<<  Шаг в сторону. Часть 3


Лисса


Над озером догорал закат, и в наступающих сумерках белые колонны казались таинственными призраками. Величественная красота Набу была одной из причин, по которым Мон Мотма, официальная глава Алиянса, выбрала ее своей резиденцией. Всегда надо помнить о том, за что борешься. Люди, возглавлявшие Империю, не имели чувства прекрасного, – жадные Моффы напоминали горожан, со смехом ломающих на костер цветущие деревья. Они не думали о будущем. Они не думали о настоящем. Они думали только о себе. Она могла бы смириться с Империей – в конце концов, Старая Республика тоже не была образцовым государством, могла бы смириться с Палпатином – он был гением, а власть в руках гения все же предпочтительнее, чем правление дурака. Мотма готова была стерпеть многое, – ведь политика всегда была искусством компромиссов. Но только не этих хищников! Они не признавали полумер, не шли на уступки – просто тупо сметали с дороги все, что стояло между ними и выгодой. И именно это приводило людей в Алиянс. Большинство разумных существ боится перемен, – эту истину бывший сенатор осознала очень давно. А теперь поняла и другую: непонятное будущее все же лучше, чем никакое. Имперские бюрократы не просто притесняли других, – они лишали их надежды, а существо без надежды способно на все. Это Мон тоже знала. И, против воли, снова начинала думать о «новой надежде» Восстания – джедае Скайуокере. Собственно, эти мысли были второй причиной, приведшей Мотму на Набу. В место, где все началось. Глава Алиянса понимала важность Люка, как первого Рыцаря нового образца, но какая-то ее часть отчаянно сопротивлялась идее использовать его, как знамя. Она знала, почему мальчик выжил, знала, кто его отец… но не хотела сводить счеты подобным образом. Весть о том, что Люк – у восставших, способна вызвать у Темного Лорда лишь раздражение. А что будет с юношей? Эта мысль положительно не давала Мон покоя. Как политик, она была обязана разыграть эту карту, но, как женщина, лидер Алиянса не могла не испытывать жалость. Вейдер был врагом. Вейдер заслуживал ненависти. Наверное, она с удовольствием убила бы его, если бы смогла. Но Люк – это не его отец. Люк – не Дарт Вейдер… и даже не Энекин Скайуокер. Ну, почему вселенная столь жестока! Мон Мотма в раздражении ударила рукой по подлокотнику кресла. Так больше не может продолжаться! Она должна поговорить с мальчиком, должна облегчить груз, упавший на его плечи – пока Люк не начал совершать глупости. Она просто обязана…

- Госпожа? К вам пришли.

- Кто, Кира? И, пожалуйста, не зови меня госпожой.

- Он в капюшоне, но мне кажется… это господин Скайуокер, мэм.

Мотма резко поднялась на ноги:

- Где он?

- На веранде. Так вы его примете… мэм?
Белое платье главы Алиянса уже скрылось за поворотом: женщина почти бежала. Кира с тревогой смотрела ей вслед: она прожила на Набу достаточно долго, чтобы помнить все, что последовало за браком этого человека и их бывшей королевы. И ей почему-то казалось, что Энекин Скайуокер – не тот человек, который приносит хорошие новости.

- Да сохранит вас Сила, госпожа. Да сохранит вас Сила.


Мон завернула за угол – и словно налетела на стену. Человек на веранде не был Люком. Собственно, он вообще не мог являться живым человеком – во всяком случае, она убедила себя в этом за годы Империи. И, все же, он был здесь. Когда к бывшему сенатору вернулся голос, в ее чувствах устойчиво доминировало праведное возмущение:

- Вы не находите, что это потрясающие нахальство, милорд? Вот так, запросто, явиться на секретную квартиру главы Алиянса… в место, полное существ, считающих вашу отрубленную голову лучшим украшением для туалетного столика!

На губах Дарта появилась кривая усмешка:

- Я рассчитывал, что рассуждения о достижении «всеобщего блага» все же вытесняют в душах «благородный республиканцев» пережитки пещерной кровожадности… и для пользы нашего общего здоровья надеюсь, что так оно и есть.

Наверное, ей следовало испугаться. Но для подобных эмоций женщина была слишком зла:

- Всеобщее благо! Помилуйте, Вейдер, в ваших устах это звучит почти оскорблением, - тут женщина все же пригляделась к собеседнику повнимательнее: - Кстати, не сочтите это за попытку сменить тему, но вы выглядите очень странно.

- Я бы употребил слово «необычно».

- Не буду сообщать вам очередную банальность, типа: «Кто ты такой, чтобы указывать мне, что говорить?», ибо, во-первых, я не сомневаюсь в вашей способности настоять на своем, а во-вторых – это и вправду не принципиально.

