<<  Дарт Вейдер. Ученик Дарта Сидиуса


Jamique


КАРТИНА СЕДЬМАЯ.

Карты рассыпаны.

Когда в конце шестого эпизода Вейдер отступает на мостике под напором Люка, звучит такая музыка, что кажется, будто плачет сама Великая Сила.

Лея Органа, наследная принцесса уничтоженной планеты.

Лея развлекалась. Она никогда б не подумала, что сможет развлекаться здесь. На корабле у имперцев. Но почему бы и нет? Всё лучше, чем сидеть, неподвижно уставясь в одну точку.

Сейчас её развлечение заключалось в том, что она кормила обедом Хана Соло, который только что официально вымыл Чуи. Тоже было веселье.

На “Исполнителе” они жили дверь к двери. Это получилось по её воле, по предложению Мары Джейд.

Эта женщина перед транспортировкой со Звезды на “Исполнитель” объявила, что на корабле существует возможность поместить их с Ханом Соло в смежные апартаменты.

-Две квартиры связаны друг с другом дверью, которую можно запирать, - пояснила она. – Или не запирать. Мой учитель считает, что ничто не препятствует вам общаться с вашим другом.

-Какой он стал добренький, - ответила Лея. И согласилась. Теперь она тщательно следила за своим тоном. Пусть останется язвительным, как прежде. Лучший способ ничего не сказать.

А за предложение совместного проживания с Ханом она ухватилась. И даже не пыталась это скрыть. Всё равно им не понять – из-за чего.

Хан встретил её смущённой кривоватой улыбкой. Своей фирменной. Однако. Кажется, ему всё-таки намекнули, из-за кого он не сидит в камере на Звезде, а летит в достаточно комфортабельных апартаментах на “Исполнителе”. Где-то там за его спиной ворчал Чуи.

Джейд оставила их почти тотчас, что не означало, что их каюты не напичканы подслушивающими устройствами.

Начхать.

Они смотрели с Ханом друг на друга и понимали друг друга без слов.

Что ж. Начнём сначала.

-Извини, - сказал Хан. – Я странно себя тогда вёл. Не каждый день узнаёшь, что твоя подруга – дочь Вейдера.

-Бывает, - ответила принцесса.

Оба они не обращали внимание на ворчание вуки.

-Говорят, к вам приходил Палпатин, - Хан скользнул взглядом по обшивке каюты.

-Да. Приходил.

-Угрожал?

-Предлагал у него обучаться. Как детям Дарта Вейдера.

-Аа…

Хан почесал затылок и оглядел каюту с гораздо более спокойным выражением на лице. Лея следила за ним с внутренней неопределённой усмешкой. Интересно, какие мысли витают сейчас в голове у короля контрабандистов? Ей почему-то казалось, она знает, какие. Хан спокойно взглянул на неё.

-Действительно, - сказал он, - я просто никак не могу привыкнуть к тому, что ты тоже форсьюзер. Пусть скрытый. Да, император в таких случаях не отстанет.

-Да.

-Вы, конечно, отказались.

-Нам дали время подумать.

-Сколько?

-Весь путь до Корусканта. И на нём. Нам собираются устроить нечто вроде показательной экскурсии по планете.

Снова:

-Аа…

Рядом рыкнул Чуи. Хан посмотрел на него быстро и раздражённо.

-А что ты хочешь? – спросил он. – Мы повстанцы, а Лея – форсьюзер.

-Пока нет, - сказала Лея.

-Да, конечно, - тут же ответил Хан.

Она чуть прищурясь, взглянула на него. Тот не отвёл взгляда. Они всегда друг друга прекрасно понимали.

Сцепка произошла почти сразу при встрече, так бывает раз на сто тысяч раз. Мотма не зря посылала их на задания как один мобильный отряд. Они с Ханом как руководители группы оказались идеалом, которого в жизни нет. Они взаимно дополняли друг друга, понимали друг друга, не мешали друг другу – не по принуждению, а ощущая затылком. Их стыковка была столь продуктивной, что это признавали все. Они сами тоже. Идеи генерировали вместе, на практических операциях их совместное присутствие гарантировало быстрое реагирование на изменение обстановке с последующим почти мгновенным её разрешением. Сошлись двое. Так бывает. При том, что Лея так и осталась “своим парнем”, не возлюбленной. В ней наглухо всё закрылось после взрыва родной планеты. Хан встретился с жёстким, прагматичным существом, бросающимся в любые рискованные операции, причём с трезвой головой. Лее было необходимо занять себя. Чем сильней, тем лучше. И три года она жила без эмоций. Не хотела, не могла.

Хан принял условия игры, и сошёлся с ней, как с напарником, как с парнем. Оттаивать та стала только недавно, да и то не до конца. Так что никаких романтических и физических отношений между ними не было. Хан иногда задумывался: как к кому он привязан к Лее? Как к товарищу, лучше которого не найти – или всё-таки женщине?

Лея была некрасива. Она знала это и не заботилась об этом. Но в том и дело, что красота в привязанностях ничего не значит. Красотка с картинки соблазнит на ночь-две. Если за душой у неё пусто, о ней потом не вспомнишь. Влюбляет характер. Аура. Харизма.

Ситх и ещё раз ситх!.. Харизма её папочки, Дарта Вейдера. А ведь одно в одно…

Лея смотрела не него недобрым взглядом. Хан не собирался врать.

-Сравниваю, - сказал он.

-И как?

-Похоже…

К его удивлению, она только спокойно кивнула. Повернулась к Чуи и выслушала фрагменты его рыка. У Леи была великолепная способность к языкам. Она знала их как минимум двадцать. Большинство – на уровне понимания и обиходных фраз. Но всё равно этот факт внушал уважение.

-Не думаю, - сказала она. – Ты военнопленный, а это статус.

Чубакка почти удовлетворённо рыкнул. Хан невесело хмыкнул. Похоже, его мохнатого друга весьма беспокоил его статус. Всё-таки воин…

-Только знаешь, - сказал Хан, осенённый идей, - тебе надо вымыться. А то антисанитария…

Сильный рык в ответ, за время которого они с принцессой успели обменяться быстрыми взглядами. Ну конечно.

-Антисанитария, - повторив, отрезала Лея. – Здесь свои правила. Ты же не хочешь, чтобы тебя продезинфицировали в медицинском отсеке?

Чубакка посмотрел по очереди на них обоих, а потом неохотно рыкнул. У вуки мало развита мимика, но Хан навострился угадывать то, что тот думает, практически по выражению глаз. Он мрачно рычал, соглашаясь, но понимал без слов то, что им сейчас нужно: шум воды. Шум воды, который заглушит другие звуки. Или сделает их невнятными.


Чуи мыл сам себя, причём голова его оказалась на уровне душевого отверстия, и вода била прямо в морду. Он не торопился, он бурчал, рычал, с грохотом и бульканьем пускал на себя струи, возился, издавал множество других очень отчётливых звуков, отчего в ванной царила полная шумовая какофония. Лея и Хан сидели на стульях, что принесли сюда, смотрели на Чубакку за занавеской и тихо говорили.

-Можно, я тебе скажу? – произнёс Хан. – Ты можешь меня убить, но я считаю, что ты должна принять предложение императора. Это такой шанс. Второго такого не будет. В самое гнездо.

К его удивлению Лея только задумчиво кивнула: да…

-Ты тоже так считаешь? – не сумел скрыть своего удивления Хан.

-Да, - ответила она, - Но есть проблема. Ты не понимаешь, насколько император силён, - Лея рассеяно глядела на матовую занавеску. – Быть его ученицей – значит стать почти прозрачной для него. А я ничего не умею.

-Ты дочь своего отца.

За эту фразу он был награждён непонятным взглядом и непонятной усмешкой.

-Да, конечно, - ответила она. – Но только я не понимаю, что именно ты имеешь в виду. То, что Вейдер так же сойдёт по мне с ума, как по Люку? Но у него сейчас и в отношении братика это закончилось, - она коротко усмехнулась. – Или ты хочешь сказать, что император будет не ломать, а учить кровь Дарта Вейдера, и потому не станет залезать мне в мозги?

-По-моему, - выдал Хан, - он вообще никому в мозги не залезает…

Его одарили ещё одним непонятным взглядом.

-Верно, - ответила Лея. – Я тоже так думаю. Кажется, ситхи обладают… некоей чистоплотностью в отношении своих.

Хан попереваривал эту информацию.

-По-моему, это шанс, - сказал он.

Теперь Лея откровенно усмехнулась.

-Мой дорогой, - ответила она, - а больше шансов у нас и нет. Нет у нас выбора. У меня. Или я принимаю предложение императора – или он пускает меня в расход.

-По-моему, он блефует.

-А по-моему, - сказала Лея, - нет.

Хан аж заледенел на секунду от её тона.

-Я видела его вблизи, - неторопливо продолжала его боевая подруга. – От него исходит очень странное ощущение. Одновременно большой дряхлости и колоссальной силы. И непреклонной воли… Он был очень раздражён на нас, но дело не только в раздражении. Он никогда не сможет оставить детей Вейдера без присмотра и без обучения. Это что-то вроде мании.

-Но если он тебя обучит, то ты… ты будешь сильной.

