<<  Шаг в сторону. Часть 1


Лисса


Все написанное ниже является несколько вольным продолжением моего прошлого фанфика «Размышления об избранности». Я решила, что идея о влиянии обстоятельств на характер Энекина Скайуокера заслуживает дальнейшего развития, в результате чего и появился этот текст. Ну, что можно о нем сказать? Во-первых, это, однозначно, AU. Хотя события фанфика и приходятся на время шестого эпизода, их сходство с каноном весьма отдаленное. Во-вторых, центральным персонажем всего этого безобразия является Лорд Вейдер , посему произведение едва ли понравится людям, недолюбливающим этого персонажа.

А, впрочем, судите сами:


Другое время, другой мир, иная реальность…


Мрачное помещение, расположенное глубоко в недрах планеты, тускло освещалось светом лишайников, но собеседники как будто не замечали недостаток света. Одного из них с трудом можно было считать живым существом… а второй давно стал больше, чем человеком.

- Давненько ты не заглядывал сюда, Хранитель. По-моему, со времен Нашествия?

- Ты не жалуешь нашу реальность, Секот. А я не могу просто взять и побежать вдогонку.

- Да… вы, белковые существа, очень ограничены своими телами.

- Во всем есть свои плюсы и минусы. Не имея физической оболочки, сложно представить себе все радости и горести нашего существования.

- Я имею физическую оболочку, - возразил Секот, - я бы сказал, даже много оболочек. Вся Зонама… и еще множество планет в биллионе вселенных являются моими телами… но, думаю, ты пришел не для дискуссии о мироздании.

- Как раз для этого. Но мои проблемы носят не столь глобальный характер.

Воздух сгустился. Казалось, неведомое существо укоризненно качает головой. Во всяком случае, в его голосе явственно звучал упрек:
- Ты – Избранный, Хранитель. И меня беспокоит твой интерес к Другим Путям.

Человек резко повернул голову. Мягкая ткань его одежды отливала золотом, и даже здесь, в сыром подземелье, он казался облитым светом.

- Я ищу знаний.

- Я не против теории. Но некоторые признаки говорят о том, что интерес завел тебя куда дальше, чем планировалось.

Хранитель упрямо поджал губы:
- Неужели я должен бояться нового?

- А кто здесь говорит о страхе? Ты должен быть осмотрителен. Избранный обладает силой, которая слишком велика для смертного, практически неограниченными возможностями для добра и зла. Ты видел, как использовали ее твои двойники. Неужели наблюдение ничему тебя не научило?

- Оно открыло мне жестокую истину: Силе все равно, какой ценой будет установлено равновесие. Я – целитель лечил больных, в то время, как я – воин сеял смерть и разрушение. Император Скайуокер держал миры в железном кулаке диктатуры, в то время, как генерал Скайуокер защищал Республику от угрозы. И что? В результате мир все равно приходил к равновесию. Различным было лишь время, необходимое для его достижения… и цена, которую приходилось платить.

- Это был ИХ выбор, - напомнил Секот. – Миры пожинали лишь то, что посеяли.

- Жестоко.

- Жизнь вообще жестокая штука. Посмотри на эту букашку: она может остаться здесь – и страдать от голода, или выползти на поверхность. Там много пищи, но есть прожорливые птицы. Как бы то ни было, жучка ждет один финал – смерть. Но где и как – зависит от его свободного выбора.

- Насколько легче вообще не знать, из чего выбираешь!

- Мы опять вернулись к началу. Знание – твой выбор, и ты вовсе не жалел об этом. До последнего времени.

Энекин поднялся с камня и принялся расхаживать по пещере, заложив руки за спину.

- Моя миссия выполнена, Галактика достигла равновесия и пойдет дальше без Избранного. В некоторой точке пространственно-временного континуума Конфедерация перестала нуждаться в советах, а Эгрис – в Хранителе. Конечно, это не означает, что мне не рады, но…

- Ты тоскуешь по возможности что-то изменить.

- Такова моя природа.

Воздух снова переместился. Это создало ощущение легкого сквозняка.

- Сколько раз я слышал подобные слова.

Энекин нахмурился:
- Секот, ты же знаешь: я не люблю, когда обо мне говорят во множественном числе!

- Прости. Людская обидчивость по-прежнему остается для меня тайной за семью печатями. Но вернемся к твоим планам. Как я понял, выполнив свой долг перед этой вселенной, ты решил «помочь» кому-то еще?

- Люк. Его зовут Люк Скайуокер.

Невидимый собеседник сердито поцокал языком.

- Эмоции… снова эмоции. Ты хочешь переместится в мир, где уже есть один Энекин, чтобы помочь несуществующему сыну. Так?

- В ТОЙ реальности он вполне реален.

- Не сомневаюсь. Но ты не думаешь, что два Избранных в одной Вселенной – это слишком?

- Это первый вопрос, который я хотел бы задать. Какими будут… последствия?

- Минимальными, если ты придешь, как гость… и катастрофическими, если решишься применять там свою Силу.

- Но разве отец Люка этого не делает?

- Во-первых, он – хозяин, а ты – лишь визитер. С гостя спрос особый: он пришел и ушел, а местным придется разгребать завалы. Вспомни нашу дискуссию о цене: способен ли ты все просчитать?

Хранитель задумался, а Секот не мешал ему размышлять. В пещере снова повисла тишина, но в ней не было покоя. Скорее, нетерпение, напряженное ожидание.

Наконец, Скайуокер поднял голову:
- Мой ответ – нет. Я вижу паутину времени и могу предсказать основные результаты любого выбора… но лишь после того, как он будет сделан. Таково проклятие моего дара… но кто я такой, чтобы критиковать мироздание?

- Ты – Избранный.

- Да, и это вовсе не облегчает мою жизнь.

- ДРУГИМ пришлось тяжелее.

- Ты противоречишь сам себе, Секот. Они просто сделали ДРУГОЙ выбор. Но, оставим споры. Кажется, есть еще «во-вторых»?

- Да. ТОТ Энекин не имел шанса развить все свои способности. Они были слишком необычными, слишком чуждыми философии Ордена… и технологической цивилизации Республики в целом. Таким образом, он не в силах сотворить и сотой доли Зла, на которое способен Хранитель Эгриса.

- Ты рисуешь очень мрачную перспективу, странник. Получается, что мне нельзя ошибаться?

- Именно! Впрочем, ЭТО ты знал и без меня.

- Ты мне поможешь?

Пустота издала звук, отдаленно похожий на смех.

- Я вовсе не тяну на роль бога, Энекин.

- Но ты способен осуществить переход?

- Как бы сказали люди, теоретически. Я никогда не пробовал перемещать материальные объекты.

Хранитель пожал плечами:
- Все когда-то бывает в первый раз.

- И тебя не пугает возможность… не доехать?

- Любое действие сопровождается риском. Здесь он немного больше, только и всего.

- Ты не ведаешь, что творишь… но я все же помогу тебе. Ты выбрал очень интересный Путь, и мне очень любопытно, чем это закончится.

Энекин закрыл глаза. В следующую секунду фигура человека исчезла, а в пещере зажглась ослепительно-яркая радуга. Затем все погрузилось во тьму.


