<<  Только тень


Jamique


То ли слишком рано, то ли слишком поздно
Мы с тобой родились в этом мире звёздном:
Нет давно того, что нам легенды пели –
Только тень сражений, только тень Империй…

Darth Fury


Прямо на ступенях, которые вели от посадочной площадки в музей, я уронила свой обед в термоупаковке. Потому что сзади меня толкнул Сэй. А я как раз наклонилась, разбиралась с застёжкой, упаковкой и руками.

Общее хихиканье за спиной было хорошо знакомо. Как и то, как скоро оно затихло.

-В чём дело? – обернулась мисс Терт. – Что случилось?

Я посмотрела на неё и медленно, квадратным каблуком туфли, раздавила упаковку. Что-то чвакнуло. Смешки за спиной оборвались. Лицо мисс Терт стало непроницаемым.

-Брось в утилизатор. В музее не стоит сорить.

-Да, мисс Терт, - послушно сказала я, подняла то, что осталось от еды, и донесла это до разверстой пасти одной из мусорок… надо же. Бросать всякую дрянь в пасть древнему зверю.

-Кто это? – спросила я мисс, вернувшись, и кивнула на чудовище, которому в конце жизни пришло в голову поработать утилизатором. Преподавательница взглянула туда.

-Никто не знает, - ответила она. – Эти монстры, стражи Храма, были вырезаны из камня тысячи лет назад. Тысячи тысяч, - теперь она обращалась ко всем. – И мы не знаем, были ли то животные из древних мифов, сказания о которых так и не дошли до нас. Фантазии ли скульптора. Или, - она улыбнулась, - и самое удивительное, наверно – что эти животные, возможно, когда-то обитали здесь. Под нашими ногами. На земле, на которую не ступало уже тысячи лет ни одно живое существо. Храм – древнейшее здание, построенное тогда, когда ещё была видна земля, и, кто знает – может, эти звери ходили по бескрайним степным просторам Корусканта…

Она улыбнулась нам. Я любила её в такие минуты. В такие минуты мы все любили её. Даже Сэй.

Представить степью душную громаду города, который сдавливает пластиком, сплавом металлов и искусственным заменителем камня. Невозможно. Невозможно поверить, что здесь когда-то были леса…

Мои родители любили говорить, что издержки цивилизации перекрываются массой её достоинств. Я так и не узнала, прыгнула ли с высоты сотого этажа мама – или предпочла прорываться к шахтам лифтов, сгорела ли, задохнулась в дыму. И я не знаю, что делал отец. Издержки цивилизации, всего лишь. Они были полностью цивилизованные люди. А огонь – это стихия…

Хочу на волю, подумала я, глядя в мерцающее, вечно покрытое пеленой облаков небо. Хочу на волю, хочу видеть сны. А не тёмные четырёхчасовые провалы, которые стали частью меня на несколько лет. Нет, у нас хороший колледж. С полным пансионом, но отнюдь не приют. А то, что я не захотела жить с тёткой – так это был мой выбор…

-Все на месте? – мисс Терт оглядела нас. – Хорошо. Вы люди взрослые, у каждого свой комлинк. Если случайно отделитесь от экскурсии, что я вам не рекомендую делать, - она улыбнулась, - свяжитесь со мной. Здание музея достаточно велико и не отвечает правилам современной планировки. Так что будьте внимательны. А теперь за мной.

Мы пошли за ней, не парами, как малята. Группами, кучками. Я шла одна. После того, как я раздавила упаковку, со стопроцентной вероятностью никто во время экскурсии мне не будет мешать. Неадекватность действий пугает. А у меня вообще тяжёлый переходный возраст.



Залы и залы. Мы переходили из одного в другой, минуя последовательность эпох. Ничего личного относительно мисс Терт – но мне было не интересно. Застройки, объединения, политические скандалы. Борьба за права алиенов… вот тут я пофыркала. До сих пор борются. Доборолись.