-А я даже не сомневаюсь, - усмехнулась принцесса.

Впервые за всю их совместную жизнь она ускользала от него. Он не мог её понять. Эта полуинтонация, полунасмешка.

-Послушай, - решился он, - если тебе неприятно об этом говорить, просто пошли меня к…

-Ситху? – засмеялась Лея. – Нет, к ситху пойду я.

-Лея!

-Не ори. Чуи заглушишь.

Он пожал плечами и отвернулся.

-Если ты решил обидеться, то сейчас самое время.

Он повернулся к ней:

-Знаешь, ты мне нравишься…

-Знаю, - безмятежно отозвалась она. – А ты мне. Но помимо этого, существует масса прочих людей и нелюдей, сложностей и положений… Хан, ты сможешь мне откровенно ответить на несколько вопросов?

-Да… если…

-Тебя и правда поразило тогда на Звезде, что я – дочь Вейдера?

-Ну да, - буркнул Хан. – Ещё раз извини, но я…

Он замолчал: слишком пристально она на него смотрела.

-Я верю, - сказала она и неожиданно мимолётно и странно улыбнулась, как будто своей забавной мысли.

-Когда Мотма заключила с тобой договор и поставила тебя в пару со мной, что она тебе говорила?

Хан возмутился и вспылил:

-Просила оберегать тебя! Тогда, после взрыва твоей планеты…

Лицо принцессы перед ним замкнулось и на миг стало взрослым и жёстким.

-Да, - сказала она. – После взрыва планеты… Ты пришёл в Альянс из-за меня?

-Спасибо за допрос!..

-Почему ты горячишься? Вопрос обычный. Тебе нечего было делать в Альянсе. Никакой выгоды он тебе не давал. Или давал?

Хан мотнул головой и ничего не ответил.

Среди шума и бульканья воды прозвенел серебряный смех. Хан вздрогнул и рывком обернулся: он терпеть не мог такие интонации в смехе людей. То ли безумные, то ли просто неправильные.

-В новой Республике она предлагала тебе реальный бизнес, правда?

Хан вскочил.

-Да!... Да, да, да! Ну и что? Если бы я хотел стать бизнесменом, я бы работал на Куат! Помимо наживы, мне всегда был нужен адреналин, иначе бы я стал не контрабандистом, а клерком!...

-И твоя милая выдумка насчёт спасённого от рабства вуки…

Хан не выдержал и стал смеяться. Лея сидела на стуле с видом внимательной первоклассницы и смотрела на него. Хан помотал головой.

-Чуи, - сказал он громко, - нас раскрыли.

-Уррррррррыххррруммррррр, - раздалось из-за занавески.

-Лея, но это же не важно! – сказал Хан. – Все знают, что вуки – неполноправные жители галактики, что их не выпускают с планеты. А этот хотел к звёздам.

-И когда ты в начале карьеры привёз на Кашиик ходовой там товар… - сказала Лея.

-Этот детина спрятался у меня в “Соколе”, - засмеялся Хан. – Обнаружил я его уже в гиперпространстве. И это было неприятно.

Из-за занавески донеслось насмешливое рычание.

-Но откуда ты всё?.. А, ладно. Честное слово, я пережил мало приятных минут. Что такое вуки – я знал, и хоть со мной был бластер, я всё-таки был не слишком в себе уверен. А ещё – я не понимал его языка!

Чубакка разразился серией насмешливых рыков.

-Как я не сбрендил – сам не знаю. Мы с ним за неделю едва сумели объясниться. А потом я подумал, что при моей профессии такой напарник – самое оно. Я был тогда очень молод, в среде контрабандистов новичок, так что вуки оказался мне очень даже… Ну, а потом мы выдумали с ним историю про рабство…

-Какой из своих подруг ты первой это рассказал?

-Да я… Ладно, должен был понять…

-Но мужчины такое выдумывают в основном ради женщин. Контрабандисты как раз не в восторге от того, когда в их среде появляется человек, который сильно не в ладах с законом.

-Ты меня обвиняешь в моей выдумке?

-Я думаю, насколько ты со мной откровенен вообще.

Такой расчётливый тон он слышал у неё впервые. Нет. Не так. Жёсткий безэмоциональный расчёт часто был её визитной карточкой в последние четыре года. Но там он касался других.

-В чём ты меня подозреваешь?

-Ни в чём, - Лея была безмятежна. – Именно тебя – ни в чём. Но в последнее время вокруг меня слишком много лжи. Я пытаюсь отделить её от правды.

-И кто же тебе лгал? – почти агрессивно спросил Хан.

-Да почти все, - рассеяно ответил Лея. – Это нормально. Каждому что-то нужно. Каждый добивается этого за счёт других, - она улыбнулась.


…Прежде чем уйти от неё вчера, это женщина, Мара Джейд, сказала:

-Мне стоит вкратце рассказать вам историю вашего появления на свет, ваше высочество.

-А вы при этом присутствовали?

-Присутствовали другие, ныне умершие, но кое-кто рассказал об этом тем, кто ещё живёт. А шпионская сеть императора работает неплохо. Как только мы поняли, где и что копать – как тут же пошёл результат.

-Вы?

-Мы, - она не моргнула глазом.

-Шпионы в Альянсе?

-Можно сказать и так.

-И кого же вы потрошили?

-Госпожу Мотму.

-…

-Ваш приёмный отец был человеком слабым и болтливым. Он просто не мог не рассказать о том, что видел. А остальное знал лорд Вейдер.

-Ну-ну.

-У меня мало времени, принцесса, если у вас будут уточняющие вопросы, то задайте их в следующий раз. У меня к вам единственный вопрос: что вы знали о своих настоящих родителях?

-То, что они были.

…она подумала, не промолчать ли, но молчать было не о чем. Единственное, что говорил ей о них приёмный отец – то, что они были врагами императора, и что для её безопасности лучше, чтобы она о них не знала. Только изображение матери однажды показал. Тогда она и почувствовала, что её приёмный отец очень любил её настоящую мать…

-Хорошо, - невозмутимо кивнула женщина, - тогда вкратце с самого начала. Ваши отец и мать встретились на Татуине, когда вашему отцу было девять лет, а вашей матери – четырнадцать. Она была королевой Набу, которая в то время находилась под оккупацией Торговой федерации. Два джедая вывезли её оттуда, но в результате поломки двигателя были вынуждены залететь на Татуин и прежде починить корабль. Там джедаи заметили вашего отца, а он – вашу мать. Затем мальчика забрали в Храм, а королева после освобождения планеты осталась на Набу. Они встретились снова в результате геанозинаского кризиса, когда вашему отцу поручили охранять вашу мать. Ваш отец взял вашу мать напором. Должна сказать, что джедаям не просто были не положены семейные отношения – под запретом значились любые привязанности. А он заставил вашу мать забыть о трезвом рассудке, влюбил в себя и взял в жёны. Они умудрились скрывать свою связь почти три года. Потом ваша мать стала беременна вами. Именно в это время разразился последний конфликт, который привёл к перемене политического строя в галактике.

-Хм.

-Да?

-И когда же моя мать узнала, что её муж – ситх?

-Возможно, это было ошибкой, - спокойно кивнула Мара. – Я не отрицаю. Ваш отец был учеником Палпатина почти три года до того, как тот объявил себя императором. И ваш отец скрывал этот факт от вашей матери. У вашей матери была слишком сильная социальная мотивация всех выдать. Сильней любви. Тем более что при её предпочтениях и моральных установках она вполне могла бы счесть выходом такую комбинацию: вырвать любимого мужа из рук коварного ситха путём доноса. Женщины любят вмешиваться в жизнь своих мужчин. Особенно они любят их – спасать.

Лея даже вздрогнула. Слишком много яда в последнем слове. Слишком много презрения.

-Ваш отец чувствовал себя ответственным перед учителем. Он знал, что откровенность с женой может обернуться предательством. И он молчал.

-До тех пор, пока молчать уже было невозможно? – язвительно спросила Лея.

-Даже тогда. Когда по необходимости ваш отец вычистил Храм джедаев…

Лея издала неопределённый звук.

-…он был не в том состоянии, чтобы жаловаться на жизнь любимой жене. Он вообще не любил жаловаться. Он бы рассказал о том, что произошло – позже. Когда успокоился.

-Что, совесть замучила?

-Отвращение.

Лея тихо вздрогнула. Потом попыталась улыбнуться. Не вышло.

-К… себе?

-Ко всему сразу, - холодно ответила Джейд. – На предмет детализации обращайтесь непосредственно к лорду Вейдеру. Я имею право лишь на рассказ о событиях. Личные переживания людей – их собственность. Кроме тех, о которых мне было позволено сказать, когда без них ситуация объяснена быть не может. Итак. Ваш отец избрал собственный способ разрядки – он улетел додавливать сепаратистов на Мустафар. Обещал при возвращении всё рассказать. И не скрыл от жены, куда летит. Было бы слишком долго объяснять, как к ней смог проникнуть Кеноби. Вам для понимания ситуации нужно знать лишь то, что, как вы знаете, при определённом приказе моего учителя армия клонов обратила оружие на командующих ими джедаев и уничтожила их. Выжили в этой резне только Йода и Кеноби. Оба по случайности.

