<<  Шаг в сторону. Часть 4


Лисса


Лея спешила изо всех сил, но ей все равно приходилось практически бежать, чтобы поспеть за своим спутником. Если в начале пути она самоуверенно шествовала впереди, то теперь попала в безнадежно отстающие. И дело было не только в том, что таинственный незнакомец прекрасно ориентировался во дворце и, к тому же, каким-то звериным чутьем определял приближение патрулей. Просто в какой-то момент он решительно плюнул на галантность, а это могло означать только одно: ситуация изменилась. Если бы у принцессы хватило дыхания, она непременно забросала бы попутчика вопросами, однако его мрачное лицо и так говорило само за себя.

«Лея, похоже на сей раз ты вляпалась во что-то действительно скверное».

Теперь, задним числом, она поражалась собственному легкомыслию: уйти от спутников, которые, невзирая на некоторые странности, все же являлись проверенными членами Алиянса, с незнакомцем, о котором она не знает ровным счетом ничего. Даже имени. Подобное доверие было совершенно необъяснимо. Но и этого мало! Теперь эта странная личность сломя голову несется по коридорам, оправданно считающимся самыми охраняемыми в Галактике, причем, если Лея еще не утратила ориентацию – прямехонько к Главному Залу! Составляя план операции по вызволению Люка, принцесса рассчитывала проникнуть в служебные помещения дворца – но никак не собиралась стоять у подножия трона. Почему же она не отстает? Почему не требует объяснений? Девушка поражалось сама себе. Поражалась – но упорно продолжала путь. Ибо какое-то шестое чувства, названия которого она не знала, шептало, что, отстав, она упустит нечто важное.
Погрузившись в свои мысли, Лея шагнула в дверной проем… и врезалась в спину своего спутника. Тот повернулся и прижал палец к губам. Впрочем, сенатор Органа и сама была не настроена на произведение какого-то шума. Потому что, наконец, рассмотрела, куда они попали.

Убранство зала было ярко-алым, и фигуры императорских гвардейцев практически сливались с драпировками. Единственное, что не изменилось – это одежда Палпатина. Сморщенная фигура в черном балахоне в самом центре кровавого озера… Лея помотала головой, отгоняя наваждение. Да что это с ней?

Это – всего лишь ткань! Несколько красных полотнищ на сером фоне стен, пара ярких ковриков на мраморе пола… так почему же зал кажется ей заляпанным кровью? Может, все дело в месте, где они находятся? Коридор вывел их в одну из лож, где раньше устраивались придворные. Теперь, когда Императору надоело их общество, ложи пустовали. Во время последнего ремонта их даже частично завесили тканью, – наверное, чтобы глаза не мозолили. А ведь она, Лея, помнила времена, когда народом были заполнены не только ложи – люди толпились не только здесь и внизу – но даже на узких спиралевидных карнизах, соединяющих ложи с залом. Хотя, при наличии такой толпы это вполне могло быть опасно: эти «лестницы», похоже, задумывались, как декоративный элемент и ограждения не имели. Впрочем, придворных это не смущало. Размышления о прошлом заставили принцессу вспомнить еще одну интересную подробность: подданные не имеют права покидать прием без дозволения Властелина, а потому кодовые замки на дверях реагировали далеко не на всякий отпечаток ладони. Говоря прямо, людей, способных заставить дверь в Тронный Зал отвориться, можно было пересчитать по пальцам. И ее таинственный спутник явно был одним из них. Так кто же он?!

