<<  Дарт Вейдер. Ученик Дарта Сидиуса


Jamique


КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ

Колода на столе.

Сердце брызнет то ли кровью,
То ли тёртою морковью -
Ах, поверьте, всё равно…


Конференц-зал.

К девяти собрались все. Главный зал для заседаний на станции уничтожения был заполнен. Прибыли те, кто должен был прибыть. Капитаны кораблей находящегося возле Звезды Смерти флота, старпомы, офицеры-главы боевых частей. Навигационной, наблюдения, огневой, санитарной, техобеспечения. Также командиры прикомандированных к каждому из кораблей лётных частей. И соответствующие представители боевых подразделений станции. Это было большое собрание. Самое большое за последние годы.

Зал был заполнен креслами с алой обивкой, которые были расставлены в относительно свободном порядке. Люди сидели, группируясь по кораблям, кто-то держал на коленях деки. Слышен был тихий гул голосов. Многие из тех, кто присутствовал, негромко переговаривались друг с другом.

Тишина провела ладонью по рядам. От главного входа и до стены. Гвардейцы бесшумно вступили в зал. Двое остановились по бокам двери, двое продвинулись дальше и остановились тоже. Офицеры вскочили. В зал вошёл император.

Присутствующие были предупреждены о том, что встреча никоим образом не является военным парадом перед лицом императора. Их вызвали на совещание. Военное. Но не более. Им было предложено вести себя соответственно тому, что намечалось. Деловое собрание. Координация действий. Конференц-зал.

Вслед за императором шла юная женщина с рыжими волосами. Ни у кого язык не повернулся бы назвать её девчонкой. Даже девушкой. У неё были холодные глаза. Оценивающий взгляд. Движения бойца. Тело смертельно опасного воина. Пол значения не имел. Как и возраст.

- Можете сесть, - спокойно сказал император, продолжая идти к столу на возвышении, за которым тоже стояло несколько кресел. Два гвардейца продолжили своё движение вместе с ним по обеим сторонам. Раздался сдержанный шум множества людей, которые стараются сесть как можно бесшумней. Было переглядывание украдкой с соседом. Было нервное сжимание дек. Император будет вести собрание. Беспрецедентно. Крупные собрания военных всегда вёл лорд Вейдер. Когда вёл. Это было давно. И где он сам?

Вслед за императором и женщиной в дверях появились адмирал Пиетт и командующий Джерджеррод. У каждого за плечами по адъютанту. У адмирала Пиетта был бледное и невыспавшееся лицо. Но глаза спокойны. Глубоко спрятанная затравленность взгляда, которая была неизменна для нового ставленника Вейдера на протяжении последнего года, исчезла. И движения его стали бессознательно властны, как то и положено адмиралу. Адмиралу. А не очередной игрушке Тёмного лорда.

У командующего станцией Джерджеррода, как всегда, был вид озабоченного своими обязанностями человека. Вчерашний бой оставил вмятину на его уверенности в себе. Но так и не дал понять, что могла произойти катастрофа. Его предупредили, что будет бой-ловушка, он и счёл, что так и произошло. Он был уверен в императоре. Каждый в имперском флоте знал, что ум его императорского величества способен на сверхсложные комбинации. И любая так называемая опасность во время их осуществления иллюзорна.

Джерджеррод не знал, что эта комбинация была подготовлена умом безумца.

Его счастье.

Так подумал Вейдер, входя за ними вслед.

Мерным шагом и один. Многие отметили, что он пришёл последним. Не вместе с императором и не вслед за ним. Последним. За императором шла эта женщина. Кто она? Не военная. Может, личный телохранитель?

Император медленно поднялся на возвышение. Кресло ему отодвинула женщина. Гвардейцы встали по обе стороны от него. Император сел. Женщина рядом с ним тоже села. Почтительно устроились в своих креслах командующий и адмирал. Адъютантам были предложены кресла за ними на манер охраны. Но вместо оружия они держали в руках деки.

