<<  Шаг в сторону. Часть 2


Лисса


Было уже далеко за полночь и водитель спидера сильно торопился. И дернула же его нелегкая срезать путь через этот район! Императорский дворец был самой охраняемой цитаделью в галактике, но преступный мир Корусента выгодно сросся с официальной властью и вершил свои темные дела прямо под его стенами. Зато обычным людям шататься здесь крайне не рекомендовалось… водитель инстинктивно затормозил, когда две темные фигуры появились прямо перед капотом. И тут же обругал себя дураком: надо было гнать во всю прыть. Не то время и место, где можно встретить порядочных людей! Рука сама собой потянулась к припрятанному под сиденьем бластеру (явная контрабанда!), но тут один из незнакомцев шагнул вперед… и пальцы словно застыли в воздухе. Внешне – ничего особенного: человек в имперской униформе - так одевалось пол-столицы. Но вот глаза… два бездонных омута синего льда. В них не было угрозы, но от холода этого взгляда по спине ползли мурашки. Мужчина медленно убрал руку от оружия, и имперец подошел поближе. Теперь водитель мог лишь посмеяться над своими страхами: ледяные глаза, привидится же такое! Он и в самом деле нервно рассмеялся, и ночной прохожий слегка улыбнулся в ответ.

- Прости, если испугали тебя, почтенный. Не подвезешь ли ты нас с братом до площади Сената?

Теперь его спутник тоже вышел на свет, и водитель сразу заметил семейное сходство. Синие глаза, светлые волосы… симпатичный парень, ничего не скажешь! Когда-то он смертельно завидовал вот таким высоким блондинам, считая их баловнями фортуны. Теперь вот постарел и поумнел. Старшего из братьев красавцем назвать было сложно… но он не решился бы ему отказать. Даже, если бы ехал в другую сторону. По счастью, это было не так: его дом как раз стоял возле Сенатской площади, и водитель спидера еще успел удивиться совпадению: как им может быть настолько по пути со случайными попутчиками, встреченными ночью на многомиллиардном Корусенте? Указанный адрес находился на расстоянии четырехчасоваго перелета! Как бы то ни было, он кивнул головой, и парочка быстро запрыгнула в машину. Водитель привычно вдавил в пол педаль акселератора, и ухмыльнулся: младший из имперцев тихонько охнул, когда огни ночного города превратились в полосы.

«Надо же! Никогда бы не подумал, что в Империи остались люди, боящиеся летать…»


Энекин помотал головой, пытаясь унять дурноту. Как только люди переносят подобные полеты! Сидишь в металлической коробке, полной запахов отвратительных химикатов, плюс тебя еще и болтает, как лист во время бури. Интересно, почему жители этой Вселенной так зациклены на технике? Живые корабли Зонамы и вонгов-пришельцев намного приятнее… и не надо беспокоится, что в полете от них отвалится какая-то важная часть. А вот Дарт явно наслаждался полетом… Хранитель поймал себя на том, что чувствует себя спокойнее, ориентируясь по его реакциям. Ведь Вейдер принадлежал этому Пути. Впрочем, черная броня давно отделила его от обычной человеческой жизни, так что преимущество двойника было не так уж велико… удивительно, но вместо удовлетворения эта мысль принесла с собой тревогу. Смогут ли они выполнить то, что собираются? Дарт, похоже, решил не обременять себя лишними сомнениями, – его присутствие в Силе излучало спокойствие. Покой и холод… но, не стоит обманываться! Вейдер – далеко не такой черствый сухарь, каким прикидывается, – после совместных путешествий по Путям Энекин мог сказать об этом со всей определенностью. А скорость, с которой он перешел из состояния пассивного созерцания в режим повышенной боеготовности, поразила даже много видевшего Хранителя. Этот человек не понял, как близко от него прошла Смерть… и что он должен благодарить всех Богов сразу за то, что убрал руку с бластера. Неужели почувствовал? Скайуокер удивленно покачал головой. Он всегда считал, что Темные должны вариться в котле необузданных страстей и эмоций, ненавидеть всех и убивать, выплескивая ненависть. Дарт был не таков. Без сомнения, он убил бы водителя – быстро и бесшумно, как истинный профессионал. Если бы им вдруг пришлось сражаться… Энекин вовсе не был уверен в конечной победе. Хотя там, дома, могущество его Света было неоспоримо. Хранитель поднял руку и тонкие пальцы, повинуясь его воле, засияли золотом. Ладони Мастера и Целителя, не привычные к оружию… а вот у Вейдера – протез вместо кисти, а его руки привыкли скорее наносить раны, чем их исцелять. Жизнь Хранителя Эгриса тоже не была безоблачной, ему приходилось сражаться – и убивать, но его орудиями были Слово и Сила. Энекин достиг небывалых высот в управлении жизненной энергией, и смог договориться даже с вонгами – особенно, в свете того, что их живые орудия не могли (и не хотели) причинять ему вред. С бластерами этот фокус не пройдет: в них нет жизни, а, значит, нет и Силы. Похоже, ему придется пересмотреть взгляды на многие вещи… в том числе и на то, что Хранитель, наделенный Могуществом не должен брать в руки оружие, созданное, чтобы разрушать.