- Ваши слова, сенатор, все время смахивают на несколько завуалированные оскорбления, но сегодня я склонен расценить это, скорее, как комплемент – хотя и весьма сомнительный.

- С чего вдруг такая доброта?

- Это не доброта, - просто приглашение поговорить со «спрятанными когтями». Надеюсь, вы не считаете меня глупцом, пошедшим на подобный риск ради возможности отпустить пару острот? Полноте, леди! Даже редкие индивиды, признающие наличие в моем арсенале чувства юмора, единодушны в выводах о его скверном качестве.

- В таком случае, простите, чем обязана?

- Я уже сказал, что пришел для разговора. Если еще прямее – для проверки того, являются ли наши разногласия по-настоящему непреодолимыми.

Мон Мотма обнаружила, что даже сенатская закалка иногда дает сбои: несколько секунд она просто простояла с открытым ртом, как некая провинциальная кумушка, а не закаленный в сражениях лидер Алиянса. Дарт Вейдер без привычных доспехов, в самом сердце повстанческой организации, и, главное – ПРИШЕДШИЙ ПОГОВОРИТЬ! Нет, это просто не укладывалось в голове! Мон осознавала, что сейчас сделает глупость, но не смогла удержаться:

- И вам не противно сотрудничать с мятежниками?

Слово, как говориться, не птица: лишь произнеся сию сакраментальную фразу, она сообразила, что Лорд Империи говорил о РАЗГОВОРЕ, но ни словом не обмолвился о СОТРУДНИЧЕСТВЕ. А одно совершенно не обязательно предполагает другое… Мотма бросила на врага настороженный взгляд, но Вейдер вновь повел себя противоположно ожиданиям: он улыбнулся, и, воспользовавшись тем, что собеседница все еще не оправилась от удивления, перехватил инициативу:

- Вы, политики, очень любите говорить… и придумывать красивые истории. Я, конечно, не столь одаренный оратор, но, в качестве ответа расскажу одну старую притчу.

Тут Лорд кинул на собеседницу еще один странный взгляд, значения которого она (пока?) не поняла, и продолжил:

- Однажды давным-давно жил юный принц, которым верил всему, кроме трех вещей. Он не верил тому, что существуют принцессы, не верил, что существуют острова, и не верил в Бога. Его отец, король, говорил ему, что таких вещей не существует. Поскольку во владениях отца не было никаких принцесс и островов и никаких признаков Бога, юный принц верил своему отцу. Однажды принц убежал из своего дворца. Он пришел в соседние земли. Здесь, к своему удивлению, он с любого берега видел острова и на этих островах странные и волнующие создания, которым он не осмеливался дать имя. В то время как он искал лодку на берегу, к нему подошел мужчина в смокинге, гулявший вдоль берега.

- Это настоящие острова? - спросил юный принц.

- Конечно, это настояние острова, - ответил человек в смокинге.

- А эти странные и беспокойные создания?

- Все они настоящие и неподдельные принцессы.

- Тогда Бог тоже должен существовать! - воскликнул принц.

- Бог - это я, - ответил человек в смокинге, поклонившись.

Юный принц вернулся домой так быстро, как мог.

- Итак, ты вернулся, - сказал его отец, король.

- Я видел острова, я видел принцесс, я видел Бога, - сказал принц с упреком. Король был неподвижен.

- Ни настоящих островов, ни настоящих принцесс, ни настоящего Бога не существует.

- Я их видел!

- Скажи мне, как был одет Бог.

- Бог был в вечернем одеянии.

- А рукава были закатаны?

- Да.

- Это был не Бог, а просто маг.

Юноша снова пошел на тот берег:

- Мой отец король, сказал мне, кто вы, - сказал юный принц возмущенно.

- Вы обманули меня и прошлый раз, но теперь это вам не удастся. Теперь я знаю, что это ненастоящие острова и ненастоящие принцессы, потому что вы маг.

Человек на берегу улыбнулся.

- Это тебя обманули, мой мальчик. В королевстве твоего отца много
островов и много принцесс. Но ты очарован своим отцом и не можешь увидеть их.

- Отец, это правда, что ты не король, а маг?

Отец улыбнулся и закатал рукава:

- Да, сын мой, я всего лишь маг.

- Тогда человек на берегу был Бог.

- Человек на берегу был тоже маг.

- Я хочу знать настоящую правду, правду без всякой магии.

- Не существует правды без магии, - сказал король. Печаль охватила принца. Он сказала "Я убью себя". Король магическими заклинаниями вызвал смерть. Она появилась в дверях и поманила принца. Принц вздрогнул. Он вспомнил прекрасные, но ненастоящие острова и ненастоящих, но прекрасных принцесс.