Тёмный лорд не последовал туда. Он до возвышения не дошёл. Он остановился перед рядами красных кресел и повернулся маской к собравшимся.

- Рад вас всех видеть, - произнёс он тяжеловесно. Возможно, немного более тяжеловесно, чем обычно. - Здесь присутствуют команды лучших имперских кораблей. Вы показали себя с самой лучшей стороны во вчерашнем сражении. Тем более, что бой был приманкой. Благодарю всех за проявленную выдержку и хладнокровие. Особая моя благодарность адмиралу Пиетту, - Вейдер повернулся на полкорпуса и кивнул своему адмиралу. Тот склонил голову в ответ.

- Перейдём к делу, - продолжил Вейдер, повернув маску обратно. - Этот бой был не последним. Не стоит питать иллюзии относительно того, что вся повстанческая армия разгромлена. Террористические банды Альянса живучи потому, что занимаются паразитированием и партизанщиной. Единственный способ их уничтожить - приманкой вынудить на открытый бой, как это произошло вчера возле станции. Но это не окончательная победа. Терроризм в открытом бою победить почти невозможно. Однако императором и мною разработана серия карательных рейдов, которые будут направлены против тех группировок, местоположение которых было вычислено нашей разведкой. Эту операцию следует провести быстро и скоординировано. Итак…


Мара Джейд сидела очень прямо. Все её чувства были обострены и одновременно отпущены на волю. Расслабленная концентрация.

- Не напрягайся сверх меры, - сказал Палпатин. - Лучше сравним наши ощущения.

- Навигатор с “Осуждающего”, - произнесла Мара. - Артиллерист со “Мстителя”. Техник со “Звезды”.

- Да, - ответил император.

- Плохо, - отметила Мара.

- Ты думаешь?

Они вдвоём представляли сложный и органичный симбиоз. Он начал формироваться ещё в её детстве. С четырёх лет. Личность Палпатина вростала в личность ребёнка по мере его обучения. Когда Мара стала взрослой, симбиоз был закончен. Она не представляла себя без своего учителя. Без их связи. Вросло корнями внутри. Было всегда открытым каналом. Через него она черпала силу. Через него Сила учителя вливалась в неё. Трансформировалась, направлялась. Она обладала способностью преображать силу своего повелителя внутри себя. Рассеивать или, напротив, концентрировать. Придавать иную направленность. Делать с ней всё, что угодно. Без императора она была почти глухой. С ним она могла всё, что угодно. Ещё одной стороной такого симбиоза было распределение усилий. Мара брала на себя часть работы. Палпатину оставалась другая часть.

И качество тоже менялось. Они по отдельности и они вместе представляли собой совершенно иной ментальный организм. Менялись способности. Возникали нюансы.

Палпатин весьма ценил свою девочку за это. Изо всех, обученных им, она одна оказалась способна вступить с ним в такую сцепку. И в ней он не сомневался никогда. Продолжение его воли. Рука Императора.

Глава его тайной группы агентов. Таких же, как она, воспринимающих Силу. Но не столь крепко подчинённых ему.

Теперь они сидели на возвышении и, замкнутые друг на друге, занимались проверкой информации о находящихся в среде собравшихся агентов Альянса. Пользуясь тем, что всеобщее внимание было обращено на речь главнокомандующего.

Так было задумано. Операция, о которой информировал командный состав лорд Вейдер, была реальна. Но это была лишь одна из операций. И одна из других разворачивалась прямо здесь, в зале. Лорд Вейдер неторопливо и тяжеловесно говорил. Всё внимание было обращено на него. На руку двоим, которые из-за его спины прощупывали зал.

- Больше нет, - сказала Мара. - Поэтому считаю, что плохо. Мы уже знали о них.

- Да, - поджал губы Палпатин.

Плохо, но предсказуемо. Если бы он не обнаружил никого, это б его насторожило. Мягко сказать.