-Значит, всё-таки резне?

-Я привыкла называть вещи своими именами, - сухо произнесла Джейд. – Это была резня. Ещё и потому, что каждый джедай перед смертью уничтожал вокруг себя от взвода до роты клонов… Но Кеноби и Йоде удалось сбежать. Они прилетели в Храм, увидели то, что там осталось. Там не осталось никого. Магистр Йода через Силу сумел восстановить картину происшедшего. Стало понятно, что Анакин Скайуокер стал адептом враждебной стороны. И с ним теперь надо было действовать, как с врагом.

Таким образом Йодой и Оби-Ваном был разработан план.

Оби-Ван проник к вашей матери. Используя состояние психологического шока, а именно рассказав ей, с подробностями, о резне в Храме и не забыв упомянуть про убитых детей, он побудил её рассказать о местонахождении мужа. Да, забыла упомянуть: Оби-Ван знал о семье своего ученика. В некоторой мере, он счёл это допустимым преступанием закона. Не последнюю роль сыграла личность жены. Тот же джедай, но без Силы. Это сложно, а я обязана изложить вам только структуру. Итак, Оби-Ван побудил вашу мать рассказать о местонахождении мужа. Более того, он увлёк её за собой, мотивируя это тем, что её присутствие благотворно на него повлияет. Смягчит и отрезвит. На самом деле он рассчитывал на то, что её присутствие раздражит и рассеет внимание его ученика. Не последнюю роль играла её беременность.

Они нашли вашего отца на Мустафаре. Тот был всё ещё на сильном взводе и в состоянии большого нервного напряжения, когда увидел свою жену и своего бывшего учителя. Он был раздражён и разгневан на обоих. Тем более что его бывший учитель, чтобы пройти к нему, обезвредил роту штурмовиков. Это действие через Силу ваш отец и почувствовал. Ему было весьма неприятно, что вашей матери нелестную о нём информацию сообщил его бывший учитель. Он был зол на вашу мать за то, что она выслушала, поверила и ужаснулась. В его характере не было тенденций пытаться что-то объяснить в такой ситуации. Его крайне оскорбило, что его любимая женщина, не дождавшись его, поверила в россказни Оби-Вана…

-Но россказни были правдивы!

-Нет. Фактика не играет никакой роли. Роль играет только эмоциональное отношение к ней. В этом Оби-Ван и солгал.

-Но…

-Все вопросы – к лорду Вейдеру. У меня нет полномочий на психологический анализ. Итак. Вышла очень напряжённая эмоциональная ситуация. Ваш отец был более чем раздражён. Он был зол. Это усугублялось слезами и выкриками вашей матери, которая мало себя контролировала. Она была не виновата – она была на одном из последних месяцев беременности. Я уже говорила, что Оби-Ван воспользовался её состоянием. Поэтому ваш отец поставил своей стратегией один раз на неё прикрикнуть, а затем сконцентрировался на своём учителе. Чтобы не выяснять отношения на людях, он увёл их обоих в большой зал, выходящий панорамными окнами на металлургический завод, которым, в сущности, была вся планета. И у них начался разговор с Оби-Ваном. С этой минуты ваша мать уже практически не могла влиять на события.

-Разговор?

-Разговор. Сначала. Оби-Ван не обвинял. Он печалился и ужасался. Он умолял его опомниться. Вспомнить о друзьях. Об их отношениях. О жене. О мире, где всё ещё есть человечность. Он не постеснялся апеллировать к имени Куай-Гона…

-Это кто?

-Учитель Оби-Вана и тот джедай, который настоял на принятии вашего отца в Храм. Подробности позже. Хочу лишь сказать, что тот к тому времени давно умер, а ваш отец его очень любил. Обобщая, Оби-Ван воздействовал на прежние привязанности вашего отца и постулировал то, что если он останется с Палпатином, все эти его привязанности прервутся. Закончил он предложением выхода из столь ужасной ситуации. Джедаев не вернёшь и детей не воскресишь. Но он единственный сможет убить своего учителя, который единственному ему доверяет. И не побоится подставить спину…

-Вот мерзость, - вырвалось у Леи. – Если это, конечно, не ложь, - опомнилась она.

-У меня нет инструкции вам лгать. У меня есть инструкции изложить вам фактику событий. Но реакция вашего отца была примерно той же, что у вас, принцесса. Он сообщил Оби-Вану, что тот арестован. Штурмовиков он вызвать не успел, потому что его отвлекли крики вашей матери. Что-то: нет, как ты можешь, чудовище ты эдакое. Повторяю: она себя плохо контролировала. А потом у вашего отца вовсе не было времени, потому что на него напал Оби-Ван.

Штурмовиков он мог вызвать и при помощи Силы. Но в вашем отце сохранился этот рыцарский идиотизм: честный поединок. Как мой учитель ни старался, он не смог внушить ему гибельность такого взгляда на жизнь. Ваш отец был способен вызвать роту, чтобы арестовать, но не чтобы убить. Если джедай идёт на него – он принимает вызов джедая. Тем более, хочу вам заметить, к тому времени ваш отец по Силе, способностям и владением техникой боя превосходил своего бывшего учителя. Хотя Оби-Ван был одним из лучших мечей Ордена.

-И он решил его убить?

-Не думаю. Судя по тому, что они сражались почти полчаса, а Оби-Ван не был убит – не думаю. Впрочем, спросите у лорда Вейдера.

Итак, ситуация. Ваш отец и Оби-Ван дерутся. Ваша мать не знает, что ей делать. Эмоциональная разбалансировка в ней началась ещё давно, в тот промежуток времени и событий, приведших к становлению Империи. Затем она имела стадии возрастания и в конечном счёте достигла своего пика при умелой провокации Оби-Вана. На Мустафаре же при виде всей сцены она окончательно потеряла над собой контроль. Психика – хрупкая вещь, принцесса. Особенно психика беременной женщины.

Кажется – ваш отец очень скупо говорил об этом – ваша мать держала в руке бластер и что-то кричала. Ваш отец всё время отвлекался на неё, потому что понимал, что она в таком состоянии вполне могла нажать на курок. Он мог её остановить при помощи Силы, но боялся за ребёнка. И за неё. Я так думаю.

На этот раз Лея промолчала.

-Словом, обстановка была весьма нервозной. Я всё время акцентирую на этом ваше внимание для того, чтобы вы поняли, почему ваш отец не почувствовал приближения остальных.

-Каких остальных?

-В этот момент, как и было условлено, до Мустафара долетел ваш приёмный отец на своём корабле и с магистром Йодой на борту.

У принцессы что-то хрипнуло в горле.

-Да-да, - Мара ей коротко улыбнулась. – Они добили вашего отца вдвоём. С уровня роста магистра Йоды очень просто подрубить ноги. Как я понимаю, ваша мать не успела вмешаться. Но она видела всё. И она знала, что муж её не погиб. И она пыталась как-то оповестить об этом. Оповещать на деле не надо было никого, мой мастер и учитель уже и так об этом знал. Двум джедаям пришлось спешно уводить вашу мать с места событий силой. Их никто всерьёз не преследовал, потому что у моего учителя и его людей было слишком много других забот.

-Не говорите, что Палпатин поехал на Мустафар!..

Мара проигнорировала её крик.

-На корабле вашей матери стало плохо. В сущности, её доставили туда без сознания. У неё начались преждевременные роды, приведшие её к смерти. Родились вы с братом. Брата Йода поручил Оби-Вану. Вас – Бейлу Органе. И обоим накрепко наказал не раскрывать тайну вашего рождения. Вы были надеждой. Надеждой на уничтожение тёмной стороны. Надеждой на то, что враг не сможет поднять руку на свою кровь. На то, что зло сгинет, и пусть ценой смерти отца, но вы очистите галактику от ситхов. Теперь уже навсегда…


-Лея!!!!!!

-А?

Она удивлённо посмотрела на Хана. Ей казалось, что прошла минута – не больше. Минута и прошла. Но Хана испугал пустой и отсутствующий взгляд подруги.

-Что с тобой?

-А что со мной? – сухо спросила Лея. – Ты так орёшь, что Чуи на себя душевой штепсель уронил и чуть из ванной не выпал. Что произошло?

-У тебя был странный вид, - проворчал Хан, успокаиваясь и тут же раздражаясь.

-И что ты подумал? – насмешливо спросила Лея. – Что меня забрала к себе Тёмная сторона? А ты, кажется, не такой уж прагматик, мой друг, как везде говоришь об этом!

Запрокинула голову и рассмеялась. Всё там же серебристым горловым смехом.

-Мне не нравится, как ты смеёшься, - буркнул Хан.

-А мне – нравится, - весело сказала Лея. – И даже очень.

-Какая-то странная ты, - буркнул Хан.

-Ну знаешь. Я тоже не каждый день узнаю, чья я дочь, - ответила она. – Хан, ответь начистоту: моя тётя Мон тебя ни о чём таком помимо обычных, официальных, всем известных вещей не предупреждала?

-Каких официальных вещей?

-Соло, не изображай дурака! Ты дураком при своей профессии б не выжил. Официальная вещь: я, принцесса злодейски взорванного Альдераана, у меня психологический шок, заботься о ней, Хан – и отомстим злобным имперцам! Наше дело правое и мы победим.