Я больше смотрела в окно. На такой высоте я бывала редко. Только на обзорных экскурсионных платформах. Но это удовольствие стоило дорого. Раз в год мои родители могли себе его позволить. И мне. На мой день рождения. Заканчивалась такая экскурсия посещением шикарного кафе. Честно говоря, не знаю, получала ли от программы удовольствие – я. Какой-то иной уровень жизни, заоблачные цены, причём непонятно, из-за чего. Наша семья была крепкого среднего достатка, хорошая корускантская семья. Такая, где больше одного ребёнка не заводят, потому что накладно. Зато единственному ребёнку обеспечивают достойный уровень жизни. Но кафе… И сама экскурсия на платформе. Всё-таки я бы предпочла, чтобы со мной рядом не было родителей. А на мне – парадной, несколько раз в год надеваемой униформы. А в кафе мне не надо было сидеть прямо и пользоваться столовыми приборами…

Здесь была высота. И почти полное одиночество, потому что ни голос мисс Терт, ни одноклассники мне не мешали. Огромные панорамные окна. И город внизу. Мой город. Мой. Потому что отсюда все самые высокие монстры, все конструкции улиц становились лишь схемой, выложенной на тело планеты. Магистрали, кварталы, радианы, узкие паутинки ущелий… Как-то всё это было не всерьёз. Вся подавляющая пластико-металло-растворо-творимая чушь, прикидывающаяся горами.

И на высоте наших окон не проходило ни одной транспортной магистрали. Все они угнездились в провалах улиц. Чуть выше над домами. Сюда транспортные линии выводить не дозволялось. Ниже – да. И только к самому зданию. В музей, в библиотеку, на экскурсию. Мне это нравилось. Свободное от машин пространство, небо. Разноцветные механические жуки, будто нанизанные на ниточки фишки, пролетали мимо моих окон с доводящим меня до зубной боли постоянством – всю мою жизнь. Летели и летели. Жалюзи не спасали. Я не люблю жить в бункере. А приходилось.

-Мы вступаем в зал, посвящённый одному из самых необычайных периодов становления галактического мироустройства: так называемому времени Империи Палпатина. Он продолжался всего четверть века, и остался в истории галактики одним из самых дерзких политических экспериментов. Как вам известно, последний канцлер Первой Галактической Республики, Кос Палпатин, добился того, что его провозгласили императором, после чего на двадцать пять стандартных лет он стал единоличным правителем галактики. С этим периодом связаны мифы и легенды, достойные древних времён. Известно, что он пришёл к власти, уничтожив некую сильную религиозную секту, резиденция которой, кстати говоря, располагалась в этом здании, - мисс Терт улыбнулась и обвела зал руками. – Общегалактический музей когда-то был храмом так называемого Ордена джедаев, существ, поклоняющихся энергетике космоса и утверждающих, что они умеют использовать её в практической жизни. На основании своих так называемых сверхспособностей они активно вмешивались в управление галактикой. Считали себя помощниками и советниками правителей. В последний период своего существования Орден даже готовил теократический переворот. Таким образом, галактика чуть не оказалась под властью религиозной секты. Это и объясняет выбор тогдашнего Сената в пользу единоличной власти человека, который не просто выиграл гражданскую войну, но и предотвратил джедайский заговор. Однако абсолютизм на данной стадии развития галактического мироустройства как форма правления не был жизнеспособен…

То ли слишком рано, то ли слишком поздно
Мы с тобой родились в этом мире звёздном:
Нет давно того, что нам легенды пели –
Только тень сражений, только тень Империй…


Сэй покосился на меня и отступил подальше.

