<<  Последнее предупреждение


Лита

ГЛАВА 18. НОВЫЙ АЛЬЯНС

— Я хочу поговорить с Милордом, — заявила Мон своим охранникам.

Этьен Смоу связался с командным мостиком:

— Милорд вернулся с флагмана?

Координатор, бросив взгляд на камеры ангара и увидев шаттл Вейдера, кивнул:

— Да.

— Вы не можете меня связать с ним?

— Секундочку… нет, у него отключен комлинк. Судя по всему, он подходит к мостику.

Заключительные несколько метров перед мостиком были «глухой зоной». Из-за чувствительных датчиков здесь применялись глушители к аппаратам любого вида. Техника безопасности.

Координатор пощелкал переключением камерами. Нахмурился: в зоне 5-2 видео-наблюдение вышло из строя.

— Что-то не так? — спросил Смоу.

— Похоже — на неполадки, — отозвался координатор. Пальцы легли на кнопку вызова. — Дежурной ремонтной бригаде: проверить камеры зоны 5-2, — произнес он, одновременно с этим просматривая другие помещения. — Главком у себя, — в голосе ни удивления, ни-че-го, хотя становится понятно, почему это так долго Лорд Вейдер шел от ангара к мостику (никакой мистики!): он просто решил зайти в свои апартаменты, — тебя переключить?

— Я сам.

— ОК.

Координатор вернулся к диагностике видео-наблюдений, и вот тут-то позволил себе приподнять вверх правую бровь. Удивительно, но факт, в зоне 5-2 с видеосвязью уже все было нормально.

Что там с этими камерами?

«Все-таки мистика!» — подумал он.


— Милорд, заключенная просит о разговоре с вами.

Сообщение, которому Вейдер, в общем-то, рад. Так как оно выдергивает его из омута минувших дней и заставляет переключиться на текущие дела. Спасительный аврал нерешенных проблем. Или дело не в трудоголизме? Зачем ему Альянс? Попытка изменить будущее и спасти государство или личный интерес? Расчет или вполне обычное человеческое желание жить настоящим и видеть рядом надежного человека, прикрывающего тыл?

Сила Великая, Палпатину таки удалось заронить сомнения.

Хотя заочно ты с ним согласился. Видимо, на контрасте с прошлым. Да, учителю возраст не помеха. Все тот же гений манипуляций...

«Но даже гению было сложно зацепить Лорда ситхов едким словом. Притерпелся. А уж запугать прежними оплошностями...» — тут он позволил себе улыбнуться. — «Да, чтобы представить Энекина Скайуокера пугливым и тонкокожим приходилось серьезно напрячь воображение. А что до сегодняшнего Вейдера...» — милорд хмыкнул: — «с таким трудом выдуманный образ здорово противоречил как его внешней, так и внутренней сути. Неужели некоторая гибкость до сих пор кажется кому-то слабостью? Вероятно, да. Иначе общественность куда больше насторожила бы внезапная уступчивость Императора. Когда сильные начинают вести себя «по правилам» — смотрите под ноги, господа! Такая показная незаинтересованность в результате стоила жизни многим травоядным. Стандартная тактика хищников, когда они серьезно намерены пообедать, а Империя как никогда, напоминала хищника, затаившегося для прыжка. И что-то в поведении оппонентов подсказывало: эта охота будет удачной».

Вейдеру нужен Альянс. Это ключевое. А уж что там больше: государственных забот или личных, — пусть разбирают другие... Кому делать нечего, кроме как устраивать сюрпризы.

Темный Лорд улыбается. Наконец-то. Вертикальная морщинка между бровей разглаживается, а прошлое по капле отпускает его.

Хотя, честно говоря, сюрприз хорош, хорош. На такое нужно непременно ответить! Выждать кой какое время и... выдать что-нибудь эдакое.

М-да. Ключевое слово тут — выждать. Ибо сводить счеты с соратниками без должного повода — распоследнее дело. Даже в шутку. Хотя… было ли в сюрпризе Императора что-то от мести за его коалицию с Линнардом? Несомненно — да! Палпатина сильно задел этот маневр, но он перевернул ситуацию с ног на голову и даже получил выигрыш. Эти его игры с Люком. Решил тряхнуть стариной? Веселые времена наступают...