То же время и место, вселенная «Звездных войн»

Гигантский мегаполис был городом контрастов: свет и роскошь наверху, грязь и нищета ниже уровня почвы. Многие здешние жители никогда не выходили на поверхность…

Лаэнна поскользнулась на сыром полу и зло, не по-женски выругалась. Называется, срезала путь! Освещение в тоннелях не предусматривалось: Империя, как и Республика просто игнорировала Подземку. Двадцать лет назад какой-то мофф предложил скинуть под землю парочку бомб, но проект заморозили. Зачем стараться? Катакомбы были привычным злом, существовавшим не первое поколение. Старожилы рассказывали, что Подземелье было основано вместе с Корусентом. И, возможно, не врали…
Девушка снова споткнулась и недовольно зашипела, потирая коленку. Она прожила под землей все свои неполные шестнадцать лет и неплохо ориентировалась в тоннелях. Но этим путем пользовались ой, как редко…
Неожиданно по грязному полу побежали радужные блики. Лаэнна подняла глаза – и застыла в изумлении. Казалось, под землей зажглось новое солнце… да нет, радуга. Мир содрогнулся – и стал другим, а сияние сгустилось в высокую человеческую фигуру…

Энекин Скайуокер открыл глаза. Внутренний хронометр показывал, что перемещение заняло не более пяти секунд, но для него, казалось минуло пять столетий. Секот был прав: он не знал, на что решается. Казалось, что Хранитель разбил картину из стекла, и отдельные кусочки закружились вокруг с веселым звоном. А потом медленно собрались в совсем иное полотно…

Когда незнакомец сделал шаг вперед, в голову девушки закралась мысль о бегстве… но ему потребовалось очень мало времени, чтобы подойти. Прохладная рука ласково легла на ее лоб. Прикосновение не казалось неприятным. Девушка посмотрела вверх: в глазах незнакомца вспыхивали золотые искорки…

Энекин, в принципе, не сомневался, что попал в нужное место… но свидетельница было весьма кстати. Здешнее пространство обладало иной энергетикой. Но разве это помеха для Избранного? Скайуокер бегло просмотрел воспоминания девушки. Шестнадцать лет крайней нужды, жизнь вдали от солнца, сомнительное будущее… как же она несчастна! И незнакомцы, появляющиеся из воздуха – явный перебор для психики. Энекин дотронулся до ее лба, – и лицо юной замарашки расслабилось. Девушка проспит еще пару часов – и вспомнит проишедщее, как обычный кошмар.
- Приятных тебе снов, Лаэнна.

Уже идя по тоннелю к выходу, Хранитель подумал, что кое-чем обязан своей случайной знакомой. Знания об этом мире ему очень пригодятся… что ж, еще настанет время возвратить долг. А пока – вверх. Его ждет Корусент!

На полу пещеры осталось лежать маленькое зернышко, крохотный росток жизни, обладающий величайшей силой. Впрочем, Секоту было все рано, каков размер временного прибежища, имела значение только ЖИЗНЬ.
Существо вздохнуло – человеческая привычка, подцепленная годы назад. Хранитель упорен, он стремится к лучшему – и создает новые Пути. Этот мир уже не будет прежним, - Энекин изменит его. Как бы не развивались события в первоначальном варианте, теперь все будет по-другому. Только вот лучше или нет? Впрочем, не важно, ведь всегда можно попробовать еще раз. Ни в этом мире, так в следующем…


«Нам нужно встретиться».

Он задумчиво смотрел на экран монитора. Три простых слова, всего три. Надпись отражалась в окулярах маски. «Наверное, странное зрелище… со стороны».

Хотя, кто мог наблюдать за ним сейчас? И главное, кто хотел? Лорд Вейдер, человек без лица, без прошлого, даже без человеческого имени. Кого он интересовал? Именно он, а не абстрактное вселенское Зло в маске? Кто задумывался, почему он стал тем, кем был, и сделал то, что сделал? Император? Чушь! Палпатин любил ворошить прошлое, но его извращенному уму были одинаково чужды и жалость и сострадание… впрочем, с каких это пор ему нужна жалость? Разве он не отгораживался от мира в тщетной надежде избежать позорного клейма калеки? Разве не для этого Темный Лорд работал на пределе возможностей?

Вейдер усмехнулся: очередной самообман. Он может сколько угодно уверять себя, что простые человеческие радости – чушь, недостойная внимания… но тоска никуда не исчезнет. Самый последний штурмовик на «Экзекуторе» ежеминутно делает то, что ему, Лорду, недоступно: дышит воздухом, ест, пьет, обсуждает мелкие проблемы с друзьями. Завидует ли он им? Сложный вопрос. Честно говоря. Дарту не приходило в голову рассматривать проблему в подобном ракурсе. Два месяца назад он вообще был уверен, что проблемы не существует. Большинство людей с чистой совестью назвали бы его жизнь адом, но это была его собственная преисподняя, в которой он знал каждый уголок. И вдруг появился Люк, – и все изменилось. По собственной неосторожности он шагнул за пределы узкого мирка, именуемого «Дартом Вейдером», переступил через грань, отделявшую ситха от остальных людей… и был поражен этим сравнением. Великая Сила, сколько же он упустил! Двадцать лет Галактика развивалась, шла дальше по своему пути, а он оставался на месте, закуклившись в своем личном пространстве. Он – и консерватор? Раньше он бы только рассмеялся подобной идее. Парадокс: Сила создала изменяющуюся Вселенную – и дала миру Дарта Вейдера, отрицающего идею прогресса. Не тогда ли он начал думать о Палпатине, как о безумце, не ведающем, что творит? А ведь раньше он не сомневался в правильности имперского пути. Раньше… только Сила знает, как он ненавидит это слово.

« Ты клялся, что позабыл прошлое, но на самом деле все эти годы цеплялся за него, не желая идти вперед. Ты отрицал существование Энекина Скайуокера, но Дарт Вейдер – это тупик, игрушечная личность, существующая лишь благодаря твоей трусости и слепоте. Почему ты не пошел дальше? И зачем тебе жить? Лишь для того, чтобы увидеть, как Империя найдет свой законный конец? Чтобы собственным примером доказать справедливость фразы «зло должно быть и будет наказано»?».

Вейдер раздосадовано покачал головой: ему совершенно не нравились подобные мысли. Но, явились же они откуда-то. И упорно лезли на ум… он снова посмотрел на экран: послание никуда не делось. Прежний Вейдер стер бы его не задумываясь. А вот новый Вейдер, родившийся на Беспине, колебался. Он не сомневался в личности автора: несмотря ни на что, Сила была с ним, служила маяком среди жизненных бурь. Но… зачем ворошить прошлое? Этот человек пришел из жизни Энекина, и письмо он писал Энекину, а не Дарту. Так почему же так хочется ответить? Любопытство? Ностальгия? Стремление вновь почувствовать себя частью общества? Не стоит обманываться: прошлого не вернуть. Даже при лучшем исходе эта встреча просто разбередит старые раны. Неужели он этого хочет? Вейдер с удивлением осознал, что да. Если боль – цена возможности снова ощутить себя живым, то он готов заплатить по счетам. Чуть больше, чуть меньше – какая разница?

Лорд потянулся к клавиатуре и напечатал ответ.


- Ты думаешь, он придет? – женщина нервно мерила шагами пустой ангар.