Мужчина казался ей поразительно знакомым, думалось, вот, еще мгновение – и она его вспомнит… но понимание ускользало, как песок сквозь пальцы. А ведь она должна, просто обязана его знать! Лея было открыла рот, чтобы задать незнакомцу прямой вопрос… но именно в этот момент резные двери отворились. Сердце на мгновение замерло в груди: в немом изумлении сенатор Органа переводила взгляд с одного близнеца на другого. Отделившись от охраны, пленник медленно направился к императорскому трону, а Палпатин – так же медленно –поднялся на ноги. Или на самом деле все произошло быстро, и это лишь глупые шутки ее восприятия? Краем сознания, Лея отметила, что человек внизу одет в точности, как Хан, но тут все посторонние мысли просто вылетели из ее головы. Потому что арестованный поднял голову и неожиданно улыбнулся Владыке неповторимой улыбкой Люка. Мир бешено завертелся перед глазами, мозг отчаянно отказывался принимать то, что ему сообщало зрение. Из-за нарастающего звона в ушах принцесса прослушала приказ Императора и увидела лишь результат: гвардейцы отделились от стен и скрылись за дверью. Быстро и стремительно, как струйка резвого пламени. Почти одновременно в противоположном дверном проходе появилась массивная фигура Вейдера. Из-за абсурдности ситуации принцесса даже не поразилась тому, что грозу Галактики сопровождал какой-то штурмовик и лишь вяло поинтересовалась, почему на лице Палпатина застыло такое удивление. Возможно, через пару секунд ситуация в Тронном зале вылилась бы в нечто интересное, не окажись там человека, использовавшего паузу в собственных целях. Таинственный пленник стремительно бросился к Императору и крепко стиснул его в объятиях. Скорость его движения была столь велика, что пораженный Владыка не устоял на месте. Веселый звон стекла почти заглушил удивленный возглас ее спутника, стремительно бросившегося вниз по ненадежному карнизу. Это резкое движение заставило Лею очнуться. Мир прекратил свое бешенное вращение и вновь стал стабильным, осязаемым… и опасным. Дремучий инстинкт, доставшийся от пещерных предков, кричал о необходимости не открывать свое присутствие, но ее пальцы, бессознательно потянувшиеся к плечу спутника, схватили лишь пустоту. Легче было поймать ветер! Краем глаза, она заметила, как штурмовик опрометью вылетел из зала, но все ее внимание было направлено на черные доспехи ситхского Лорда. Вейдер подбежал к асимметричной дыре, теперь зиявшей в искусной стеклянной мозаике и высунулся наружу… точнее, лишь попытался, потому что странный спутник Леи весьма грубо оттащил его от пропасти в несколько сот этажей. Если бы не буря столь сильных эмоций, принцесса, возможно, нашла бы это зрелище забавным: человек, казавшийся почти хрупким рядом с закованный в броню ситхом, не только легко удерживал свою значительно более массивную жертву, но еще и умудрялся ее трясти.

- Ты не виноват! Ты не мог ему помешать… прекрати дергаться, СЕЙЧАС ЖЕ!

Удивительно, но прием сработал, и оба человека в черном бессильно опустились на пол. Зачарованная зрелищем, принцесса осторожно начала спускаться вниз, поближе к месту событий… и чуть не упала с карниза. Дарт Вейдер устало стащил с головы шлем. Подобное зрелище само по себе могло довести обывателя до инфаркта, но то, что Лея увидела под маской, исторгло из ее горла крик беспомощного ужаса. Хан Соло резко повернул голову, и на его лице отразилась вся гамма эмоций, от удивления до стыда. Черный шлем выпал из онемевших пальцев и, громко лязгая, покатился по полу. Голубоглазый незнакомец недовольно поморщился:

- Соло, думаю тебе не помешает пара лекций на тему: «Обращение с чужим имуществом».

Органа смотрела на него, широко распахнув глаза, а где-то у нее в груди нарастала тяжесть – и понимание. Воин, которому нет равных… чувствующий чужое присутствие на расстоянии… свободно входящий в Тронный зал и называющий ситхскую броню «чужим имуществом». Как же она не сообразила, что в Империи такой человек только один?

«Не один, - тут же возразил находчивый внутренний голос, а воображение услужливо нарисовало только что увиденную картину. – Их было двое, и в прежней жизни они выглядели немного не так…»

В течении всего этого внутреннего монолога, Дарт Вейдер не сводил с дочери глаз. Увидев на ее лице понимание он медленно кивнул и поднялся на ноги. Одним плавным движением за которым она так и не смогла уследить.

- Вижу, вы уже раскусили нашу маленькую хитрость. Хорошо. Это значит, что у нас будет немного меньше проблем.

«У нас?!» - Лея уже открыла рот для праведного возмущения, но тут ее неожиданно перебили:

- Не могу поверить, что все закончилось именно так! – Соло растерянно переводил взгляд с разбитого окна на собравшуюся компанию и обратно.

Темный Лорд подошел к императорскому трону, и наклонился, поднимая шлем. Осколки стекла весело хрустнули под сапогами.

- Что-то закончилось, а что-то, возможно, только начнется, - задумчиво проговорил он. – Ты ничего не нашел, не правда ли? – обратился он к вошедшему в тронный зал штурмовику, оказавшемуся Люком. Тот потрясенно кивнул, Лея ахнула, а Хан зафиксировал на ситхе подозрительный взгляд:

- Ты знал об этом, - обвиняюще произнес он.

- Я догадывался о каком-то сюрпризе… но, клянусь Силой, не ожидал подобной комедии. Хотя, по идее, должен был.

Соло задумчиво кивнул:

- Похоже, мы его недооценивали.

- И, сдается мне, не только его, - Лея шагнула вперед и одарила Хана яростным взглядом. Возмущение поведением возлюбленного пересилило даже антипатию к Вейдеру. - Милорд, случайно, не желает объясниться?

- Да уж, - поддержал сестру Люк, – и неплохо бы закончить перечень предстоящих откровений сообщением о том, как потенциальные покойники могли просто раствориться в воздухе?