Как бы от такого веселья не сгинуть в Великую Силу...

Улыбка становится шире. Рядом с Императором всегда бурлила жизнь. Было весело — и временами страшно, но такой страх лишь подстегивал восприятие. Статика — это застой, а жизнь хороша лишь в движении. Что ж. В ближайшие недели ему не придется жаловаться на лень и излишнее спокойствие.


Мон Мотма взволнованна. Она хорошо контролирует лицо, но некоторая нервозность бросается в глаза и выдает миледи с головой.

«Сенатор решила расставить все точки над и или?..»

— Лорд Вейдер, я узнала о станции.

«Конечно, узнали, миледи. Сомневаться в исполнительности Линнарда не приходится. А вот касательно вас, сенатор, кое-что нужно проверить».

Можно небрежно пожать плечами, как будто произошедшее несущественно:

— Вот как? Откуда же?

— Это ведь не тайна, не так ли?

— Кто вам сказал?

— А вы не в курсе?

— С учетом того, что о Звезде смерти знает вся Галактика, мне будет весьма трудно найти источник информации…

— Милорд издевается? Отлично! Я на память не жалуюсь: в прошлый раз вы говорили кое-что о своих любимых методах дознания. И в качестве доказательства приводили мой любимый цвет.

— Я мог сознательно вас обмануть. А про цвет узнать из досье СИБа.

— Ложь я чувствую. Благо, вранья в большой политике предостаточно.

— И вы видите любую ложь?

— Для обмана нужны мотивы, — резонно заметила Мотма и, мешая Вейдеру возразить, добавила: — Только не говорите, что лжете от скуки.

— А вам не приходило в голову, сенатор, что всё гораздо проще? Камеры записывают разговор, так что я обязан задавать формальные вопросы. И получать ответы, произнесенные вслух.

«Да, как раз и не приходило! А ведь он должностное лицо».

— А когда вам не нужно — спрашивать мысленно?

— Точно.

«Очень неплохо устроился этот ситх».

— Замечательный способ скрыть разговор!

— Если рядом нет еще одного форсъюзера.

— Об этом я не подумала. А разве нельзя как-то от постороннего форсъюзера скрыть мысли?

— Можно, но давайте лучше вернемся к моему вопросу: откуда у вас информация?

«Ведь знает, что Линнард без его санкции не стал бы вводить ее в курс дела, а источник информации упорно выдавать не собирается. Что это? Пресловутая порядочность или упрямство?»

— Разве без вашего ведома на этом корабле что-то возможно? — съязвила Мон. Сдаваться не хотелось из принципа. А Вейдер, вспомнив оставленного у себя в апартаментах Императора, со вздохом подтвердил:

— Увы, да. С некоторых пор...

Мон нахмурилась: всего несколько дней назад казалось, что вести диалог с ситхом — легко, более того, он подпустил ее близко к себе, настолько, насколько это было возможно. А вот сейчас опять стена. И Мотма не выдержала:

— Давайте начистоту.

— А вам это надо?

Мон опешила, но тут же взяла себя в руки:

— После того разговора, я считаю, что да.

Поворот маски. И все... Мон подождала немного и, не получив другого ответа кроме внимательного молчания, произнесла:

— О Звезде Смерти известно всем. Не сегодня—завтра начнутся процессы по повстанческим группам. Некоторых руководителей Альянса это непременно заденет. Думаю, что вы уже пересмотрели наши последние соглашения. Поэтому, мне кажется, я имею право узнать какой теперь мой статус.

— Поправка. Это вы пересмотрели взгляды. Альянс на грани гибели. Но вы решили, что в преддверие «чисток» некрасиво вдруг объявиться на другой стороне, хотя их цели разошлись с вашими. Мученик внутри вас вновь одержал победу.

— Зачем объяснять мне мои же мотивы? Ответьте лучше: кто я сейчас?

— А как вы считаете?

— Простите? — удивилась Мон.

— Мне кажется, что вы не особо рветесь оправдывать своих товарищей по оружию.

— Это — слишком смелое предположение. Мы все — борцы за Республику и Демократию.

— Какую Республику и Демократию?!

— Что значит, «какую»?