- Ладно, сказал принц. - Наверное, я смогу это пережить.


Мон, зачарованная повествованием (в противовес собственным словам, Лорд оказался не таким уж скверным рассказчиком), медленно кивнула.

«Я смогу это пережить… пожалуй, лучшего ответа на мой вопрос просто не существует».

Она не желала в этом признаваться, но, в глубине души знала, что эта истина относится и к ее персоне.

«Я не согласна платить кровью гордыню. Ни своей, ни, тем более, чужой. Это – неравноценный обмен, и двух мнений тут быть просто не может. И, если для достижения цели необходим диалог – или даже близкое сотрудничество – с Темным Лордом, я смогу это пережить. И, что-то мне подсказывает, - не только это!»

- Спасибо за поучительную историю, Лорд Вейдер. Так что вы хотели со мной обсудить?

На древний город Тид медленно опускалась ночь – черное покрывало, скрывающее под своей сенью тысячи тайн. Что ж, сегодня ему предстояло спрятать от посторонних глаз еще один секрет. Тысяча первый.


Энекин Скайуокер задумчиво постукивал пальцами по приборной панели. Все же наследственность – великая вещь! Зная, что его двойник являлся признанным асом, Хранитель быстро научился водить звездолет… и даже начал делать это столь хорошо, что язвительный коррелианец даже не слишком возмущался, отдавая «дядюшке Люку» своего «Сокола». Чубакка мирно спал в соседнем кресле, – пребывание в гиперпространстве не требовало особого внимания пилотов. В реальном космосе вуки добросовестно работал «нянькой», страхуя новоиспеченного пилота от вражеских кораблей, астероидов и прочих мелких неприятностей, подстерегающих начинающего контрабандиста. Энекин поймал себя на том, что думает об экипаже «Сокола» с настоящей любовью:

«Надеюсь, Дарт все же оценит Хана Соло по достоинству».

Меньше всего Скайуокеру хотелось увидеть вендетту в этом странном семействе. Семействе, которое он – против всяких правил – уже начал считать своим. Эму нравились эти люди. Более того, ему начинал нравиться этот механистический до мозга костей мир. Да, некоторые вещи по-прежнему лежали за пределами его понимания, но ищущий всегда найдет способ для совершенствования… Энекин стукнул кулаком по подлокотнику кресла. Он не имеет права так думать! Этот Путь – не его. Более того, время пребывания Хранителя в данной Вселенной - без фатальный последствий для ее истории - является конечной величиной. Причем Скайуокер крепко подозревал, что измеряется она отнюдь не годами...

«Мне придется ускорить финальную фазу. Несомненно, Дарту не слишком понравиться подобная самодеятельность, и, особенно, способ, который я намерен использовать, но… если все сделать быстро, у него просто не останется выбора».

Энекин невесело усмехнулся и попытался выкинуть из головы мысли о предстоящем объяснении. Избранная им стратегия требовала немедленный действий. А первым ее пунктом, как ни жаль, являлось ускользание из-под дружелюбного -–но в данный момент совершенно неуместного – надзора второго пилота. Хранитель вздохнул – и мягко коснулся пушистого плеча Чубакки.

- Мы скоро выходим из гиперпространства, мой друг. Я хочу, чтобы ты приземлился там, где мы условились, и ожидал моего возвращения.

В ответ хлынул ожидаемый поток возражений. Скайуокер слегка поморщился:

- Я не хочу привлекать внимание к «Соколу»… а ты, извини, слишком заметен в любой толпе. Особенно там, куда мы направляемся.

Снова ворчание, но на этот раз – с оттенком неуверенности. Железная логика способна повлиять даже на упрямого вуки. Энекин мысленно поздравил себя в том, что эта раса никогда не славилась владением Силой. Иначе его «выход в народ», несомненно, завершился бы, не начавшись.

- Пожалуйста, не волнуйся. Я же форсюзер. Подумай, ну какие могут быть «неожиданные неприятности»?

«Нет-нет, Чубакка. Неожиданных неприятностей не будет. Только те, которые некто с инициалами Э.С. добровольно навлечет на свою глупую голову».