- Должен, - мужчина не терял присутствия духа. Сиона в который раз поразилась его самообладанию – если учесть, что за встреча им предстояла… она пыталась сохранить спокойствие, но сердце все равно колотилось где-то в районе горла. Столько лет прошло… это действительно страшно: встретится с собственным прошлым лицом к лицу. Зачем встречаться с ним сейчас, когда минули все сроки и нет надежды что-то изменить? Это были слова Разума, произнесенные устами Стивена, и они до сих пор звучали у нее у ушах, порождая чувство вины.

- Ты уверена, что это необходимо?

Нет, не уверена, она уже не в чем не уверена. Вся ее уверенность умерла двадцать лет назад, оставив лишь пустоту. Конечно, природу не изменишь, и в душе Сионы временами вспыхивали искры прежней решимости… но это были лишь угли от потухшего костра. Породить новое пламя они были не в состоянии.

«Мы просто осколки прошлого, ненужные фигурки из сломанного набора, которые хозяин позабыл выкинуть. Некоторые пытаются плыть против течения, но в нас уже нет того яростного энтузиазма, способного переворачивать горы и рушить государства. Империя изменила всех нас. Даже сейчас мы не способны до конца осознать и изжить зло, посеянное в наших душах Палпатином. Он сломил нашу волю, отучив мечтать и стремится. Даже Стивен довольствуется ролью простого бойца Алиянса, он, стоявший у истоков движения за восстановление Республики! Даже она редко вспоминает истинное имя этого человека. Стивен и Сиона… такова их роль теперь.

- Слишком поздно что-то менять, - ответила женщина, частично на вопрос собеседника, частично – на собственные мысли.

- Слишком поздно для многого, сенатор, - вмешался в разговор новый голос.

Несмотря на самообладание, повстанцы вздрогнули при виде фигуры в черном. Узнаваемой фигуры, наводящей ужас по всей Галактике.

- Я больше не сенатор.

- И как же мне вас называть? Сиона Рицци? Или Падме Наберрие?

- Лучше Леди Скайуокер.

Вейдер слегка поклонился:
- Как пожелаете, миледи.

- К чему этот фарс, Энекин? – вмешался Стивен.

- Где вы видите фарс, мистер Фарр? Или мне следует называть вас Стеррен Ферроу?

- Имперская разведка разыскивает меня именно под этим именем.

- Имперская разведка считает вас мертвым. Не в ваших интересах ее разочаровывать.

- Да, странная у нас встреча… этакий саммит троих покойников, - задумчиво проговорил Ферроу. Падме кинула на Стеррена короткий взгляд, поражаясь выдержке. Идейный вдохновитель Алиянса, его истинный отец, его сердце… еще одна звезда, чей свет стал заметен только с приходом Империи.

«Не будь Палпатина, Галактика никогда не услышала бы о Стеррене Ферроу… и о Дарте Вейдере. У них явно есть нечто общее».

- Вы пригласили меня сюда ради порции сомнительного юмора? - холодно осведомился Вейдер.

- Я пригласила вас, чтобы поговорить о Люке.

Непроницаемая маска повернулась в сторону Падме. Лорд молчал, явно не собираясь облегчать женщине задачу.
«У него есть все причины, чтобы злится и остается лишь молится, чтобы эта злость не приняла особо разрушительные формы. Зная его репутацию… Падме одернула себя: какая нелепость! Она судит о собственном муже по слухам и сплетням!

- Ему нужна помощь.

- До сих пор он неплохо справлялся.

- Это было раньше. Ты и Люк… как Император намерен разрешить эту проблему?

- Проблему? Я не заметил никакой проблемы.

- Не лги, Энекин.

- Энекин умер, и я больше не знаю человека носившего это имя.

- Падме тоже умерла. Взгляни на меня: много ли осталось от королевы Набу?

- Годы изменили ваше лицо, сенатор… но женщина, которую я любил умерла много раньше… зачем вы приехали?

- Чтобы убедить тебя пощадить сына.

- Сына? Вы с Кеноби сделали все, чтобы я не подозревал о его существовании. И вот теперь, двадцать лет спустя…

- У меня не было выбора!

- Неужели?

Падме промолчала. Любое слово, сказанное сейчас, только усугубит конфликт. У каждого своя правда, компромисс невозможен. Она и сама не знала, насколько права была ТОГДА. Столько боли, столько эмоций… теперь важно лишь то, что ничего нельзя поправить.

- Чего ты хочешь, Падме? – Вейдер внезапно заговорил совершенно другим тоном. Похоже, независимо друг от друга они пришли к сходным выводам.

- Пощади его.

Лорд молчал. В тишине слышалось только громкое шипение респиратора. Как это сложно – все время обращаться к закрытому маской лицу, не отражающему и тени эмоции.

- Пожалуйста, пощади. Если думаешь, что я виновата перед тобой, что я оказалась плохой женой и скверной матерью - отомсти. Но мсти виновным!

- Думаешь, я сделал все это, чтобы отомстить?

- Сделал что?

- Падме, не прикидывайся простушкой. Ты прекрасно знаешь, как именно я провел последние двадцать лет.

- Тогда зачем? Зачем все эти жертвы, весь этот ужас?

- Мне было все равно. Двадцать лет ненависть была моим хлебом – и моей жизнью.

- Ненависть – средство, а не цель.

- Для кого как, сенатор, для кого как.

- То, что ты говоришь ужасно. Смерть, как благо? Равнодушие к страданиям? В какое чудовище ты превратился, Энекин? Твои руки – по локоть в крови! Сколько еще людей должно погибнуть, чтобы погасить твою ненависть к Оби-Вану?

- Не смей произносить это имя в моем присутствии!

- Почему? Он ведь мертв, мертв благодаря тебе!

- С каким наслаждением я убил бы его еще раз! Старый мерзавец умер – но посеянное им зло продолжает жить.

- Зло? Кто ты такой, чтобы рассуждать о Зле?

- Вы правы, миледи, я – никто, просто тень без лица и имени. Но как пощадить человека, который не желает быть спасенным? Джедай Кеноби посеял ненависть в сердце Люка, так же, как взрастил ее в Энекине. И эта ненависть приведет во Тьму еще одного Скайуокера.

- Не может быть!

- Время рассудит. Но вы зря беспокоитесь, сенатор: не стану его убивать. Вопреки вашим словам, есть границы для моего падения.

- Я надеюсь на это. Очень надеюсь!

Глядя вслед повстанцам, Дарт размышлял над важной проблемой: что сделает Падме, когда постигнет скрытый смысл его обещания не убивать Люка? Вейдер усмехнулся собственной наивности: интуитивно она уже поняла истину. Едва ли бывшая жена сломя голову побежит спасать его от смерти, но сегодняшний разговор позволял надеется хоть на толику светлой грусти. Какой прогресс!

«Тебе самому как, не противно? Двадцать лет бегал от реальности, а теперь решил свести счеты с жизнью, покончить со всем одним махом. А Люк? Какое право ты имеешь взваливать на него такое бремя? Ты много говорил о том, что и врагу не пожелаешь повторения собственной судьбы… и вот теперь пророчишь ту же участь родному сыну! Где же выход?»

Вейдер резко повернулся и зашагал к оставленному на поляне имперскому лямбда-шатлу.

« Действовать – зло, но сидеть сложа руки – зло вдвойне. Что же делать?».