-Но и на той стадии развития Империя, тем не менее, оказалась необходимым переходным этапом между одним политическим состоянием галактического государства к другому. Она уничтожила многие недостатки Первой республики и выявила новые, которые, в свою очередь, были ликвидированы Второй. Период этот интересен не только в плане политической истории, но и в плане мифологии. Он оставил свои легенды. Как я и говорила, их было удивительно много для технократического и прагматичного общества тех времён. Хотя, признаться, и в том обществе ещё были глубоки а-рациональные пережитки. Всевозможные наследные принцы, графы, демократически избираемые – но короли и королевы. Пласт традиционных мировоззрений в культуре ещё не был преодолён. Возможно, именно потому первому помощнику императора и главнокомандующему имперской армии лорду Вейдеру были приписаны сверхспособности. Мощь и жёсткость государственного устройства империи вылилась в миф о так называемой Звезде смерти – космической станции, которая якобы была способна одним выстрелом уничтожить целые планеты. Резкий развал империи был осознан не как естественный конец нежизнеспособного государственного строя, а как некий мистический акт. Отсюда легенда о так называемом последнем рыцаре-джедае Люке Скайуокере, который, конечно же, по всем архетипическим законам, оказался сыном Вейдера. Причём Вейдер в легенде становится Тёмным лордом ситхов, секты-соперника джедаев, император – его учителем, а Люк – учеником его врага, ещё одного выжившего рыцаря-джедая Кеноби. Всё падение империи таким образом объясняется в мифологических канонах борьбы тёмной и светлой стороны. Действительно, очень интересный миф поздних времён, отражающий, очевидно, остаточное влияние уже уничтоженной секты джедаев на мировосприятие галактических народов, которое, повторяю, было и так не свободно от пласта традиционных архетипов…

Вот реальность наша – пей её как чашу:
Стань незримой тенью, научись терпенью,
Всё для выживанья – вот девиз последних.
И тебе нет равных, лишь один – наследник…


Я медленно отошла от общей экскурсии. Зал был большой, тёмный. Очевидно, выдержанный в общих тех-временных тонах. В вышине, под чёрным высоким потолком медленно вращалась серебристая модель, шар, луна. Наверно, та самая Звезда смерти. Рядом с ней плыла голограмма какой-то планеты. Раз в минуту из шара-луны вырывался алый луч, направленный в голограмму, и та разлеталась разноцветными искрами, оставляя после себя голографический фейерверк. Это было красиво. Серебристый, искусно подсвеченный шар на чёрном фоне, алый луч, врывающийся в голографическое нутро планеты, её мгновенный распад на многоцветный салют…

Хотелось подойти, потрогать.

Конечно, игрушка, не более. Имитация-украшение. В ней не было… чего-то настоящего. Слишком красиво.

Я рассеяно огляделась по сторонам. За силовым защитным барьером располагались не имитации, а реальные исторические экспонаты. Впрочем, они были надеты на манекены – имитации людей. Я не люблю имитации. Любые. Игрушки, имитации жизни. Курс школьных знаний – имитация опыта. Что мне с того, что я слышала подробные лекции о жизни тех или иных существ. Что с того, что я знаю что-то о таких-то периодах, обустройстве, флоре и фауне различных планет, об анатомии не только человека, но и других видов? Все они – за стеклом. Как пролетающие мимо моего окна машины.

Можно прожить всю жизнь. И так и не коснуться травы.

Последняя мысль меня разозлила. Она была банальна и тупа. А манекен… оказался не манекеном. Я стояла прямо напротив него, не манекена – экспоната. Личные доспехи главнокомандующего вооружёнными силами Империи лорда Дарта Вейдера.

Это была не имитация.

Я вдруг забыла дышать.

Он был настоящий.

Барьер не пропускал запахи. Было и не нужно. Отличить бутафорскую форму от той, которую носили, очень легко. Кожа перчаток потёрта. На самом доспехе – несколько узких заметных царапин. А мелких не счесть. Доспехи не блестят. В них, в каждой поре чёрного панциря – пыль, которую не вытравить и на кораблях, и пыль тех планет, на которые спускался их обладатель. Вытерт плащ. И больше всего видно, что были в носке сапоги. Кожа порыжела на сгибах. Сбита подошва.

Квадратная чёрная дыра на груди. Что это?

Я отвела взгляд. Рядом – парадная мантия императора Палпатина. Ткань старая. Мягкая. Собирает пыль. Да, наверно, парадная. Её редко надевали. Я присмотрелась поближе. Увидела серебряную фигурную застёжку на уровне груди.

Прожжена в нескольких местах.

Вкус, запах. У этих… вещей.

