



«Что, ситх побери, этот хитрец увидел в будущем?» — озадаченно подумал Лорд, чувствуя, как в душе набирает силу мрачное восхищение Императором. — «Ну, надо же!»


После разговора с Сидом Люк так и не дошел до своей каюты. По той простой причине, что, во-первых, он долго ходил по коридорам разрушителя, чтобы успокоиться, а во-вторых, подойдя к двери своей каюты, встретил там Зейна Линнарда, который случайно, — уже полтора часа! — проходил мимо.

Доктор, увидев Люка, обрадовался и тут же затащил его в свой кабинет, пробормотав что-то о срочном осмотре.

— Ну, что, посмотрел? — даже фермеру было понятно, что медицина здесь — лишь предлог. Однако, неясно, зачем доктору вообще понадобилось искать оправдания. Люк и без того был не против поболтать, и Линнард наверняка это заметил. Он все замечал, — иначе как бы он ухитрился так вовремя появиться в ангаре? Чутье, опыт и… минимум удачи. Интересный комплект, — даже для людей старше и опытней Скайуокера. А еще врач казался хорошим собеседником… даже предпочтительней Сида, ведь от Линнарда не исходило столь явного ощущения опасности. Но врач Сида несомненно знал, и Скайуокера не покидало ощущение, что вокруг него плетется какая-то интрига. Доктор тоже умеет хитрить, — юноша твердо в этом убедился. Но — почему же все считают простаком его, Люка? Положение незрячего детеныша, тыкающегося носом во все углы… и — получающего по нему без удовлетворительных объяснений, мало кому нравится. И он не был исключением.

— Разумеется, — ответ прозвучал холоднее, чем хотелось, что и подтвердила удивленно поднятая бровь собеседника. Но — сожаление умерло, едва родившись. Да, это ляп. Но даже из ошибки можно извлечь пользу, — если подойти к делу с умом.

«У мальчика есть характер, и, возможно, из него выйдет толк. По крайней мере, младший Вейдер не считает позицию вечно ведомого — верхом мечтаний. Хочет сам принимать решения… и не просто «хочет», а реализует это на практике. Поправочка — пытается. Но — выбрал противника не по зубам. Дело не только таланта, но и времени, опыта. Вовремя отступи, иначе тебя сомнут. Будь тверд там, где это принципиально, но уступай в остальном. Какие там еще правила по выживанию в палпатиновской Империи? М-да, люди меняются, но человеческая стая живет по прежним принципам… ах, да. Он же ждет ответа».

— Ну, и — как?

— Вы спрашиваете о корабле или о Сиде? — поинтересовался Люк.

— О Сиде? Гм… он — интересный персонаж, но я бы поставил вопрос шире. Люди вообще,— Линнард взмахнул рукой, указывая на стены, за которыми скрывался персонал корабля, — имперцы. Ты ведь сомневался в правильности нашего мировоззрения, идей и государственного устройства? Знаю, что сомневался. Любой, у кого есть мозги, поздно или рано пересматривает внушенные ценности, — и наклеивает им собственные ярлыки. Что-то — принимает, что-то — отвергает. Меня интересовала стадия процесса.

— Она вас заинтересовала только сейчас? Без всякого повода? Простите, доктор, но вы что-то темните, — заключил сын Вейдера.

Зейн Линнард хитро ухмыльнулся.

— Конечно, темню. По-джентельменски это называется «дипломатией», а по-простому… сам определение подберешь. Тебе, молодой человек, уже пора понять, что вещи редко бывают тем, чем кажутся. Вот, недавний пример. Некая группа людей очень обиделась на одного чиновника. Причины у них были, но это к делу не относится. Так вот, в результате те граждане решили своего противника отравить. Но жертва занимала весьма высокий пост в Империи, и ее здоровье отслеживалось весьма тщательно. Помимо технических сложностей, — вроде незаметного подсыпания яда в тарелку, был еще вопрос эффективности. Люди травили друг друга испокон веков и разными средствами, так что настороженность тут — на высшем уровне. К слову, это был единственный случай удачного отравления лет за двести… не помню точной даты.

— И как же им удалось? — заинтересовался юноша.

— Ну, видишь ли, использование компьютеров помимо плюсов имеет и минусы. Да, они думают быстрее человека… и большинства других видов. Но они думают НЕ ТАК. По алгоритму, а не по наитию. Знаю-знаю, есть искусственный интеллект, причем некоторых дроидов и от людей-то сложно отличить… но разница между нами — скорее вопрос этики и философии, а я говорю о другом. Ты хорошо представляешь себе функционирование Империи?

— В общих чертах. Есть Император, который решает все. И его ближайшие приспешники, этакая старая гвардия, не менявшаяся лет двадцать. Они отвечают за то, чтобы решения осуществлялись на практике. Так?

Врач рассмеялся.

— Ты меня, конечно, прости, но это — взгляд человека, весьма далекого от политики. «Решать все» в масштабах Империи — задача просто невыполнимая. Ни для одного, ни для двадцати. То, что эта система работает, основывается на одном: каждый подбирает хороших помощников в различных областях — и спрашивает с них персонально. В отличие от Республики, где все решали комиссии. Знаешь такую присказку? «Глупость решения, выносимого комиссией, равна глупости самого ограниченного из ее членов».

— Вы полагаете, что с кем-то советоваться — это лишнее?

— Я полагаю, что вряд ли стоит ставить это на поток. Серьезные вопросы — еще куда ни шло… хотя и тут ситуации бывают весьма срочными. Но собирать комиссию, к примеру, для того, чтобы определить программу рядовой инспекции войск… при таком подходе дело сдвинется через неделю.