Дарт смотрел на звезды. Каждый раз, когда Энекин отвлекался от вороха разноцветных тканей, представлявших из себя одежду этого мира, он видел одну и ту же картину. Хранитель вздохнул: равнодушие Вейдера определенно лишало его удовольствия от примерки. Как это неразумно – отказываться от полноты чувств, восхитительной гаммы эмоций, порождаемых новыми ощущениями!

«Может, он считает, что интерес к предметам гардероба не к лицу Лорду Империи?»

Скайуокер нахмурился, отчаянно пытаясь понять логику двойника. Конечно, он – человек, выросший в этой вселенной, а не пришелец с иного Пути… но, если бы он, Энекин, был двадцать лет прикован к доспехам (ужасная перспектива!), и, внезапно, лишился этого бремени, то… то стремился бы к позабытым ощущениям еще с большим энтузиазмом! А этот… похоже, Дарт не лгал, говоря о своем равнодушии к вещам. Одежда, на которую он сменил свой мундир, была угольно-черной, а настоятельные просьбы Энекина купить что-то поярче легко пресек один снисходительный взгляд. Однако, исследованиям Хранителя он не мешал и просто сидел, глядя на звезды… уже полтора часа. Скайуокер придирчиво посмотрел в зеркало: да, новая одежда сидела, как надо. По крайней мере, на пугало не похож… хотя антрацит – явно не его цвет. Глядя на отражение, он вновь поразился собственному выбору: лицо, прежде казавшееся почти юным, внезапно постарело, а в глазах появился странный отблеск. Теперь Энекин выглядел почти на свой настоящий возраст, хотя и казался… ну, значительнее, что ли. Его удивила подобная метаморфоза: раньше он никогда не носил черного и не мог сказать, почему сегодня выбрал именно так. Разум говорил, что не стоит лишний раз подчеркивать их с Вейдером сходство, что это подозрительно, но Энекином овладело какое-то необъяснимое упрямство. Подойдя к Дарту, он заметил первое положительное последствие своей выходки: прежде непроницаемо-спокойное лицо двойника вытянулось от удивления. Хранитель ответил широкой улыбкой.


На сей раз он не пытался скрываться: просто сидел на какой-то трубе, болтая ногами и подставляя лицо солнцу. Падме остановилась, будто налетев на стену. Стеррену пришлось даже поддержать экс-сенатора за плечо, иначе женщина бы просто упала. Впрочем, он тоже смотрел на происходящее с недоверием. Этого не может быть! Как будто и не было двадцати лет мрака и лишений, искалечивших их тела и души. Энекин… совсем такой, каким они его помнили. Густые волосы, открытая улыбка, глаза, жадно распахнутые навстречу новому. Скайуокер всегда был младше Падме и Среррена, но в прошлом этого не ощущалось. ЭТОТ Эни, казалось, годился собственной жене в сыновья. Леди Скайуокер шагнула вперед, не чуя под собой ног. Шаг, другой… еще один. Происходящее казалось миражом, который можно спугнуть, подойдя слишком близко. Она хотела произнести имя – ЕГО имя, столь старательно изгоняемое из памяти.

«Энекин, моя единственная любовь… наверное, это – жестокая насмешка, обман зрения. Я ведь знаю, что ты не можешь вернуться…»

- Эне…, - слова замерли у нее на губах. Краем глаза, Падме уловила движение в тени арки, и замерла, как испуганный зверек, зажатая в тиски между прошлым и настоящим. Его черные одежды сливались с окружающим полумраком, и в темноте выделялось лишь бледное пятно лица. Арка бросала тень на знакомые до боли черты, слегка измененные изломанными линиями шрамов, но этого человека она узнала бы и в темноте. Дарт Вейдер шагнул вперед:

- Леди Скайуокер… готовность, с которой вы пришли на эту встречу не может не льстить. Неужели Стеррен не убедил вас, что я – не тот человек, с которым уместно безоглядное доверие?