-Ну, такую туфту она мне не впаривала, конечно, - поморщился Хан. – Это был деловой разговор. Баш на баш. Моя помощь Альянсу – моя выгода после его победы. И помощь Альянса в настоящем времени в виде предоставления безопасных трасс, точек сбыта и незарегистрированных в имперской таможенной службе кораблей. В то же время мои люди, совершая контрабандные рейсы, дёргают инфу для Альянса. Взаимная выгода, взаимное прикрывание друг друга…

-А я всё думала, что на тебя Джабба так взъелся… - тихо усмехнулась принцесса.

-А то, - Хан хмыкнул в ответ, не столько смущённо, сколько почти гордо. – Да я б тебе сказал, тайны не было. Но ты не спрашивала, тебя такие вещи вообще не интересовали. Мы с тобой участвовали в боевых операциях…

-В то время как твои ребятки перекрывали все торговые пути Джаббе и ввергли его хозяйство в состояние финансового кризиса.

-Ну да, - Хан усмехнулся. – Не надо было ему на меня на Татуине наезжать.

-А кому нравится, когда на его территорию приходит ещё одна группа?

-А я не приходил. В Мос-Айсли я просто сбывал свой товар. И мои ребята. Я в этой песочнице селиться не собирался.

-Не в этом же дело.

-Да, - Хан кивнул. – Не в этом. Я бы всё равно выдавил из сектора этого жирного слизняка. Тупоголовый жирный хатт. Ему, видите ли, не понравилось, что даже на окраины и даже в его бизнес пришли люди.

-Он заправлял этой окраиной больше тридцати лет.

-Из чего и следует, что время его истекло, и что ему стоило добровольно уступить мне место.

-Мне почему-то кажется, что он бы не согласился.

-Конечно. У хаттов вечно вместо мозгов один жир. Пришлось тогда с Татуина сваливать, ребят моих не было, а он что-то просёк и, кажется, хотел устранить конкурента раньше, чем он станет конкурентом.

-А я тебе, выходит, крупно помогла, - задумчиво сказала Лея. – Убила главного конкурента.

-А! – Хан махнул рукой. – Какой теперь в этом толк. Мои ребятки быстро просекут, что их босс загремел к властям в кутузку. Они спрячут все концы, они умные. Только спрячут так, что и я их не найду.

Лея насмешливо смотрела на него.

-Что, не удалась карьера короля контрабандистов?

Лицо Хана стало жёстким.

-Зато тебе удалось стать дочерью второго человека в государстве. И объектом внимания императора. И я думаю, что если ты останешься со мной, мне это компенсирует всё. Хана Соло, который имеет такие связи, мои ребятки бросить не посмеют. Ты теперь – мой шанс на возвышение. И на возвращение того, что я потерял. Мы – пара, Лея. Я всегда это знал. Вместе мы ещё не такие дела наворочаем… Ну, что ты улыбаешься?

-Люблю твою прагматичную морду. Ты способен на обман, но на чисто прагматичный… Хан, скажи мне честно – тебя когда-нибудь сподвигала хоть на что-то великая идея, мораль, не знаю… что-то большое… Что-то большее твоей коммерческой выгоды?

-А есть что-то большее? – усмехнулся Хан. – У нас за идеи уже платят? Если платят, я готов.

-Ну, как тебе идея избавить галактику от зла?

-Ваша цена, миледи?

Принцесса расхохоталась. Хан облегчённо перевёл дух. Это был не серебряный ускользающий смех, да и сама она стала привычной и понятной. Снова такой, которую он чувствовал затылком, с закрытыми глазами, в другой комнате, хоть во сне…

-Эй, - сказал Лея, - а так мы не договаривались.

-Да неужели? – Хан пока не собирался её выпускать. Глаза его подруги смотрели на него спокойно. Она прикидывала ситуацию, нисколько не нервничая и не поддаваясь.

-Ты мне нравишься, - сказала она спокойно. – Более того, мне нравится, что ты меня так держишь. Признаю, что мне сейчас хочется оказаться с тобой очень близко, наедине и без этих глупых слоёв одежды. Что ж, приходится признать, ты мне очень нравишься и как мужчина. Но, Хан. Это всё – моя разрядка. Сейчас, в этот момент, после всего, что произошло. Думаешь, это правильно?

-А если б мы всегда делали только то, что правильно, мир совсем б сбрендил, - агрессивно, но не по отношению к ней, ответил Хан. – Сто миллиардов несчастных идиотов возникают от того, что им прежде надо подумать и вписать себя в какую-то правильную схему!

-И не смей обещать на мне жениться.

-Ещё чего!

-А если войдут импы?

-Как войдут, так и выйдут!

Лея запрокинула голову и рассмеялась. На этот раз совершенно живым смехом. Который подействовал на Хана именно так как и должен был.

…Чуи сидел в ванной на полу и долго сушил себя феном. И ворчал что-то под нос, ворчал. Больше всего он боялся обсушиться не вовремя и ворваться туда, куда ему не было нужно. Но прислушивался к тому, что творится вне ванной, всё равно. Чтобы в случае чего заступить путь гвардейцам. Или этой рыжей мелочи.


Люк, брат Леи.

Люк лежал в своей каюте на кровати и мрачно читал. Любезные до определённого предела гвардейцы принесли ему несколько книг по технике и два нашумевших в последнее время романа. Романы повествовали о контакте с существами из другой галактики, и написаны были столь живым языком, что Люк неожиданно для себя увлёкся, и только на середине первой книги понял, что яростно болеет душой за главного героя и его команду. А главный герой был имперец.

Вот пропаганда, мрачновато подумал он. Умелая пропаганда в этом и выражается. Не в голографических пятисотметровых транспарантных блоках: “Да здравствует наш великий император Кос Палпатин!” А в книгах, фильмах, играх, которые сочиняют, снимают и пишут не по заказу, а от души, в государственных стипендиях студентам на Корусканте, в поощрении порыва молодёжи идти в военные академии…

Додумался, называется. Люк хмыкнул сам себе. Если главный герой – имперец, не плакатный, обычный, спокойный, а ты ему сочувствуешь и сопереживаешь – сделано полдела. И не нужно никакой пропаганды…

Он вздохнул, захлопнул книжку и сел на постели. Он как хлопнулся на неё после перелёта на “Исполнитель”, так и лежал. Мрачным он был ещё и от того, что перед отлётом не увидел отца. Они с императором перебрались на флагман ещё ранним утром.

Главный герой – имперец… Отец вчера ему сказал, что из него мог бы получится неплохой персонаж для героической саги под названием: добро всегда побеждает зло. И главным героем в нём был бы республиканец. Джедай. Ага, джедай. К вечеру вчерашних суток его отец то ли смягчился, то ли, и это скорей, пытался куда-то выплеснуть негативную эмоцию. Словом, они потренировались. Люк поверил тут же, что на Беспине Вейдер его не хотел убивать. И здесь, на станции. И даже возле первой Звезды смерти. Отец сначала просто продемонстрировал ему свой нормальный средний уровень. Жгучей насмешкой для Люка вышли слова:

-Я сейчас несколько не в форме.

Интересно, когда Вейдер в форме – это как? Люк поёжился и усмехнулся. Его вчера носило как пылинку, пока отец не соизволил прекратить демонстрацию и начать урок.

Потрясением большим, чем настоящая сила Вейдера оказалось, что отец его умет преподавать – и неплохо. Одно дело – уметь, другое – объяснить материал. Так ясно, понятно и одновременно нисколько не примитивно ему не объяснял никто. Ну да. Объясняли ему только Бен да Йода. И у них половину объяснений занимала идеология.

А здесь было всё просто. Вейдер проверил его основную стойку, блоки, выпады. Поправил то, что считал нужным. Показал ещё несколько стоек. Поинтересовался техникой использования Силы во время тренировки. А потом шаг за шагом стал показывать элементарные движения, блоки и выпады техники, которая Люку была незнакома. Но которую его тело приняло так, как будто ждало. Шаг за шагом, каждый из которых казался Люку элементарным. И неожиданно для себя он совершил серию резких выпадов – и сам остановился, изумлённый.

Над “незнакомой” техникой Вейдер только посмеялся.

-А есть техника, которая тебе знакома?

-Но меня учили.

-Вижу. Бардак и эклектика. Оби-Ван и Йода или потеряли все навыки, или оба впали в старческий маразм. Да, я знаю, у них обоих было мало времени. Но даже когда в ученика закладывают начальные азы какой-то школы, это потом видно. А у тебя…

-Я три года учился сам.

Гулкий выдох через респиратор.

-У меня машина по накачке воздуха от тебя сбоить станет, - сказал Вейдер спокойно. – Ты, конечно, не виноват. Оби-Ван додумался. Сначала он позволил тебе дорасти до девятнадцати лет как совершенному профану. Потом учил тебя неделю. Потом идеологически выдержано умер на твоих глазах, тем самым посеяв в твоём сердце неистребимое отвращение к империи и главному злобному чёрному ситху. Но ни капли не продвинув тебя во владении мастерством.

-Пап!