А теперь ему подсовывают то, что он хочет увидеть.

Маре не требовалось поворачиваться к своему учителю. Как не требовалось что-то ему говорить. Но сейчас она взглянула на него, ловя подтверждение своему ощущению.

Игра начата, не к месту проскользнуло в уме Палпатина. Кем из сторон?


Вейдер отвратительно спал в эту ночь. Отнюдь не из-за кошмаров.

Удушье и боль в дыхательной системе. Её короткая остановка не прошла даром. Механическая система восстановилась. Но его лёгкие, которые могли воспалиться всего лишь от того, что внутрь попадал миллиграмм пыли, от слишком большого холода или жары, отреагировали на отсутствие кислорода и последующие перебои в механизме его подачи. Ночью. Он проснулся от ощущения, что задыхается, горит и умирает. И воздух с клёкотом вырывается из не принимающих его искалеченных мешочков плоти.

И там скапливалась всякая дрянь. А система вывода её из лёгких не могла справиться с этой дрянью.

Он не испугался. Ощущение было обычным. Оно настигало его регулярно два-три раза в год. И всегда не вовремя. К этому он тоже привык.

Пришлось вставать. Вызывать квалифицированную команду дроидов. Задействовать всё медицинское оборудование.

Приступ удалось погасить где-то к началу шестого. Потом был короткий сумрачный сон. Задыхался он всё равно. Приступ был снят, но лёгкие болели. Жгли изнутри. Вдуваемый воздух скрёбся о них, как наждак. Это было глубоко неприятно. Но терпимо. Это должно было пройти через пару дней. Пока всё, что можно было с этим сделать - жить.

Этим объяснялась его чрезмерно медлительная речь. Даже на руку. Лучше поймут и услышат. Сосредотачиваться на словах ему не было нужды. Он мог говорить, не думая. Всё было продумано вперёд. Выучено наизусть. И главное, эта тема была ему хорошо знакома.

Не мешала думать. Не мешала вспоминать. Если б не удушье - ему бы снились странные сны. Это он знал точно. Сны-предупреждения, сны-опасность. Откуда-то изнутри.

Иногда его нездоровье шло только на пользу его мыслительным способностям.

И это следовало обдумать.

Вместе с императором.


Снова Дом-2.

- Что ты об этом думаешь, мой мягонький?

Это обращение высокой рыжеволосой женщины было адресовано не маленькому домашнему зверьку. Тот, кого она так назвала, был размером со взрослого ботана, и им и являлся. Он сидел перед ней, небрежно развалясь в кресле. Поза готового к бою хищника, который ради исключения решил притвориться, что греется на солнышке. Пышная, плотной укладки шерсть кремового цвета. Глаза, которые напоминали Мон Мотме моря её родины в самую лучшую погоду. Фиолетовый кристалл чистой воды с узкими полосками зрачков посередине.

В каюте было слишком много света.

Ботан небрежно поигрывал хрупким инфокристаллом. Мягкие лапки-коготки не выронили бы его ни в коем случае. И не повредили. Мон Мотма была совершенно спокойна на этот счёт.

Борск Фей'лиа приехал около десяти минут назад по стандартному времени. Отмахнулся от ритуальных предложений помыться, поесть, освежиться, отдохнуть с дороги, и сразу проследовал в каюту. Куда две минуты назад вошла и Мон Мотма.

Телохранителей сюда не пускали. Двое слишком доверяли друг другу и не доверяли другим.

Она стояла, он сидел. Она была в традиционном белом, он, пренебрегая обычаями знати своей родины, которые предпочитали пышную одежду, в чём-то немарком и тёмном. Она с гладкой бледной кожей, он в плотно прижатой шерсти. Она человек, он ботан. Тем не менее, эти двое были не контрастом, а идеальным дополнением друг друга. Их пара как сложилась, так не разрывалась никогда.

Она была официальной главой Альянса. Он - неофициальным.