— Простите за нескромный вопрос… вы недолюбливаете Старую Республику?

— Твой вопрос не столько нескромный, сколько неуместный. Здесь не приветствуют разговоры о «старых временах» в любой форме. Хотя — все вспоминают, конечно. И секрета тут нет. Лично мне и в Республике жилось весьма неплохо. Я — коренной житель столицы, а Корускант всегда оберегался от потрясений. К тому же, люди болеют при любом режиме. Так что говорить «тогда я не жил, а существовал» — просто глупо. Но — сейчас мне нравиться больше.

— Потому что сейчас вы — начальник?

— Люк, «старая гвардия» Императора — на деле не такая уж старая. Да, ему нужны были собственные люди во всех структурах… такие, кто согласится жить без «комиссий» и протащит эту новацию через многолетнее «так было всегда» в мозгах подчиненных. Это было нелегко. Но те, кто смог — взлетели очень быстро высоко. Кое-кому это вскружило голову. Так тоже бывает. В политике как на войне — каждый солдат проверяется на прочность. В итоге он либо гнется, либо ломается. Такова жизнь, и в гибкости нет ничего плохого. Бескомпромиссность тоже нужна. Но очень редко и дозировано, как и всякое наказание. В противном случае оно потеряет эффективность. Часть про это забыла, что и обострило теперешний кризис… но — вернемся к нашим бантам. Тот человек, о котором я говорил, был из последней категории. Очень властный. Очень решительный… даже там, где это не требовалось. В общем, сложный человек.

— А кто же на ваш взгляд, простой? — перебил Скайуокер. — Конечно, мой круг общения несколько ограничен, но все, с кем я познакомился за последние три дня, по моему мнению, сложные.

«М-да, знал бы ты, кем ограничен твой круг общения», — подумал врач, а вслух проговорил несколько другое:

— Не цепляйся к словам. Если желаешь поговорить о ком-то конкретном — спроси. Едва ли стоит думать, что намеки раздражают только тебя. Закон общения: не делай другим пакостей — не наживешь врагов. Тот человек нажил себя массу недругов... я бы сказал, — слишком много для жизни.

— И умер?

— Естественно, об этом я и говорю. Вопрос в том — как он умер. Сомневаюсь, что ты разбираешься в медицине, но — ты же интересовался флотом?

— Да. Я же хотел в Академию.

— Коли так, ты, вероятно, знаешь, что здесь действуют весьма жесткие стандарты. На все, включая лечение. На этом отравители и сыграли. Дело в том, что они нашли очень экзотический, редкий яд, который не входил в стандартные алгоритмы. Медосмотр рутинная процедура, и ее доверяют дроидам. Все автоматизировано. Представь, сколько нужно работать врачу, чтобы спросить о жалобах хотя бы трех тысяч человек? А так стандартная процедура занимает пару минут: каждый человек в своей каюте подключается к датчикам, встроенным в спальные места. Но — надо знать что искать, и соответствующим образом задать программу аппаратуре. А в нашем случае меддроиды анализировали состояние того чиновника, находя массу мелких отклонений, но они не складывались в единую картину — потому что её не было в программе. И машина выдавала диагноз «условно здоров». А процесс незаметно шел… и пришел к закономерному финалу.

— А о яде вы узнали на вскрытии?

— Там нечего было вскрывать. Разве что произвести спектральный анализ космической пыли, — мрачно пошутил Линнард.

— Не понимаю.

— Тот человек покончил жизнь самоубийством... захватив с собой коллег и всю космическую станцию. От нее остались обломки… от людей — пыль. Вот пример того, как от твоих действий могут пострадать другие.

— Но как же вы узнали причину? — не отступал Люк.

— Нас привлекли, только когда заподозрили неладное. Я выслал инструкции, люди запустили диагностику — через сутки данные были у меня в столице. Я начал их тщательно сверять. И — обнаружив все эти «мелочи», заподозрил диагноз. Но подозрения — это еще не доказательства, а когда я их собрал — было уже поздно.

— А сколько человек было на станции?

— Полтора миллиона.

— Вы шутите! — воскликнул молодой человек.

— Если бы…

Люк открыл рот... намереваясь что-то сказать. Слова Линнарда дошли до него не сразу.

«Если все делает автоматика, то почему со мной возится человек, да еще и занимающий немалый пост?»

— А эта диагностика, касается всего-всего?

«Куда он клонит?» — подумал Линнард.

— Да.

— То есть — это стандарт? И никто не идет на прием к персональному врачу? И обычный карантин для новичков, проверка, необходимые прививки — все это делается, не выходя из собственной каюты и без присмотра медперсонала?

«Какой проницательный», — с досадой подумал доктор, но ответил правду:

— Только если автоматика не может справиться сама, но это особые случаи.

«Что он говорил? Не все так, как кажется? Это история со станцией... Он меня предупреждает? Не может сказать прямо или — просто привык интриговать? Видимо, все импы совершенно заигрались в свои политические игры и уже не могут нормально общаться. Попробую другой подход. Не зря же говорят, что простота — самое лучшее».

— Зачем вы рассказали о погибшей станции? Как пример: не наживай себе врагов — нам придется расхлебывать?

— Нет, как пример ошибочности первого впечатления.

«На кого он намекает? Возможно, на кого-то из новых знакомых?»

— А кто-то говорил про вред намеков… — якобы обиженно проговорил молодой человек.