-Скажешь, нет? Ты нас разве всех не ненавидел?

-Твои штурмовики убили моих родителей…

-Твоему дяде не надо было с обрезом на них идти. Что за манера у всех татуинских фермеров – сначала стрелять, а потом выяснять, в кого стреляешь?

-Тускены…

-Он штурмовиков от тускенов отличить не смог? И сколько он выпил? Люк, я не собираюсь оправдываться. Я излагаю тебе факты. Я лично читал донесение командира штурмового отряда. Они почёсывали местность в поисках дроидов…

-И убили йав.

-Теперь ты барахольщиков защищать будешь, - хмыкнул Вейдер. – Люк, я не столичный житель, ты мне не впаривай.

Люк изумлённо взглянул на отца.

-Но даже если бы я не вырос на Татуине…

-А ты там всё-таки вырос?

-Я там даже родился. Так вот, даже если б не это. Ты хочешь сказать, что по пустыне, которую поделили между собой кланы тускенов и мафиозные группировки, можно ездить без хорошего вооружения? Что ты на меня так смотришь? Не знаешь, что у братков Джаббы по всей пустыне подземные захоронки, а йавы до ужаса любят их потрошить? Что, в твоё время в пустыне уже не было локальных, но шумных разборок?

-Были…

-Ну вот. Обычно эти маленькие барахольщики очень хорошо стреляют из своих маленьких пушек. Одно попадание такой пушки способно разнести один утюг хаттов в мелкие брызги.

-Утюг?

-А что, теперь танкеры хаттов по-другому называют?

Люк не выдержал и засмеялся.

-Похоже…

-И это я говорю татуинцу. Так вот, о фермере Ларсе. Твой дядя залёг в засаде и стал стрелять. То, что это – один фермер, а в доме была с ним ещё и женщина, штурмовики обнаружили только тогда, когда взорвали и подожгли вашу ферму из орудий. Да, они не самые кроткие люди в галактике. Но мы Татуин вообще не любим…

-Кто – мы?

-Мы, империя. Татуин - гнездо мафии, разбойников и бандитов. Боюсь, здесь штурмовики действуют не как на территории империи, а как в районе, контролируемом мафией. Словом, все хороши. Но и твой дядя – тоже.

-О мёртвых или хорошо…

-А если твой дядя был идиот, он после смерти умным станет? И что только Великая Сила с человеком не делает! – насмешливо заметил Вейдер. – Даже задним числом наделяет его мозгами. Когда мы умираем, мы не становимся лучше или хуже, - чуть заметный вздрог плаща на уровне плеч. – Мы всего лишь становимся мёртвыми. Давай дальше. Уже отдохнули.

Через сорок минут Люк выдохся так, как не выдыхался в джунглях у Йоды. Вейдер был не очень доволен такой низкой выносливостью сына. Но когда он услышал от него рассказ, как того тренировал Учитель Учителей, то даже не засмеялся.

-Ты лазил по лианам и стоял вниз головой? И держал в воздухе камни, дроида и Йоду?

Люк надеялся, что папу это позабавит. Вейдер долго молчал.

-Знаешь, - сказал тот после паузы тяжело, - а время подействовало не только на моего учителя. Старый Учитель учителей, похоже, тоже сошёл с ума. Только тихо, незаметно для себя…

-Он не был сумасшедшим!!!

-Да? А императора ты за кого принял? Ручаюсь, что за обычного поборника тёмной стороны Силы.

-Но…

-Когда ты с ним говорил – там, в тронном зале?

-Я думал, что он… всегда такой. Ну да. Я думал… Они… вы… все такие.

-Злодеи из сказок? – устало спросил Вейдер.

-Да нет. Просто злые люди.

-Просто злые люди не изображают из себя идиотов, - быстро и тяжело сказал Тёмный лорд. – И Йода… Он не был таким. Жёстким – да, проницательным, безапелляционным, бескомпромиссным. Но я не представляю его себе идиотски хихикающим или обучающим тебя такому маразму. Он или издевался над тобой или…

-Как это – маразму?

-А он, в сущности, тебя ничему не научил.

-Но я научился… чувствовать через Силу. Воздействовать на предметы через Силу. Видеть будущее. Впрочем…

-Да?

-Там, на Дагоба… Рядом с жилищем Йоды была пещера. Он меня туда направил. И в ней я встретился с тобой… То есть, с фантомом, который я принял за тебя. Я сражался. И победил… Отрубил тебе голову. А потом под шлемом… который частично испарился, увидел моё лицо.

Он очень боялся того, что отец на это-то раз точно посмеётся. Но Вейдер остался серьёзен. Даже слишком.

-Это произошло до того, как я тебе сказал, кто я?

-Да. Как раз перед Беспином.

-Йода тебя похвалил?

-Он решил, что я поддался соблазну… Эмоциям. Что я не прошёл испытание.

-Ну, я не знаю, что от тебя хотел не слишком адекватный учитель учителей, но насчёт тебя скажу однозначно: никакой это не соблазн, мой мальчик.

Люк вздрогнул. Отец его так ещё не называл.

-Возможно, в этой пещере есть нечто, стимулирующее подсознание. Скорей всего, какая-то наркота. Так что второй раз туда входить не советую. Но поединок был вовсе не испытанием, и наслал это не Йода. Это работала твоя собственная интуиция. Тебе ведь внушалось, и вербально, и невербально, той же смертью Кеноби на станции, что ты должен меня ненавидеть, я твой враг и тебе следует меня убить. Вот первый блок твоего видения. Ты включил меч, потому что должен был сразиться со мной, как с врагом. А вот вторая часть – наиболее любопытна. Нет, Люк, это не значит, что в поединке со мной ты в ненависти убил в себе сам себя. Это фонило через все миры – наша с тобой кровь, мой мальчик. Твоё лицо под шлемом – всего лишь голос крови, указание на прямое родство. А это значит, что способности в тебе действительно огромны. Так проинтуичить… Только любую твою интуицию они бы обратили против тебя. Они и обратили. Ты здорово пришёл меня спасать.

-А ты меня чуть не убил!

-Пришлось бы – и убил.

-Пап…

-Мам. Это мир гораздо менее гибок, чем ты думаешь, Люк. В нём порой почти не бывает никакого выхода. Или – или.

-Так ты бы…

-Это не обсуждается, Люк. Я к тебе впервые начинаю что-то испытывать только сейчас. И то когда получаю подтверждение, что ты – часть моей крови. Не надейся на родственные чувства. У меня их вообще нет. Есть чувство соприродности или чуждости. Но пока это для тебя слишком сложно.

-Хорошо, если я такой дурак, то объясни мне по-простому – почему ты считаешь, что Йода сошёл с ума?

-Я говорил так?

-Да.

-Знаю. Но как всегда, когда применяется один термин для всего спектра состояний, очень сложно точно определить, что имеешь в иду. Я бы сказал так: Татуин для Оби-Вана стал спасением. Рядом рос ты, и у старого джедая был смысл жизни. А у Йоды его не осталось. И вот тогда навалилось всё.

-Что?

-Не приведи Сила тебе когда-нибудь испытать, что бывает, когда к тебе приходят все, кого ты когда-либо убил.

-Пап…

-А главное – в переплавке чьей души ты был повинен. Сотни и сотни лет. Препарация, расчленение, изменение душ. Девятьсот лет на благо этой галактики. А потом остаёшься один, на безлюдной планете. И вокруг только зелень, лианы, крокодилы – и мысли. И сны. Ручаюсь, что старый учитель учителей очень не любил спать последние десять лет…

-Пап, ты что?

-А что?

-Ты… его жалеешь?

-Я плачу о всех, с кем сделали то же.

-С Йодой никто ничего…

-Знаешь, каково жить в мире, в котором больше не действует та идеология, которая раньше заполняла собой всю вселенную? Йода очень умное существо. Я в него верю. Но лучше бы он был глуп. Или не потерял веру, как Кеноби. Но Кеноби по сравнению с ним мальчишка. А в девятьсот лет очень трудно оставаться существом веры. Почти невозможно. Мир слишком изучен. Слишком обсосан со всех сторон. Никакого чуда. Только непреложные законы. Идеология, которая представлялась единственным регулятором безопасности в галактике, перестала существовать. А галактика – не исчезла. И не произошло никакой катастрофы. Только дети остались. Дети, о которых ты знаешь, что им уже вживлена идеологическая зараза. Сделана прививка против инфекции. И вдруг… никакой эпидемии. Зато все дети, которых ты привил из соображений безопасности и необходимости, оказались тобой – именно тобой – заражены неизлечимой дрянью. Как ты думаешь, если тебе девятьсот лет и ты понял, что все эти годы был чьим-то инструментом – и во имя чужой безопасности калечил своих детей – ты не свихнёшься?

-Пап… Ты мне внушаешь?

-Я? Я плачу. Горькими крокодиловыми слезами. На протяжении тысяч и тысяч лет мы, одарённые, элита вселенных, убивали друг друга на гладиаторской арене – во имя безопасности тех, кто нас стравил.