Заговорщики переглянулись, и коррелианец беспомощно пожал плечами. Ситх вздохнул:

- Думаю, моя версия событий окажется более полной. Эта история началась много лет назад, еще до Империи…


Оживление, вызванное во дворце исчезновением Императора, несколько схлынуло, гвардейцы в алом решительно выставили за дверь всех любопытных, а Люк и Лея ушли вниз со своей матерью. В разгромленном Тронном зале остались лишь двое мужчин, каким-то чудом оказавшиеся не вовлеченными в окружающую суету.

- Что это означает… для вас? – внезапно поинтересовался Хан, указывая на черный шлем. Дарт сообразил, что продолжает бессознательно вертеть его в руках. Он немедленно прекратил это бессмысленное занятие и внимательно вгляделся в окуляры маски.

«Что значит? По сути, этот образ – олицетворение меня. Такого, каким я казался окружающим. Такого, каким был все это двадцать лет… да нет, целую жизнь! Быть Вейдером – значило носить маску. И никого не волновало то, что скрывается за ней… никого, включая меня. До недавнего момента».

- Теперь? Уже ничего. Просто кусок металла, который можно легко отбросить за ненадобностью… или передать другому. Не думаю, что еще три месяца назад я смог бы решиться на такой эксперимент. Даже, если бы не нуждался в респираторе.

- Почему? Что изменилось? – Соло, казалось, был заинтригован. Дарт заметил, что он значительно свободнее ведет себя в его присутствии. Сказывается опыт работы на «Экзекуторе»? Или тут есть что-то еще? Перемены в мировоззрении корелианца заслуживали внимания, но Лорд решил для начала ответить на вопрос, – максимально откровенно, для разнообразия.

- В какой-то момент я проснулся и понял, что вполне могу обойтись черных доспехов… не в медицинском плане, нет! Просто осознал, что не они вовсе не определяют меня, как личность.

Соло кивнул.

- Именно это меня и смущало. Сначала это казалось почти игрой, - примерить жизнь другого человека, как примеряют одежду. Правда, в нашем случае это оказалось тем же самым. Я шел по коридору, – и все старались убраться с моего пути. Я говорил, – и другие замолкали. Я делал резкое движение, – и офицеры падали замертво. Возможно, со стороны это и казалось смешным… по крайней мере, Люку, но мне было страшно. Знаете, я даже вас не боялся так, как собственного отражения в зеркале. Казалось… что я становлюсь другим, начинаю делать – и думать именно то, чего ждут. Такого со мной еще не было!

- Значит, ты боялся НА САМОМ ДЕЛЕ стать Вейдером?

- Хуже того: мне постоянно приходилось напоминать себе, что Я ИМ НЕ ЯВЛЯЮСЬ.

- Из-за доспехов?

- Большей частью – из-за отношения окружающих. Я чувствовал себя… ну, как в безвоздушном пространстве. Полностью изолированным от мира. Мне казалось, что жизнь просто течет мимо, а человек по имени Хан Соло заключен в некую мертвую сферу. А еще… я прямо кожей ощущал, что они постоянно ждут от меня какой-то подлости. И… мне очень хотелось оправдать эти ожидания, - коррелианец внезапно посмотрел собеседнику прямо в глаза. – Мне кажется, что, после всего происшедшего, я понял, почему вы стали таким… ситхом, одним словом. Понял, но не простил. Ибо, как вы сами правильно заявили «доспехи вовсе не определяют вас, как личность». Точнее, я бы сказал так: «Сложное явление под названием «Дарт Вейдер» не исчерпывается устрашающей маской». Имперцы – просто дураки, если боятся только доспехов. Думаю, вы давно сообразили, что их ужас относится скорее к облику, чем к внутренней сути – иначе никогда не решились бы на подобный обмен. А, между тем… знаете, когда вы напугали меня больше всего? – Вейдер отрицательно покачал головой. – Тогда, в ангаре, говоря про «семейный бизнес».

- И что в этом ужасного? Неужели перспектива вести со мной дела хуже имперского допроса?

- Нет, конечно, нет. Но… вам никто не говорил, что радушная улыбка – не то выражение лица, которое вам удается? Особенно, вкупе с таким взглядом…

- Странно… раньше никто не жаловался.

- Куда уж им!

- Неужели это и вправду было так ужасно?

- Страшной была не сама улыбка, а диссонанс. Веселый голос, приветливое выражение лица… и взгляд, которым можно заморозить целое озеро.

- Я думал, что выгляжу вполне миролюбиво.

- Он думал!!! К слову о Беспине: с таким выражением лица обычно закатывают в цемент, а не просто замораживают в карбоните.

- Ладно, Соло, считай, что я проникся. Буду тренироваться в изображении на лице злобной мины, - для соответствия внешности темной внутренней сути.