— А кто-то начал первым… — врач и не думал смущаться. — Неужели ты и впрямь думал, что тебе будут всё говорить прямо, конкретно и недвусмысленно? Добро пожаловать во взрослую жизнь.

— Золотые слова… — раздался вкрадчивый голос, и Линнард с Люком, обернувшись, заметили, что они не одни. К ним присоединился «Сид». Оценив эффект, старик очаровательно улыбнулся. Он обожал сюрпризы и розыгрыши.


— Нас прервали на самом интересном месте, юный Скайуокер, — произнес Сид, — случилось нечто экстраординарное. Но теперь у нас будет время на разговоры... мы получили приказ вернуться в столицу.

— А новый флагман? А Вейдер? — выпалил Люк.

— ЛОРД, — Сид подчеркнул это слово, — Вейдер остается на флагмане.

— Но...

— Таков приказ Императора, — мягко, но так, что не поспоришь, произнес старик, — полученный только что, — Линнард попытался что-то сказать, но Сид опередил и его: — Официально — вы сейчас командуете разрушителем. А министр Пестаж — ваш почетный гость.

Однако Линнард попытался возразить:

— Но я же не военный и некомпетентен в вопросах навигации.

— Под ваше руководство попадает помощник капитан «Девастатора». Так что некоторую вашу некомпетентность учли.

— А куда подевался капитан?

— Его перевели на флагман.

— Но смысл моего назначения, если управляться с делами будет помощник?

— Ему доверят только управление кораблем в вопросах навигации и четкого функционирования персонала. Но не больше. Есть ряд вещей выходящих за пределы осведомленности даже капитана. Еще вопросы?

Врачу оставалось только вежливо поклониться. Как оспорить приказ Императора?

— Так что через пару часов — стартуем... мальчик мой, ты видел столицу?

— Только в голохрониках. Почти что нет.

— О! Корускант — весьма красивое место. Оно вызывает любовь с первого взгляда. Особенно у тех, кто вырос вдали от городов. А со второго — иногда вызывает ненависть. Как и многое в этой жизни.

— Корускант?

— Я хотел сказать — Центр Империи... привык к старому названию.

— А почему его переименовали?

— Корускант стал нарицательным именем кровавых беспорядков, что имели место во время развала Республики. Необходимо было его сменить. Но людская память — коротка. Сейчас все забылось. На месте разрушенных кварталов выросли новые. Город постоянно обновляется. И лишь некоторые старожилы, как я, вспоминают прошлое. Но не как негатив. Плохое — бесследно стерлось. Ведь прошлое — это чья-то молодость. Активность. Другой вкус жизни. Когда и небо было выше, и дома больше.

— А враги сильнее, — пробормотал Линнард.

— Да, пожалуй, что сильнее. Увы. Ведь без стоящих врагов — расслабляешься и становишься легкой добычей уже даже и не для хищников.

— У вас были враги? — не сдержался Люк.

— А у кого их нет? — вопросом на вопрос отозвался Император.

— У меня, — простодушно ляпнул молодой человек.

Линнард хмыкнул, а Палпатин, фыркнув, спросил:

— Да ну?

— Никогда не было, — в упрямстве Скайуокер мог посоревноваться со своим отцом.

— А тускены? — спросил Сид.

— Откуда вы знаете? — удивился Люк. — Я о них совсем забыл. Но это не враги. Так, неприятные соседи. Они сами боятся больше нашего. Нападают только из-за укрытий и только тогда, когда имеют численный перевес. Хорошая винтовка их может вспугнуть.

— Никогда не суди по внешнему виду. Кажется, это тебе пытались объяснить недавно, — проговорил Император, а врач покачал головой. — А вообще, сколько я не слышал, это весьма милая планета — Татуин, а Зейн? Надо подать Императору, или Главкому, идею устроить там военную базу и тренировать элитные отряды. Я даже название придумал: песчаные кугуары.

— На Татуине не водятся кугуары, — улыбнулся Линнард.

— Нет? Ну, тогда, ворнскры.

— Не хочу вас разочаровать, но и их там нет...

— А что есть? Крысы?

— Ящерицы, крайтон-драконы. Один премилый сарллак.

— Нет, это все несолидно как-то для элитного отряда. Ну да ладно, пусть Главком сам придумывает. У него порой включается чудное чувство юмора...

Зейн Линнард хитро сощурил глаза:

— А Император не передавал, когда я вступаю в командование «Девастатором»?

— Да прямо сразу, — просто так бухнул Сид. — Правда, пока тут Главком — вы все равно подчиняетесь ему, но все, кто здесь остается, вплоть до министра — вам.

— Отлично, — усмехнулся Линнард, — тогда как командующий разрушителем, и как врач — приказываю разойтись спать.

Глаза Императора блеснули.

«Не слишком ли я перегнул палку?»

Но Палпатин уже добродушно смеялся:

— Вот так, Люк. Лучший способ узнать всё о человеке — дать ему немного полномочий и понаблюдать. Или оставить на время без контроля... — а в голове мелькнуло продолжение фразы: «как одного директора». — Но спать, так спать. Хотя у меня и бессонница.

— А от бессонницы у меня есть новый препарат, — откликнулся врач.

— Не сомневаюсь, — проворчал Сид, — но я лучше по-своему, по-старому... знаем мы докторов. Вам бы только напичкать людей химией. Интересно, а вам нравится зависимость от вас пациентов?

— Все не так... мы облегчаем, и власть как таковая нас не интересует. Но что делать, если людей нельзя предоставлять самим себе. Если они понимают только строгую команду во время лечения? А без нее — пожалуй, только будут вредить себе.