— Я пытаюсь понять, какой смысл вы вкладываете в эти слова? Что такое вообще республика и демократия? То, что было до Империи? В такой же форме?

— В принципе — да. Сенат — высший орган законодательной власти. Избираемый им человек — руководитель исполнительной власти.

— И все ваши союзники думают так же?

— Что вы имеете в виду?

— Только то, что у каждого свое видение того, как должно идти развитие. Так было и во времена старой Республики. Ведь там, насколько я помню, столкнулось сразу три проекта: центральных регионов, неймодианский и набуанский.

— Не ожидала, что вы так хорошо знаете историю, — усмехнулась Мотма.— Мне давно пора перестать удивляться. Хотя, учитывая, что вас тогда не было в политике... да, все так и было. Мы объединились с набуанцами против Федерации. Но честного партнерства — не вышло. Нас переиграли.

— Всего лишь опередили... на полшага.

— Это не так! — выпалила Мотма, а потом рассмеялась: — Вот ситх, я все время забываю о ваших способностях. Да — опередили.

— Вы «обиделись» и ушли в оппозицию. А потом и сами поверили в то, что боретесь за свободу.

— «Обиделись» — неточное слово. Разумеется, когда нас как политиков вычеркнули из руководства — это было весьма неприятно. Однако амбиции одного человека — ничто по сравнению с тем, что потеряли из-за нас центральные регионы. Невозможность вмешиваться...

— ...и диктовать, — вставил Темный Лорд.

— ...и иногда диктовать, — поправилась Мотма, — заставила нас присмотреться к незаконным средствам.

— Оппозиция нужна любому государству. Как полагаете, если бы от ваших систем во власти был советник-аналитик, вы бы смирились с поражением?

— Лично я, или весь Альянс?

— Лично вы, миледи. Потому что вы заблуждаетесь относительно бывших союзников.

— Уязвленная гордость горячит голову только в молодости. Я могу смириться с крахом амбиций, милорд. Но — видеть, как государство погружается в кризис, и как, вместо шагов по выходу из него, верхушка увлекается строительством бессмысленно-огромных военных сооружений…

— Вы имеете в виду Звезду смерти?

— Да, и это, — Мон кивнула в сторону обзорного экрана. — Отсюда тоже виден новый корабль. Надеюсь, хоть им управлять будет человек с более крепкой нервной системой. И не погубит персонал.

«У меня достаточно крепкие нервы, если я до сих пор вас терплю».

— Причиной гибели станции был не Таркин, а банальный саботаж.

— Не проведи гранд-мофф ту акцию устрашения, вызвавшую ненависть гомонцев — не было бы и саботажа. Признаю, что порой страх — это неплохо и в какой-то степени эффективно. Но отвращение и ненависть у подданных — не те чувства, что годятся для управления.

— Редкий случай — я с вами согласен.

— Тогда ответьте, зачем нужно это? — Мон показала на флагман.

— Скажите, а зачем во времена Старой Республики Корускант начал гражданскую войну?

— Ее начал Орден джедаев.

— Бросьте, без санкции Сената джедаи не стали бы заниматься самодеятельностью!

— Так вам известно и о коалиции между Орденом и Альянсом? — удивилась Мон. — Или вы информацию выудили у меня из головы?

— Мне был известен этот факт задолго до нашего знакомства. Вы не ответили на вопрос: зачем была нужна война?

— Иначе бы влиянию неймодианцев мы бы ничего не смогли противопоставить. Старая Республика поддерживала хрупкое равновесия между всеми расами, а при таком раскладе алиены получали преимущество. Люди становились гражданами второго сорта.

— А нельзя было приструнить Федерацию экономическими санкциями?

— Увы, нет. Помимо политического кризиса, Республика переживала не лучшие времена в экономике. У нас был нешуточный дефицит торгового баланса. На тот момент перепроизводство достигло пика. Мы рисковали получить дикую инфляцию, свертывание многих отраслей, рост безработицы, а в некоторых регионах — даже голод. Так что экономически Федерация была сильней. Государством в государстве. В свое время центр упустил нужный момент и заранее оказался в невыгодном положении. Гражданская война была единственным выходом. Она разом сняла системный кризис, отклонила обвинения в легитимности центра и подняла экономику. Благодаря войне, кстати, молодая Империя получила мощный потенциал для развития... — Мон Мотма остановилась, ее вдруг осенило, зачем милорду понадобился экскурс в историю. — Подождите, вы же все это знали?! С какой целью вы меня спрашивали? — Мон повернулась к новому флагману. — Так вы... так вон оно что...