Кровь бросилась Падме в лицо… прошло несколько секунд, прежде чем она сообразила, что вопрос не подразумевает и грамма иронии. «Ему действительно любопытно».

- Если бы вы хотели причинить нам зло, то давно бы уже это сделали… милорд.

Нет, никогда она не сможет сочетать это лицо с именем Лорда Вейдера. Он был абсолютно прав, нося маску. Конечно, к тому были медицинские показания, но все же… ученик Палпатина виделся безликим Злом, отвратительным знаменем Империи. Его было легко ненавидеть… почти так же легко, как дышать. С этим человеком – с ее мужем – все по-другому. Второй мужчина, который мог быть только призраком, подошел поближе, упорно отказываясь исчезать. Вейдер с легкой улыбкой смотрел на удивленные лица повстанцев.

- Это – Энекин. И, он, собственно, и является причиной, по которой мы здесь…


Потрепанный кораблик виртуозно лавировал между орбитальными дворцами и доками, заполнявшими пространство вокруг Корусента, а Хранитель осторожно поглаживал пальцами стекло иллюминатора, и – не верил. Их план казался безумным: человек, похожий на Вейдера и им же рекомендованный, внедряется в секретную организацию по борьбе… да против того же Лорда, в частности. Бред, не правда ли? Но… все прошло с потрясающей легкостью. Удача радовала, но вот сопутствующие мысли… Энекин впервые серьезно задумался над тем, что же заставило этих людей, еще вчера – непримиримых врагов, так рисковать? Что они, собственно, знали о его целях – эти незнакомцы, с печатью суровости на лицах? Вейдера – да и повстанцев тоже, сложно было заподозрить в наивности, и еще сложнее – в альтруизме. Они не были злы – но ЭТА Галактика не слишком то располагала к сантиментам – и милосердию. Сложно сказать, было ли это влиянием войны – или просто тлетворным следом Палпатина, но жалость, определенно, не являлась основополагающим мотивом их действий. Но… ему даже не пришлось их уговаривать! Все это порождало в Хранителе чувство, что он пропустил нечто важное. Видимо, отношения Сиона - Дарт – Стивен были куда сложнее, чем он предполагал. Энекин поерзал, пытаясь найти удобное положение и, с невольным раздражением, услышал металлический скрип из недр кресла. «Любовь к машинам когда-нибудь погубит эту цивилизацию!»

Гнев мгновенно сменился ощущением стыда:

«Помошничек, называется! Влез, куда не звали, прибыл непрошеным, а теперь вместо того, чтобы заниматься делом, утешаю раненую гордость мыслями, от которых на световой год разит ксенофобией!»

Хранитель Эгриса всегда считал себя терпимым человеком. Даже самые странные существа вонгов не вызывали у него брезгливости, ибо в них – во всех! – присутствовал Свет Силы. Пусть немного – крупица, молекула, но этого хватало. А теперь Энекин с удивлением почувствовал себя в шкуре собственных противников, радикалов, считающих, что подобные искажения природы не имеют права не только на понимание, но даже на жизнь.

«Неужели все дело в зависти? Эти люди, которых я, в глубине души считал если не глупыми, то… заблудшими, знают нечто, от меня ускользнувшее? Сила, неужели все дело в гордыне?! Хотя… глупо ждать, что ты мне ответишь.»

Ведомый опытной рукой, маленький корабль, наконец, выбрался в открытый космос, – и звезды мгновенно превратились в полосы. Здесь не хотели рисковать. Дверь рубки открылась, оттуда выскользнул спутник Падме (кажется, Стеррен?) и ободряюще улыбнулся.

- Через семь часов будем на месте. Как насчет чашки кафа?


- Ты не такой, как он, - Энекин от неожиданности поперхнулся. Хранителя было нелегко смутить, но проницательный взгляд Стивена заставлял чувствовать себя неуютно. – Сложно поверить, что вы… братья?

Вроде бы и не вопрос, но в голосе собеседника слышалось осторожное сомнение. И еще что-то… возможно, насмешка? Похоже, он недооценил этого человека. Новый прокол… один из многих. Вначале все казалось таким простым - как и всегда, когда смотришь со стороны. А стоит вмешаться, – и ласковое озеро оборачивается трясиной. Хранитель задумчиво отхлебнул напиток. Странный вкус.