— Весьма интересно. У нас с вами гораздо больше общего, чем может показаться, Зейн. Во всяком случае, вы должны более, чем кто бы то ни было, понимать меня...

— Должен? Вот как? Вы полагаете?



Люк почувствовал, что эти двое будут до бесконечности бросаться словами, ожидая, пока он уйдет. И так как сегодня ему уже вряд ли бы они что-то еще рассказали интересного, он поспешил отклоняться, оставляя этих чудаковатых людей продолжать выяснять отношения. Ему еще с ними лететь в столицу. Насмотрится еще.


Дверь за сыном Вейдера захлопнулась, — и врач непроизвольно вытянулся по стойке «смирно». Но Император, или Сид, как он предпочел себя называть, молча рассматривал этикетки на препаратах. Повернувшись спиной. Пауза затягивалась, заставляя врача ощущать себя все большим преступником. Общение с Повелителем всегда доставляло ему некоторый дискомфорт. С Темным Лордом тоже было нелегко, — но там дело было во внешней, и легко объяснимой, неприветливости. Вейдеру не нравилось болеть. И еще меньше нравился свидетель собственной слабости. А Император — Зейн считал себя проницательным человеком, но никогда не мог сообразить, чего от него ждать. Палпатин был загадкой не для его зубов. Врач это понял, но, видимо, так и не принял. Беда в том, что он не настолько обожал вызовы, чтобы испытывать этого ситха на прочность.

— Смиренно ожидаете упреков, док? — Сидиус резко повернулся. — Вы их заслужили.

— Императору виднее, — врач склонил голову в поклоне.

— Ваш Император, видимо, болен, — покачал головой повелитель. — Во всяком случае, он почему-то не припомнит, что приказывал вам лечить Люка от наивности. У него внезапно возникла галлюцинация, будто он просто велел не вмешиваться. Скажите, Линнард, это заболевание серьезно? Возможен летальный исход?

— Наш Властелин совершенно здоров, а я выполнял просьбу Лорда Вейдера.

— Просьбу? Вы удивляете меня вторично. Неужели одного совместного антиимперского действия достаточно, чтобы вас стали — просить? — Линнард побледнел, а Палпатин продолжил, не меняя тона: — Насколько я помню, раньше вы предпочитали предписывать, а он — приказывать.

— Люди меняются.

— Куда меньше, чем принято считать. Чаще меняются обстоятельства. И люди показывают себя с новой стороны, — Император уселся в диагностическое кресло и посмотрел на врача снизу вверх. — Так что же мне с вами сделать, капитан?

— Значит, вы назначили меня командовать «Девастатором», чтобы потом я упал побольнее? С более высокого поста?

Холодная улыбка в роли ответа.

— Парадоксальная ситуация, Зейн. Вы заслужили урок, но так и не поняли, в чем он заключается.

— Значит, мое наказание — ответственность?

— Совершенно верно. Легко обличать, если ничего не решаешь напрямую. Ваш ход со «Звездой» — был выигрышным. Но мне почему-то кажется, что в нем было больше эмоций, чем расчета. Так?

— Да, — в такой ситуации Линнард счел просто глупым отпираться.

— В политике, друг мой, мы мало полагаемся на чувства. С точки зрения аналитиков ваш поступок был очень — неожиданным. Именно поэтому мы смогли застать противника врасплох. Но сражения редко выигрываются одним ходом, как правило, этому предшествует масса подготовки, и тщательные расчеты. Хочу, чтобы вы поняли, — вам просто повезло. Я получил от ситуации массу выгод, так что грех жаловаться. Но, если подобные действия станут привычкой, — в кабинете словно повеяло холодом, — разве вы не предостерегали Люка от меня?

— Предостерегал от слепого доверия, — говорить не хотелось, но ложь или молчание Повелителю казались чем-то немыслимым. Особенно сейчас, когда в желтых глазах не осталось ни капли старческой доброты. Его внешность — лишь маска, под которой скрывается холодный и расчетливый ум. И, несмотря на опасность, Зейн не жалел о том, что поговорил с мальчиком. Сам он бы многое отдал, чтобы не попасться на личину «доброго дедушки», которую Палпатин примерил перед Люком.

— Думаешь, я ему лгал? — внезапно перейдя на «ты», откликнулся Император на мысли подчиненного. От этой привычки порой становилось неуютно, но — Линнарду ведь нечего скрывать.

— Вы опасны и непредсказуемы. Когда вы шутите со мной или Вейдером, мы хорошо знаем, когда эти шутки заканчиваются. А мальчик — нет. Он слишком наивен для общения с ситхами. И я боюсь, чем обернется подобное доверие — для него.

— Почему? Разве Люк что-то планирует за моей спиной? Или — вы так уверовали в переменчивость монаршей натуры, что не думаете, что я могу быть искренен? — Сидиус казался столь уязвленным, что даже сбился с третьего лица. Впервые назвал себя «Императором». Однако если Линнард был все же готов увидеть человека в Вейдере, то видеть его Повелителе было как-то страшно. Возможно, с непривычки, но...

— Если честно, то вы не ассоциируетесь с искренностью. Скорее, с коварством.

Сказал — и сразу захотелось зажмуриться. Под взглядом старика врач начал ощущать себя какой-то букашкой, которую без стеснения разглядывают в микроскоп. Скверное ощущение. Секунда, три, пять — а потом все закончилось.