— Да, — подтвердил Вейдер. — Любые меры для предотвращения дестабилизации — хороши. Война или сооружение чего-то затратного. Проект, вовлекающий в созидательный процесс целые системы.

— Можно было придумать что-то более полезное, — недовольно пожала плечами Мотма. — Например, сделать некоторые некомфортные планеты, более привлекательными для существования. Искусственные климатизаторы. Ресурсов бы ушло столько же, но гражданам было бы полезно своими руками улучшить свою жизнь. Государству тоже. Ведь это такая позитивная отдача! Топливо для движения на много лет вперед.

— Критиковать со стороны легко. Вы идите в кабинет министров и докажите им цифрами, что улучшение условий граждан для развития государства окажется не менее эффективным, чем строительство супер-разрушителя. Не хотите брать ответственность? Весьма жаль, у меня на примете есть одна такая планета, как раз ожидающая улучшения климата.

— Вызов?

— Почему бы и нет? Я вам даже пообещаю полное содействие: военную поддержку и молниеносное выполнения замыслов со стороны необходимых служб.

— Значит ли ваше предложение, что дела так плохи, что вы предлагаете власть своему врагу? Или вы ловите меня на словах?

— Сенатор, не знаю, как это почувствовали вы, но мир пришел в движение. Идет строительство новых систем отношений. Нынешний кризис — лишь следствие глубинных процессов, начавшихся не вчера. По сути — это отголосок старых проблем, решение которых действия Палпатина оттянули на время.

«Интересный же лексикончик у Милорда».

— Оттянули... Какое верное слово вы подобрали! И хотя я не могу не признать, что первые годы Империи Галактика была охвачена всеобщим развитием, но ведь затем всё позитивное начало либо сворачиваться, либо сходить на нет. А это приводит к печальному выводу, что нынешняя элита не справляется со своими обязанностями, поэтому и сетует на прошлые ошибки. И я не вижу тут будущего…

— Зря. Вспомните историю. Галактика развивалась через кризисы и благодаря ним. Всегда находился человек, который выводил государство из, казалось бы, безнадежного положения. И вот лично я считаю таким человеком — Палпатина. Согласен, что в последние годы Империя потеряла темп. И это единственное что можно и нужно ставить в вину госаппарата. А в остальном...

— Хотите расписать достоинства авторитарного режима? Не трудитесь, милорд, мне они известны. Скажу лишь, что свои плюсы есть и у республики.

— Плюсы есть везде. Но у старой республики был один существенный недостаток: строй был несправедлив. Я имею в виду не только социальные проблемы, но и восприятие людьми окружающей действительности. Создавалась иллюзия того, что граждане влияют на политику, тогда как на самом деле Галактикой управляли определенные группы. И вся борьба шла внутри них.

— А в Империи все не так? Вот кто бы уж говорил! — возмутилась Мон.

— Тем не менее, никто не обманывает граждан игрой в демократию.

— Милорд, «ваша правда» — на самом деле результат низкого профессионализма. Когда власть обвиняют в узурпации, а строй называют тоталитарным — это всегда признак слабого паблисити государства. Если хотите — это некомпетентность управляющих.

— Вот как? А как же должны действовать профессионалы? В идеале?

— Власть — это некая группа, способная принимать решения и их реализовывать… и в эти группы не должны проникать случайные и неадекватные люди. Так вот, «профессионалы» должны тщательно отбирать кандидатов, отсеивая неадекватных, и заботиться о позитивном настрое общества.

— А как же быть с принципом демократии, что любой может быть избран? Или он сознательно используется как ширма? В целях поддержания этого самого позитивного настроя?

— Вы же прекрасно понимаете, что некомпетентные политики управлять страной не должны! Поэтому полагаться на данный принцип — нельзя. Как бы это объяснить, — Мотма ненадолго задумалась, — например, представьте, что командовать звездным разрушителем назначат не капитана Военного Флота, а человека, победившего на выборах. Не знакомого со специфики службы и умеющего руководить, а понравившегося избирателям? Как вы думаете, это будет правильным?