Десантный челнок легко скользнул в открытые створки шлюза и Люк Скайуокер в очередной раз пожалел, что не может снять шлем. Броня штурмовика, охотно одолженная владельцем юному Джедаю – после применения Силы, конечно – имела лишь один существенный недостаток – не позволяла стереть заливающий глаза холодный пот. За время, прошедшее с Беспина, у него была масса возможностей обдумать случившееся, и результат этих мыслей привел его сюда – на посадочную площадку корабля, с леденящим кровь именем «Экзекутор». Корабля его отца, в котором Люк, как выяснилось, все же нуждается. Признаться, для самого юноши это оказалось изрядным сюрпризом, – он мотался по Галактике, как одержимый, вызывался добровольцем на самые сомнительные операции Алиянса, и все это – в попытке убежать от правды, значения которой даже не сознавал. До ТОЙ медитации. Он не знал, объяснить ли это волей Силы – или причудливыми играми подсознания, но в реальный мир Люк вернулся с ясным убеждением: он не готов отказаться от этого родства. Да, Вейдер считался мерзавцем, жестоким чудовищем… и их недолгое знакомство не дало джедаю повода в этом усомниться. Но он был его отцом! Скайуокер не считал себя лучшим человеком во Вселенной, но не мог поверить в то, что человек, давший ему жизнь, мог быть столь безнадежен. Люк не чувствовал в себе тяги ко злу – и именно поэтому оказался здесь. Чтобы поговорить. Чтобы объясниться. Чтобы узнать правду о своем отце. Правду, какой бы она не была. Словно тень, Люк Скайуокер скользил по коридорам имперского флагмана, приближаясь все ближе к святая святых, к месту, которого имперские военные избегали, как чумы. К апартаментам Темного Лорда ситхов. Юный джедай знал, что отец гораздо опытнее, чем он, и не сомневался, что Вейдер давно знает о его присутствии на корабле. Именно поэтому, он больше не пытался сойти за имперца и избавился от доспехов. Надо сказать, что отсутствие сирен и команд штурмовиков, бегающих по коридорам в поисках диверсанта, вселило в него некоторую уверенность. Может, ситх тоже настроен поговорить? Железные створки охотно отворились, и исполненный радужных надежд Люк шагнул в темноту… лишь затем, чтобы ощутить приставленное к его спине холодное дуло бластера.


Весть о пленении Люка Скайуокера разнеслась по Империи подобно молнии… и оказалась тем маленьким камешком, что приводит в движение лавину. Ведь именно она заставила нескольких людей бросить собственные дела и устремиться на блистательный и порочный Корусент, в самое сердце галактических интриг. В место, где сегодня – в который раз – решалась судьба всей далекой галактики.


Шпили Императорского дворца властно впивались в столичные небеса. Это здание было построено именно для того, чтобы доминировать, повергать обывателей в немое восхищение перед величием Владыки… однако, как это часто бывает, поступь Истории рождала эхо не под высокими сводами великолепных покоев, а в совершенно обычном техническом коридору № 11563, где имперский патруль совершенно неожиданно для себя столкнулся с группой серьезных людей в камуфляже.

- Ни с места! – Лея, Падме и Стивен вынуждены были бросить оружие. Они поставили на карту все – и проиграли. Штурмовики расступились, пропуская вперед лоснящегося от самодовольства офицера.

- Так… что у нас тут? – грубые пальцы бесцеремонно схватили принцессу за подбородок. Лея с трудом подавила желание впиться в эту пухлую руку зубами, – это привело бы к еще большим унижениям.

- Сама принцесса Органа. Ваше королевское высочество почтило своим королевским присутствием сие скромное жилище! – подобная издевка заставила леины щеки вспыхнуть густым румянцем.

- Убери от не свои грязные руки, мерзкая жаба! – имперец слегка нахмурился – и Фарр получил резкий удар прикладом в живот. Особого вреда повстанцу не причинили, но стало очевидно, – в ближайшие десять минут ему будет не до пререканий.

- Сомневаюсь, что вашему начальству понравятся подобные вольности, - голос Падме был пропитан издевкой. Удар достиг цели: офицер вздрогнул. Уж он-то прекрасно понял, о каком начальстве идет речь.

- Думаю, вы переоцениваете свое значение. Можно подумать, что у Лорда Вейдера нет других дел, кроме как следить за соблюдением гражданских прав повстанцев. Приказы Императора, например… да и потом, как он узнает, что вы здесь?

- Ну, предположим, ему кто-нибудь расскажет.

Вся группа удивленно обернулась на звук нового голоса. Штурмовиков несколько задело, что они прокараулили появление незнакомца, поэтому в его грудь разом уперлось пять оружейных дул. Визитера это, правда, не смутило: он лишь слегка распахнул полы плаща, показывая, что безоружен.

- Та-ак, - не назвавшийся имперец отпустил Лею и направился к новой жертве, - похоже, здесь больше крыс, чем я думал.