— Наверное, я слишком вас запугал, — задумчиво протянул Император. — Можете предупреждать Люка и дальше, если хотите. Хотя — мне сомнительно, что он извлечет из бесед желаемые вами уроки. Такие знания приходят лишь с опытом и никак по-другому, — острый взгляд из-под приспущенных век. — Вам, Зейн, тоже придется разнообразить свой опыт. Управлять кораблем. Отдавать приказы. И — довести до конца еще одно дело, оставленное нам милордом.

— Простите, Ваше Величество — нам?

— Именно так. И впредь, называй меня «Сид». Будет жаль испортить мой отдых вашим приступом чинопочитания.

— Как прикажите... Сид.

Сказал «Сид», но прозвучало, как «Лорд». Дарт Сидиус, Лорд ситхов и правитель Галактической Империи молча улыбнулся иронии. Достигнув всего, чего желал, он вынужден прятаться за прозвищем. И Линнард... врач не понимает, как это приятно: человек, доверчиво принимающий такую ложь. Слушающий тебя не потому, что ты Император, а потому, что — интересно.

«Вы, конечно правы насчет коварства, дорогие последователи. Но Люк, такой, как он есть, дает мне слишком много. Возвращает вкус жизни — и вкус общения. В нем слишком много искренности — столько, что хватает даже на ситхов. Он слишком хорош, чтобы сломать подобную веру из минутной прихоти. Такая жестокость хороша у обывателей, ведь они мыслят слишком мелко для настоящей мести. У Лордов — не так. Зачем Императору упиваться страданиями невинного, если вокруг полно более достойных объектов? Мальчик, пока ты таков, как есть, я не причиню тебе вреда. Но Линнард прав: люди бывают разные. И, к сожалению, скоро тебе придется повзрослеть. Так что слушай врача, внимательно слушай. Тогда, возможно, в процессе взросления ты не потеряешь столько жизни. Как твой отец».


В коридоре царила суматоха. Мимо пробежал Этьен Смоу, тот молодой летейнант, который в первый день был проводником Люка.

— Что случилось? — окликнул его Скайуокер.

— Срочный приказ. Доукомплектовка флагмана. Часть людей переводят туда.

— И тебя?

Радостно:

— Да. А тебя?

— А я остаюсь, — грустно произнес Люк. Он ощущал, что команду флагмана ждали приключения, в то время как его — рядовой полет до столицы. А еще он понял, что хотел бы остаться рядом с опекуном.

— Мне нужно спешить. Удачи, Люк.

— Удачи! Еще увидимся.

Спать не хотелось, и Люк поплелся к маленькому ангару, расположенному в передней части разрушителя. Там было безмятежно и комфортно. Ряд шаттлов высшего командного состава «Девастатора» на темном дюрастиле казался безупречно белым. Обзорные экраны, в которых круглосуточно наблюдалась звездная ночь. На это можно было смотреть часами. В ангаре находилось несколько диспетчеров, и иногда появлялись технические дроиды. Диспетчерам было безразлично присутствие постороннего, только бы не мешался и не предпринимал ничего незаконного. А уж «техникам» и подавно. Самому Люку ни первые, ни вторые нисколько не мешали. Даже напротив — мерный шум работающих «техников» звучал как музыка.

Превосходное место, чтобы смотреть на звезды и думать. Хотя нет, самая лучшая точка обзора для созерцателя — это командный мостик.

«Для созерцателя!» — усмехнулся Люк. Командный мостик делали явно для того, чтобы капитану ориентироваться в сражение, если вдруг приборы откажут, а не для того, чтобы мечтать и пялиться в пустоту.

«Я не военный, — неожиданная и горькая мысль пришла в голову молодому человеку, — и Вейдер это знает. Иначе бы уже оправил в Академию. Может, столица и вправду — наилучший выход для такого ротозея».

Люк почти дошел до своего любимого местечка, когда заметил, что его

кто-то уже занял. Подойдя ближе — узнал пациентку Линнарда. Он с досады

хотел повернуть назад, но она не вовремя обернулась.

— Доброй ночи, миледи, — вежливо склонил голову Скайуокер, — вы тоже не спите?

— Я уже отоспалась. Да и сегодня — тревога за тревогой. Вряд ли кто на этом корабле спит.

— Кроме министра — никто, — подтвердил Люк.

Эта странная дама удивилась:

— Министра?

— Вы не в курсе, что сюда прилетел министр обороны? — спросил он, а сам вспомнил, что в прошлый раз видел ее в роли арестованной.

— Сам Сэт Пестаж? — уточняя, переспросила Мон, и Люк растерялся.

— Кажется, да. Не помню имени. Но помню, что он министр обороны. Он ведь передал Вейдеру этот флагман, — Скайуокер махнул головой в сторону одного из экранов, где был виден кусок нового корабля. Мотма перевела взгляд на флагман и усмехнулась.

— Вот значит как, — произнесла она, вспоминая свои слова о крепких нервах нового командующего. А ведь Вейдер не отреагировал никак на это. И не подумал сказать, кому она адресовала свое пожелание.

— Я вижу, ваш арест кончился? — чтобы разбавить паузу, ляпнул Люк.

— Можно сказать, что да, — Мон живо обернулась к нему. Тяжелых мыслей — как не бывало. Этот юноша уже второй раз непринужденно и легко переключал ее в какое-то весело-легкомысленное состояние. — Хотя нельзя быть ни в чем уверенным. Сегодня ты враг, завтра друг. И кто знает, что будет послезавтра.

Люк ничего не понял, поэтому решил промолчать.

— Ты ведь не военный, так? — заинтересовалась Мотма.