— Нет, я так не думаю, — довольно произнес Вейдер. — Но скажите, зачем тогда нужно устраивать эти выборы? Тратить такие деньги на избирательные компании?

— Вы задаете такие наивные вопросы! Разве не очевидно? Это же обычная технология. Есть народ. А есть люди, управляющие страной. Население думает, что ими управляют те, кого они выбрали, проголосовав на выборах. Хотя это не совсем так. Выбирает-то народ, но из определенных кандидатов, не отсеянных на ранних стадиях. Повторюсь — случайные люди пройти не должны.

— Я понял. В любом случае управляют элиты. Только вот одни устраивают представления, а другие не удосуживаются обращать внимание на любовь граждан к зрелищам. Вы боретесь для того, чтобы проводить выборные шоу?! Сенатор, у меня есть чувство юмора, но это уже перебор! Я делаю вывод, что вы просто хотите власти, сменив одну элиту другой.

— Как бы ни было смешно, но это правда. Ради власти, говорите? И да, и нет. У нас и так есть влияние у себя, в регионах. Добавлять еще головной боли — зачем? Другое дело, что сейчас Империя в застое. И системам это не выгодно.

— Вы думаете, другая вывеска будет эффективней?

— Именно, ведь дело в том, что благосостояние государства очень сильно зависит от настроений граждан, и мы, финансовые и политические элиты, к которым принадлежу я и мои соратники, не можем с этим не считаться. Если граждане довольны, если думают, что дальше все будет еще лучше, то они строят перспективы, берут кредиты, тратят деньги на развлечения, в общем, толкают вперед экономику. Психологический эффект соучастия. А финансовые институты, получая денежные потоки — толкают вперед политику. Круговорот, который начинается с ощущений обычного человека. Чувствует ли он себя гражданином. Счастлив ли он. Оптимистичен. И им же заканчивается.

— То есть, по сути — это такая игра, в которую охотно играет власть и народ?

— Да.

— А если народ не хочет играть?

— Меняется внешняя форма власти. Для этого учитываются многие факторы. Но начинать стоит с настроения общества.

— А что, по-вашему, было во время создания Империи?

— Да, согласна, тогда никто уже не верил в демократию, все ощущали, что эта фикция. Беспорядки в столице — тому доказательство. Но элиты, делящие ответственность, не смогли договориться между собой. В результате — власть изменилась не только внешне, из-за чего часть систем оказались на периферии политики. И мириться с этим не пожелала.

— А открыто выступить — не решилась…

— Я бы сказала, что на тот момент открытое выступление никому ничего хорошего не принесло и откинуло бы Галактику в глубокое прошлое. Может даже в безвластие. А мы все-таки не революционеры-анархисты.

— Значит, вы полагаете, что сейчас пришло время для перемен? Не ошибаетесь ли вы? Учли ли все вышеупомянутые факторы?

— Прежде чем ответить, хочу спросить следующее... Милорд, вы согласны с официальной точкой зрения касательно повстанцев?

— Вопрос не столь прост. Я не могу повторить вслед за имперской пропагандой, что повстанцы — это работа обиженных политиков и систем, которые раньше диктовали экономике и политике. В большей степени, это реальное движение «недовольных низов». Однако, в какой-то мере спровоцированное теми, кому оно выгодно. То есть в пропаганде содержится раздутая правда и некое успокоение общественных страхов.

— А я считаю, что движение более самостоятельно и не сильно-то зависит от обиженных политиков. Однако мы, конечно, попытались взять под контроль это недовольство. Но только когда оно уже стало самостоятельной силой. Поэтому-то я думаю, что времена изменились. И что республику примут все слои населения Галактики. Хотя бы потому, что она не будет ассоциироваться с насилием.

— Вот скажите мне, сенатор, что лично вы будете делать в Республике? Если гипотетически победите?

— Участвовать в управлении, если выберут. Внедрять новые законы, проводить реформы...