- И чем же мы так отличаемся?

Фарр пожал плечами:

- Это сложно сформулировать. Ты словно несешь с собою свет, и это притягивает. Твое сияние красиво, но лишено тепла. Возможно, именно поэтому ты скользишь по жизни, как гость, избегая привязанностей?

Энекин резко отодвинул чашку. Этот человек слишком много себе позволяет! И, все же… часть правды в его словах все же присутствует. Он и сам думал об этом. Хранитель Эгриса, свободный от жизни… да, скверно получается: хотел прощупать Фарра, а выслушал много нового о себе. Однако, любопытство Скайуокера было задето.

- А… Дарт?

Стивен хмыкнул:

- Его сложно назвать светом… скорее уж, пламенем. Когда оно приручено, то согревает и дарит тепло, но, если вырыватся… знаешь, временами мне кажется, что Вейдер слишком долго горел в собственном огне, и теперь там остались только угли. Ты заметил, как он себя ведет? Эмоциональный всплеск – и долгие недели спокойствия. Только это не покой, а усталость… истощение если хочешь, - Фарр бросил на собеседника испытующий взгляд. –Жить прошлым нельзя … но и бежать от него не следует. Твой брат потерял слишком много и слишком быстро. Двадцать лет ненависть была воздухом, которым он дышал. Думаешь, такое проходит бесследно?

- Ты, часом, не считаешь меня глупцом, а? Я прекрасно понимаю, что с ним происходит…

- Понимаешь? Сомневаюсь… для этого вы слишком похожи. Ты – кривое зеркало, Энекин. Ты смотришь на него, – но видишь себя. И это зрелище тебе не по душе…

«Кривое зеркало… этот человек, сам того не зная, повторяет слова Дарта. Тогда, в его покоях…»

- Почему ты не хочешь сделать этого сам? Ведь это – твое место. Рядом с женой и…

- Перестань! – гнев в его голосе. Впервые с момента их знакомства… - Прошлого не воротишь. Наши… пути разошлись очень давно. Я принадлежу Империи. Таков был мой выбор, и я не сожалел о нем долгие годы. Решение, принятое сегодня… наверное, я уже давно планировал что-то подобное. Ты – как зеркало, Энекин. И, глядя на тебя, я вижу все то, что потерял – и то, чего у меня никогда не было. Ты – не я, но я не поверю, что ты рыскаешь по другим Путям от излишнего довольства жизнью. Наверное, трагедия Скайуокеров в том, что, стремясь в одной цели, мы слишком многое оставляем на обочине. Ты говорил – наше предназначение – изменять миры. А умеем ли мы в них жить?»

- Наверное, ты прав, Стивен. Даже – скорее всего, прав. Я смотрел в такие зеркала много раз, – и увиденное не нравилось мне никогда. Да не изображай ты удивление! Глаза у тебя на месте, да и голова не только для фуражки – сообразил, небось, что это значит – два Энекина в одной Галактике…

Хранитель осекся, сообразив, что впервые назвал двойника Энекином. Ни Дартом, ни Вейдером, ни Темным Лордом – Энекином.

«Мы одинаковы – и, все же, отличаемся. Или – это всего лишь мое воображение? Признайся: ты всегда этого боялся. Боялся стать, как они, найти Тьму в собственной душе. И цеплялся за свой Свет холодеющими руками…»

Хранитель невольно поджал губы: скверно, очень скверно. Такие мысли до добра не доводят. Но что же делать? Он, пришедший сюда, как спаситель, всезнающий и всеумеющий, оказывается, проигрывает двойнику по многим параметрам. Вейдер, определенно, более… приспособленный к этой жизни. Возможно, потому, что она его чаще била…

Повстанец истолковал его жест по-своему:

- Не стану притворяться: в сказку о чудесно найденном брате я не поверил ни на йоту. Да и не слишком-то вы старались для ее жизнеспособности… а вот, кто вы такие – это, конечно, вопрос. На клонов не похожи: слишком уж вы оба цельные личности. Такой не получится при ускоренном росте. А тут еще твои странные выходки… - Фарр развел руками.

Энекин предпочел не уточнять, какие «выходки» имел в виду собеседник. Он – чужой в этой реальности, в этом царстве металла и механизмов. Естественно, ляпов было предостаточно.

- Я – это он. Только не отсюда… это сложно объяснить.

К его удивлению, Стивен не стал допытываться. Хранитель неожиданно осознал, что этот насмешливый человек куда проницательнее, чем он думал. «Интересно, что он еще понял?»