— Нет. Я вообще новичок.

— И какие же у новичка планы?

— Самые смутные, миледи. Мне кажется, что даже мой опекун сам не определился со мной.

— Твой опекун? Он здесь, на этом корабле? — поразилась Мотма. — И разве можно во флот брать гражданских, словно обычных пассажиров?

— Не знаю. Наверное, кому-то можно. А опекун мой да, пока тут.

— И кто же он? Зейн Линнард?

— Нет. Вейдер.

— Ты шутишь! — воскликнула Мотма.

Люк смущенно взъерошил волосы.

— А, да. Я совсем забыл, что его назначили главнокомандующим. Когда он появился у нас на Татуине, то я думал, что он максимум офицер или мелкий чиновник.

— Главнокомандующий, — эхом повторила Мон, — Татуин... — она прищурила глаза, — а как тебя зовут?

— Люк, — и так как Мотма продолжала непонимающе смотреть, молодой человек добавил, — Люк Скайуокер.

— Скайуокер! — вырвалось у Мотмы.

Ей стало многое понятно.

— Вам знакома эта фамилия? — Люк слегка удивился. Но после реакции Сида — начал привыкать, что его отца, оказывается, многие знали.

Однако Мотма уже взяла себя в руки.

— Это очень неплохая фамилия.

— Прошу вас, хоть вы скажите правду! — не выдержав, взмолился Люк, подумав: «Что, так все и будут со мной разговаривать? Поддразнив оживлением и интересом и замолкая на самом интересном!». И чтобы окончательно пробить Мон, добавил: — Я рос, не зная родителей, и думал, что их никто не знает. А сейчас выясняется, что имя моего отца многим известно. Мало того, все удивляются, но молчат. В архиве досье засекречено. Вейдер тоже молчит.

Мотма улыбнулась.

«Мальчишка огорчен, но стоит ли идти у него на поводу? Если ему не дают информацию, то должны быть веские причины. Вмешиваться не стоит».

— Твой отец был рыцарем джедай, — ответила она. И все. Ни больше, ни меньше.

Люк огорчился.

— Знаю, мне об этом говорил Бен Кеноби. И Сид, — сказал и во второй раз сумел изумить собеседницу.

— Ты знаешь рыцаря Кеноби?!

То, что все знают его отца, в принципе, поразительно, но уже как-то не так: все-таки тот умер героем во время войны. А вот то, что всем знаком их сосед Бен Кеноби, татуинский отшельник — весьма странно. И Скайуокер не без подозрения спросил:

— А вам он тоже знаком?

Мон промолчала. Люк с надеждой и отчаянием смотрел на нее. И сенатор дрогнула:

— Не знаю, какую игру затеял Вейдер, но, скорее всего, ты унаследовал от отца необычные способности. Те, которые были у джедаев. А твой отец был сильнейшим. В десять лет он мог уже управлять истребителем.

— В десять лет! — воскликнул Люк.

— Да, в десять лет. К двадцати годам он прославился на всю Галактику.

— А потом?

— Потом был переворот и он погиб. Тогда многие погибли. В первую очередь те, кто был более чем достоин жить. А вообще странно. Ты не знаешь, кто твоя мать?

— Нет, но я обязательно выясню... — с горячностью пообещал Люк и внезапно запнулся. Хлопнул себя по лбу: «Что она подумает? Что у меня было плохое детство? Что меня надо жалеть?». И беспокойно проговорил: — Вы не подумайте, мои тетя с дядей любили меня как родного сына и многое мне дали. У меня была хорошая и дружная семья, и я благодарен судьбе за это. Я просто хочу знать, кто моя мать.

Мон поняла.

— Это трудно будет выяснить, — тяжело вздохнула она.

— Почему?

— Потому что, Люк Скайуокер, джедаи не имели права жениться. Не имели права растить детей. Твой отец, если ты и на самом деле сын Энекина Скайуокера, нарушил устав. Странно, никогда не думала, что он может перешагнуть через законы. Такой правильный юноша… Энекин Скайуокер казался таким безупречным. Настоящим воплощением рыцаря.

— Вы знали его?

— Знала, но близко не была знакома. Видела чаще всего мельком, на церемониях. Рядом с канцлером. Рядом с... — Мотма остановилась и внимательно посмотрела на юношу. Глаза. Да, синие. Но вот разрез! Линия рта. Ей кажется или?..

— Что-то не так, миледи?

— Просто вспомнила кое-кого. Кто тоже погиб тогда же. Сколько же лет прошло... двадцать лет.

— Прям столько, сколько мне.

— Тебе двадцать? — не поверила она.

— Почти двадцать. Будет через полгода.

— Мне казалось — ты старше.

«И хорошо!» — подумал Люк, а вслух объяснил:

— Это из-за загара. Из-за солнца. Татуинцы выглядят взрослее, чем есть.

— Почти двадцать лет, — эхом повторила Мон и снова оглядела Люка: маленький рост. Энекин был высоким. Таким, наверное, как Вейдер. А вот Люк был хрупким и маленьким. Как... как...

Наваждение.

— Вам плохо? — испугался Люк.

— Нет... — медленно произнесла Мон. — Просто закружилась голова... воспоминания не всегда вызывают приятные эмоции.

— Может, поэтому никто не хочет вспоминать?! — «озарило» Люка, и он почувствовал себя неловко. — Простите меня за вопросы, миледи, — и, чтобы загладить вину, участливо предложил: — Хотите, я вас провожу до каюты?