- Это тоже следует понимать, как попытку пошутить? – мужчины обернулись на голос вошедшей Падме. – Простите, я случайно услышала конец вашего разговора.

- Какие могут быть тайны в большом семействе? – попытался пошутить Хан, но Скайуокеры не улыбнулись. Коррелианец со внезапной грустью подумал, что знаменитый «мир и порядок» в семье его любимой женщины наступит еще ой, как не скоро.

«Говоря откровенно: сомнительно, что наступит вообще».

- Следует ли понимать твое высказывание, как попытку попросить руки нашей дочери? – невозмутимо поинтересовался Вейдер.

Соло почувствовал, как почва неожиданно выскальзывает из-под ног. Конечно, он боготворит Лею, но они никогда не говорили о формальностях. И, тем более, он не думал о том, чтобы просить благословения ее родителей.

- Она еще не соглашалась, - растерянно ляпнул Хан.

Мать Леи удивленно приподняла бровь:

- Так чего же ты ждешь?

«И правда – чего? Я люблю эту женщину, она любит меня. Не осталось никаких препятствий нашему счастью. Даже мои новые «родственники», кажется, не против…»

- Вы правы. Время ожиданий закончилось.


Время текло своим чередом, и Галактика не канула в Лету после исчезновения Палпатина. А о существовании второго человека, запустившего маховик исторических изменений и ушедшего своим путем, вообще знали единицы. Естественно, они тосковали, но жизнь неожиданно завертела их в бурном потоке, не оставляя времени для сантиментов. Хан Соло, наконец, задал Лее Скайуокер извечный вопрос – и получил ожидаемое согласие. День свадьбы, как обычно, наступил неожиданно, и, в преддверии церемонии, герои вновь собрались в том же составе.


Хан Соло нервно теребил собственный воротник:

- Не знаю, кто именно придумал этот парадный костюм, но, по-моему, он был не слишком хорошим человеком. А скорее – не человеком вообще!

- Ты выглядишь очень солидно.

- Я чувствую себя дураком.

- Такое волнение естественно, - Вейдер хитро улыбнулся. – Свободный человек по имени Хан Соло доживает последние часы. Скоро вместо лихого контрабандиста скоро родится примерный семьянин и столп общества.

- И не мечтайте! Такого скучного зануду Лея немедленно выгонит палкой!

- А остальные ей помогут, - добавила Падме. – Соло прекрасно уловил суть: чтобы выжить в нашем семействе, необходимо быть немного… странным.

Она неожиданно вспомнила одну фразу из прошлого совместного разговора и повернулась к мужу:

- Надеюсь, что ваши тренировки «злобной мины» начнутся не сегодня. Иначе жениху, вместо того, чтобы переносить невесту через порог дома, придется выволакивать через него потерявших сознание гостей.

Соло радостно потер руки:

- Прекрасно! Всегда мечтал выставить кого-то за дверь подобным образом! Например, таможенного чиновника… - коррелианец наклонился поближе к Падме и заговорчески понизил голос: - У вашего мужа, мэм, есть все задатки отличного преступника. Думаю, мы жутко прославимся, работая в паре…

- Спасибо за предложение, Хан, но я все же попытаюсь удержать его по эту сторону решетки.

- Похвальное желание. Тем более, что известности ему не занимать, - Соло осознавал, что встает на скользкую почву: шутки шутками, а этот выстрел угодил практически в яблочко: сомнительная слава шествовала далеко впереди Лорда. И остроты подобного рода вызывали чувство, что кто-то сплясал на твоей могиле. Особенно, если произносились в присутствии Вейдера… так что Хан быстро сменил тему:

- Вы по делу, или просто соскучились без нашего общества?

- Спасибо что напомнил, - она снова повернулась к мужу: - Гости давно собрались. Вам… тебе не кажется, что пора немного поторопить невесту?

- Как пожелаешь… - он резко повернулся и направился к выходу.

«Неужели разозлился?»

Хан быстренько прокрутил в памяти сегодняшний разговор и с невольным облегчением убедился, что он здесь не причем.

«Нет. Просто им нелегко общаться друг с другом».

- Энекин! – крик заставил Дарта обернулся. – Не знаю, будет ли у нас еще одна возможность поговорить… в, общем, я хотела сказать тебе «спасибо» за то, что согласился в этом участвовать.

Лицо Вейдера внезапно смягчилось, а взгляд потеплел. Теперь, глядя на Скайуокеров со стороны, коррелианец и правда мог поверить, что их связывал не только брак, вот уже двадцать лет существующего лишь на бумаге, и двое детей, выросших незнакомцами.

- Как же я мог отказаться, Падме? Она же все-таки наша дочь.