Борск отмерянным движением отослал инфокристалл на середину стола.

- Наши знакомые незнакомцы, моя рыжеволосая любовь, - ответил он, - представляются мне существами ранга господина Палпатина. А мне это не нравится.

- Мне тоже, - согласно кивнула Мотма.

- Слишком много тайн, - пояснил Борск. - Слишком много информации. Слишком много заявлений о том, что их единственная цель - устранить двух ситхов. Слишком личная вражда. Это наталкивает меня на мысль, - он презрительно чихнул и пригладил усы, - что мы имеем дело с группой невыявленных одарённых. Если это так, мы - потенциальные пешки в их игре. Так было всегда, - снова раздался его презрительный фырк-чих. - С начала существования галактики форсьюзеры никак не могли поделить в ней место. Джедаи убивали ситхов, ситхи уничтожали джедаев… В своей борьбе они использовали политические группы, доверчивых идиотов и прямой шантаж власть имущих. Поскольку у наших знакомых незнакомцев враг - два ситха, осмелюсь предположить, что это кто-то из недорубленных джедаев. Надеюсь, моя рыжеволосая госпожа, вам не надо освежать память вашей молодости и говорить, что нынешние легенды про джедаев отдают детскими сказками и нашей собственной пропагандой?

- Да, - ответила Мотма и поморщилась. - Веришь ли, пушистик, я тогда была почти благодарна Палпатину и его выученику. Штурм джедаями Сенатского комплекса мог быть ужасен.

В ответ раздалось фырчание. Борск таким образом выражал одновременно презрение и веселье. Зрачки его, недавно суженые в две полоски, теперь растеклись округлыми ромбиками и пульсировали, выдавая настроение.

- И сейчас будет не лучше, - фырчание плавно перетекло в слова. - Я не склонен верить людям, которые уверяют, будто после смерти врага будут полностью удовлетворены и навсегда исчезнут с политического горизонта. Вы станете главой Республики, и мы не будем вам мешать! - фырк перерос в агрессивную вибрацию в горле, предшествующую рыку. - Кому они сказки рассказывают? Если они существа ранга Палпатина, что им мешает после его смерти захватить власть и править галактикой? Или набиться к тебе в советники, моя рыжеволосая ведьма?

- Всё так, - кивнула Мотма, - но меня настораживает то, что они, похоже, сами свалить Палпатина не могут. Они прикрываются нами…

- Именно. Прикрываются. Если старый хрыч пронюхает про то, что кто-то выжил, он их накроет только так…

- Борск, но их поистине бесценная информация, она говорит о том, что они очень легко могут внедрять агентурную сеть в недра властных структур, - Мотма покачала головой. - И тем не менее, они используют её не для себя, а делятся с нами…

- Моя рыжеволосая любовь, - раздалось новое фырчание. Борск выпустил и спрятал когти. На полировке стола это не сказалось. Зато в когтях у него снова оказался инфокристалл. Он подержал его и снова пустил на волю. - Кто тебе говорит, что они не используют её для себя? Используют. Так же, как они использовали информацию о нас, чтобы выйти с нами на связь и подчинить своим целям. Всё очень мило, моя любовь, - он вскинул голову и вздыбил шерсть. Глаза его горели мрачной иронией. - Но если они полагают, что вечно будет таскать нас за шкирку, то ошибаются крупно.

- Они могут предполагать, что мы захотим вести свою игру.

- Конечно, - презрительный чих. - Но они считают, что мы не сможем отказаться от их воистину бесценной информации, - чих новый. - И ещё они будут считать, что мы поведём игру параллельно с ними и пользуясь их подачками. Моя рыжеволосая любовь, - глаза его прищурились, зрачки, соответственно, растеклись ещё шире. - Почему я считаю, что это ранг форсьюзеров. Потому что они во все времена и в любой ипостаси были уверены, будто их владение Силой делает их в три раза умней любого существа, которое такого навыка не имеет. Они ошибаются. Сила - не мозги. У господина Палпатина именно с черепушкой всё в порядке.