Темный Лорд с трудом вздохнул. Если бы он знал…


Энекин открыл глаза и задумчиво посмотрел вниз, на далекую, тающую в сизой дымке землю. Наблюдать за Вейдером оказалось куда проще, чем он предполагал… но увиденное потрясло сильнее, чем планировалось. Падме Скайуокер… он видел ее впервые в жизни, но сразу понял, что отыскал в ней тот, другой Энекин. Ему было необходимо совсем другое… может, именно поэтому Хранитель остался холостяком? Впрочем, всем его двойникам не слишком везло в личной жизни. Удел Избранного – одиночество… но признавать это отчаянно не хотелось.

Энекин повернулся спиной к километровой пропасти и посмотрел на Дворец. Именно туда вернется Вейдер… что ж, пора двум Скайуокерам встретится. Секот, наверное, назвал бы это наглым нарушением законов мироздания… ну, и Сила с ним. Он всегда любил обходить запреты…


Главный зал императорского дворца был окрашен в алый цвет. Это было последнее новшество – одно из многих, который Вейдер не мог понять, а следовательно, и принять. Неужели повстанцы правы и их с Императором цели расходятся? Различия накапливались, но он старательно закрывал на них глаза, цепляясь за прошлое. Что есть цвет? Ощущение, не более. Результат химической реакции, происходящей в человеческом глазу под влиянием кванта света определенных качеств. Вейдер не отличался привязанностью к вещам, не понимал стремления к накоплению материальных ценностей, но с этим помещением для него было связано очень многое. Именно здесь он принял судьбоносное решение, предпочтя Палпатина Ордену. Этот выбор полностью перечеркнул его прошлую жизнь – но Дарт редко сожалел о содеянном. Возможно, он действительно империалист? Как бы то ни было, Старая Республика и ее любимый Орден оставили ему очень мало приятных воспоминаний, и Вейдер не слишком тяготился их безвременной кончиной. Однако, ситуация повторялась снова, и алый цвет главного зала был для Лорда тревожным вестником перемен. Когда же все это началось? Со строительства Звезды смерти? С появления в армии личностей, подобных Мотти и Таркину? А, может, гораздо раньше, когда Император не дал ему расправится с проворовавшимся сенатором, продавшим Повелителю родную дочь? Во что эволюционирует общество, если в нем выживают и множатся исключительно подлейшие? Дарт сильно подозревал, что скоро это увидит.

Вейдер стоял рядом с троном Императора, и хвалебные оды придворных сливались в нудный, монотонный шум. Его присутствие на приемах было очередным нововведением, которое Лорд не видел смысла оспаривать. Слова этих людей казались слишком напыщенными и, в то же время, неуловимо похожими, будто списанными с одного пособия по лести и хорошим манерам. Палпатин, несомненно, видел фальшь и неискренность ораторов, но, что поразительно, ему это нравилось. Как будто Император решил коллекционировать чужие пороки… возможно, чтобы не выглядеть слишком аморальным на их фоне? Или он думает об учителе слишком хорошо, и ему просто нравится быть королем этого мира подлости и двуличия?

Мысль сделала круг и вернулась к отправной точке: он перестал понимать Императора. А ведь когда-то его желания Палпатина были и его желаниями! Когда двадцать лет назад он клялся в верности Империи, Лорд искренне верил в правильность того, что они делают. Тогда, но не теперь. Повелитель изменился и его государство принимало все более уродливые формы, параллельно становясь все нетерпимее к инакомыслию, и перемены в облике Императора и его окружения только отражали общую тенденцию. Кто сказал, что белый – это цвет смерти? Она должна быть не белой или черной, а алой. Как кровь…

Лямбда-шаттл беззвучно коснулся платформы. Шаги Вейдера были такими же неслышными. Если задуматься – изрядная глупость, если учесть, что респиратор исправно сигнализирует о твоем приближении. Но привычка – есть привычка, от нее так легко не избавишься. А жизнь раба рано вбила в его голову простую истину: меньше шума – больше шансов выжить. ТОГДА все воспринималось, как должное. Это ПОТОМ появилось жгучее желание все изменить, желание, приведшее его к черной маске и месту у ног Императора.

Готов ли он рискнуть всем и снова изменить свою жизнь? Дарт не знал ответа. Возможно, пока?

Двери открылись, Лорд устало шагнул внутрь – и замер на пороге. Его покои должны быть пусты по определению – ни одно живое существо не входило сюда иначе, как под страхом смертной казни. Зловещая репутация ситха отчасти распространялась и на его жилище. Многие вполне серьезно представляли себе обиталище Вейдера гибридом султанского дворца и средневековой камеры пыток. Забегая вперед, следует сказать, что действительность бы их сильно удивила. Одно время Лорда чрезвычайно забавляли всевозможные слухи и домыслы, окружавшие его персону. Он даже собрал превосходную коллекцию карикатур и анекдотов, – люди всегда высмеивают то, чем их пытаются напугать. Однако, Палпатин посчитал такую явную самоиронию признаком слабости и приказал жестоко пресекать любые попытки «подорвать авторитет императорской власти». И Вейдер пресекал. Это распоряжение было одним из многих, которое он не одобрял, но такие мысли никогда не сказывались на качестве работы. В принципе, все, что он делал, заслуживало эпитета «безупречно»… или, как говорил Стеррен, «бездушно». И, тем не менее, так продолжалось уже больше двадцати лет, и сложившаяся ситуация, в целом, устраивала и Дарта Вейдера и его Повелителя. До появления Люка…

Как бы то ни было, сегодня традиция была нарушена: в деревянном кресле с высокой спинкой кто-то сидел. Кресло медленно повернулось… и Лорд с трудом сдержал возглас удивления. Сначала ему показалось, что в кресле сидит Люк, – сознание пыталось защитится от шокирующей истины, цепляясь за логические объяснения. Но тут на лицо незнакомца упал луч света, – и дальнейший самообман стал невозможен. Это был ОН. Немного постаревший, утративший юношескую беспечность, но вполне узнаваемый Энекин Скайуокер. Человек, которым он перестал быть много лет назад… и чей образ старательно изгонял из памяти.

- Кто ты?

Человек в кресле вопросительно поднял бровь. Жест был таким знакомым, что причинял почти физическую боль.

- А ты еще не догадался? – казалось, в голосе двойника звучало легкое удивление. Или сожаление?

- Правильнее будет спросить: «Откуда ты взялся?», не так ли? – Вейдер мимолетно задумался над вопросом, не клонировал ли его Император? С Палпатина станется… но интуиция говорила, что это слишком простое объяснение. Во время войны Дарт видел множество клонов и мог уверенно заявить: сегодняшний гость не походил на дубля. Он не мог назвать четкие отличия, но они, несомненно, присутствовали.

- Вот это будет немного трудно объяснить, - неизвестно почему, но легкий проблеск юмора, угадывавшийся в этой фразе, привел Вейдера в состояние холодного бешенства.

- А ты ПОПЫТАЙСЯ, - что-то в этой фразе стерло улыбку с лица его собеседника.

- Хорошо, - Энекин легко поднялся с кресла, и его глаза оказались как раз напротив черных светофильтров ситхского шлема. – Я расскажу тебе ВСЕ.