Платье оказалось не белым, а светло-кремовым, и эта легкая примесь, казалось, заставила ее темные волосы и глаза заиграть новыми оттенками. Лея задумчиво смотрела в зеркало, смотрела – и не узнавала стоящую перед ней женщину. Может, все дело в том, что за годы Восстания она отвыкла от вечерних платьев и драгоценностей? Нет… не то. Альдеранскую принцессу воспитывали так, чтобы даже в драном комбинезоне выглядеть Леди до мозга костей – и, надо признать, что ей это удавалось. Наверное, в свадебном платье просто должно быть что-то особенное, ведь это – не просто ворох дорогих тканей, а символ новой жизни. Лея со вздохом присела на кровать. Жизнь меняется так быстро! Еще год назад она точно знала, чего желает в этой жизни… а на проверку все это оказалось самообманом, мыльными пузырями, лопнувшими при первых признаках настоящей беды. Тогда, на Беспине… одно воспоминание о том, как близко она подошла к пропасти, заставило невесту зябко поежится. Как будто на солнечном Корусенте внезапно задул злой хотский ветер. Когда Люк чуть не замерз насмерть в этих проклятых снегах, она поняла, как он ей дорог… но это прозрение – ничто, перед страхом, сковавшим ее душу при мысли ПОТЕРЯТЬ Соло. Воспитание, гордость, доводы рассудка – все оказалось неважным и ненужным. Значение имел лишь голос сердца. Надо сказать, что этот опыт сильно ее изменил. Лея Органа и раньше была проницательна, но это больше напоминало вежливое внимание врача к пациенту. Теперь она научилась сопереживать, ибо поняла, чем чревата глухота к собственным чувствам. Могла ли вчерашняя принцесса понять сегодняшнюю? Внутренний голос говорил, что, наверное, да. Ведь, несмотря ни на что, она была счастлива. Принцесса задумчиво улыбнулась. Поразительная мысль! Лорд Вейдер, объект ее застарелой ненависти оказался ее отцом, «торжество демократии» вылилось в серию нудных переговоров, а долгожданная победа… а победы, как таковой и не получилось. Под покровам шумихи, вызванной исчезновением Императора, его государство тихо и мирно переродилось в нечто иное, - разумеется, под бдительным присмотром вчерашних врагов, которые неожиданно обнаружили у себя массу общих интересов. Ведь, сохранив собственное лицо, можно признать и наличие здравого смысла в словах оппонента, правда? Два человека, которым действительно есть, что терять, всегда предпочтут договориться. Принцесса могла бы посетовать на несправедливость, поголосить о том, сколько жизней потеряно из-за того, что одни слишком любили говорить, а другие – не желали слушать, могла но… не хотела. Все могло закончится гораздо хуже. Масштабная битва, полный разгром одной из сторон, достигнутый жестокой ценой. Гибель лучших и выживание подлецов. Голод и разруха, заставляющие людей идти под знамена не стоящих доверия. Бессилие победителей и камень, затаенный за пазухой побежденных. Она ясно видела картины такого будущего, будущего, которое, к счастью, не реализовалось. Это напоминало детскую игру: ты встряхиваешь осколки стекла, высыпаешь на стол, и они образуют причудливый узор. Каждый раз новый. Как много, оказывается, зависит от одного маленького кусочка…


Стук в дверь отвлек невесту от раздумий:

- Кто там?

- Меня попросили напомнить вам о времени, Ваше Высочество.

Безукоризненная вежливость, взвешенные слова… императорский двор со своими утонченно-омерзительными нравами оставил на этом человеке такой же след, как и на самой Лее. Чуть ли не впервые ей подумалось, что они с Вейдером в чем-то похожи… с Вейдером? Нет, со своим биологическим отцом. Многие удивлялись, что этот факт вызвал у нее минимум эмоций, другие считали это искусной игрой, притворством. Даже Соло отчасти заблуждался. А правда была очень проста и состояла в том, что Лея всегда уважала этого человека. Уважала почти так же сильно, как ненавидела.

- Подождите, милорд. Я скоро выйду.

Невеста вновь углубилась в раздумья, а ее руки автоматически поправляли прическу и разглаживали складки платья. Такие привычные действия не требовали особого внимания, – его можно было посвятить иному занятию.

Милорд… она называет своего отца имперским титулом, а он по-прежнему зовет ее принцессой. Женщина усмехнулась: они напоминали пару хищников в общем вольере. Она, как наяву видела эту картину: гибкие тела медленно перемещаются вдоль решеток, изредка порыкивая, внимательно изучая оппонента, - и не находя слабины. У каждого из них свои сильные и слабые стороны, но звери не начинают схватку, ибо у них отсутствует уверенность в победе.

«Но мы – не животные, ведомые лишь инстинктами. Неужели наша гордость настолько велика, чтобы позволить этому молчаливому противостоянию и дальше отравлять жизнь окружающим?»