- Полностью согласен, - несмотря на очевидную безвыходность ситуации, незнакомец не казался испуганным. Принцессе даже показалось, что он неправильно оценивает опасность. Добровольно сдаться вооруженным до зубов врагам – и позволять себе подобные речи? Нет, или она что-то не понимает в этой жизни, или пришелец – законченный идиот. А, может, просто сумасшедший? Похоже, их пленителя посетили схожие мысли:

- Послушай, ребел, я тут чего-то не пойму.

Пленник вопросительно поднял бровь. Это действие нельзя было назвать вызывающим или издевательским, – однако напряжение возросло на порядок. Теперь к новому действующему лицу были прикованы все взгляды.

- Ты в моих руках и я запросто могу тебя пристрелить… а могу пытать до тех пор, пока эта мерзкая ухмылка не исчезнет с твоего лица вместе с кожей. Ты все это знаешь – и ведешь себя так, как ведешь. То есть нагло. У тебя что, звездный разрушитель в кармане?

Солдаты услужливо рассмеялись. Даже по губам пленника скользнула мимолетная улыбка.

- Нет. Но в ваше логическое построение вкрался ряд ошибок.

- Это каких же?

- Ну, во-первых, вы, конечно, можете меня убить. Вот только зачем? Каждое действие должно преследовать какую-то цель, а подобная жестокость выглядит не только нежелательной, но и бессмысленной.

Офицер начал медленно наливаться глубоким багровым цветом, а визитер невозмутимо продолжил:

- Во-вторых, пытки. Сомневаюсь, что вы, при всей своей изобретательности, сможете показать мне что-то новое.

Стивен внезапно бросился вперед, но был остановлен выстрелом из бластера. Штурмовик не сразил повстанца наповал: стальные пальцы незнакомца сжали ствол оружия, сбив прицел.

- Убейте его! – последовавшую сцену следовало смотреть на видео в сильно замедленном варианте, потому как уследить за размытыми движениями облаченной в темное фигуры в реальном времени было просто невозможно. Зрители увидели лишь результат: пять неподвижных тел на полу и бывшего пленника, шагнувшего к своему несостоявшемуся палачу в винтовкой в руках.

- И последнее, - голос незнакомца звучал столь же холодно и вежливо, как и минуту назад. – Вы напрасно обозвали меня республиканцем. Сгусток плазмы отшвырнул имперского офицера к противоположной стене. Правда, то, что долетело, уже отдаленно напоминало человека. Помещение наполнил тошнотворный запах горелого мяса. Сдерживая тошноту, принцесса подумала, что предпочла бы не знать, во что выстрел из крупнокалиберной винтовки в режиме дезинтеграции может превратить живое существо. Особенно, если стоять к жертве так близко…

Человеческое сознание устроено очень странно: в то время, как одна часть Леи Органа с трудом заставила себя не отпрянуть прочь в брезгливом отвращении, другая хладнокровно порадовалась, что технические коридоры не оснащены соответствующими детекторами. Подобный выстрел десятком уровней выше поставил бы под ружье половину Корусента.

«Сила, в кого я превращаюсь? Могла ли та испуганная девочка со Звезды Смерти мыслить с подобным цинизмом?»

Между тем неожиданный спаситель брезгливо отбросил оружие и повернулся к уцелевшим имперцам. По крайней мере двое из солдат были еще живы. Один пытался вытащить пистолет левой рукой, прижимая к груди покалеченную правую, а другой, совсем мальчишка, безуспешно пытался остановить хлещущую из носа кровь. Под тяжелым взглядом незнакомца оба застыли, предусмотрительно убрав руки от оружия. Неожиданно тишину нарушили редкие хлопки аплодисментов. Одежда Стивена пропиталась кровью, но умирать он, кажется, не собирался.

- Браво! Шесть вооруженных людей… как это легко для такого, как ты. Ну, почему же ты остановился? Неожиданно вспомнил значение слова «милосердие»?

Первоначально, Фарр планировал сказать: «Неужели Лорд Вейдер вспомнил значение слова «милосердие?», но запоздало сообразил, что Лею никто не посвятил в тонкости семейных взаимоотношений.

«Вот, ситх! Ну мы и влипли!»

Ответом на слова и мысли явился хмурый взгляд исподлобья:

- Нечего сказать: удачное время для софистики. Прямо пикник, а не боевая операции… а, кстати, что вы вообще здесь делаете?

- Нет времени! – властно перебила Лея. Дарт бросил на принцессу странный взгляд, но от комментариев воздержался.

Уцелевшие имперцы покорно согласились проследовать в служебное помещение. Чувствовалось, что впечатлений им хватит надолго.

– Нам нужно идти!

Фарр честно попробовал встать, но раненая нога подкосилась. Лицо Стивена побелело, как мел.

