<<  Новый эпизод


Лисса

“Жалость - неспособность к сочувствию, взгляд на человека сверху вниз. Жалеть легче, чем сострадать” – Роло Мэй и другие приверженцы экзистенциональной философии.


Джордж Лукас зевнул, повернулся на другой бок – и только тогда сообразил, что именно его разбудило. Свет. По внутренним ощущениям режиссера сейчас была глубокая ночь и никокой люминисценции в его, Лукаса, спальне, вроде бы, не предвидилось. Ранчо Скайуокер, эта неприступная для фанов твердыня, располагалось достаточно далеко от городских массивов, так что отраженный свет тоже исключался. Ему просто неоткуда было взяться! Равно как и худощавой фигуре в легкомысленном цветочном венке, по-хозяйски развалившейся в кресле.

“Фанат, - мысленно простонал режессер. – Да еще из хиппи! Мама дорогая, чем ты меня ударила, чтобы я снял “Звездные войны”?

Ночной визитер вздрогнул, как от окрика, и немедленно вперил в заспанного Лукаса желто-орлиный взгляд. Очень некстати напомнив третьеэпизодного Анакина пред резней.

- А! Проснулся, коллега? Это хорошо. Говоря между нами, не выношу шастать по снам – как-то не престижно, что ли. А мне очень хотелось обсудить твои последние… художества.

- Не понимаю… вы что, поклонник? Или конкурент?

- Скорее, завистник, - ядовито ухмыльнулся пришелец. – Это надо ж так с собственным миром обращаться! Я вот, как сотворил, так и трясусь: не ходи туда, не ходи сюда, а вот ты… раз – и всю историю переписал!

- Ничего я не переписывал! – праведно возмутился Лукас, твердо решив вернуть зарвавшегося фана на место. – Просто доснял приквелы.

- Приквелы он доснял! Приквелы… да ты весь мир изменил, демиург липовый! Вот открыл бы я Книгу судеб, да написал “приквел” к современной истории… например, по циклу “Звезды и полосы”. И глянул бы, в какой Америке ты бы проснулся!

- Стоп, стоп, стоп! Вы, уважаемый как-вас-там, не путайте божий дар с яичницой! Реальную историю что ни год, так переписывают, а я, значит, даже в собственной вселенной не волен?

- Про яичницу-то я в курсе, а вот с дарами, кажись, перестарался. Пойми, человече: демиург – не историк. Это они могут врать сколько влезет – все равно, как с гуся вода. А для нас художественный вымысел в мемуарах а-ля “Как я создавал мир” неприемлем. Как потому что в своей Вселенной каждый из нас еще как волен. И может натворить такого… кстати, можешь называть меня просто Богом.

- Это что, шутка? – окончательно проснувшийся режиссер включил свет. Впрочем, картина от этого яснее не стала: ночной гость, действительно, вызывал в памяти картины ряда великих художников… “но не может же это быть истинно?”

- Может-может, - Джордж поймал себя на том, что такое бесстыдное чтение мыслей не может не раздражать. Наверное, в этом и скрывались корни многочисленных убийств форсюзеров в его Саге.

- И что же я, по-вашему, натворил? – спросил режиссер, прагматично решив, что, если это бред, то можно хотя бы удовлетворить любопытство. Перед курсом лечения.

Визитер сдавленно хихикнул (Лукас крепко заподозрил, что он тоже увидел всплывшую в режиссерской голове зарисовку).

- А то, что у тебя концы с концами не сходятся, - охотно пояснил он.

- Как это?

- Просто. В первой трилогии ты описывал одних людей, а в приквелах – других. Иные личности – иная сказка. Не зря же я намекал тебе про альтернативную историю.

- Моя ОТ снята двадцать лет назад! И я адаптировал ее к приквелам! Какая тут, к чертовой бабушке, альтернативка? Это – происки бешеных фанов, это…

- Спокойно! Не нервничай, Джордж, никто твою ОТ у тебя не отнимет. Вместе с книгами, комиксами и мультсериалом. Но, не обманывай себя: тут ты оказался в роли того самого историка, приглаживающего факты для легкого потребления массами. А на САМОМ ДЕЛЕ все будет по-другому. Гораздо грязнее, - эти желтые глаза словно пронзили режессера насквозь. – ТЕПЕРЬ будет.