— Подавлять бунты, разгонять пикеты и отправлять недовольных на Кессель. Глупости. Все, о чем вы говорили, вполне можно делать в Империи. Вероятно, это не самое идеальное государство, но у него есть неоспоримое преимущество: оно уже есть. А вашу Республику придется отстраивать заново. Это само по себе чревато весьма болезненными сдвигами. Думаете, это как раз то, что нужно Галактике? Отбросим личные счеты и посмотрим на вещи объективно. Идея бескровного переворота — утопия, а ваши новые друзья — террористы.

— Вы посмотрите, кто бросает в них камни! Знаете, Милорд, из уст Палача Императора слова о морали звучат несколько... странно.

—Я такой, как есть, — сухо ответ Вейдер. — Уж извините. Разве я могу изменить ваше мнение о себе? Вы же уже приняли решение.

— Вот как?

— И оно вам не нравится.

— А вам?

— При чем тут я? Миледи, неужели вам требуется мое одобрение? — якобы поразился Лорд Вейдер и, вроде бы меняя тему, продолжил: — Знаете, мне кажется, что вы засиделись на одном месте.

— Простите? — Мон перестала что-либо понимать вообще. — В каком смысле засиделась на месте? Думаю крайностями?

— Вот уже неделю вас держат взаперти... Предлагаю прогуляться... до спасательных шлюпок.

— Именно до них? — изумилась Мон, несколько растерявшаяся от смены темы разговора.

— Именно до них, — как ни в чем не бывало, подтвердил Вейдер, словно прогулки до капсул у него — обычное дело.

«В самом деле, нужны ему лекции касательно управления государством! В конце концов — Вейдер и сам не первый день в политике, успел поучаствовать не в одной интриге. А я вот так легко повелась на его «наивные вопросы». Зачем спрашивать, если знаешь ответы? Весьма похоже на тактику, с помощью которой подводишь своего оппонента к нужному выводу, всего лишь интересуясь его мнением. Темный лорд явно начал разговор неспроста, и что-то пытался мне доказать. Поправка: пытается, ибо такой резкий поворот тоже возник не на пустом месте!»

— Заманчивое предложение, — Мотма подхватила игру, — и что потом? Ужин под звездами?

— В смысле — в открытом космосе без скафандра? — уточнил Вейдер и, заметив ее кивок, ехидно произнес: — Хватит приписывать мне собственное коварство. Мы просто прогуляемся.

— Вы устраиваете мой побег?!

— Какие громкие слова! В нужный момент меня отвлекут насущные проблемы. Кстати, вы помните, что камеры слежения все записывают? У вас почти нет времени. Только полчаса. Потом разговор просмотрят.

— Скажите еще, что ваши люди пойдут против вас!

— Я не единственный начальник в Империи. Да и если разобраться, формально они не пойдут «против», а попросту выполнят свой долг: появиться в нужный момент. В тот самый, когда я, по идеи, отвлекусь и оставлю вас наедине со спасательными шлюпками.

— Так вот каков ваш план!

— Нет. Вы весьма неосмотрительно вслух произнесли слово «побег». И теперь нам нужно опередить моих людей. Ведь в чем фокус — я их буду должен поощрить за бдительность. В общем, у вас двадцать девять минут, а туда надо еще попасть. Решайтесь.

— Вы меня разыгрываете! Не могу поверить! Разве они вас не боятся?

— Например, они могут решить, что это проверка. В случае невыполнения своих обязанностей их ждет трибунал. А некоторые непременно решат, что это их долг. Даже если придется пойти наперекор кого-то весьма высокопоставленного. И я не смогу ничего предпринять... ведь они будут действовать по инструкции...

— Разве вы не способны на произвол?

— Во флоте? Где каждые обязанности строго регламентированы? Каким бы тираном вы меня не считали, такое физически нереально.

— Неужели эта ваша слава — фикция? Преувеличение?

— Ну отчего же? Нет. Отчасти это маска... но если бы я не соответствовал имиджу, — маска была бы смешной. Не находите? Люди должны видеть, что хотят. Но мы отвлеклись от моего предложения. Время не стоит на месте...

— Я не могу поверить. В вашем предложении какой-то подвох! Как только я сяду в капсулу — с ней что-нибудь случится.

— Уверяю вас, все оборудование «Девастатора» — исправно. Я лично проследил, — развеселился ситх.