Перед глазами замелькали знакомые лица: мать, брат, будущий муж… чем они заслужили подобное отношение? Сегодня Лея Органа начинает новую жизнь. Сможет ли она не тащить в нее старых демонов? Сможет ли она… уступить?

Принцесса последний раз посмотрела в зеркало и решительно вдавила кнопку открывания двери. Несколько секунд отец и дочь пристально смотрели друг другу в глаза. Затем Лея явным усилием воли отвела взгляд и протянула руку. На лице Дарта отразилось легкое удивление:

«Это означает мир? Или временное перемирие?»

Она никогда не пыталась разговаривать мысленно, хотя, теоретически, понимала, что такое возможно. Этот вопрос, прозвучавший прямо в голове, чуть не заставил принцессу отшатнуться. Но это был лишь минутный испуг, порожденный незнакомыми ощущениями, который почти мгновенно сменился жадным любопытством. Тем более, что чужое присутствие сейчас не казалось ей опасным. Это был внимательный и терпеливый гость, а не захватчик. Лея это оценила.

«Я еще сомневаюсь», - отвечать таким образом было немного непривычно, но очень легко.

«Впереди еще много дней… Лея. Я буду ждать».

Он впервые не упомянул ее титул, и это поразило бывшего сенатора даже сильнее того, что отец согласился отдать ей инициативу. Как политик, она хорошо понимала, что эта уступка – ответ на сделанный ею первый шаг, и ответ очень рискованный. Фактически, Вейдер объявлял об одностороннем прекращении конфликта, сохраняя за ней право не поддержать его начинания. Это говорило о доверии… и о многом другом, что она обдумает на досуге.

В тот момент, когда их пальцы все же соприкоснулись, двое родственников –и противников - одновременно улыбнулись друг другу, а затем медленно пошли по коридору к Главному Залу. Сегодня для Леи Органы начнется новая жизнь… но кто говорил, что она окажется скучной?


Эпилог.

То же время, другое место, иная реальность…

Дарт и его дочь, улыбаясь, шли по коридору…

Энекин Скайуокер открыл глаза и посмотрел на замершую в кресле темную фигуру. Палпатин пробыл в одиночестве несколько часов, но, что удивительно, не выглядел скучающим или расстроенным. Напротив, его желтые глаза просто искрились веселой иронией:

- Насмотрелся?

Хранитель вздохнул: неужели этот человек не может направить свою недюжинную проницательность на более приятные вещи?

- Не устаю удивляться: как вы смогли дожить до старости, обладая столь мерзким характером? Любой нормальный человек – и я в том числе - прирезал бы вас на второй неделе общения!

Палпатин громко рассмеялся:

- Энекин Скайуокер, у тебя очень странное представление о «нормальных людях». Представь себе: обыватели не бросаются с ножом на малознакомых стариков! Да ты и не сделал бы ничего подобного, мальчик… по той же причине, по какой я так долго удерживал возле себя твое альтер эго. Человеку всегда нужен кто-нибудь, кто говорил бы ему правду.

- Какую такую правду?

- Обыкновенную. Что подглядывать нехорошо… и что решение твоих личных проблем вовсе не зависит от того, сунешь ли ты свой любопытный нос в дела двойников.

- Вы посмотрите, кто это говорит, - Энекин ощутил, что начинает злится, однако, желание высказаться оказалось сильнее.

- А я, в отличие от тебя, и не пытаюсь спрятаться за маску непогрешимости. Знаешь, когда в одно прекрасное утро ты просыпаешься и говоришь себя: «Я – мерзавец», жизнь значительно упрощается, - Палпатин глумливо усмехнулся. - Но, разумеется, этот рецепт не для тебя. Великому Хранителю так нравится изображать пленника обстоятельств, и твердить окружающим: «Ах, какой же я бедный и несчастный, эти злые дяди и тети навязали мне обязанности, которых я не желал, и тем испортили мою жизнь».

- Какая гнуснейшая ложь! Я никогда… никогда в жизни такого не говорил!

- И не думал? – старый ситх вновь рассмеялся. В отличие от собеседника, его настроение лишь улучшалось. – Ты злишься, потому что не можешь мне возразить. Дарт Вейдер не стал Императором, но у него, по крайней мере, хватило духа сделать то, чего он НА САМОМ ДЕЛЕ ХОЧЕТ. А ты, мой друг, застрял на распутье, причем так, что согласился впустить в свой мир даже злобного ситха, дабы он прописал тебе увесистого пинка.