- Не всегда, - сказала Мотма.

- Всегда.

- Совсем недавно…

- Даже если всё было так, то уже не сейчас, моя рыжеволосая любовь, - Борск сощурился и вновь на секунду выпустил когти. - Сейчас восстановилось то, что было. Ум. А Сила ему только подспорье. Как мне кажется, именно поэтому наши таинственные незнакомцы и не могут его величество одолеть. А нас они кормят своими сказками уже пятый год. И им до сих пор кажется, что мы у них на крючке, - Борск презрительно сузил глаза ещё сильней, вплоть до двух щёлочек. Мотма мимолётно полюбовалась, какой он сейчас хищный, уверенный и красивый. - Это глупо. Одарённые - ксенофобы и глупцы. Им кажется, что наши успехи последних лет - их рук дело. Но мы-то с тобой знаем, моя рыжеволосая любовь…

- Борск, - Мон Мотма наконец-то села, - ты считаешь, что нам стоит начать играть против них.

- Именно, - ботан показал передние клыки, что означало улыбку. - С Палпатином хоть что-то ясно. Мы знаем о нём, мы хотя бы поверхностно изучили его. Мы живём при его власти более двадцати лет. А что сулят нам эти…

- Но они предложили такую потрясающую комбинацию с Люком…

- Которая провалилась, любовь моя, - холодно закончил ботан. - Задумано было не так плохо, признаю. Никогда не думал, что Тёмный лорд сможет настолько ополоуметь, что это заставит старого хрыча свихнуться.

- Палпатин в этом тоже отчасти виноват, - теперь холодно заметила Мотма. - Нельзя одновременно управлять государством и играться с Силой…

- Ему можно, - ответил Борск. - Он умеет находить баланс.

- Умел.

- А это уж как кто думает, - фыркнул ботан. - Об этом мы можем спорить до тех времён, пока не погаснет галактика. Это нам ничего не даст. Справедливость предположений каждого из нас покажет время. И я предпочитаю думать о своём враге лучше, чтобы он не оказался лучше того, что я о нём думал, и не одолел меня. Но сейчас я говорю о другом. О том, что предсказуемость не входит в число добродетелей незаурядных существ. Таких, как Вейдер и Палпатин. А у наших таинственных незнакомцев в этом вопросе намечается глубокий провал. Они определённо рассчитывают на реакции стандартной психологии. По некоторым их фразочкам абсолютно ясно, что они считают всех нас предсказуемыми до безумия.

- Они дураки, - внезапно сказала Мотма. И вздрогнула от отвращения.

- Конечно, - с охотой подхватил Борск. - Таких дураков поискать надо. Нет, безусловно, они во многом другом весьма умны. Недооценивать их не стоит. Но меня доводят до рычания их рассуждения о том, что это они спланировали нам комбинацию с первой Звездой смерти. Мы, как мне помнится, и сами неплохо справлялись. И разрабатывать её начали ещё за три года до событий. И разработали детально. Но за год пришли они, подсунули нам дополнительную инфу, а потом забрали у нас всю славу. Терпеть не могу тех, кто хватает чужой кусок мяса.

- Пушистик мой, что ботаны собрали на них?

Фей'лиа оскалил клыки в улыбке.

- О, моя рыжеволосая ведьма, кое-что есть… И у меня есть идейка, - он блаженно потянулся в кресле. - Они хотят прикрыться нами? Так мы прикроемся ими. Они хотят, чтобы Палпатин думал, будто против них действует Альянс, а сами остаться в тылах? Так вот, мы сделаем так, чтобы Палпатин узнал, что под видом Альянса против него действует некая совершенно иная группа. И посмотрим, что будет.


Каюта для Люка.