И людей, которые их носили.

Я посмотрела дальше.

Меч главнокомандующего имперских…

-Мисс Терт, - спросила я громко, на весь зал, - а почему здесь написано: меч главнокомандующего, а лежит одна ручка? И разве тогда использовали мечи?

Всё-таки мисс Терт – прелесть. Она не только не рассердилась, она с готовностью подхватила тему.

-Подойдите сюда, - призвала она остальных. – Посмотрите. Вот на основании таких вещей и строятся мифы. Вы видите рукоятку древнего лазерного меча. Внутри него некий механизм, который когда-то включал лазерное лезвие. Представьте себе существо, вооружённое таким оружием. Подумайте, какой эффект это производило. С помощью таких технических находок, равно как психологических разработок так называемые джедаи и поддерживали свою репутацию особых существ.

-А главком был джедаем? – спросил Сэй.

-По одной из версий, он воспитывался в той самой секте, - улыбнувшись, кивнула мисс Терт. – Но поскольку попал туда уже в сознательном возрасте, духом секты не проникся, сумел сменить свои приоритеты, присоединился к Палпатину. Участвовал в раскрытии противоправительственного заговора джедаев и их последующем истреблении. Это называлось имперской доктриной мира и порядка.

И одна надежда – ждать и ненавидеть,
Даже тень победы – не судьба увидеть,
Я-то знаю: будет… но душа как рана.
Может – слишком поздно. Может – слишком рано.


Я не знаю, почему вспоминала эти стихи. Почему они втекали мне в мозг. Стихи в маленькой книжечке, даже не электронном носителе, просто одной из маленьких книжечек в центральной библиотеке. Количество экземпляров – сто. Это не просто смешно. Это даже не мало. Кто-то принтернул, сшил, распространил. Серая такая книжка. Не очень хорошая бумага. Если честно, я украла её из библиотеки. И если честно, там даже не почесались.

Автор – Джесс Фьюри. И кроме имени – ничего…

У меня заломило в висках. Обычно это бывало предвестником ночных провалов. Иногда случались провалы и днём. Очень редко. Но именно потому за моей спиной боялись хихикать. Извечный инстинкт: посмеяться за счёт другого – глушился страхом. Наверно, они чувствовали, что со мной всё сильно не в порядке. Гораздо сильнее, чем допустимо для безопасности тех, кто меня окружает.

-…зал джедаев. Впрочем, есть также зал, посвящённый их антагонистам, так называемым ситхам. Но поскольку существование той секты принадлежит древнейшему периоду нашей галактики, то этот зал расположен в соответствующей секции. Впрочем, там интересно. Хотите?

-Да-а! – сказали все, в том числе и Сэй. Я промолчала. У меня всё сильней болела голова. Чтобы не нервировать мисс Терт, я кивнула. Но мне не хотелось туда идти. Точней, мне не хотелось идти никуда. Я не любила свои приступы головной боли.

То ли слишком рано, то ли слишком поздно…

Словом, не вовремя.

Мы дошли до лифтовых шахт и спустились несколькими уровнями ниже. Головная боль усилилось, а затем перестала наращивать темп. Осталась на уровне. Не мешала дышать.

-В этом зале собраны материалы о древней секте ситхов. Голографические реконструкции храмов, а также найденные археологами артефакты. Как видите, всё те же рукоятки световых мечей, так называемые посохи и рукоятки световых хлыстов – не спрашивайте меня, как это возможно, амулеты, неработающие кристаллы записей под названием голокрон…

Они говорили. Я слышала их голоса. Они говорили. Со всех стен. Не мисс Терт. Другие.

-…словом, множество очень интересных в историческом и эстетическом плане, но, как вы прекрасно можете видеть, совершенно лишённых каких-либо мистических свойств вещей.

Я чуть не закричала, что она дура. Я могу и не такое, когда у меня болит голова. Голос, голоса, сотни, тысячи голосов, алой структуры, тёмной текстуры, невероятной плотности и осязаемого цвета. Они наполняли зал, они просыпались, они шептались между собой не одно, не два тысячелетия, вечность – но сейчас здесь была я, живая.