- Ты – это он… - повторил Фарр, будто смакуя фразу, на вкус и резко кивнул. – Тебя это беспокоит?

- Нет, - ответил Скайуокер… и сразу понял – слишком поспешно. Брови собеседника взлетели вверх. – Да, - странно, но признание принесло облегчение, - беспокоит.

- А меня – нисколько, - взгляды синих и серых глаз встретились. – Люди меняются, Эни. Кто-то – к лучшему, кто-то наоборот. И каждый заслуживает своего шанса. Пусть не повторного – в этом мире большинство имеет право лишь на одну ошибку, но – хоть одного! И, думается мне, именно по этой причине ты здесь.

- Значит, вы готовы предоставить мне шанс… - задумчиво протянул Скайуокер.

Собеседник кивнул:

- Не знаю, как жилось там, откуда пришел, но здесь тебе придется ВЫЖИВАТЬ. И, знаешь, подобная стезя является хорошим лекарством от розовых иллюзий, - он сложил пальцы домиком. - Стивенн Фарр посмотрел бы на Стеррена Фэрроу, как на незнакомца. А вы с Вейдером… вы ведь – даже не один человек.

- Генетически – один.

- Демагогия. Человек – это ведь не только ДНК. Мы – это наша память, наши чувства… наши привязанности в конце концов. А в этом вы – разные.

- Спасибо, - задумчиво сказал Хранитель.

- Знаешь, мне показалось, что тебе нужен этот разговор. Иначе я никогда не стал бы лезть, куда не просят, - сказал Фарр, неожиданно, открывшись с другой стороны. А ведь казался столь простым и понятным…

- Вероятно, так оно и есть. Просто я сам этого не сознавал, - Энекин улыбнулся, – И что, Сила прибудет с нами?

- Всегда!

Они еще долго сидели в тишине, а время продолжало свой бег.


- Нет! Я не стану выдавать себя за собственного сына!

Хранитель даже вскочил с места, пораженный столь чудовищной идеей. В противоположность ему, лицо Сионы осталось спокойным.

- Он – не ваш сын, - резонно возразила Падме. – И вы знаете это лучше меня.

Энекин покраснел. Эта женщина была женою его двойника, его возлюбленной, матерью его ребенка. И вот теперь появляется кто-то, как две капли воды похожий на Скайуокера – ЕЕ Скайуокера – и предъявляет претензии.

- Простите, Сиона… то есть, Падме. Конечно, он – не мой сын. Но это выглядит… некрасиво.

- Некрасиво? Полноте, Хранитель! Конечно, ложь – зло, и ее последствия непредсказуемы… но правда создаст больше проблем чем разрешит. Неожиданно, в ее голосе зазвучали гневные нотки: - Думаете, мне легко предлагать вам такое? Все это события, - Падме глубоко вздохнула, пытаясь совладать с эмоциями, и продолжила гораздо спокойнее:

- Я потеряла своего мужа… и отдала детей чужим людям.

- Детей?

- Да. Сына и дочь. Удивительно, что вы не знаете…

- Я ведь не всеведущ, - мягко сказал Хранитель. Женщина, казалось, не услышала его реплики.

- Возможно, я буду навечно проклята за то, что сделала. Я сама проклинаю себя долгие годы.

Энекин, хотя и с опозданием, сообразил, что внешнее сходство сыграло с ними дурную шутку.

- Вы ведь не мне хотели это сказать, правда?

Она вздрогнула, затем криво улыбнулась.

- Ты прав… могу я называть тебя на «ты»? Мы же теперь родственники… в некотором смысле.

Энекин кивнул.

- Прости меня за вспышку. Нам с… с ним давно следовало поговорить… но, видимо, не судьба. Сначала мешала глупость, потом – гордость, а теперь – страх, наверное. Слишком много времени прошло. Что до моих аргументов… видишь ли, когда мы встречаем кого-то, столь похожего на старых знакомых, то поневоле начинаем вести себя с ними так же, как с теми, другими. А Энекин Скайуокер был мне больше, чем другом. Я… ну, в общем, решила, что на тебя подействует та же стратегия убеждения.

- Сомневаюсь, что ВЕЙДЕРА можно было бы в чем-то убедить таким образом.

Падме снова вздрогнула, и Хранитель ощутил укол вины за то, что столь грубо расставил вещи по местам. Едва ли она видела в роли мужа именно того, кем он стал – Темного Лорда, грозу Галактики. Тем не менее, Падме кивнула:

- Он изменился. Временами, я задаюсь вопросом: «А знала ли я его на самом деле?»