Видения, видения, видения… краткий миг падения в пустоту – и прошлое обступило их. Прошлое, которого не было… нет! Прошлое, реализовавшееся в другом мире…


Канцлер Палпатин откинул крышку люка и забрался на крышу. Он не слишком любил высоту, но не сомневался, что найдет здесь нужного ему человека. Капитан Скайуокер слегка повернул голову. Конечно, он сразу почувствовал, кто именно решил нарушить его уединение, но не выказал ни радости, ни неудовольствия. Политик счел это хорошим признаком.

- Почему ты приходишь сюда, Энекин?

- А почему вы сегодня здесь, сенатор?

Палпатин немного поколебался, но ответил правду:
- Я хотел поговорить с тобой наедине.

Скайуокер кивнул.

- Подходите осторожнее – крыша немного скользкая.

Предупреждение было своевременным: канцлер осторожно шел по краю, стараясь не думать о многокилометровой пропасти под ногами. Он присел на теплый металл. Садилось солнце, и последние лучи раскрашивали Корусент во все цвета радуги. Эта башня была одной из самых высоких в столице, и это создавало иллюзию подъема над городской суетой.

«Настоящая крыша мира», - подумал Палпатин, усмехнувшись невольной иронии собственных слов. Сумасшедший ритм его жизни не оставлял времени для созерцания, а немногие минуты отдыха ситх предпочитал проводить сидя в удобном кресле. Но сегодняшние хлопоты не казались напрасными.

- Вы еще самого лучшего не видели.

Канцлер невольно вздрогнул, выдираясь из раздумий. Энекин Скайуокер пристально смотрел ему прямо в глаза, - и этот взгляд явственно напоминал, что он не просто военный.

«Великая Сила! Как рыцари могли упустить из собственных рук подобный талант? Этот человек давно мог стать одним из Магистров Ордена, но продолжает использовать Силу лишь интуитивно. Сколько он проучился? Год? Два?»

Палпатин знал это с точностью до дня, как и остальные факты биографии капитана Скайуокера, но ощущал странное нежелание вспоминать. Это место, казалось, не принадлежало остальному миру, и канцлер не хотел разрушать очарование. Прошло еще полчаса. Вот погасли последние блики на крышах, солнце нырнуло за здание Сената, - и город, как по волшебству, разукрасился огнями. Отсюда, сверху, они напоминали фантастические цветы: красные, синие, желтые… над столицей стремительно сгущалась темнота, появились первые звезды.

Энекин оторвал взгляд от города и посмотрел вверх.

- Посмотрите, как много миров, сенатор. И каждый из них присылает своих представителей на Корусент. Вас не пугает… ответственность?

Сидиус не стал отделываться дежурной фразой, а тщательно обдумал ответ. Благо, обстановка исключительно располагала к размышлениям.

- Нет. Наверное, я просто привык. Там, внизу, не ощущаешь масштабов Галактики. Кажется, что весь мир уменьшился до размеров Сената… ну, максимум, Корусента.

Скайуокер кивнул:
- Именно поэтому я прихожу на крышу.

Самое время было перевести разговор в нужное русло – благо, момент исключительно благоприятствовал, но Палпатин неожиданно ощутил укол любопытства.

- О чем ты думаешь, глядя на небо?

Энекин рассеянно накрутил себе на палец прядь волос:
- Столько звезд… когда садится корабль, кажется, что одна из них упала, - он отвел взгляд от небосвода и посмотрел на собеседника. – Вы знаете, что в таких случаях следует загадывать желания?

Тьма уже сгустилась настолько, что Скайуокер скорее угадал, чем увидел утвердительный кивок.

- В пустыне звезды тоже падают очень часто. Конечно, теперь я знаю, что это лишь метеориты, но что с того? Большинство людей считают, что пилот, глядя на небо, сразу определяет координаты и высчитывает курс. В бою это действительно так... но почему люди не понимают, что звезды могут быть просто красивы? - он осуждающе покачал головой. – Дома… на Татуине, когда падала звезда, я всегда загадывал желания. Они были разными: выиграть на гонках, выкупить маму из рабства… но чаще всего – улететь к другим мирам.

Ситх задумчиво посмотрел на собеседника:
- «Идущий по небесам»… знаешь, я всегда подозревал, что это не фамилия, а ладно севшее прозвище.

Энекин пожал плечами:
- Возможно, вы и правы… но мне нравится имя «Скайуокер».

- Пример полного соответствия этикетки и внутренней сути.

- А о чем мечтали вы?

- Изменить мир.

Эни снова в сомнении покачал головой:
- Так просто? Взять – и изменить?

- В этой жизни вообще все очень просто. Люди сознательно все усложняют.

- Ваши слова вселяют тревогу, Верховный канцлер. Я должен бояться?

- Наверное, да. Ты видишь слишком много… скрытого, чтобы не быть опасным. Такой дар рождает страх… и порождает насилие.

- Вы говорите загадками, сенатор. Следует ли мне считать это угрозой? Или предупреждением?

- Скорее, предложением. Так ли хорош тот мир, что ты видишь вокруг? Стоит ли он смерти? Сотен, тысяч, смертей?

- Ваши слова – как мед… но их смысл горчит сильнее любой отравы.

- Истина не всегда приятна на вкус, Энекин. Вопрос лишь в том, сумеешь ли ты сделать правильный выбор?

- «Сможете ли вы совершить Зло, заранее зная, что это Зло?» – процитировал Скайуокер. Сидиус кивнул:
- Наша жизнь – это постоянный выбор среди зол. Некоторые из них рядятся в одежды добра, – но стоит ли обманываться маской?

- А как отличить маску от истинной сути? Мне надо подумать.

Палпатин поднялся на ноги.

- Думайте, капитан, думайте. Но не забывайте о главном: промедлив сейчас, можно опоздать навсегда.

Бывший джедай задумчиво смотрел вслед Верховному канцлеру, и на сердце было поразительно тяжело.

«Палпатин прав… но Оби…» - Энекин остановил сам себя: нельзя вечно цепляться за прошлое. «Один шанс. Я дам им еще один шанс. И, да свершится все по воле Силы!».


- Нам нужна армия! Горстка рыцарей не спасет положение. И ты это знаешь!

- В Республике никогда не было регулярной армии.

- Мне противно слышать этот бред! – пластиковая ручка кресла с треском сломалась. Скайуокер вскочил на ноги и начал ходить по комнате, как зверь в клетке. – «Так было всегда» - вот ваша любимая отговорка! Вы цепляетесь за догмы тысячелетней давности – и не желаете признать, что мир изменился. Совет закрывает глаза на происходящее в Галактике – и проснется только тогда, когда враги придут за их головами!

- Энекин! – полные крамолы речи младшего форсюзера заставили Оби-Вана повысить голос. – ты отверг путь Ордена, как неправильный… пусть! Но это не дает тебе права обвинять Совет в…

- Уклонизме? – Скайуокер резко рассмеялся. – Я люблю тебя, как брата, Оби-Ван, но просто не могу потворствовать подобному самоослеплению. Если бы дело касалось только джедаев – я, не задумываясь, махнул бы рукой. Пусть получают, что заслужили! Но сейчас речь идет о государстве… ты еще помнишь такое слово?

- Мне не понятен твой сарказм.