- Кажется, я выбыл, девочка. Идите без меня.

- Мы не можем его оставить! – возразила Падме. Здесь полно имперцев… к тому же ему нужна помощь.

- Люку она тоже нужна! – вскричала Лея. Ее мать поморщилась. – Ладно, - это прозвучало уже спокойнее. Возможно, молодое поколение не столь уж безнадежно, как думают старшие? – Сиона, вы оставайтесь со Стивеном, а мы – освободим Скайуокера. Принцесса схватила их спасителя за локоть и решительно двинулась к выходу. Его обескураженный вид вызвал усмешки на лицах Падме и Стеррена. Ну, просто маленький танк, а не женщина!

- Интересно… в кого она такая? – задумчиво поинтересовался у пустоты Фэрроу, его глаза лукаво поблескивали. Леди изобразила шутливое раздражение:

- Следите за речью, мистер Фарр, и не заставляйте меня утяжелять ваши травмы синяком под глазом.

Повстанцы громко рассмеялись, но внезапно замолчали, услышав громкое эхо.

«Я готова была поклясться, что это не наш смех», - подумала Сиона, настороженно оглядываясь по сторонам. Она ожидала неприятностей, но чуть не подпрыгнула, услышав за спиной смутно знакомый голос:

- Стивен? Леди Сиона? Что вы тут делаете?


Коридоры дворца казались бесконечными. Теперь, когда мужчины знали, сколь близка их цель, ожидание казалось невыносимым.

- Хан?

- Да, Малыш?

- Знаешь, я тут подумал о том, что мы сейчас идем к Императору… и вполне возможно, не выйдем оттуда живыми. Вся жизнь будто прошла перед глазами, и я внезапно понял, какой вопрос будет вечно мучить меня в загробной жизни.

- И какой же?

- Почему ты просто не блокировал ту дверь, вместо того, чтобы целиться в меня из бластера?

- Хм, - чувствовалось, что Соло смущен. – Ну, если только ради загробного спокойствия… эти ситховы имперцы так меня загоняли, что я просто рухнул в кресло и отключился. Какая там блокировка! Я даже имя собственное не помнил от усталости. Если хочешь знать мое мнение, твоему папаше следовало дать доплату за вредность, - при таких-то нагрузках. А когда я проснулся от шипения двери, то действовал инстинктивно. Знаешь, у них ведь там без предупреждения не приходят… ну, разве что с дурными целями, - Хан ненадолго задумался. – По правде сказать, в мою каюту с иными целями вообще редко вламывались. В общем, малыш, тебе повезло, что у меня голова быстро соображает. И о чем ты думал, открывая чужую дверь посреди ночи?

- Ты, конечно, извини, но я ведь не к тебе направлялся. Думал, Вейдер почувствует…

- Один пернатый друг тоже думал, Люк. А потом, как известно, работал закуской.
Согласен, ваша Сила – отличная вещь, но голову тоже надо с собой прихватывать.

- Ладно, сам-то хорош! А, если бы это был какой-нибудь невезучий адъютант с докладом… неужели ты бы его пристрелил?

Соло выглядел смущенным:

- Не знаю… и благодарю свою удачу, что этого не произошло! Знаешь, на самом деле я жутко боялся разоблачения. Даже из каюты старался пореже выходить. А тут – такое! Ну кого, скажи, напугает сонный мужик в клетчатой пижаме?

- Признаться, я не глядел на все под таким ракурсом. Однако, должен признать: ты выглядел очень решительно. Адъютант бы, наверное, ничего, кроме бластера не разглядел. Прямо, как я!

- Ты плохо знаешь людей, Малыш! Через полчаса он бы уже вовсю трепался с сослуживцами о цвете моих носков.

- Ты же был босиком!

- Вот видишь! А говорил - не разглядел!

Скайуокер густо покраснел:

- Меня совершенно не интересовала твоя одежда! Просто… я очень удивился.

- Представляю, - Хан сдавленно хихикнул, и Люк просто не смог удержаться от следующего вопроса:

- Скажи, и как такой рациональный и здравомыслящий парень, как ты, умудрился в такое вляпаться?

- Так же, как вляпался в сомнительные делишки с Алиянсом, – поглядев в честные голубые глаза одного из Скайуокеров.

- А что, в глазах членов нашей семьи есть что-то особенное?

- Да. От одного подобного взгляда напрочь пропадает желание спорить, - перед тем, как продолжить, коррелианец немного помолчал. – Знаешь, раньше я жутко злился на Ландо… не взирая на его раскаяние и все прочее. А теперь… теперь я готов лично плюнуть в лицо любому, кто скажет, что Дарт Вейдер не умеет убеждать.