Люк Скайуокер открыл глаза. День зажёгся в его сознании, как вспышка. Включили в розетку. Выключили из снов. Ему что-то снилось. Что?… Он не помнил. Что-то приятное. Очень. Там была темнота. А за темнотой много света. Кто-то добрый там был. Тот, кому Люк верил. Он что-то говорил…

Скайуокер виновато сожмурился: папа. Как он забыл? Он виноват перед отцом. Он должен сказать ему это. Немедленно. Сейчас.

Люк вскочил с койки. Одеяло упало на пол. Он так и спал в одежде. Это побудило его начать бег к двери сразу, не надевая сапог. Он шлёпнулся о дверь двумя ладонями с размаху. И лишь когда дверь не открылась, он пришёл в себя.

Хронометр оттикивал десять утра по корабельному времени. Станция проснулась давно, и давно была в работе. Он слышал это. Он чувствовал это. Но зачем он побежал?

Люк растеряно посмотрел вниз, на босые ноги. Это было так глупо… Он знал, что дверь закрыта. Охранник из Алой гвардии сам сказал ему об этом. “Если захотите выйти, приложите к панели у двери ладонь. Это ваша связь с нами. Скажите об этом, и мы свяжемся с императором. Если он дозволит, вы сможете покинуть каюту в нашем сопровождении”.

Люк вздохнул. Он не хотел покидать каюту. Сейчас. Ему было дело здесь. На ближайшие полчаса. Умыться, поесть… найти сапоги и вдеть в них ноги.

Скайуокер отошёл от двери. Странный порыв. Он, как проснулся, сразу хотел бежать и разыскивать отца? Главнокомандующий Вейдер вряд ли будет рад своему сыну.

Люк больно закусил губу. Кое-что ещё он понял вчера. Отец к нему относится спокойно. Слишком спокойно. Нет неприязни. Но нет и любви. Почему он рассчитывал на неё, когда шёл сюда? Из-за разговора там, между кораблями, у Беспина? Да. Это был другой голос. Другая интонация. Вейдер тогда звал. И тосковал. И звал снова.

А он улетел.

Из губы брызнула кровь. Люк опомнился. Мысль может причинить не малую боль. Одна мысль. Я опоздал. Я пропустил момент, когда можно было отозваться. Когда я пришёл, я был ему не нужен.

Проклятые джедаи!…

Люк застыл с полуоткрытым ртом. Мысль напугала его. Сильно напугала. Он так думать не должен. Он не… но они сделали всё, чтобы он пришёл поздно. Не говорили. Ничего. А когда узнал…

Люк закрыл глаза и медленно прошёл по комнате в крошечную душевую. Там было зеркальце. Маленькое, на стене. Оно отразило лохматые волосы и рано ставшее по-взрослому резким лицо человека… не сопливого парня. Морщинки от носа до краёв губ. Прочерки. Губы тоже стали резче. Искажённая ухмылка на них. А ещё были больными глаза. Глаза. Взгляд.

Люк отвернулся. Слово он всё равно не сможет найти. Что-то не так с его взглядом. В нём исчезла доверчивость к миру. И мир теперь не доверяет ему.

Может быть, это и есть Тёмная сторона? И имя ей взрослость?


Жилище императора.

Палпатин и Вейдер дошли туда молча. Гвардейцы сопровождали их, отстав на полшага. А потом остались за дверью.

Император устало потёр глаза.

- Скоро очки носить надо будет… - вздохнул он, ни к кому не обращаясь. Герметичная дверь отгораживала их ото всего мира. Палпатин медленно подковылял к креслу.

- Что героя из себя корчил? - спросил он, обращаясь теперь именно к Вейдеру. - Разбудить не мог? Ты же чувствовал, что я сплю, как убитый.

- Именно поэтому, - ответил Тёмный лорд.

Император остро взглянул на него.

- Как-никак, ты из-за меня мучился ночью.

- А вы из-за меня, - равнодушно ответил Вейдер. - Мы квиты, учитель.