- Звучит зловеще, - Энекин решил, что настал удачный момент для проверки собственных теорий. - Логичным продолжением этой мысли является: «А тот ли этот пришелец, кем кажется?» У тебя ведь нет оснований мне доверять. Я появился ниоткуда, мои цели – неясны… и я похож на человека, причинившего тебе боль.

- Думаю, мы причинили боль друг другу, - задумчиво сказала леди Скайуокер. – И это еще одна причина моей откровенности. Ты – не влюблен и можешь быть объективным… я ведь даже не нравлюсь тебе, верно?

Сказать «да» казалось откровенным хамством, но Сиона Рицци уже не была наивной королевой с Набу. И неловкую паузу истолковала правильно.

- Как я и думала. Молодость прошла и… не трудись оправдываться! Я знаю, что, даже будь я первой красавицей Империи, ты не обратил бы на меня внимание. Мы с… - в последний момент Падме сообразила, что «с Энекином» прозвучит двусмысленно, и быстро поправилась, - … с моим мужем полюбили друг друга не за внешность. Но факт, есть факт: ты похож скорее на брата, чем на отца нашего сына. Люк есть во всех базах данных. Назвавшись его именем, ты избавишь нас от проблем.

Да, объяснить присутствие в Алиянсе Энекина Скайуокера было бы сложно…

- Главное – чтобы вы не появлялись вместе.

- А настоящий Люк?

- А ему в случае чего наврешь про дядю… и, ради Силы, постарайся быть поубедительнее! – она бросила на собеседника лукавый взгляд. – Для двойника Лорда Вейдера ты – поразительно бездарный лжец.

План выглядел почти безупречным… и унизительное «почти», похоже, было обусловлено лишь его нерешительностью.

- Падме, ты – прирожденный политик.

В ответ – лишь тень улыбки, чем-то напоминающая Вейдера. О, Сила! Эти люди разучились смеяться!

- Спасибо. Я знаю.


- Энекин… или Люк, если тебе так хочется. Мы договаривались о сотрудничестве, и не сомневайся в моей готовности выполнить обещание. Но, - во имя Силы, - в голосе Дарта послышались раздраженные нотки, - что ты наврал капитану Соло?!

- То же, что и всем, - Хранитель нахмурился, не совсем понимая причины вейдеровского гнева. Похоже, он выбрал неправильные слова, - собеседник просто побледнел от гнева.

- Что и всем, говоришь?! Значит, наслушавшись твоих сказочек, любой портовый бродяга сможет подойти ко мне, и, мерзко улыбаясь, обозвать «дорогим тестем»?

«Так вот, где банта зарыта!»

Энекин решительно подавил улыбку, напомнив себе, что ситхи на последнем градусе бешенства – не совсем подходящая аудитория для анекдотов. Отрезвляющая мысль о том, что Дарт, оказывается, ничего не знает, тоже способствовала приступу серьезности. Несмотря на комичную выходку неисправимого Соло, в ситуации было мало веселого.

«Сила, ну почему все стародавние тайны этой семейки обязан разоблачать я? Сидел тихо, никого не трогал…»

Впрочем, последнее утверждение явно не соответствовало истине. Хан Соло, с которым Скайуокер провел последние пару недель, оказался прекрасным человеком… да еще и влюбленным в Лею. Теплая компания вкупе с коррелианским виски и новоприобретенными отцовскими (точнее, родственными) чувствами подвигло Хранителя на излишнюю откровенность. И, хотя он спас Лею от позорных «скелетов в шкафу» - ведь, после некоторых раздумий, контрабандист не усмотрел ничего страшного в общении с братом и детьми Вейдера, теперь Энекин страшно проклинал свой длинный язык.

«Горюй не горюй, а дела сделано. Как бы это сообщить ему… поделикатнее?»

Дарт пристально смотрел на смущенное лицо двойника, и в его взгляде все явственней читалось подозрение.

- Мало того, что ты выдаешь себя за моего сына…

- Не правда! Я лишь пользуюсь его именем!

- … так еще и сплетничаешь об этом с контрабандистами. Что дальше? Не мнись и выкладывай, как есть. Чувствую, что сюрпризы, уготованные мне «младшим братиком» еще не закончились.

Скайуокер вздохнул.

- Ты бы сел, что ли.

- Спасибо! Постою.

- Ну, как знаешь, - Хранитель глубоко вздохнул и выпалил: - Хан назвал тебя «тестем» потому, что влюблен в принцессу Лею, а она – твоя дочь.