- Действительно? – теперь Энекин грозно нависал над сидящем в кресле Кеноби. Руки в боки, глаза горят, лицо побледнело от гнева. – Я объясню. Не все, что является благом для Ордена Джедаев, есть благо для породившей его Республики. И наоборот.

- Словесные игры.

- Неужели? А как тебе нравится миллионная армия, полностью подконтрольная Палпатину?

- Так… теперь камни полетят и в огород верховного канцлера?

Энекин открыл рот для ответа, но осекся и лишь покачал головой. Весь его задор как-то угас.

- Ты дурак, Бен. Добрый, честный, справедливый… но все же дурак. Палпатин получит то, что хочет – а хочет он все. Республике нужны реформы – но армия клонов сделает этот процесс неконтролируемым. Ей нужен противовес… неужели ты ЭТОГО не понимаешь?

- Я боюсь за тебя, Эни. Почему ты все видишь в столь черном свете? Как верховный канцлер, выведший республику из величайшего в истории кризиса, может быть злобным властолюбцем? Ты идешь по краю Тьмы, рыцарь джедай!

- Я не джедай, Оби-Ван. Наши пути с Орденом разошлись много лет назад… и мне не хочется дискуссировать о том, кто в этом виноват.

- Энекин…

- Нет! Не сердись, Бен, но мы смотрим на мир под разными углами. Будем надеется, что прав именно ты… а я – всего лишь паникер и перестраховщик.

Кеноби с готовностью пожал протянутую руку Скайуокера, но не обратил внимания на странную задумчивость его взгляда. Впрочем, Оби-Ван вообще не отличался наблюдательностью…


Двери отворились. На фоне трехметровых створок высокая фигура в военной форме казалась совсем маленькой. Сегодня Энекин надел парадный мундир, на рукаве которого не было свободного места от нашивок. Сослуживцы шутили, что носили бы такой пиджачок не снимая, но Скайуокеру претила дешевая популярность. Он не любил быть на виду, – но пять лет Клонских войн сделали Энекина легендой. Лучший стрелок, лучший пилот… лучший солдат республиканской армии. Внешне Палпатин сохранил полнейшее спокойствие, но сердце забилось немного чаще. Энекин… здесь! Как занимательно…

- Капитан Скайуокер… к чему эта официальность?

- Я принял решение, господин канцлер. Вы хотели бы его узнать?

Палпатин кивнул. Энекин быстро пересек зал.

- Республика исчерпала свой запас, у ее руководства нет ни сил, ни желания для прогресса. Даже Орден джедаев самоустраняется от борьбы.

Капитан преклонил колено:
- Я принимаю ваше предложение и клянусь в верности Империи.

- И как же долго ты будешь мне верен… Энекин?

Скайуокер встретил взгляд Палпатина, не дрогнув:
- Пока вы не ОСТАНОВИТЕСЬ.


- Значит, и там я остался с Императором, - задумчиво протянул Вейдер.

Энекин кивнул:
- По-видимому, это доминирующая пространственно-временная ветвь, лучший выбор… с ряда точек зрения.

- Ты повторяешь слова Кеноби, - в голосе ситха зазвучали нотки обвинения.

- Прости. Старик временами говорил умные вещи.

Вейдер замолчал, обдумывая полученную информацию. Энекин не вмешивался. Наконец, Дарт кивнул, видимо, придя к какому-то выводу.

- Ты сказал: «доминирующая пространственно-временная ветвь». Значит, есть и другие варианты?

- Конечно, просто их намного меньше. Часто ли ты сомневался в правильности имперского Пути?

Вейдер поежился. Подобные сомнения часто посещали Темного Лорда в последнее время.
Энекин решил принять молчание двойника за согласие:
- По-видимому, все Скайуокеры в душе империалисты…

«Еще один намек на Люка, – и я взвою».

- А ты не мог бы… гм, намекнуть на альтернативы?

- Одна из них – перед тобой. В моем мире не существовало Палпатина, а, следовательно, и нашего алиянса.

- А другие?

- Что ж… еще одно путешествие?

Их снова затянуло в сверкающий водоворот.


Несколько дней назад ЭТО было обычным городским кварталом, радующим взгляд нежной зеленью и блеском цветных витражей. Уютное великолепие тихих двориков создавалось годами… но хватило всего десяти секунд, чтобы его разрушить. Рыжие языки пламени придавали дымящимся развалинам гротескный вид. Жителям еще повезло: все, находившиеся в радиусе двух километров от Храма, и вовсе превратились в пепел. Впрочем, людям повезло относительно…

Энекин опустил бинокль и улыбнулся: раньше дома преступников сжигали, а место, где они стояли, посыпали солью. Что ж, орбитальная бомбардировка вполне способна заменить древний ритуал: на оплавленном в стекло камне не вырастет даже сорняк. Пожар разгорался, появились первые звуки: грохот разбираемых завалов, горестные крики и причитания. Впрочем, население знало, чем рискует, оказывая покровительство джедаям. Острые глаза Темного Лорда приметили толпу беженцев, бредущую к оцеплению. Что ж, сети расставлены, – пора ловить рыбку. Через секунду на крыше стало одной тенью меньше…

Ангар, в который штурмовики сгоняли пленных, быстро превратился в подобие сумасшедшего дома. Впрочем, если учесть, что на столь ограниченной площади собралось более двух тысяч мужчин, женщин и детей, шума было не так уж много. Капитан Оз Райм давно перестал удивляться этому феномену. Одно слово – гражданские. Такие люди напоминают моллюсков: живут в своих уютных ракушках, плюя на окружающий мир. Женятся, разводятся, рожают детей, толкуют о политике и кажутся себе очень умными и решительными. А когда скорлупа лопается под железной пятой АТ-АТ, смельчаки разом поджимают хвосты и ведут себя, как шааки на бойне.

А что, неплохая аналогия… особенно учитывая то, что их ждет. Правосудие не знает жалости… а ситхи - и подавно.

Из темноты вынырнула одинокая фигура в плаще. У входа толпилось полно штурмовиков, но посланец Императора шел, как по чистому полю. Люди не приближались к нему ближе, чем не полметра – видимо, рефлекторно. Не успел Райм восхитится подобной ловкостью, как ситх оказался рядом. Ледяной взгляд Лорда заставил капитана вытянутся в струнку: от мальчишки исходила аура Власти, а это невозможно игнорировать.

- Вы отлично потрудились, капитан, - голос юнца оказался прекрасно модулированным баритоном. Он просто создан для того, чтобы повелевать массами… и посылать их на смерть с улыбкой на устах.

Что Оз мог ответить на подобный комплемент?

- Служу Императору, милорд!

Губы ситха тронула легкая улыбка:
- Не сомневаюсь, что он оценит верность по достоинству.

Райм подумал, что подобные слова в устах адепта Темного Ордена звучат ой, как двусмысленно… но в этот момент посланец Императора откинул капюшон.

- Эни! – вопль легко перекрыл гам ангара, – и люди замолкли в недоумении.

Энекин удивленно оглянулся… и с трудом признал в этом лохматом типе в грязной одежде бывшего падавана Квай-Гона. Как его там? Ах да, Оби-Ван.

Оз Райм дал знак штурмовикам – и пугало в лохмотьях выбралось на площадку. Наметанный взгляд капитана мигом определил, что человеку лет тридцать пять - сорок. Но копоть пожара и горе, застывшее на лице, сделали из Кеноби старика.