- Что за уникальный талант опошлить любую идею! – возмутился Энекин. – Я не думал, что вы окажетесь таким…

- Откровенным? – теперь Палпатин смотрел на собеседника с непритворным интересом. – Мальчик, не думаю, что ты способен себе представить, как мне надоело постоянно пудрить людям мозги! Легкость, с которой это получалось, грозила перейти в ненависть к человечеству, как таковому. Ведь, положа руку на сердце – разве можно уважать безмозглых тупиц? Тогда я начал говорить окружающим чистую правду – просто для разнообразия - и сразу заработал ярлык маразматика. Поразительно, каким почетом у людей пользуется искренность! – взгляд ситха неожиданно стал острым, а тон – ледяным: - Знаешь, как интересно порой наблюдать за чужими реакциями? Человек, стоящий передо мной, считает, что, если он может распознавать ложь, то знает о ней все. Так вот, скажу по секрету: в этой жизни он – полный профан, потому что упорно врет самому себе. Более того: готов перевернуть мир, устраняя гипотетическую «неправильность», дабы ЗАКРЫТЫЙ шкаф с секретами снова вписался в обстановку.

- Это что, личный опыт?

- Эни, положа руку на сердце: смог ли я выжить после того, что совершил, предаваясь самообману? Я сижу здесь и говорю тебе гадости лишь потому, что прекрасно знаю, кто я, что сделал и для чего. Сомневаюсь, что ты можешь сказать о себе то же самое.

- Вы сидите здесь, потому, что Я вытащил вас из мира, где вас ждал малоприятный конец. Кстати, являющийся закономерным финалом ВАШЕЙ деятельности. Не думаю, что к ЭТОМУ следует стремиться.

- Означает ли это, что ты предпочитаешь скончаться в собственной постели, окруженный правнуками? Не вижу практических шагов в этом направлении! Если бы ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО этого хотел, то давно бы женился, завел дюжину детей и славно приводил время, ремонтируя глайдеры. Но нет! Ты не желаешь, чтобы на твоей могиле написали «Энекин Скайуокер, примерный обыватель». Тебе нужна надпись «Избранный» или «Спаситель Галактики». И не надо, пожалуйста, повторять чушь про то, что тебя «выбрала Сила»! Ты стал тем, кем хотел, и ответственность за это целиком и полностью лежит на человеке по имени Энекин, а не на полумифическом разумном поле. Мидехлориане дали тебе ВОЗМОЖНОСТЬ стать первым, но они не вложили эти мысли в твою голову.

- Зато ВЫ исправно вкладывали их в головы моим двойникам…

- Да? Неужели ты так низко себя ставишь? Не перекладывай на меня ответственность за собственные амбиции! Почему я должен был отказаться от того, что плывет в руки? Дарт хотел реформировать Республику – и я показал ему способ, как это сделать. Я не принимал решения ЗА НЕГО.

- И потом – тоже?

- Нет. Но это опять-таки был ЕГО выбор. Кстати, весьма неприятный для меня лично. Подчинение – это хорошо, но оно не заменит общения с равными. А как можно считать равным того, кем ты с легкостью помыкаешь?

- Однако, он все же оставил вас в дураках!

- Он или ты? По-моему, тут две большие разницы. Хоть и не сразу, но мой ученик все же вылез из уютной песочницы и двинулся вперед. Ты не рассказываешь мне о своих видениях, но, похоже, в новую роль он вжился весьма неплохо. А человек, сидящий передо мной, просто убежал от проблем!

- Вижу, вы желаете меня разозлить? Так вот – не получится! Я – не наивный подросток, которого вы когда-то обратили в свою веру... и даже не Вейдер.

- В отличие от него, возраст вовсе не прибавил тебе ума, иначе ты не стал бы поддаваться на столь элементарные провокации. Самовлюбленный дурачок! Тебе действительно повезло, что, проведя 25 лет во главе Империи, я больше не стремлюсь к абсолютной власти. Ведь, пока ты столь эмоционально негодуешь, я мог бы манипулировать тобой, как захочу. Кстати, Вейдер, которого ты упомянул, вовсе не допускал таких ошибок. В работе следователем есть и полезные стороны.

- Вы еще про приятные упомяните!

- Не уходи от темы, Энекин. Ты сам впутался в эту историю, сам притащил меня сюда, не спрашивая о согласии… даже это разговор завел совершенно самостоятельно. А теперь тратишь наше время на эмоциональные, но малосодержательные выкрики. Открой секрет: какого ситха тебе от меня надо?

- Нет, поглядите, какое самомнение! Я всего лишь убрал вас оттуда, где вы планомерно отравляли жизнь окружающим…

- … чтобы я отравил жизнь тебе? Ха! Ты же элементарно мог «потерять» меня по дороге, не подвергая Вселенную катаклизмам! Или размазанный по камешкам Император мешал бы твоим обожаемым повстанцам больше, чем скрывшийся в параллельной Галактике? Ты, может, и умен, но сыграть втемную с таким, как я у тебя не получится. Хочешь доказать, что не свалишься в ту же яму, что и твои двойники? Что ты не поддашься тлетворному влиянию Палпатина? - ситх неприкрыто издевался, и, что самое скверное, его слова опасно напоминали правду. – Конечно, такая цель не годится для открытого декларирования! Куда престижнее, например, «заставить злодея трудиться на благо государства»… по глазам вижу, что угадал. И ты действительно веришь, что способен меня ЗАСТАВИТЬ?