-Папа, но… я думал, ты ненавидишь джедаев…

-Я ненавижу ложь. А Орден ею пропитался под самый край. Да, они были уверены в своей правоте. Искреннее, и вины их в том, что они служили оружием – не было. Но поверь, так можно рассуждать только после того, как ты уничтожил это оружие. Когда на тебя идут лучшие представители Ордена с активированными мечами – не до рассуждений. Мы с императором знали, ещё до всего, что Орден джедаев будет необходимо уничтожить. Любого, кто несёт в себе опасность такого оружия. Мы пошли на это без особой радости, но и без особых колебаний. Мы не посыпали потом голову пеплом и не каялись. Мы сделали то, что должны были сделать. Вычистили наш дом. В него войдут наши дети. И пусть на них не будет принуждения и вины. Вся вина на нас. И на нас вся тяжесть. Двух старших ситхах. Двух мастерах. Просто двух старших.


Место под названием нигде. Гиперпространство.

Из лекции Рэклиада Эрта, руководителя лабораторных занятий группы 3А.


-…Многие свойства гиперпространства не изучены до сих пор. Почти все. Это происходит потому, что на самом деле никакие его свойства живые существа не интересуют. Помимо тех, которые позволяют кораблям неизмеримо быстрее преодолевать расстояния от одной точки галактического звёздного скопления к другой.

Более того, считается почти нехорошим тоном пытаться вникать в проблему серьёзно. Это имеет под собой психологическую основу. К гиперпространству за несколько тысяч лет привыкли. К тому, что оно есть и им можно пользоваться. И чем меньше о нём будут задумываться как о чём-то большем, чем обычная сверхскоростная транспортная связь, тем всем будет лучше и спокойней.

Между тем гиперпространство не является инструментом для сверхдальних перелётов. То, как используют его разумные существа, вряд ли можно назвать разумным. Хотя это в их стиле. Пользоваться тем, свойства чего практически неизвестны. Но пользоваться долго и эффективно. На основании этого построить технику нового поколения, объединить галактику, изменить таким образом физическую структуру мира и психологию его жителей.

А между тем собственно о физических свойствах гиперпространства до сих пор ничего не выяснено. Известно лишь то, что не вызывает споров, поскольку очевидно: это некое иное пространство, то ли сверх него, то ли под, то ли “гипер”, то ли “суб”. Словом, что-то отличное от обычного космоса.

Это столь же информативно, как сказать, что “подпол” – это то, что находится под полом. К сожалению, наука элементарно физически не может располагать большим количеством данных об этом феномене. Во время гиперпространственного перелёта никакие замеры вне оболочки корабля делать невозможно. Все приборы, которые прикреплялись к внешней обшивке, а то и были встроены в неё, не фиксировали ничего. Конечно, это происходило потому, что учёные не знали, на улавливание каких именно параметров и излучений следует настраивать эти приборы. Ясно, что на такие параметры и излучения, которые не существует в обычном пространстве. И это означало, что настройка на обычный диапазон ничего не даст. Конечно, можно увеличить обычный диапазон и расширить спецификацию. Но поскольку дело было в ином качестве пространства, никакое количественное увеличение восприимчивости прибора ничего не давало. Прибор обычной материальности воспринимал иную материальность как пустоту и черноту.

Пока что в этой области в рамках официальной науки не происходило никаких подвижек.

-А в рамках неофициальной?

-Гэл, я прошу перед тем, как подать реплику с места, утрудить себя и поднять руку. Я сейчас перейду к этому. И хочу сразу сказать, что неофициальной наукой я не стал бы это называть. Скорее наукой уничтоженного племени. Наукой забытой и запрещённой. Теперь отвечаю на твой вопрос: да, существовало и другое научное направление. Направление, основанное на специфических способностях его представителей.

Подвижки в этой области давно имели место в научных лабораториях ситхов. Поскольку ситхи обладали уникальной настройкой: сами собой. Одарённые, не все, но определённым образом одарённые, чувствовали иное пространство. Надеюсь, никому из присутствующих я не должен напоминать, что в среде одарённых сама способность чувствовать Силу имела то же значение, как в среде неодарённых способность видеть или слышать. В их цивилизации её члены по сравнению с другими обладали ещё одним чувством или способом восприятия мира. И само по себе новое чувство воспринималось как обыденность. Норма. И среди этого народа точно так же происходила дифференциация по способностям, пристрастиям и склонностям, как в любом другом. Среди них были такие же учёные, писатели, художники, воины, хозяйственники, политики и прочие, как у остальных. Только виды этой деятельности, если подумать, были на самом деле более или менее специфичны. Сами посудите, для слепого любая деятельность зрячего будет во многом исполнена почти мистических символов и смыслов. Слепому придётся выдумывать себе особый знаковый мир, возможно, даже создавать собственную философию, аналитические схемы, чтобы объяснить такие обычные термины для зрячего как, скажем: “красный”, “прозрачный”. И даже такие термины как “пирамидальный”, “далёкий”, “пушистый”, “просторный” хотя имеют для слепого смысл, но если вдуматься, совершено иной, нежели для зрячего. Для вас “далёкий” означает именно даль, созерцаемую взглядом. Для слепого даль – это ощущение слабых звуков, ощущение пустоты перед собою. “Пушистый” и “пирамидальный” для вас прежде всего связан со зрительным образом. Для слепого – с ощутительным.

И как вы объясните слепому, что такое “горизонт”?

Так что даже то, что слепой в состоянии понять, почувствовать и услышать, он воспринимает совершенно иначе. Существует только кажущаяся похожесть, договоренность о терминах. Но на самом деле для каждого из вас за почти любым словом, а возможно и за любым, будет стоять иное другое понятие.

Таким образом, в среде ситхов сложилась в основе своей отличная от обычной культура. Это ни в коем случае нельзя забывать. Но нельзя забывать и то, что для самих одарённых-ситхов эта культура была как раз обычной. Как и их способности. Поэтому внутри себя она дифференцировалась по обычному стандарту. Замечу в скобках, что безусловно в культуре одарённых существовали такие области науки и творчества, которые не имели аналогов в обычном мире. Об этом я ещё скажу, это будет темой другой лекции, пока же прошу взять на заметку. Но если не углубляться в детали, то схема-разделение на разные области деятельности у ситхов была вполне сходна с обычной.

В том числе существовала своя наука. Тоже отличная от обычной. Использовались подчас совершенно иные методы научного исследования. Таким же образом ситхи исследовали и гиперпространство. Собой.

Несколько поколений ситхов-учёных занималось именно этим. Они налётывали как можно большее количество часов в кораблях, оборудованных как лаборатории. Сами они при этом, входя в некоторое состояние, схожее с углублённой медитацией, долгие часы воспринимали окружающую корабль материальность. Приборы в их лабораториях, также не имевшие аналогов, поскольку были настроены на одарённых, как на биологический прибор, считывали информацию, переводя её из кода биотоков мозга в условный научный код, придуманный ситхами же.

Как вы все знаете, в окружающем нас мире эти разработки не сохранились.

Все они сгорели вместе с книгами, амулетами, так называемыми магическими предметами и прочими вещами, которые остались после уничтожения основной части ситхов… Да, Гэл?

-Но ведь они частично сохранились в Ордене джедаев.

-Да, безусловно. Но безусловно и то, что джедаями это было признано опасным для новых поколений одарённых. Думаю, вы понимаете, что научные разработки сгорели совсем не по ошибке и не по внерассудочному рвению каких-нибудь особо фанатичных рыцарей. Дело было организовано как раз очень разумно. Неустойчивые горячие головы молодёжи, зацепившись за относительно безобидные ситховские научные разработки, по логической психологической цепочке могли заинтересоваться и другими трудами ситхов. А там недалеко до интереса и до усомнения в правильности того, что сделал с врагами Орден. А то и до сомнения, а враги ли они были.

Поэтому Орден предпочёл уничтожить всё. Хотя, и это ответ на твой вопрос, Гэл, наиболее устойчивые головы перед уничтожением многое из этого изучили и законспектировали. Доступ к этим конспектам имели только члены Совета. Магистры. И главы профессиональных джедайских объединений. Более никто.

-Теперь они принадлежат императору.

-Да, тоже верно. Палпатин ещё во времена своего канцлерства чрезвычайно хотел добраться до них. И главное, не позволить джедаям уничтожить их вместе с собой.

-…Так кто взорвал Храм, ситхи или джедаи?

-Кардиан, начнём с того, что Храм не был взорван…

Он переждал общий смех.

-Он был взорван частично.

-Восточная башня.

-Гэл, я потрясён твоей эрудицией. В таком случае, скажи всем нам, что в восточном крыле хранилось.

-Там были закрытые архивы.

-Так их взорвали джедаи?

-Кардиан, за что я тебе поставил зачёт?

-Ээ…

-Именно за это? Вы отчаянно пользуетесь моей занятостью и тем, что я всегда в командировках. Гэл, я прошу тебя просветить своего товарища.

-Восточное крыло не взорвали, но попытались это сделать. По установленным расчётам, заряд, заложенный по всем крыльям Храма был таков, что, сработай он, от Храма осталась груда обломков. И от строений, расположенных рядом.

-Но он не сработал?