Реплика возымела поразительный результат: Вейдер побледнел и опустился на стул.

«Я ведь предупреждал!»

- Этого не может быть! У меня не может быть еще одного ребенка такого возраста! Уж в этом-то я уверен…

- Они с Люком – близнецы.

Дарт обхватил голову руками.

- Послушай, в чем проблема? Ну, будет у тебя двое детей… разве плохо? А Соло… познакомившись поближе ты поймешь, что он неплохой парень, и…

- Да к ситху все его моральные качества! Ты что, не понимаешь? Лея, она… она – одна из руководителей Алиянса.

- И что? Сиона и Стивен – тоже повстанцы, но это не помешало вашим встречам.

- Встречам… - Вейдер криво улыбнулся. – С Леей мы ведь тоже… встречались. По работе.

Теперь побледнел Энекин. Он, длительно наблюдавший за жизнью двойника, хорошо представлял себе подобную «работу» Темного Лорда. А поведение Вейдера говорило о том что он, к несчастью, не ошибается. Скайуокер плюхнулся на соседний стул, безжалостно сметя груду каких-то бумаг.

- О, Сила… - пробормотал он – и замолк. Ну, что тут скажешь? Прежний Хранитель наверняка прочел бы целую лекцию о моральной деградации собеседника, смысл которой вкратце свелся бы к фразе: «Так тебе, поганцу, и надо»… но чутье целителя и жизненный опыт говорили ему, что он нуждаются в помощи, а не в обличении. Впервые в жизни он не мог с чистой совестью назвать Зло своим именем… это смущало и нервировало. Энекин содрогнулся, представив, что на месте Вейдера он тоже мог бы… сметенный разум показывал лишь два выхода из положения – напиться и повесится, причем первый выглядел предпочтительнее. Закономерный результат дружбы с коррелианцем?

- Здесь есть спиртное?

Вообще-то сменить тему разговора можно было и покорректнее, но Дарт не то разделял логику двойника, не то был просто рад избавиться от неприятной беседы. Как бы то ни было, он спокойно кивнул, засунул руку в одну из коробок и извлек оттуда бутылку без этикетки.

- Офицерские запасы… местного производства.

- Какого-какого производства? – Хранитель решил, что это – отличный повод отвлечься от мрачных мыслей. – Я ошибся дверью и попал на ликеро-водочный завод?

Вейдер не улыбнулся – похоже, новость о дочери оказалась слишком сильным ударом. Эни давно осознал, что Дарт не склонен зацикливаться на неприятных переживаниях, но даже он не мог равнодушно принять ТАКОЕ… и это успокаивало. Едва ли даже сам Скайуокер осознавал, каким облегчением для него стал факт наличия бреши в вейдеровской непогрешимости. Как же быстро он начал считать двойника тем, кем он являлся для всей Империи – холодным Лордом, не имеющим чувств… и недостатков! Самое скверное заключалось в том, что Энекин осознал это только сейчас – когда иллюзия лопнула, как воздушный шарик. И лучшее, что Хранитель мог сейчас сделать - это сыграть по предложенным правилам, притвориться, что ничего не изменилось. Хотя бы потому, что примерно представлял реакцию Вейдера на слова о какой-то там жалости…

- Старая флотская традиция. Не удивлюсь, если они добавляют в сырье бланки приказов.

- Оригинальная манера уважать начальство, - Энекин осторожно понюхал жидкость. – Это безопасно?

- Относительно.

- А точнее?

- В этом напитке нет примесей, но ни один прибор не определит его градусность. Выпьешь неразбавленным?

Хранитель подозрительно посмотрел на голубоватую жидкость и решил, что для такого эксперимента он еще недостаточно подпал под коррелианское влияние.

- Спасибо, в другой раз. Затем с любопытством посмотрел на собеседника: - Признаться, ты меня удивил. Знаешь про алкоголь, про тайники … наверное, и про то, чья это бутылка. Знаешь – и молчишь. Почему? Разве Лорд Вейдер не обязан пресекать подобные выходки?

- У «Лорда Вейдера», - Дарт произнес это имя с непередаваемым ехидством, есть масса других забот. Наш Император, знаешь ли, не отдавал мне приказа потратить всю жизнь на борьбу с бытовым пьянством. Да и зачем? На службу все офицеры приходят кристально-трезвыми, а их личная жизнь меня не касается. Вот если кто пьяным попадется…

- Увидит тебя – и вмиг протрезвеет, - хихикнул Энекин. Затем его мысли вернулись к экипажу «Сокола».