— Тогда, значит, по шлюпке дадут залп.

— Всенепременно, — заверил ее Вейдер. — Но боюсь, что в этот момент все сканеры и другое оборудование кратковременно выйдут из строя.

— Но почему?

— Совершенно случайно.

— Да ну?

Вейдер вздохнул:

— Ну не хочу я никого наказывать за этот побег, и одновременно желаю, чтобы он был удачным. Так что придется вновь удивлять инженеров.

— А разве это не будет необычным: вот такой отказ всего оборудования, кроме одной капсулы?

— Капсулу спишем задним числом. А вашу пропажу объясним той же анормальностью...

— Теперь мне понятно, как рождаются легенды об аномальных квадратах, где случаются всякие странности с оборудованием, и где пропадают люди...

— Ну, частично, может, и поэтому, — согласился Вейдер.

Настроение у него было весьма веселое. Зато вот она была в замешательства. Буря разных эмоций.

— Я не верю. Очень удобно убить при попытке к бегству. И ломать голову не надо, что делать.

С глубоким вздохом:

— Если бы я хотел вас убить — вы бы уже были мертвы. У меня есть соответствующие полномочия.

— Но тогда я не понимаю...

— Я вас предупреждал в самом начале, что вы вряд ли поймете меня и мои мотивы... Но вы отчего-то решили продолжить игру. Спросите прямо. Или забудьте.

«Советую на досуге спросить у Милорда, не предавал ли он Империю», — всплыло в памяти. Линнард сумел удивить ее. Но до Милорда ему далеко... Неужели это еще одно «предательство» Империи? Или более сложная интрига? Скорее второе, ведь Вейдер уже отвечал, что не предаст Императора.

— Вы гарантируете, что если я захочу, то смогу улететь? Что со мной ничего не случится?

— Да, если уложитесь в оставшееся время. У вас менее двадцати пяти минут. Даже если повезет, и лифт будет нас дожидаться — придется поторопиться…

Насмешка? Или ей показалось?

«Где же подвох?»

— Что лежит в основе вашего предложения? Вы мне показываете, как несвободны те, кто управляет Империей? На своем примере? Что вы вынуждены действовать строго по регламенту и не можете превысить полномочия?

— Нет. Я вам предоставляю свободу. А вы, отчего-то не хотите ею пользоваться. А между тем — другим пытаетесь навязать.

— Да вы меня провоцируете!

— Нет. Я всего лишь вас отпускаю.

«И это-то мне и не нравится, — отметила Мон, — все прошлые слова о политическом союзе — обесценились. Очень неприятно, когда тебя второй раз выкидывают как отыгравшую своё куклу. Ситуация изменилась, и Альянс теперь не нужен. После Звезды Смерти народ поддержит любые санкции, и будет аплодировать жестким мерам. Она лишняя, а Палпатин снова победил».

— Да? — съязвила она вслух. — И что вы скажите Императору в свое оправдание? Извини, приятель, у меня внезапно возникли дела — и я совершенно забыл заключенную в шлюпке. А экипаж так же внезапно ослеп и оглох. И что вам ответит на это Палпатин? Ладно, дружище, с кем не бывает?

«Знали бы вы, что он мне уже ответил!» — с улыбкой подумал Вейдер, но проговорил несколько иное:

— Что вам мои проблемы? Вы летите или нет?

— Нет, будьте вы прокляты! — неожиданно в первую очередь для себя выкрикнула Мон. И внезапно осознала, что все ее возражения, все ее подозрения — ни что иное, как нежелание принимать решение. А вернее принять то, что она уже решила: остаться здесь, на этой стороне. На стороне этого человека, ситх бы его взял, который способен пробить ее хваленую выдержку. Неприятное ощущение. Уязвленная гордость и полная растерянность, а что дальше, когда пути к свободе отрезаны. Словно поднесли к лицу зеркало и показали все тщательно замаскированные недостатки.

«Все мои доводы, неверие в благополучный исход побега — ничто иное, как самообман. Это просто желание переложить ответственность на него. Объяснить мое нахождение здесь не собственным желанием, а чьим-то произволом. Но Вейдер не дал мне этого спасительного для гордости заблуждения. Блестящая партия, милорд, которую вы выиграли по всем статьям!»