«Ох, уж эта провинциальная непосредственность! Хотя мальчик так себя ведет лишь потому, что чувствует себя виноватым. И мне отчего-то неприятно, что он себя укоряет».

— С удовольствием воспользуюсь твоей помощью, — вежливо поблагодарила она его.

Люк протянул руку.

— Скажи, — продев руку сквозь его локоть, произнесла Мон, — а Вейдер как-то объяснил свое желание опекать тебя?

— Он сказал, что мой отец был его лучшим другом, — пожал плечами Люк.



Вот так раз! Чтобы ситх да о ком-то заботился? И был еще кому-то лучшим другом? Чтобы у джедая были лучшие друзья? Хотя вот есть же сын. Значит, форсъюзеры тоже способны на обычные человеческие чувства. Значит, у них тоже есть близкие люди. Родители точно есть, они все-таки не клоны. Но — семья, друзья? Как странно. Никогда она не думала, что у Темного лорда может быть друг. Да еще и тем более джедай, который должен быть по идее врагом. А может, Вейдер дурит мальчишке голову? Но если у того есть способности, он бы заметил фальшь, она знала, что одаренные к силе всегда ее чувствуют. Не даром их раньше приглашали посредниками в переговорах, когда нужно было подтверждение чистоты сделки.

Даже если джедай мог быть другом ситху, как Вейдер может быть другом Энекину Скайуокеру, если тот погиб за несколько лет до появления в столице милорда?


Вейдер пересмотрел записи видеокамер. Только этого не хватало! Всего сутки на разрушителе, а несносный мальчишка успел переговорить со всеми, с кем ему знакомиться следовало в самую последнюю очередь. Если вообще следовало. С теми, кого он хотел отдалить от него. Так нет! Люк сначала нашел себе в качестве собеседника Императора, теперь вот подцепил Мотму.

У мальчишки дар — влипать в эпицентр интриг.

Нет, ему явно нужно на Корускант. Общество Императора и Линнарда пойдёт на пользу татуинскому фермеру. А во Флот — категорично не пускать. Не соблюдающий субординацию, любопытный и своевольный — Люк будет ходячей головной болью для всех командиров. Особенно учитывая интерес главнокомандующего, то есть его, Вейдера.

Надо будет поговорить перед отлетом. О чем? А стоит ли беспокоиться — Люк сам придумает тысячу вопросов. Чтобы только выяснить один.

Стоит ли раскрывать правду Люку? Может, намекнуть? Мальчик очень интересуется родителями...

Нет, за час не уложиться, а у Вейдера ровно столько свободного времени. А нужно еще и предупредить Мотму о переводе на другой корабль.

Этот разговор тоже будет не числа легких. Как же ему надоели бесконечные споры! Или нет? В конце концов, он всегда их слегка затягивал. И побеждал в них. Кстати говоря, всегда побеждал корректно. Палпатин был бы доволен.

Вейдер улыбается.

Лишний час.

Целый час. Времени хватит.


Увлекшись собственными мыслями, Люк и Мон не заметили, как дошли до ее каюты. Пока Мон размышляла над тем, был ли Вейдер другом Энекина, Люк ломал голову, как выяснить имя собеседницы. Но ни одного тактичного вопроса не придумал. Поэтому Милорда они заметили не сразу, несмотря на шипение респиратора.

— Я похищу у вас юношу, — проговорил Лорд, «млея» от колоритной парочки, которая остолбенела, заметив его.

Мон Мотма первая пришла в себя.

— Что же вы не сказали мне о своем назначении? Не дали поздравить? Забыли? — усмехнувшись, проговорила она.

Люку оставалось только молчать, становясь невольным зрителем.

— Посчитал несущественным, — парировал Вейдер.

— Вы не любите принимать поздравления? — весьма едким тоном заданный вопрос.

Спокойствие в ответ.

— Желаете произнести речь? Внимательно слушаю.

«Что, миледи, придется вам говорить речь? Что на этот раз саркастичного скажете?»

Но сарказма у Мотмы не вышло:

— Милорд, вы более, чем кто бы то ни было, имеете право командовать флотом. Надеюсь, новый флагман будет комфортабельнее этого разрушителя.

«Что ж, весьма неожиданно и тем приятней».

— Благодарю. А комфорт — предлагаю оценить.

— Экскурсия?

— Да. До Альдераана.

— До Альдераана? — нахмурилась сенатор.

— Вы вольны отказаться. И остаться здесь. «Девастатор» возвращается в столицу.

— А вы тем временем будете предпринимать карательные меры? Ну уж нет!

«Вы, кажется, меня назвали Палачом Императора. А теперь требуете милосердия? Весьма непоследовательно, миледи».

«Но вы же не Палач!»

«Рад, что хоть в чем-то мы сходимся».

«У меня есть выбор, где быть?»

«Вообще-то нет. Но, разумеется, вас никто принуждать не будет».

«И каков приказ?»

«Альдераан, миледи».

«А что бы хотели вы?»

«Мое мнение совпадает с приказом».

«Тогда учтите, что я не дам вам затеять там бойню».

«Учел».

Люк удивленно перевел взгляд с Вейдера на Мотму, которые внезапно замолчали. Но заминка длилась недолго.

— Что ж, миледи. У вас час на сборы. Буду ждать вас на флагмане, — Вейдер слегка поклонился. — Пойдемте, молодой человек, — не без сарказма проговорил он Люку, — теперь я хочу побыть вашим собеседником.