- Ну, если ты смотришь на это дело так… - Палпатин со вздохом облегчения устроился в кресле и расслабился. - Я действительно проспал, как камень, восемь часов, - признался он. - Для меня это много.

- Знаю.

- И никакая Сила не помогает от изнеможения, - скривился Палпатин. - Бездна их всех поглоти… - это проклятие снова ни к кому не обращалось.

- Я уже думал, не перенести ли нам совещание, - произнёс Тёмный лорд. - Но потом вы проснулись.

Император кивнул.

- Стариковский утренний туалет - не слишком приятное зрелище, - поморщился он. - Мара, как всегда, в обиде. На тебя не в обиде. На меня - да. Ей кажется, что она имеет право на самые интимные подробности моей жизни. Я и тебе-то на них не позволяю смотреть.

- Повелитель, мне своих хватает.

- Это да, - короткий смешок. - Два первых инвалида Империи…

- Очень смешно.

- Обхохочешься, - согласился Палпатин. - Давай сравнивать наши ощущения, - без перехода предложил он.

- Повелитель, людей, работающих на Альянс в составе наших вооружённых сил, вычислила ещё Исард. Не всех, быть может, но…

- Да, я внимательно прочитал её отчёт, - согласился Палпатин. - Йсанне работает на удивление чисто и профессионально.

- Её отец тоже.

- Работал. Но однажды он решил поработать и на себя, - император хмыкнул. - Женщины прагматичней мужчин. Прагматичней и хитрее. Идеалисты, между прочим, часто именно что представители мужеского пола… Йсанне не тешит себя иллюзией, что переплюнет меня. Она точно обозначила своё место и положение в Империи. Ей хватает ума не лезть на рожон. А мужчины… То папаша её. То Таркин. То придурок Заарин… Совсем с ума сошли. Этот дошёл до того, что попытался соблазнить Арден. И ему даже показалось, что соблазнил. Девочка вывела меня на него, и мы славно за ним погонялись… Вейдер. Удерживай меня от стариковского словоблудия.

- Повелитель. Мы с вами не словоблудствовали уже четыре года. Я готов слушать вас часами.

Император хмыкнул.

- То ли ты шутить научился, то ли говорить комплименты.

- А раньше не умел ни того, ни другого?

- Комплименты говорить - точно. А юмор у тебя был черноватый.

- Вы смягчаете выражения.

- Ххмм, если ты не ценишь моё желание быть с тобой любезным, то изволь: от твоего юмора бежало всё живое. И обычно не убегало.

Теперь хмыкнул Вейдер.

- Вернёмся к нашим бантам, - сказал Палпатин.

- Вуки, - поправил Вейдер.

- Да хоть эвокам, - согласился император. Двое переглянулись и улыбнулись друг другу. Палпатину не было нужды угадывать выражение лица своего ученика под маской. Он и так его всегда знал.

- Эвоки в шагоходах, - произнёс Вейдер.

- Жуть, - подхватил император. - Если и они, как вуки, выйдут в космос, галактике не жить… Да, Йсанне вычислила почти всех. Её агентурная сеть не даром ест свой хлеб с маслом. Они заслуживают и ломтика колбасы на нём. Меня настораживает то, что мы ничего нового не обнаружили. И никого нового. Начиная с первой Звезды, Альянс неожиданно научился просчитывать такие ходы и планировать такие комбинации, какие ему раньше не снились. Мы тогда ещё предположили, что во главе его встал кто-то новый, или даже группа новых существ, которая, помимо высокого умственного коэффициента, обладает специфическими способностями.

- Вы предположили, - сказал Вейдер. - Вы предположили, что в дело вмешались форсьюзеры. Одарённые, переводя на обычный язык.

- А это странно, потому что я их всех давно подчистил… - задумчиво покачал головой Палпатин.

- Повелитель, - сказал Вейдер, - не стоит только форсьюзеров считать способными на масштабную интригу.