— Добро пожаловать в команду, — тем временем отвлекая ее от самокритики, церемониально поклонился Милорд, и Мон подумала:

«Иногда проигрывать не так уж и неприятно».

— Вы действительно с самого начала знали, что я останусь?

Темный лорд пожал плечами.

— Я надеялся на ваше благоразумие. А знать всё — невозможно. Мы, по крайней мере, определили ваш статус.

— Чтобы не было недомолвок, озвучьте его, милорд.

Вейдер нажал кнопку активации комлинка и отдал команду: «Приказываю присвоить сенатору Чандриллы статус вип-персоны. Все прошлые санкции отменить». Потом повернулся к ней.

— А кто еще входит в команду? — спросила довольная Мон.

— Все, кто объединился вокруг Палпатина в свое время. Кто взял на себя смелость принимать тяжелые экономические и социальные решения. Имена, думаю, называть не стоит. Вы и так в курсе.

— Введя меня туда, вы должны понимать, что я скорее буду этаким оппозиционным аналитиком, расписывающим свой вектор развития. Как обстоят дела с толерантностью у Императора?

— Я считаю, что он вполне способен потерпеть альтернативную, но неглупую точку зрения. Палпатин зачастую всех удивляет и гибче остальных перестраивает свою позицию, если видит ее недостатки.

— Вы оптимист!

— Будь я пессимистом, ни одно бы сложное дело до конца бы не довел. А что касается ваших опасений: достать его величество можно бестактностью, глупостью и упрямством. Но именно всем этим сразу. В первых двух вещах вы замечены не были.

— А в упрямстве — была? Послушать вас, я — просто кладезь сомнительных талантов. Спасибо за откровенность.

— Обращайтесь. Я всегда говорю правду. А если серьезно, хочется рассчитывать на другое движение. То, что вы говорили о настроении граждан — это, увы, правда. Люди тоже чувствуют, что современный мир исчезает, на его место встает другой. И нам первым надо понять, каким он будет. Выработать стратегию государственной политики, максимально развивающую внутренние способностей личности. От которой, как мы с вами выяснили, зависит наше благополучие. И…

Его перебивает оживший комлинк.

«Милорд, — слышит она, — с вами хотят связаться по сверхсрочному делу из Центра Империи».

«Буду у себя через несколько минут», — отвечает он, и Мотма явственно ощущает его досаду. Милорду не хочется уходить. Вот так раз! Значит, ситх не так уж и отличается от обычных людей?

— Я рад, что вы теперь с нами, — говорит Вейдер уже ей, — детали обсудим позже.

— Да, конечно, — растерянно отвечает она и уже в дверях задерживает его неожиданным вопросом: — Скажите, вы когда-нибудь предавали Империю?

Вейдер вздрогнул — и мысленно выругался...

«Так вот, значит, дорогой доктор, и вы сюда решили вмешаться».

— Я думал, вы спросите: «почему вы носите маску», — Лорд попытался спрятать свое явное замешательство за сарказм, но не особо в этом преуспел. А Мотма не собиралась отступать. В этом разговоре у нее было столько поражений, что Дарт Вейдер все же решил продолжить, дабы не погубить возникшее доверие: — Клянусь, я вам отвечу, но — не сейчас.

— Возможность может и не представиться, — заметила сенатор, хотя такие отговорки предполагали положительный ответ. Странно. Невзирая на намеки доктора, она ждала, что он презрительно возмутится. Разве у Палпатина есть кто-то провереннее Вейдера? Или… он стал столь надежным именно после того, как оступился?

— Да.

— Вы о возможности или о...

— Или.

— А с деталями?

— Повременим. Согласен, это напоминает бегство, но мне и правда нужно идти. Вы же слышали.

— Да, — женщина колеблется, но потом все же добавляет: — До встречи.

— Всего наилучшего, — и дверь закрывается за его спиной, оставляя Мон наедине с собственными вопросами.

Дальше. Глава 19.

Назад. Глава 17.


  Карта сайта | Медиа  Статьи | Арт | Фикшен | Ссылки | Клуб | Форум | Наши миры

DeadMorozz © was here ™