«Что ж, видели и такое…»

- Эни, хвала Силе, ты жив! Я искал тебя долгие годы! Глупый мальчишка, зачем ты убежал? Квай-Гон был уверен, что Совет передумает!

Ситх приветливо улыбнулся, и джедай радостно кинулся в раскрытые объятия. А в следующую секунду на лице Кеноби появилось детское удивление: тонкое четырехгранное лезвие вошло в плоть, как в мягкое масло. Витая рукоять слегка дернулась, когда сердце, не смирившееся со смертью, попыталось сократится еще раз. Оби-Ван почти не почувствовал боли –только ноги подломились, и он бессильно повис на руках Скайуокера. Энекин улыбнулся и пристально посмотрел в глаза умирающего. Капитан содрогнулся. Помимо естественного отвращения, которое испытывает человек, оказавшись рядом с чудовищем, вояку тревожила мысль о том, откуда у ситха нож. Форсюзеры традиционно ассоциировались только с лайтсейберами… а у Темного Лорда, оказывается, по козырю в каждом рукаве.

«Скорее бы он уехал».

С душевным покоем на ближайшие сто лет можно смело распрощаться…

- Твой джедайский ум не способен понять одну простую истину, Оби-Ван. Зачем ждать подачек… если можно получить все и сразу?

Кеноби не ответил. Ситх уронил мертвое тело на землю и равнодушно вытер клинок об одежду. Затем повернулся к толпе:
- Смотрите! Вот лежит джедай, ради которого вы преступили Закон! Стоил ли он подобных жертв? Впрочем, неважно. Ваш ответ ничего не изменит. Сегодня вы увидели, как легко умирают форсюзеры, – пусть это будет последним зрелищем в вашей жизни.

Дожидавшись этой фразы, Райм опустил руку… и солдаты открыли огонь. Через двести секунд в ангаре не осталось никого, кроме трупов. Здание облили горючим и подожгли. С борта своего истребителя Энекин отчетливо видел гигантский костер.

«Погребение с подобным размахом как раз соответствует джедайским амбициям. Правда, не думаю, что ты мечтал именно об ЭТОМ, Оби-Ван».

Крошечный корабль устремился на восток. Навстречу солнцу…

- Как все прошло, мой мальчик? – Император отложил в сторону очередной указ и поднялся навстречу ученику.

- Все было так, как вы предсказывали, Повелитель, – в голосе младшего ситха слышалось неприкрытое восхищение. Сидиус был его идеалом, образцом, к которому надо стремится. И он его достигнет, ибо для Дарта Вейдера нет непреодолимых препятствий!

Казалось, что желтые глаза Сидиуса теплели, останавливаясь на ученике. Все остальные были неудачниками, полудрагоценными камнями, которые не жалко выбросить на свалку, а Энекин сиял, как настоящий бриллиант. Глубокого, черного цвета. Конечно, ему еще многое надо узнать… но Дарт Вейдер был полон желания учится. Скоро, очень скоро, он догонит учителя, а потом, возможно, и превзойдет его по возможностям. И тогда Галактика узнает подлинную мощь Ордена ситхов!

«Эта Вселенная – наш корабль, мой мальчик. И именно МЫ будем решать, куда и зачем ему плыть. Да! Все будет именно так, как я предвидел…»

- Знаете, учитель. На задании произошел один любопытный инцидент…

Дарт Сидиус вопросительно поднял бровь.

- Я встретил Оби-Вана Кеноби. Дурачок заливался слезами и утверждал, что магистры сделали бы мне одолжение… после долгих уговоров.

Они одновременно улыбнулись шутке.

«Глупцы! К джедаям явился Избранный, а они отвернули носы от его возраста и рабского происхождения».
Палпатин не спросил, что случилось с Кеноби: какой джедай останется жив, встретив ситха? Раньше ему приходилось наступать на горло собственному темпераменту, юлить и изворачиваться. Раньше, но не теперь.

Двое ситхов с улыбками смотрели на утренний Корусент, а Галактику стремительно покрывала Тьма.

И в этой реальности у нее не было НИКАКОЙ НАДЕЖДЫ.


- Как видишь, ты – далеко не худшая из наших ипостасей.

Вейдер задумчиво покачал головой:
- Трудно осознать, что я… или ты действительно могли стать ЭТИМ. Окуляры маски пристально уставились на двойника: - А ты? Что ты думаешь обо мне?

Энекин задумчиво заложил руки за спину:
- Ты вызываешь у меня поразительно смешанные чувства. С одной стороны – это несчастье… взгляд Скайуокера скользнул по черным доспехам. – Думаю, тебе досталось больше всех. Но с другой… у тебя есть Люк.

Обожженные губы скривились в презрительной усмешке:
- Да, Люк. Сын, который меня ненавидит.

- Неужели это хуже, чем если бы его не существовало?

Несколько секунд тишину нарушало лишь шипение респиратора.

- Нет. Ты совершенно прав: Люк… и его мать – лучшее, что было в моей жизни. И все это я умудрился потерять.

Энекин положил руку на обтянутое доспехами плечо – вольность, на которую не решался даже Император. С тех пор, как ЭТО произошло, к нему рисковали прикоснутся лишь дроиды. К тому же, их не пугало обезображенное шрамами лицо.

- Мне жаль, что так вышло.

Дарт хотел сказать, что ему не нужна жалость… но неожиданно передумал. Слова Хранителя – простая констатация факта. Что удивительного в том, что Энекину Скайуокеру жаль СЕБЯ? Вейдер осознал, что впервые рискнул отождествить Темного Лорда с этим человеком. Смотреть на Хранителя – все равно, что видеть отражение в зеркале… вот только ЭТОТ Энекин мало напоминал то, что показывали ему зеркала последние двадцать лет.

- Мне тоже.

Повисла неловкая пауза.

- Неужели за двадцать лет не стало даже чуточку лучше? Я мог бы…

Вейдер покачал головой:
- Хватит напрасных надежд. Я пробовал вылечиться много раз – и каждая неудача причиняла боль, сравнимую с реальной раной.

- А разве можно поднять себя за волосы? Наша сила родственна, но я… скажем так, другое живое существо. Что ты теряешь?

- Душевный покой, - буркнул Вейдер. Конечно, мысль была соблазнительной…

«Оказывается, я тоже могу быть убедительным».

- И что надо делать?

- Ну… маску ты снять не можешь? Тогда дай руку.

Темный Лорд протянул было правую, но двойник покачал головой.

- Нет, НАСТОЯЩУЮ.

Пальцы сразу защипало, как будто они попали в слабое электрическое поле. Последним четким воспоминанием было золотое сияние, разливающееся по черным доспехам.

Сознание вернулось так же внезапно, как и пропало. Вейдер обнаружил, что лежит на полу, а тени уже значительно удлинились. Похоже, он отключился на несколько часов. Странно… лежал без движения, а вымотался так, будто совершал кросс по Звезде Смерти. Сидящий в кресле Энекин тоже выглядел весьма бледно… Дарт попытался припомнить, что происходило во время сеанса – но не смог. В памяти обнаружились неприятные пробелы, обычно сопутствующие злоупотреблению алкоголем. Вейдер сел, с трудом удерживая проклятия: ныли все мышцы до единой. Глаза двойника моментально открылись.