Гробницы и склепы, я не знала этих планет, корабли в чёрном небе, чья-то кровь, вспышка света, огромный шар станции – луна – и на миллионы обломков разлетается планета…

Вселенная, которая не рождала больше никого, кто бы её слышал.

Я онемела от одиночества, от холода, от пустоты. Я онемела от того, что их убили. Их убили – всех, тёмных и светлых, не важно каких – их убили потерей памяти. Мир однажды решил, что ему не нужен этот геморрой – и над ним тут воссиял холодный свет практицизма.

Так бывает?

Я покачнулась. Незаметно, не увидели, не испугались. Да, конечно, бывает. И уже есть. Только что, на экскурсии. Если бы не наплыв голосов со стен, что бы я думала о том мире?

Ровно то же.

Хотя…

Ведь был же в моей жизни огонь. Стихия. В какой-то из дней, неотличимый от других. Очередной после-колледж. Мама, с меланхолическим видом сидящая перед зеркалом-окном. Отец, набивающий план для компании на своей персоналке. Вечер, один из вечеров. Ровный поток машин в заоконье. Приглушённые тона. Тона вечера. Нет. Тона пыли. У меня в очередной раз раскалывается голова. Врач сказал: подростковые мигрени. Это неправда, что я ничего не помню. У меня болела голова, но не было провала. Я захотела понять, смогу ли я выжить в огне. Смогу ли выбраться из стихии.

Я и ещё четырнадцать существ. Остальные жильцы дома погибли. Я не знаю, была ли я честна перед собой. Кажется, да. Я подождала, когда разгорится пламя. Но в отличие от других, я знала очаг. Я его – ощущала.

Бедная сиротка.

-…культ так называемой тёмой стороны, в то время как джедаи культивировали поклонение светлой. Как видите, обычный дуализм…

Голова у меня вдруг перестала болеть. Я оглядывала зал и вслушивалась в шёпот. Чем сильней, тем материальней. Голографические имитации храмов и планет. Я подошла поближе. Осусс. Коррибан. Ондерон. Явин. Почти ничего не говорящие имена. На них не располагалось ничего экономически, стратегически или культурно важного. Заброшенные планеты с остатками храмов на них. Только вскользь упомянутые на страницах учебников – отсюда память.

Аркания. Бисс. Вьюн. Андинри. Бостирда. Дксан. Дромуд Каас. Дьюн. Зиост. Кхар Шиан. Ч’ходос. Даже близко не знаю. Впервые слышу. И в учебниках нет. А ведь все они существуют. Вращаются по кругам своих орбит. В чёрной пустоте. Ждут.

Кого? Девчонку, которая из-за мигрени выдумала, что подожгла свой дом?

Тех, кто слышит.

Всё прочее не имело значения. Только моя способность. Только их желание. И, наверно, моё…

-Кора…

Я оглянулась. Экскурсия шла к выходу.

-Да, мисс Терт.

Так легко было улыбнуться. И так легко было понять, почему я затормозила. Удивительно красивая вещица. Амулет. Золотой брелок в виде клюва какой-то птицы. На золотой тонкой цепочке.

-Сейчас иду.

Она улыбнулась мне в ответ. А когда она сделала шаг из зала, я протянула руку сквозь силовое поле и взяла кулон. Ни сопротивления. Ни сигнала. Я положила его в карман и поспешила за остальными. Сколько ещё залов. Сколько ещё…

Когда наш транспортник поднимется в воздух, в заднее окно обзора я смогу видеть башни древнего Храма, нынешний музей. А на груди у меня будет лежать маленькая вещица, амулет. Который не даст способности. Не даст силы. Но который будет говорить со мной голосами тех, умерших – бездну времени назад.

Не смирившихся в смерти.

И да. Возможно. Возможно, мне опять будут сниться сны.



Может – слишком поздно. Может – слишком рано.


  Карта сайта | Медиа  Статьи | Арт | Фикшен | Ссылки | Клуб | Форум | Наши миры

DeadMorozz © was here ™