Скайуокеру ничего не оставалось делать, как на прощание кивнуть этой удивительной даме, которая без трепета и с каким-то нарочитым, удившим Люка, вызовом разговаривала с Лордом. И смириться с тем, что он так и не выяснял имя собеседницы, около которой так приятно было находиться и думать о своем.

Пройдя несколько метров, Вейдер оглянулся на «провожающую» их Мон.

«Вы не спросили, как называется флагман».

«Как?»

«Экзекъютор!»

«Ситх бы вас побрал!»

«Ярость вам к лицу. А что касается пожелания — я и сам есть ситх. И с собой как-нибудь разберусь. До встречи, миледи».

И Вейдер с Люком исчезли за поворотом.

«Альдераан... — у Мон защемило сердце. — Все будет не так гладко. Наверняка, будут аресты… возможно, и казни. Лея, Бейл — останутся ли в живых? Хватит ли ума у Органы явно не выступать против Империи? Особенно после того, как она подвела вице-короля с «Тантивом»…»

Мотма, конечно, обещала Вейдеру, что будет сдерживать его. Но хорошо понимала, что это просто слова. Ведь реально повлиять на ситуацию — она вряд ли сможет.

«Как воспримут меня бывшие соратники? Как предательницу? Пойдут ли на уступки?»

А ведь никто ей не обещал, что на стороне Империи будет намного легче.


Пара минут в молчании. Люк не спешил начинать разговор. И откуда в нем это? От матери? Пришлось самому:

— Я тебя слушаю внимательно. Задавай вопросы.

Сын охотно отозвался:

— Я не могу присоединиться к вам?

Вейдер отрицательно покачал головой.

— Нет. Предстоит военная операция.

И во время этой операции рядом шляющийся по кораблю и задающий всем подряд свои вопросы сын будет весьма некстати.

— Но я бы мог оказаться полезным!

— Не сомневаюсь, — лаконичный ответ. За которым ирония и сарказм. Люк слегка обиделся.

— Вы обещали, — запрещенный прием, но «на войне» все средства хороши, — что я увижусь с Беном Кеноби. И предлагали отправиться на Альдераан.

На такое приходится отвечать только правду:

— Я не знаю, увижусь ли я сам с ним. Но ему ничего не грозит, если он не будет вмешиваться. Так что еще увидишь его. В более мирное время.

Логично. И не поспоришь.

— Что я буду делать в столице?

Резонно.

— Пока ничего. Там посмотрим.

Интригуем.

— Весьма неясно, какое меня ждет будущее. Я слышал, что мой отец уже в десять лет водил истребители. И тоже бы хотел научиться.

— Кто тебе рассказал об этом?

— Эта женщина, — Люк кивнул туда, откуда они свернули.

— Вот как. А что еще она рассказала тебе о... — Вейдер запнулся, чуть не сказав «обо мне», и сразу же поправился, — об Энекине Скайуокере?

— Да, в общем-то, ничего. Только то, что он был известен, и то, что он погиб двадцать лет назад. Она большей частью была удивлена, что у него есть сын.

— Ясно.

— Но все это мне уже рассказал Сид.

— Сид?

— Тот безобидный старик. Он так себя назвал.

«Ай, Палпатин... Ну, ничего. Сид, значит».

— Не все так, как кажется...

— Да-да, мне уже Линнард намекал.

«Доктор — молодец. Слово держит. Значит, за Люка точно можно не беспокоиться».

— Это все твои вопросы?

— Нет. Вы знаете что-нибудь о моей матери?

Лучше б я не спрашивал.

— Да...

— Расскажите. Как ее звали. Чем она занималась. Похож ли я на нее. Что случилось с ней. С моим отцом.

И кто меня просил? Император же советовал следить за словами!

— Люк, это длинная история, а у меня нет времени. Я тебе все расскажу. Как только вернусь. Обещаю.

Еще одно бегство?

— А вы не умолчите? Не солжете?

Нет, нельзя говорить полунамеками. Надо хоть что-то объяснить. Иначе можно лишиться доверия.

— Обещаю, что нет. Что касается твоего будущего — у тебя есть дар. И его нужно развивать. А дальше ты сам выберешь, чем тебе заниматься. Но военное дело — не твое.

Ответ Люка удовлетворил, но прошлое его интересовало больше чем будущее.

— Скажите хоть, похож ли я на мать?

Вейдер внимательно осмотрел сына, прежде чем ответить.

— Внешне — больше... на отца. Цвет волос... цвет глаз. Но рост — ее... и характер.

Люк с жадностью впитывал медленные, слишком медленные для Вейдера слова.

— А отец был выше? — лихорадочно спросил он.

— Значительно выше, — улыбнулся Вейдер. И Люк хоть и не видел, но откуда-то знал, что он улыбается.

— Примерно как вы? — продолжал свой допрос юноша.

Именно — допрос. Ощущение, что сейчас тебя расколют. Гены, сила бы их побрала.

— Почти как я, — глухо отозвался Вейдер, «радуясь», что на нем непроницаемая маска.

Мысли пока читать сын не мог, только улавливать эмоциональный настрой. Но без маски, кто знает, выдали бы его глаза? Выражение лица?

«Совесть, подруга верная моя! Ты как всегда не дремлешь. Но не могу я сказать правду. И лгать тоже не могу. Хотя полуправда ничем не лучше».

Но никто легкой жизни ему не обещал. Никогда. Ни на секунду.

Дальше. Глава 21.

Назад. Глава 19.


  Карта сайта | Медиа  Статьи | Арт | Фикшен | Ссылки | Клуб | Форум | Наши миры

DeadMorozz © was here ™