- Он тебе угрожал?!

- Нет! Что ты там вбил себе в голову? Меня даже отец не мог заставить подобным способом! Просто… он задел какую-то струну в моей душе. Наверное, это называется авантюризмом, не знаю. Короче, я понял, что соглашусь. Наверное, я всегда хотел попробовать что-то подобное.

- Хотел пожить в каюте Темного Лорда?

- Ну, так далеко я даже в пьяных фантазиях не заходил! Мне жутко хотелось посмеяться над этими напыщенными бюрократами, обмануть их – и оставить биться в бесплодном гневе. Я ведь всегда был шутником, Люк. Наверное, эта одна из причин гигантского количества моих врагов.

Джедай кивнул:

- Джабба…

- И не только. К сожалению, чувство юмора не входить в список душевных качеств, необходимых акуле бизнеса. В лучшем случае, они веселятся, глядя на мучительную смерть конкурента, - Люк немедленно припомнил сарлака и прочих хаттских любимцев, - и никогда не простят того, что кто-то осмелился ПОСМЕЯТЬСЯ над ними.

- Ну, что ж, Хан. Боюсь, теперь нам придется доиграть комедию до конца – с Императором в роли Главного критика.

- Да… боюсь он сочтет это полной бездарностью, и закидает горе-актеров тухлыми яйцами… и хорошо, если не чем-то похуже. Внезапно, Хан громко рассмеялся – еще то зрелище, учитывая его внешность, – и хлопнул Скайуокера по плечу. – А, ладно! Где наша не пропадала!
-
Смех двух приятелей еще долго звучал в паутине пустых коридоров. И еще не успел затихнуть, когда, завернув за угол, они с удивлением увидели две сидящие на полу фигуры. Наверное, в этот момент Люку было необходимо вспомнить мудреное слово «конспирация», но язык – в который раз! – оказался быстрее разума.


Падме захотелось протереть глаза: в коридоре стоял Люк Скайуокер, облаченный в броню штурмовика, а рядом с ним… рядом стояла знакомая всей галактике фигура в темных доспехах. Вейдер? Они что – освоили игры со временем?

- Где Лея?

На лице ее сына совершенно ясно читалось недоумение.

- Откуда мне знать? Я ее с самого Беспина не видел.

- Но… она же только что вышла с… - взгляд Падме невольно обратился к Темному Лорду. Люк громко рассмеялся и хлопнул спутника по плечу:

- Вот видишь, я же говорил, что он здесь!

- Кто? – непонимающе спросил Стеррен.

- Ну, Вейдер, конечно, - охотно разъяснила фигура в черном. Когда на «Экзекутор» пришло сообщение: «Арестован Люк Скайуокер», мы сразу поняли, что Энекин попал в беду. Вот и прилетели.

Вот это называется – объяснил. Если до этих слов, произнесенных знаменитым вейдеровским басом, повстанцы хоть в общих чертах представляли себе происходящее, то теперь понимание было утрачено напрочь.

- Дело проясняется прямо на глазах, - насмешливо протянул Фэрроу. Люк Скайуокер выяснил, что находится в имперском плену, и решил явиться на прием к Палпатину, дабы исправить фактическую ошибку? И все это – в компании Вейдеров, количество которых увеличивается день ото дня?

- Я не понял пассажа насчет «Вейдеров»… - сердито заявил Люк, - но мы приехали, чтобы спасти моего дядю.

- Дядю? - Сиона ахнула. Ну, конечно! Она же сама уговорила Энекина взять имя Скайуокера-младшего. Так вот, кого привезли на станцию!

«Падме, похоже, ты перехитрила саму себя».

- Простите… я ему все рассказал, - снова вмешался человек в доспехах. – И про то, что вы – его мать – тоже.

Он выглядел смущенным.

- Управлять флотом – такая скука, а Люк, оказывается, очень талантливо заполняет бумажки… и любит каверзные вопросы. Ну, не могу я врать, когда он ТАК на меня смотрит!

«Так… Энекин – в плену, Дарт – ушел с Леей… а это тогда – кто?»

- Простите, милорд… - Стеррен решил подстраховаться с титулом, но ему не дали продолжить:

- Фарр, ты что – ослеп? Какой я тебя, к ситхам, Лорд?

Младший Скайуокер попытался подавить улыбку… впрочем, без особого успеха. Нрав его друга когда-нибудь войдет в поговорки.

- Ты просто позабыл про шлем… Повелитель Соло.