- Посмотри…

- Что?

- Посмотри, что получилось.

- Ну, ничего себе, исцеление! Если меня лечили, то почему я чувствую себя, как после недели беспробудного пьянства?

Хранитель улыбнулся аналогии:

- Я забрал много силы… у нас обоих. Так что теперь нам одинаково плохо. Но… какой-то результат достигнут.

- И… какой?

- Максимум, что можно сделать с такими ресурсами. Я же сказал – ПОСМОТРИ.

«Посмотри» – в смысле «сними шлем»? По спине побежал предательский холодок… но любопытство оказалось сильнее. А вдруг… что-то действительно изменилось?

Оборудование медицинской камеры работало идеально. Миг и он освободился от привычных доспехов. Здесь, конечно, не было зеркал, но результат лечения можно проверить и другим способом. Левая, живая ладонь привычно легла на датчики. Камера открылась…

Как это непривычно – снова дышать воздухом! Вейдер и сам не мог понять, что преобладало в его чувствах – радость или удивление. Лечение помогло! Осталось только одно: Лорд обернулся. В его апартаментах не было зеркал – они казались гнусной насмешкой над хозяином, но полированный камень их вполне заменял. Тонкие нитки шрамов остались на месте, но отражение вовсе не выглядело уродливым. Теперь они с Хранителем действительно напоминали близнецов… или, скорее, оригинал и бледную, слегка подпорченную копию. Впрочем, оригиналом в этом мире являлся именно он…

- Иногда я сам нам удивляюсь, - Энекин обогнул камеру и задумчиво уставился на их отражение. – Как думаешь, Дарт, зачем подобная Сила была отдана в человеческие руки? Можно ведь ТАКОГО натворить…

- Ты вдумайся, КОМУ ты про это говоришь? Хотя… не знаю. Ты же сам рассказывал, что цель Вселенной – равновесие.

- Говорил… но мне, знаешь ли, не слишком нравятся способы его достижения.

Вейдер отвел взгляд от двух отражений на стене и посмотрел прямо в лицо двойнику.

- Значит, у нас есть нечто общее.

Хранитель непроизвольно хихикнул.

«Интересная фраза в разговоре двух абсолютно идентичных личностей. «Что-то общее!» Хотя… с некоторыми из Энекинов у меня, действительно, меньше общего, чем с вонгами… или с тем же Секотом.»

- И что дальше? – вопрос Вейдера вывел его из задумчивости.

- Дальше?

- Да, дальше. Ты ведь не просто так сюда заявился. Каков твой план?

«Ну и ну… сразу в лоб. Да, пожалуй, я начал понимать преподавателей, ругавших мой характер. Если уж мне трудно общаться с СОБОЙ, то каково им?»

Трудность заключалась в том, что этот ПЛАН находился в стадии разработки… а то, что придумано сильно тянуло на психушку.

Но Энекин все же РАССКАЗАЛ…

В принципе, Скайуокер ожидал криков, ругани или любых других шумных форм протеста, но двойник промолчал. Казалось, Вейдер напряженно размышляет. Наконец, ожидание стало невыносимым:
- Ну?

Лорд поднял взгляд:
- Энекин… если Император хоть краем уха услышит о твоем плане, он поотрывает нам руки, ноги и головы. И очень порадуется, что это можно совершить дважды.

- Значит, ты отказываешься?

- Я этого не говорил. Конечно, есть ряд технических трудностей… но задумка выполнима.

Сейчас, когда решение было принято и озвучено, Хранитель внезапно почувствовал неуверенность. Не слишком ли он много на себя берет? Так перекраивать судьбы мира, причем ЧУЖОГО! Все, что Секот говорил о невмешательстве, не стало выдумкой за прошедшие сутки… но ведь он только и делает, что вмешивается! Ну, ладно, подслушивание, подглядывание… даже помощь в лечении Вейдера можно было как-то оправдать. Но то, что они собираются сделать сейчас, сулит о-го-го какие последствия. И Энекин не был уверен, что готов.

Дарт, надо отдать ему должное, правильно уловил суть проблемы… и явно не собирался принимать решение за него. Скайуокер вздохнул, отметая сомнения: сказал «а» – надо говорить и «б». В конце концов, им ли бояться трудностей!

- Что ж, как говорится, «раньше сядешь»…так что за проблемы?

- Во-первых, у нас нет денег.

- Нет денег? У второго человека в Империи? Только не говори, что Палпатин задолжал тебе жалование за двадцать лет!

Вейдер пожал плечами:
- Мне редко требовались наличные.

- Да уж, - Энекин обвел полупустую комнату выразительным взглядом. – Но как же имперские расходы? Неужели тебе всегда выдавали деньги с точностью до кредита?

- Ты плохо думаешь об Императоре. Он давно не затрудняет себя такими мелочами. У меня есть номер его личного банковского счета.

- Так в чем проблема?

- То, что мы хотим сделать, очень напоминает… воровство.

- О, Сила, только этого нам не хватало! Можно подумать, что после твоих манипуляций Империю объявят банкротом!

Вейдер только упрямо сдвинул брови, и Скайуокер решил применить хитрость:
- А если предположить, что мы просто взыскиваем долг? Неужели ты не заработал пару тысяч кредитов?

- Палпатин финансирует антиимперскую деятельность? – на лице Дарта появился слабый намек на улыбку. Энекин поздравил себя с первой победой.

- Ну, так бывает куда чаще, чем кажется. А проблема номер два?

- Ты хоть отдаленно представляешь, что будет, если мы появимся на улицах в таком виде?

Скайуокер признал, что они являют собой престранную парочку: один – в золотистой одежде неизвестного на Корусенте фасона, а второй – в черном наряде, весьма смахивающим на джедайский. А, если учесть еще похожесть лиц, – имперская тюрьма обеспечена.

- А здесь нельзя раздобыть менее приметные костюмы?

- Разве что парочку императорских мундиров.

- Что ж, тоже приемлемый вариант. Ладно, мы выходим из дворца, покупаем новую одежду, а потом… кстати, а как мы выйдем? Я отвел глаза всем встреченным имперцам, но с двумя незнакомцами этот трюк не сработает.

- Думаю, мой вариант тебе не понравится, - Энекин проследил за взглядом Лорда.

- О, нет! Ты, наверное, шутишь! А если Император решит выглянуть в окошко, мы скажем, что случайно пролетали мимо?

- Не волнуйся, нам надо не вниз, а вверх. Это недалеко, - Вейдер внимательно посмотрел на Хранителя. – Только не говори, что ты боишься высоты.

- Обычно нет. Но путешествие по наружной стене двухкилометрового небоскреба не укладывается в мое понимание храбрости. Это настоящее безумие!

- Напомни-ка мне, чья это идея?

- Наверное, у меня было временное помрачение рассудка, - несмотря на эти слова, Энекин решительно перекинул ногу через подоконник. – Утешает только одно – если я упаду, то только вместе с тобой.

- Эй, герой! Притормози, - на сей раз в голосе Лорда послышалась легкая насмешка. – Ты ведь еще не выслушал, куда ползти.

Дальше


  Карта сайта | Медиа  Статьи | Арт | Фикшен | Ссылки | Клуб | Форум | Наши миры

DeadMorozz © was here ™