Насмешник был прав: особой уверенности у Хранителя не было. Точнее, она рассыпалась, как карточный домик под меткими ударами сапога. Признание, что при таком раскладе поле битвы, вполне возможно, останется за врагом, далось непросто… зато прояснило все остальное.

- А мне действительно нужно вас ЗАСТАВЛЯТЬ? Неужели вы, столь авторитетно обвиняющий меня в гордыне, желаете могильный камень с надписью «Палпатин, который ничего не сделал?». Может, я и не слишком искренен с собой, но, все же не полный дурак.

Ситх заопродировал:

- Браво, Скайуокер! Твоя способность учиться на ошибках – основная причина того, что я вообще теряю с тобой время. Знаешь, как мало в Галактике людей, которые мыслят, как ты? Мне нравилось работать с Вейдером именно потому, что он сам являлся злейшим врагом однообразия и статичности. Ты не представляешь, как хочется стать консерватором, заполучив хоть толику власти! «Зачем менять мир, где МНЕ хорошо?» - думают люди – и старательно закрывают глаза и уши от перемен. Разница между мной и моим учеником состоит в том, что МНЕ нравилась любая Империя, а Вейдер лишь пытался себя в этом убедить. Естественно, самозаблуждение не могло длится вечно. Я ЖДАЛ перемен, более того, теоретически понимал, что они необходимы, но… ах! До чего же приятно было ничего не предпринимать! Я стал в позу, оправданность которой ты так отстаиваешь: отдал инициативу другим. И, знаешь что? Оказывается, они не слишком-то хотели брать на себя ответственность. Права – да, это здорово, а вот обязанности каждый стремиться навесить на ближнего. И тут вы с двойником опять представляете собой пример обратный среднестатистическому. Вы оба охотно набираете себе кучу неблагодарной работы, - и всячески отмахиваетесь от титулов и наград. Подобная позиция глубоко чужда и мне, и большей части населения, свято считающих власть целью, а никак не средством. Сознаюсь, я тоже долго не мог поверить в существование таких убеждений, выискивая в Дарте следы ситхского коварства. И напрасно! Он, конечно, может быть хитрым и коварным, но никогда не станет делать это ради себя. Да и ты – тоже. Признайся, неужели ты стал бы с таким пылом устраивать СОБСТВЕННУЮ жизнь?

- Ну, началось! Сначала вы обвиняете меня в махровом эгоизме, теперь – в безудержном альтруизме. Боюсь и спрашивать, что дальше…

- Ты боишься меня или себя? Если ядро твоей личности желает одного, а установки, вбитые в голову учителями заставляют делать другое, хуже от этого вовсе не мастерам. Мне, например, было вполне комфортно на имперском троне.

- А как жилось всем остальным?

- «Все остальные» могли бы и сами о себе позаботится. Я, между прочим, тоже не родился наследником престола. И вовсе не собирался тратить остаток дней, уча шаака есть с помощью ложки. Особенно, если шааку это и не не надо: есть же сладкая трава! Мораль здесь такова: ты не можешь утверждать, что в моей Империи людям жилось из рук вон плохо.

- Ну, конечно!

- Желаешь краткий исторический экскурс? – Хранитель немного подумал и признал, что этот раунд он, похоже, проиграет. Жителям палпатиновского государства не хватало свободы, но это было почти единственным ограничением. С голоду они не умирали.

- Спасибо, обойдусь.

Ситх довольно ухмыльнулся, и Скайуокер перешел в наступление:

- Считаете, что вы выиграли? – воинственно произнес он.

- Ты удивишься, но – не считаю. Естественно, в обычной беседе – а, тем более, в публичном выступлении, - я с легкостью заткну тебя за пояс. Не обижайся, но здесь все решает опыт, а не только способности. Однако, переходя к практике, следует признать, что поле в нашей игре осталось за тобой и твоим новоиспеченным «братцем». А я – не из тех, кто в случае неудачи пеняет на правила.

Энекин отвел глаза от собеседника, откинулся в кресле и начал задумчиво рассматривать потолок.

- Ну, знаете… такое заявление следует обдумать.

- А разве мы, спешим? Думаю, ты обеспечил себя моим обществом на долгие годы.

- Вероятно, вы снова правы, - Хранитель неожиданно сел прямо и пристально посмотрел в глаза Императору. – И, знаете что? Не думаю, что эти годы будет для меня невыносимыми.

Назад


  Карта сайта | Медиа  Статьи | Арт | Фикшен | Ссылки | Клуб | Форум | Наши миры

DeadMorozz © was here ™