- Почему? Почему именно теперь? Они ведь не настолько иные…

- Да? Устроим эксперимент? Ты отправляешься туда и пытаешься наставить героев на путь истинный. Таких, какими ты их нарисовал. Представь, что это – реальные люди твоего мира.

Лукас открыл рот для возражения, но перед глазами неожиданно поплыло…


… он стоял в центре причудливо убранной (и странно знакомой) комнаты, глядя на молодого человека, собирающего вещи. За огромным, занимающим пол-стены окном, догорали развалины Храма Джедаев.

Режессеру все же пришлось поверить в очевидное. Особенно когда, опустив взгляд, он увидел призрачные кончики своих босых ступней, парящие в полуметре от пола.

“Хоть бы одежду наколдовал… коллега”, – с желчно подумал он. Ответ пришел незамедлительно, и еще более язвительный: “А кто здесь творец?”

Удивительно, но мысленное усилие принесло плоды: на ногах возникли туфли, а на всем остальном (судя по ощущениям) – заказанный вечерний костюм. И очень вовремя, ибо молодой человек внезапно прекратил сборы и пристально уставился на него.

- Ты кто? – мрачно поинтересовался Джордж Лукас, желая, чтобы его подозрения не подтвердились.

- Дарт Вейдер, - деловито представился юнец. – А ты?

“Интересный вопрос”.

- Я – демиург этого мира, - хорошая ложь как-то не сочинялась, и творец решил смутить оппонента предельной правдивостью.

Он плохо знал своего персонажа.

- Что – Великая Сила собственным фейсом? – спросил он с какой-то странной интонацией.

- Вроде того, - режиссер решил, что лучше говорить в привычных герою терминах.

- Понятно, - Энекин продолжил сборы, не прерывая разговор. – Значит, ты и есть мой пропавший папаша?

Лукас заковыристо проклял мидихлориан и тот день, когда он выдумал персонажу такое происхождение.

- Я всем вам папаша! И тебе, и Кеноби, и Палпатину…

- Что, и Падме – тоже?!

- Я же фигурально, идиот!

- О… от Силы всего можно ожидать. – Лукас неприязненно подумал, что Вейдер вобрал в себя все, что он ненавидит в современной моложежи. – Так зачем же ты явился, дорогой ПАПОЧКА?

- А ты не догадываешся? – вопросил режессер, смирившись с таким обращением. Как известно, лучшая защита – нападение.

- О причине визита - да. А уж дальнейшее – сплошная Темная сторона. Извини за каламбур, - судя по физиономии, он тебе не понравился.

- Неужели вырезав весь Храм, включая детей, ты не испытываешь и грамма раскаяния?

- Понятно. Все пойдет по любимому сценарию Оби-Вана, - Эни кинул в сумку последнюю рубашку и повернулся к Лукасу. В полной боевой готовности: руки в боки, ноги на ширине плеч, маниакальный блеск в глазах. – Отвечаю по пунктам: сами напросились, не оставляй врагов за спиной и последнее… ЧЬЯ БЫ БАНТА МЫЧАЛА?

У демиурга зашевелились волосы.

- Слушай, неужели инцест – единственное, что было способно тебя пронять?

В ответ – фирменная усмешка Палпатина из шестого эпизода. Впрочем, в Яне никода не было столько яда.

- Ну что вы… просто было бы неприятно называть отпрысков детьми и племянниками одновременно.

- Ты - псих, - потрясенно произнес режеисер. Хотя это, собственно, для него новостью не являлось. Сам ведь его таким придумал. Сам. Да, Господь был прав: фильм сильно уступал действительности в воздействии на психику.

- Всего лишь ситх, дорогой родственник.

- Да хоть сам Экзар Кан! Лукас решил сменить тактику: - Послушай, Дарт, эта история не доведет тебя до добра…

- Да ты и правда родственник Кеноби.

- Джедаи не сдадутся без боя!

- Всегда любил хорошую драку.

- Тебя искалечат, - в отчаяньи крикнул Лукас.

Пауза. Энекин Скайуокер молча разглядывал творца холодными глазыми, от чего последнему хотелось провалиться сквозь половое покрытие.

- Тогда я буду ненавидеть их еще сильнее, - медленно произнес юный ситх. – До самой смерти.

И демиург поверил.


“Проклятые ситхи! И чем я думал, когда изобретал столь эгоистичных, аморальных, испорченных… а, ладно! Избранный Энекин или не Избранный, но он – не та шестеренка, вокруг которой крутится Галактика”.