Первым чувством, вернувшимся к Энекину был слух, а первым услышанным звуком – мягкое потрескивание силового поля. Хранитель поморщился: как обычно, план удался лишь наполовину. В целом расчет был верен и на встречу с Императором он, определенно попадет… единственным неучтенным фактором оказалась пламенная «любовь» штурмовиков к Люку Скайуокеру. Попытка встать вызвала волну головокружения, Энекин прислонился к переборке и с горечью подумал, что, судя по теплоте приема, в родственниках у этих солдат числилась половина Звезды Смерти. Очередной просчет! Почему-то он полагал, что форсюзер априори должен вызывать робость у обывателей, но последнее связанное воспоминание в виде летящего к физиономии бронированного кулака шутя опровергало данный постулат. Серьезного вреда ему не причинили, но в этой ситуации было что-то… унизительное. Острый слух Хранителя уже уловил топот множества ног, - судя по звукам, к его временному пристанищу приближался целый отряд. Боль в рассеченной губе превратила нарождавшуюся улыбку в гротескную гримасу.

«Что ж, ты, кажется, хотел уважения. Думаю, господа солдаты сейчас исполнят твои пожелания, Энекин. Только в соответствии со своим мировоззрением».

В данном конкретном случае «уважение», похоже, определялось числом бластерных стволов, упертых в его спину. Скайуокер немного поиграл с мыслью проучить зазнаек, - только кретин может считать, что успех в деле закручивания форсюзера в бараний рог зиждется на численном перевесе! – но затем отбросил эту идею, как неконструктивную. Пока, не считая мелких бытовых неудобств, все идет, как запланировано. Дверь, наконец, отворилась – хвала Силе, без традиционно приписываемого различным казематам скрипа, - и «Люк Скайуокер» оказался лицом к лицу со своими тюремщиками. Вошедший офицер начал с того, что с нескрываемым удовлетворением осмотрел «жертву» с ног до головы. Энекин весьма логично предположил, что ссадины на его физиономии доставили этому бравому солдату истинное наслаждение.

- Тебе повезло, ребел: у нас приказ эскортировать тебя к Императору, не отвлекаясь, цитирую «даже на вооруженное восстание кухонной челяди». Сие означает, что мне и моим сослуживцам придется лишить себя удовольствия превратить тебя в наглядное пособие для семинара «скольких жизней стоит одна светлая идея, и что потом случается с горе-философами».

Хранитель мысленно улыбнулся, подумав, что слова вояки отдавали занятной двусмысленностью: в частности, на роль горе-философов больше подходили именно пресловутые «сослуживцы», а не рыцарь-джедай, которому – верх глупости! – даже не связали руки. Офицер, между тем, продолжил:

- Впрочем, столь пристальное внимание начальства дает надежду на то, что ты еще пожалеешь о нашем обществе.

«Это уж вряд ли», - подумал Энекин, коснувшись губы. Рана казалась пустяковой и, по сути, являлась ничтожной платой за реализацию тайных замыслов, но он не привык пропускать удары. Какой бы прочной не была подведенная под такое поведение логическая база. Вот и сейчас он не удержался:

- Думаю, вы слишком много на себя берете… сержант, - Скайуокер выбрал самый оскорбительно-холодный тон из вейдеровкого лексикона и специально понизил собеседника в звании. – Уверен, что Его Величество – кстати, такой же форсюзер, как и я – сильно заинтересуется вашим служебным соответствием. Посеревшее лицо собеседника вызвало в его душе странное удовлетворение. Никогда раньше Хранитель Эгриса не упивался собственным могуществом: оно просто существовало. Шла война, и он, Энекин, делал все необходимое, отдавая себя без остатка. Как и все, кто его окружал.

«Неужели окружение способно вызвать в нас такие перемены? Мое поведение начало меняться – это видно невооруженным взглядом. Но… ведь я не этого добивался!».

«Старина, а что ты хотел? – вмешался насмешливый внутренний голос. – «Исправить» двойника, оставаясь чистым и наивным, как в день рождения? Фигушки!!! Самомнение – вот главный крест, назначенный человеку. И с этой точки зрения ты, мой друг, - явно не идеален».

«И что с того?», - запальчиво возразил Эни самому себе. «По крайней мере, я это признаю, а значит, контролирую изменения».


Впрочем, подобное утверждение тоже казалось весьма спорным, особенно сейчас, когда человек по имени Энекин Скайуокер приближался все ближе к универсальному катализатору, стимулировшему перемены в самосознании всех его двойников. К Императору Палпатину.


Прим. автора. Благодарность Джону Фаулсу за притчу «Принц и маг», которую я использовала в своем повествовании.

Дальше

Назад


  Карта сайта | Медиа  Статьи | Арт | Фикшен | Ссылки | Клуб | Форум | Наши миры

DeadMorozz © was here ™