- Присмотри за этой парочкой, ладно?

- Глаз не спущу, - пообещал Вейдер. Хранитель поискал в его голосе след иронии – и не нашел. Двойник выглядел столь собранным и деловитым, что он невольно ощутил укол тревоги.

- Дарт, что ты задумал?

В ответ – лишь улыбка. Не кривая ухмылка, которую он часто наблюдал на лице Вейдера, а самая настоящая, теплая человеческая улыбка.

- Я не собираюсь мешать тебе делать глупости, Энекин.

- Вместо этого ты решил совершать их сам?

Лорд легкомысленно пожал плечами:

- Почему бы и нет? В моей жизни слишком долго все было чинно и правильно.

Хранитель удивленно покачал головой:

- Вы посмотрите, кто это говорит! Кажется, я плохо на тебя влияю…

- Ты на меня? А, может, наоборот?

Энекин демонстративно возвел глаза к потолку.


Вейдер стоял в тени ангара и смотрел на две фигуры, застывшие на трапе транспортника. С такого расстояния он мог узнать Скайуокера только по светлой шевелюре. В нем и прежде сильно чувствовалось коррелианское влияние, а теперь, накануне отлета, он убедил Соло поменяться одеждой – мол, это на счастье. И теперь выглядел, как настоящий пират. А Хан, нарядившись в черное, напротив, кажется старше и солиднее… возможно, сотрудничать с ним и правда будет не так уж противно? Наконец, Энекин легко взбежал по трапу, оставив коррелианца в одиночестве. Еще один Скайуокер летит покорять Вселенную! Улыбке Дарта слегка не хватало искренности – двойник заставлял его задумываться о вещах, прежде воспринимаемых, как должное… и понимать, что во многом он, в сущности, не преуспел. Возможно, именно в этом крылась причина того, что Энекин так и не смог разбудить в нем теплые чувства? Сейчас он выглядел, двигался … и наверное, смеялся, как человек, имя которого он сейчас носил. Как Люк Скайуокер. Но он не был Люком, и в этом крылась еще одна проблема. Сам того не ведая, Хранитель всем своим обликом кричал о том, что они родня, что в юном джедае слишком много от Энекина… и это заставляло Дарта испытывать тревогу. Как выяснилось, он не слишком-то любит себя самого… и, тем более, не считает собственную юную ипостась достойным объектом для подражания. Почему Люк так предательски похож на отца? Неужели и он обречен совершить те же ошибки? До недавних пор Вейдера вполне устраивала собственная жизнь… но он не желал сыну подобной доли. Неужели ему нужен был Энекин, чтобы осознать столь простую истину?

«Люк слишком наивен для соблазнов Императора… а Хранитель – чересчур легкомысленен для того, чтобы служить ему защитой. А, значит, выход лишь один – оставить выжидательную позицию и вступить в игру самому. Ты же хочешь именно этого, не правда ли? Не правда ли… Энекин?»

Корабль Хранителя исчез из виду, а Соло направился к Вейдеру, - как заметил последний, без особой охоты.

- Ну, вот и свершилось. Теперь все мое время принадлежит вам… милорд, - похоже, с отлетом Скайуокера самоуверенность Соло дала течь. Какие бы чувства Хан не испытывал к Лее… и к Энекину, Темный Лорд по-прежнему внушал ему только страх. Хоть какие-то вещи остаются неизменными! Данное утверждение заставило маячившую на границе сознания Дарта мысль оформиться в полноценную идею. Перед глазами вновь встало видение получасовой давности – две фигуры на трапе «Сокола». А что, если… приветливая улыбка, засиявшая на лице Вейдера, заставила сердце Соло рухнуть куда-то в пятки. Какое-то шестое чувство подсказало ему, что произнесенные только что слова вполне могут оказаться не самой удачной шуткой в его жизни. В это время Дарт как раз припомнил «дорогого тестя» и включил язвительность на максимум:

- Вот и отлично. У меня как раз есть для тебя хорошая работа… зятек.

Выражение лица контрабандиста оправдало его самые смелые ожидания. Дабы развить успех, Лорд по-мальчишески подмигнул контрабандисту и добавил:

- Можешь считать это семейным бизнесом.

Дальше

Назад


  Карта сайта | Медиа  Статьи | Арт | Фикшен | Ссылки | Клуб | Форум | Наши миры

DeadMorozz © was here ™