Дырок в данном размышлении было больше, чем в старом носке, но режиссер уже слишком распалился, чтобы прислушаться к логике.

- С шестеренкой – это ты здорово загнул! – восхищенно прокомментировал знакомый голос в голове, а перед внутренним взором возникла знакомая сине-зеленая эмблема. А галактическая спираль деловито кружилась вокруг упомянутого имперского символа, постепенно ускоряя врашение, пока не стала походить на гротескную юлу.

От обиды Лукас едва не выругался вслух: ляпы – это обидно, но когда тебя столь недвусмысленно тыкают в них носом…

- А чего ты хотел? – деловито осведомился собеседник. – У нас, если помнишь, причинно-следственный конфликт, осложненный теологическими заморочками… так признаешь поражение, или нет?

- Не дождешься! – возмутился демиург. Все-таки это – его Вселенная, и создателю вовсе не импонировало, когда ее представляли гибридом дагобахского болота с мусоросборником Звезды Смерти. – Энекин – отрезанный ломоть, в исправление которого верит только Люк. Да и то – пардон – лишь по ту сторону могилы… - режиссер отбросил вялые упреки совести, напоминавшей про первый эпизод. – Но в моем мире полно других – нормальных! – людей, которые не дадут ему загнуться.

- Нормальных? – удивление в голосе Бога было явно наигранным. – Это кто же у тебя тут… нормальный?

- Падме, Оби-Ван… да все, кроме психопата-Энички и его маразматичного маньяка-учителя!

- Падме, значит? И Оби-Ван? Ну, что ж, поехали…

- Э… - начал Лукас. Но – поздно. Знакомое смещение переспективы – и он уже болтается в воздухе перед миловидной беременной женщиной.

“Со слабым полом куда легче договориться” – утешил себя демиург. Как уже говорилось, он плохо знал своих персонажей.


- Сенатор Амидала… боюсь, что ваш муж совешил нечто ужасное.

Не лучшее начало общения с нервными и беременными незнакомками. Однако, к удивлению режиссера, Падме восприняла его появление из воздуха, как должное. Вероятно, издержки общения с Джедаями…

- Что вы говорите? Связался с другой женщиной?

- Нет, с одним старым ситхом… - тут Лукас сообразил, как двусмысленно сие звучит подобном контексте, но леди Скайуокер снова ничего не заметила. Демиург мысленно поблагодарил себя за то, что снял Сагу в расчете на детскую аудиторию.

- А что тут страшного? – тут Джордж внезапно вспомнил, что снял ее несколько… глуповатой. На протяжении приквелов экс-королевой Набу не вертели только самые ленивые персонажи – и неймодианцы. Удивительно, но при этом она еще считалась опытным политиком…

“Ладно, - подумал режессер. – Тем легче будет перетянуть ее на свою сторону…”

- Видите ли, сенатор…

- Падме! Палпатин провозгласил Империю, а твой муж, выйдя от него, перерезал всех джедаев! Они оба – ситхи! Их надо изолировать от общества, - раздался глухой стук упавшего тела. – А лучше – сдать Йоде на опыты, - договорил второй самый “нормальный” человек ЗВ-вселенной.

Лукас мысленно застонал.

- Джедай Кеноби. Вам не кажется, что вы немного… неделикатны?

- Джедай должен вещать правду прямо в глаза!

- С определенной точки зрения? – сьехидничал Лукас. А зря: глаза Оби-Вана подозрительно сузились.

- А вы, собственно, кто такой, чтобы сомневаться в мудрости Ордена?

- Я – демиург, ваша черт ее побери Великая Сила!

- Сила? А какая из сторон?

- Обе!!!

- Ну, знаете, - Кеноби казался оскорбленным в лучших чувствах. – Мой Храм – разрушен, друзья – убиты, а ученик – сбежал к ситхам, я я должен стоять тут и выслушивать еретические высказывания. Лучше бы сразу признались, что вы – отец Энекина…

- Кто – отец Энекина? – Падме неожиданно пришла в себя. – Вы? Так что же вы сразу не сказали! Джедай Кеноби, позвоните моему мужу. Он будет так рад…

Режиссер хмыкнул, явно выражая сомнение, а Оби-Ван спросил неожиданно мягким голосом:

- Падме? Ты слышала, что я сказал об Энекине?