-Кардиан, первая любовь очень влияет на твою работоспособность и посещаемость. Да, заряд не сработал. Его действие остановил ученик императора. При помощи Силы. Из следующих соображений, насколько можно сейчас вычислить. Первое и насущное: он сам тогда был в Храме. Он и большой отряд штурмовиков. Инстинктивная защита жизни. Но было ещё одно соображение, рациональное и давно оговоренное. Как я говорил, двум ситхам было нужно храмовое наследие. И наследие ситхов, которое хранилось в Храме. Таким образом, разрушение здания не входило в планы обоих. Запомните аксиому: немотивированное злодейство случается только в сказочных конструкциях. Реальный мир порождает мотивированную жестокость. Любая жестокость вырастает из эгоизма, инстинкта выживания, собственной выгоды. Ради этого существо может совершить практически любые, самые отвратительные поступки. Но поступки эти строго логичны. Ситхам надо было уничтожить джедаев, не здание. Здание и хранящиеся в нём материалы им надо было использовать в своих целях.

Конспекты им удалось спасти. Захват Храма был быстрым и внезапным. Взрыв удалось предотвратить. А библиотека джедаев, в том числе и её секретные архивы, попали в руки двух ситхов. И свойства гиперпространства, а также способы их использования стали одним из предметов в академии.

Соответственно, и у нас. У нас они изучались столь же давно, почти так же давно, как у старого поколения ситхов. Но в современный период, как вы понимаете, основной упор делается на предметы, которые также известны врагу… новой организации. Возникает необходимость особенно хорошо разбираться в предметах, которыми те владеют.

Итак, сперва зафиксируйте основные характеристики гиперпространства. Затем мы разберём каждое из них. Самой главной для одарённых и самой нежелательной для нас является частичная проницаемость гиперпространства. Она заключается в следующем. Гиперпространство – отличное от реального пространство. По своим характеристикам тот его вид, который используют жители местной галактики, имеет избирательный выход в систему других, так же отличных от стандартного, видов. Таким образом, в нём возможен частичный, а то и полный ментальный контакт между живыми существами разных пространств. К счастью для нас, контактировать там уже почти не с кем.

Вторым свойством гиперпространства именно для одарённых является то, что для них в нём возможны коммуникативные связи. Как известно, в самом гиперпространстве не работает связь как с объектами, находящимися в стандартном пространстве, так и с объектами, которые находятся в самом гиперпространстве. Физические приборы, созданные по законам стандартного пространства, не могут контактировать друг с другом.

Однако для одарённых таких препятствий нет. Нужен только навык и сила. Навык теперь почти восстановлен, первые контакты в учебных целях производились уже давно, и сейчас, к сожалению, весьма привычны. Ситхи усиливают этот навык тем, что они также используют индивидуальную, отработанную настройку друг на друга. Это может заменить половину умения… Да, Гэл?

-А что касается первого свойства гиперпространства. В современной состоянии их умений при каких условиях возможен контакт с ними из других пространств?

-Хороший вопрос. При наличии целого ряда жёстких условий. Посыл оттуда сюда или отсюда туда должен быть личностен и конкретен. Направлен на знакомую личность. Эта личность, соответственно, должна находится в гиперпространстве. Бодрствующая. Не отвлечённая на иную работу. Но самое главное, она должна ожидать связи. Вот это условие пока невыполнимо. Современные ситхи убеждены, что мир Великой Силы поглощает всех подобно смерти. В этом уверен даже император.


Теория случайностей.

Ситхи болтали в гиперпространстве. Между собой. Первый выпуск сейчас был достаточно силён и натренирован, чтобы сложность общения для них осталась глубоко в прошлом. Последние четыре года особенно. Последние четыре с половиной года особенно они были вынуждены ради повышенных мер безопасности выбирать такой способ. И то, над чем на практических учебных занятиях у них раскалывалась голова, что давалось им поначалу только при большой концентрации с последующей необходимостью глубокого сна или обезболивающих, где-то на второй год такой вынужденной тренировки вдруг стало выходить всё легче и легче. А потом – оказалось самым удобным, лёгким, приносящим неизмеримое удовольствие общением.

Как с иностранным языком. Сначала он тебе не понятен, совершенно. Криптограмма, шифр. Потом ты начинаешь его изучать. Новые слова не помещаются в голову, кажется почти невозможным выразить свои мысли чужим кодом. И открываешь книжку – и по-прежнему видишь там криптограмму. Твой запас слов, на котором ты не умеешь говорить, который ты учишь вот уже полгода, никак не помогает тебе ни в чём. Бессмысленно. Невозможно. Никогда не расшифровать. Полная безъязыкость.

А потом приходится говорить на нём. Когда это совершенно необходимо. Язык не склеивает слова, а голова болит от незнакомых фраз, которые произносит собеседник. Но приходится, хотя так хочется на своём. И ты ищешь слова в словаре, и читаешь до зауми иностранные книги, за каждым словом снова лезя в словарь, и засыпаешь с головной болью, и ненавидишь всех иностранцев в мире.

А потом что-то происходит. Не так заметно, нет. С тебя спадает немота и глухота. Чуть больше пятидесяти процентов – и всё. Ты говоришь, и ты слышишь. И то, что непонятно формально – фактически уже смыслом ложится в канву фраз, и понимается прежде перевода.

Так и болтовня в гиперпространстве. Она сначала была вынужденной вещью. И она натренировала их так, что теперь не было ничего лучше. Упоение – прямой контакт. Он был в гиперпространстве иной, чем в обычном мире. Здесь сознания будто соприкасались одно в одном. Рядом. Не пространство – тонкая бумажная стенка, которая прорывается лёгким нажатием ладони.

Те, кто был не занят, болтал друг с другом.

А к Маре так просто постучались. Доложить о Доме-два и Борске. Ей даже пришлось извиниться и уйти от Пиетта в разгар разговора. И перепоручить его охрану другим людям, которым она доверяла. Но по той же причине, по которой молодые ситхи не постучались сразу к императору, Мара сначала прощупала атмосферу, исходящую от её мастера. Мастер был очень занят. Всерьёз. Время потерпит, решила Мара и оставила разве что ментальную отметку-передачу о том, что есть новости.

Это было первой случайностью.

Второй – то, что Рина и Рик оказались в одном гиперпространстве. Рик состоял в команде Тиейна на борту Дома-два. Он сообщал ей о гипердрайве и о том, как они все вместе ловят вирусов. Поинтересовался, не может ли та помочь. Она отказалась, мотивировав это тем, что они находятся всё-таки в иной точке. А сознание неодарённых принадлежат реальному пространству.

Но разговор о вирусах и диверсии переключил её мысли на события последнего времени. Когда два мастера были в затяжной тяжёлой ссоре, и мир оттого казался картонной коробкой. С этого мысли перебежали конкретно на двух учителей. Как всегда в последнее время, когда ум неизбежно окунался в перебор их жизни, мысль о них стала комплексом мыслей об их жизни в целом. Комплекс-ощущение.

Она не сразу поняла, что в этот комплекс вплелось ощущение извне. Оно не было ярким. Скорей – как голоса из-под набитого ватой картона. Порой так кричишь во сне, когда рот будто чем-то залеплен…


Палпатин и Вейдер не успели заняться психоанализом. Император неожиданно поднял руку в предупреждающем жесте и прислушался.

Вейдер прислушался тоже.

-Наша молодёжь перекликается… - сказал он.

-Нет. Не только.

Вейдер подобрался. Тон настраивал однозначно. А способности его…

Далее у них не было времени пользоваться словами.

Что-то похожее…

На…

Запах старых времён…

Искажённый диапазон людей…

Ритмическое поле мне напоминает…

Набу…

Мальчик на крыше дворца…

Куай-Гон…

Кэмер…

Прошлое?


Они образовали замкнутую систему, отработанно, мгновенно. Запах старых времён, искажённый диапазон звуков, нечто трудно проходимое и передаваемое, зудящее, искажённое, которое никак не могло прорваться. Они развернулись, нащупали источник звука…

Как будто кто-то рассеивает…

Необходимо поймать…


Мастера мастерами, но эрудиция отличается от ума. Живость разума – не его глубина. Отследить то ускользающий, то вновь возникающий нитевидный бугорок пульса. Где-то… там…

Два человека в одной точке пространства, пусть нереального. Им приходилось искать и локализовать источник сигнала, находясь в одном месте. Вейдер обладал штормовой силой. Палпатин структурным умом и умением точечного острого проникновения. Они искали оба. Они находили бугорок пульса то здесь, то там. Бьющийся, ускользающий, неинформативный. Даже осмыслить времени не было. Зафиксировать. Быстрее. Но не зафиксируешь прежде чем не ухватишь.

Нужна была ещё одна точка.

И она возникла. Их вечная линза. Как всегда, посыл от неё был хрустально ясен. И он указывал примерную локализацию ощущений с её стороны.

Вейдер, работай с Риной.

Так было можно обозначить в словах.

Палпатину нужно было на время отстраниться, вынырнуть из механических ощущений, из контакта и непосредственного воздействия. Ему не хватало перспективы. А пока они были вдвоём с Вейдером, он не мог оставить ученика одного. Это грозило потерей сигнала. Теперь в систему поиска сложились двое других. С гораздо более выгодной позицией. Каждый из своей точки. И хотя в гиперпространстве пространство сжато гораздо сильнее, всё равно их сознания достаточно отстояли друг от друга, чтобы не мешать. Всё равно оставалась перспектива.