- Конечно, Мастер. Вы сказали, что этот мерзкий узурпатор, ворнскр в мягкой шкуре банты…

- Короче - Дарт Сидиус.

- … захватил власть, а мой муж узнал про это и кого-то убил. Не волнуйся, друг, я понимаю его чувства. Все имеют право на небольшой срыв. После таких новостей я бы тоже с удовольствием кого-нибудь…

- ПАДМЕ! Они были заодно.

- Энекин предал Республику?! – Амидала неожиданно повисла на шее у Кеноби, сотрясаясь от рыданий. – Он меня обманул! Оби, я этого не вынесу!!!

Лукас неожиданно вспомнил, за что он не любит фильмы своих мексиканских соседей. Судя по лицу, Оби-Ван тоже не любил мелодраммы… или чужих жен, висящих у него на шее.

- ПАДМЕ, ТЫ НЕ БУДЕШЬ ПЛАКАТЬ. ТЫ СЯДЕШЬ В КОРАБЛЬ И НАЙДЕШЬ ЭТОГО ИЗМЕННИКА, ДАБЫ ГЛЯНУТЬ В ЕГО НАГЛУЮ РОЖУ.

Сенатор кивнула, отпустила джедайскую шею (Кеноби немедленно потер появившиеся синяки) и с пустым лицом вышла из комнаты.

- “Сила имеет сильное воздействие на слабые умы” – задумчиво процитировал Лукас. Ему было как-то неуютно.

- Именно эту строку Кодекса я всегда считал преувеличением, - не менее задумчиво отозвался Оби-Ван… и внезапно осознал, что признается в джедайской неблагонадежности потенциальному врагу. – Но это ничего не значит! Я всегда свято чтил рыцарские предписания…

- И потерял ученика, - ехидно вставил демиург.

Кеноби встрепенулся, мигом превратившись в подобие бойцоваго петуха.

- Его совратили! Он утратил свет! И теперь его надо…

- Убить?

- Нет, вернуть обратно. Правда, по канону для этого необходимо немного помучится…

- Но, ведь известно, что страдания ожесточают душу? – Джордж решил использовать логическую ловушку. Напрасно - джедайский фанатизм был непробиваем.

- Если возвращения к Свету и истине не произошло, значит Тьма сожрала его душу. А, раз так, то страдания тела ничего не значат. Личность без искры Света – это вещь, а не человек.

“Инквизиторы! – ужаснулся демиург. _ Господи ты боже мой! Забери меня из этого всегалактического дурдома!”


Лукас открыл глаза и провел ладонью по лицу. На руке висели холодные бисеринки пота.

Сон? Но, почему же тогда он сидит в кресле, одетый в вечерний костюм? Неужели этот кошмар может быть правдой? Неужели ЭТО – его третий эпизод. “НЕТ! – кричало сердце. Я же снимал не такое! Я говорил о любви, о дружбе, о предательстве… о падении во Тьму”. “А снял – именно ЭТО”. – насмехался рассудок. Джордж вскочил в кресла и с нечленораздельным рыком швырнул в камин стопку постеров третьего эпизода. Но даже этот маленький акт разрушения не принес ему спокойствия. Изчезая в огне, Энекин Скайуокер широко улыбался ему своей юной физиономией…

Тень в углу комнаты пристально смотрела на Лукаса, сжигающего постеры Третьего эпизода, а белый венок и одежды таяли, как мираж, сменяясь угольной чернотой. Прежними остались только глаза. Неподвижные, холодные, ярко-желтые, они смотрели на демиурга без тени сочувствия.

Но разве могло быть иначе? Ведь Император Палпатин тоже был таким, как заказывал режиссер. Хитрым, коварным… и очень мстительным.


Смерти нет – проклятье вечно
Тьма застыла скорбной тенью
Молви: время быстротечно,
Но лишь боль – цена сомненью.
Новый день без сожаленья
Обнажит неверность правил
Скорбь достойна уваженья
Отомстил, но… не исправил?


Прим. автора. Благодарность Джорджу Лукасу – за спойлеры и участие в повествовании, Драконе и КС – за идею, а электронному переводчику – за тенденцию именовать ситхских Лордов Богами.


  Карта сайта | Медиа  Статьи | Арт | Фикшен | Ссылки | Клуб | Форум | Наши миры

DeadMorozz © was here ™