…Он видел серую дугу от двух сознаний, перекрещенную связь. Он видел редкие пульсары посыла, которые улавливали две составляющие этой дуги.

Локализировать в мире сознания значит – получить прямой контакт с сознанием другого. В пространственных терминах об этом говорилось по стародавней привычке.

Он знал, что времени немного. Но тем не менее, он как будто стоял поодаль и наблюдал своими сейчас совершенно не старческими глазами за перекрестьем огней. Пульс в совершенно пустом и глухом мире. Как будто отовсюду. И ниоткуда…

Он глубоко вздохнул и погрузился в него. Он позволил течь сквозь себя всему, что хотело течь и могло это делать. Он запретил себе контролировать образы. Он ударился о непроницаемую стенку, твёрдую, но за которой, как будто сквозь вату…

А потом он поверил, что стенки нет. В его мире нет этой стенки. Его сознание стрелой пролетело сквозь ощущение крика и яростных взглядов. Он не позволил ему изумиться при виде стандартно-обыденных пейзажей леса и гор. Он держался за нить пульса и воспринял бы сейчас спокойно и органично даже образ корускантского Дома моды. Не анализировать, не отбирать. Все образы есть образы, имеющие под собой реальную основу. Если они отображаются в таком виде, в этом есть свой смысл. Потом он его найдёт…

Вейдер почувствовал, что его сознания коснулось облегчённое: всё, можешь убрать. Перед его глазами император медленно расслаблялся в кресле. Тёмный лорд тихо расцепил контакт с Риной. Потом снова коснулся её сознания, уже по иному, и послал в его тёмное зеркало: всё. Мастер нашёл. Смех в ответ. Немного издевательский. Язвительная у них дочка…

-Да, да, - Палпатин смотрел на него и улыбался с видом дедушки, довольного жизнью, палисадником и внуками. Расслабился, как в кресле-качалке. – Тебе ещё предстоит увидеть их лица.

После таких ментальных штормов было почти приятно пользоваться словами.

-Не думаю, что это будет тяжким испытанием, - ответил Тёмный лорд неожиданно спокойно. – Все они, как и мы – поборники личной свободы. С неизбежной пропастью за спиной.

Палпатин смотрел на него внимательно.

-Да, - сказал он так же спокойно. – Наши дети дали бы нам убить друг друга. Если что.

-Не если что. А потому, что не сочли вправе вмешаться. Ваша школа, император.

-И твоя.

-Жизнь.

Пауза.

-Показать картинку? – спросил император.

-Картинку?

-Точней, наладить и тебе связь?

-А кто на связи?


Странная сценка, выпадающая из сценария.

Жизнь, завязанная узлом, когда-нибудь распутается или разорвётся. Это аксиома. Аксиома обычного узла. Можно распутать или разорвать. И не всегда гладкие нити хороши для первого, а шерстяные – для второго. Гладкие нити способны сбиться в такой комок, что узел становится камнем. А шерстяные порою только тронь…

Кому это знать, как не женщине.

Женщина была невысокого роста, с гладко зачёсанными волосами и пробором посередине. Тёмная одежда.

Она склонилась над рабочей декой.

Женщина была красива. Женщина была красива. Когда-то. Возможно, десяток лет назад. Или ещё раньше. Черты указывали на то, что так было. Но теперь они были слишком резки, сухи и деловиты. Некоторая обезличенность сквозила во всём. Такими вне всяких граней какого-либо возраста становятся старые девы. Или деловые женщины. Тот любопытный тип, который сложно представить себе вне рабочего места.

Окружающий её зал являлся запасником одной из центральных книжных хранилищ-библиотек на одной из планет Внешних территорий. В своём секторе, состоящем из пяти населённых систем, эта планета была культурным центром. В масштабах империи она была – что в ряду перечисления городских библиотек.

Планета была заселена давно и потому полна культурных и исторических раритетов. Женщина просматривала и дополняла архивные каталоги.

-Мэм.

Среди стеллажей появился встрёпанный молодой человек в рабочем халате. Один из стажёров.

Женщина подняла голову от деки.

-Только что приехала экспедиция господина Саттера. Они считают, что нашли нечто очень ценное. Он просит вас взглянуть. Они внизу, в отделе реконструкции.

-Хорошо, я сейчас буду.

Парень потоптался на месте, потом тихонько ушёл. Женщина доредактировала страницу до конца, выключила деку, поднялась и пошла вдоль тех же стеллажей. Дверь из хранилища выходила в коридор, коридор оканчивался лифтом.

Женщина была невысокой и как будто заторможенной в движениях.

В большой комнате, в которой было установлено специальное освещение, не вредящее материалу старых книг, стоял высокий человек и всё тот же стажёр. Парень с огромным интересом склонился над старым манускриптом, который лежал в специальном прозрачном контейнере. При этом он демонстративно убрал руки за спину. Саттер всегда контролировал любопытных.

Книжный археолог улыбнулся ей.

-На этот раз нечто в самом деле ценное, госпожа Сати. Хотя боюсь, ваша библиотека сможет обладать этим только на время реконструкции. А потом оставить себе копию. Думаю, этим заинтересуется Центр Империи.

-Даже так? – с вежливым безразличием осведомилась она.

-Сэм, отойди, - попросил стажёра Саттер.

Женщина взглянула опытным взглядом на манускрипт.

-Между прочим, бумага, и бумага старинного качества, - сказал Саттер. – Именно поэтому и выжила. В тех условиях, в которых мы это нашли, сдох бы любой электронный носитель и сгнила бы любая бумага из древесного волокна.

-Тряпичная? – спросила она, открывая ящик стола, и вытаскивая оттуда перчатки. Натянула на руки.

-Именно. Они так хранили свои документы, когда хотели, чтобы те действительно не пропали.

-Они?

-Посмотрите.

Едва сдерживаемое удовольствие в голосе книжного археолога не произвело на женщину никакого впечатления. Она только склонилась над книгой и профессиональным взглядом оценила её.

-Да, - сказала она, через минуту выпрямляясь, - вы правы. Об этом надо сообщить в центральную императорскую библиотеку.

-Раритет ситхов! – мужчина не скрывал своего удовольствия. – Я бы даже сопроводил туда книгу. А пока она на реставрации, я бы с ней поработал. Такая удача случается нечасто. Неплохой повод, чтобы вписать своё имя в реестр тех, кто обнаружил особо ценные документы древности.

-Не имею никаких возражений по этому поводу, - суховато ответила женщина. Но это была её обычная манера разговора. – Со своей стороны, считаю, что вы один из лучших специалистов нашего времени. Но книга должна пройти реставрацию немедленно. Сколько времени она контактировала с обычной атмосферой?

-Три минуты. Пока мы её вытаскивали.

-Очень хорошо. Сэм, вызовите господине Леме, будьте так добры. Скажите, что дело не терпит отлагательств.

Стажёр умчался.

-Господин Саттер, простите, я сейчас установлю рабочую атмосферу в комнате. Как только работа будет закончена, я с вами тут же свяжусь.

-Хорошо, я буду в гостинице, - мужчина тоже торопливо вышел.

Женщина достала из того же ящика дыхательную маску и наделана себя. Затем подошла к скрытой в стене панели и установила на ней режим полной герметичности и особого состава давления и атмосферы.

Пока состав менялся, она вернулась к лабораторному столу и стала готовить инструменты и препараты. Господин Леме прибудет через полчаса. Ему придётся пройти в эту комнату через шлюз, который также возник вместо дверного проёма из перекрытий после задания рабочего режима.

Инструменты были разложены. Препараты приготовлены. Осталось ждать. Она стояла и ждала. Необходимый режим в комнате был установлен. Тогда она открыла контейнер и аккуратно извлекла книгу.


Промежуток между картинами.
Размышления о времени.
Стихи из старой книги.


В гулком зале, на паркете
Двое ситхов танцевали
Ночь несла свои печали
И свивала колдовство.
Было небо тёмно-синим,
Столь высоким и красивым,
Что язык людей не в силах
То поведать волшебство.

Это было в гулком зале.
Двое ситхов танцевали.
Ожидался бой наутро
Армий двух и двух систем.
Был итог его неясен,
Был узор времён опасен.
Слишком много старых басен,
Слишком много новых схем.

Слишком мир непримиримый…
Музыка текла из дыма
Переливами тугими
И распахивалась ввысь.
Это было ясной ночью.
Были молодыми очень
Эти двое, между прочим.
Только начинали жизнь.

Жизнь среди боёв и боли…
На прошкваленном просторе,
Между скалами и морем
Грянул тот последний бой.
Было истребленье сильных.
Мир жестокий и красивый
Утонул в потоках гнили
И покончил сам с собой.

Там, в краю глухом и тёмном,
В одиночестве огромном
Есть развалины из камня.
В них осталась тишина.
Где-то там гуляет ветер,
Двое ситхов на паркете
Всё танцуют в лунном свете.
И не кончится война.

Дальше...

Назад...


  Карта сайта | Медиа  Статьи | Арт | Фикшен | Ссылки | Клуб | Форум | Наши миры

DeadMorozz © was here ™