Отголосок давнего спора. Такого давнего… Наверное, десять лет вели. Император поднял голову и сощурил на Вейдера глаза.

- А я и не считаю, - брюзгливо отозвался он. - Я лишь считаю, что такая возможность существует.

- Повелитель… - начал Вейдер и осёкся. Он не хотел начинать всё сначала.

Император подождал продолжения. Когда его не последовало, устало опустил взгляд.

- Итак, такая возможность существует, - повторил он. - А это плохо. Неужели какая-то группа сбежала? Но я бы почувствовал…

- Повелитель, вы не хотите задействовать нашу собственную группу?

Вейдер стремился перевести разговор в деловое русло.

- Не только хочу. Я приказал всем собраться в Центре Империи. Мара сообщила, что подтверждение о получении приказа пришло от каждого… Хотел бы я знать: этот неизвестный акбаровский фактор знает о том, что я уничтожил не всех одарённых? Что всех, кого я смог переподчинить мне, я переподчинил мне? Особенно детей…

- Мы об этом по головиденью не кричали, - ответил Вейдер. - Пусть тогда пропаганда ещё была не столь отлажена, но я считаю, в этом деле она была на высоте. Галактика как раз пребывает в полной уверенности, что геноцид коснулся всех. В том числе детей.

- И, в ужасе перед моей жестокостью, она затихла, - мирно закончил император. - А я получил беспрецедентный шанс и полную анонимность в воспитании одарённых. И создании из них особого корпуса… А если кому-то приходилось себя обнаружить, я называл его своей Рукой. По-моему, даже Исард не догадывается об этом. Даже Траун. А чисс не дурак, он быстро понял, что Рук у меня много…

- И ног.

- И мозгов. Но он решил, что это всего лишь наибольший коэффициент использования. Ни одна Рука не знает о другой и каждая считает себя единственной… Не то чтобы я соблюдал параноидальную, если так можно сказать, конспирацию, - император в раздумье покачал головой. - Скрыть что-то полностью невозможно. Но выдать одно за другое… Вейдер, ты считаешь, что эн-фэ может об этом знать?

- Эн-фэ? Неизвестный фактор?

- Давай сократим для простоты и непонятности.

- Давайте… То, что рассказал мне Акбар, я передал вам полностью…

- Вейдер, повторяю: мозгов у меня много. Мой, твой, марин, Исард… и далее по списку. Скажи, что думает твой мозг.

Вейдер вздохнул, медленно прошёл через комнаты, ухватился правой рукой за кресло и проделал тот же путь назад, волоком таща его за собой.

- Мотма встречалась с кем-то из этого энфэ, - сказал он, садясь. - Так полагает Акбар, так полагаю и я. По связи или прямо - не важно.

Это он говорил ещё вчера. Но Палпатин не прерывал его. Он понимал, что его ученик рассуждает.

- Акбару после всего произошедшего кажется, что Мотма знала о западне. И готовила в ответ свою.

- То, что ботаны могли узнать о планете, возле которой строится Звезда, по нашей наводке, вычислить, на самом деле, очень легко, - задумчиво прибавил Палпатин. - Для этого энфэ не нужно. Нужна только ясная голова на плечах.

- Предположить такое всегда возможно, - согласился Вейдер. - Я бы обязательно предположил и сделал на это поправку.

- Но Люк…

- Это меня и беспокоит, повелитель, - кивнул Тёмный лорд. - По нашим сведениям, Скайуокер никому в точности не сказал о том, что произошло на Беспине. В частности, он не сказал о том, что я ему сообщил, кто его отец. Мотма могла знать об этом реньше. Но как она узнала, что теперь и Люк об этом знает?

- Вот-вот.

- Мистика какая-то, - раздражённо бросил Вейдер. - Мистика и мир Великой Силы.

- И это говорит форсьюзер, - усмехнулся Палпатин.

- Это говорит ваш ученик, повелитель!… Вы учили меня, и я видел сам, что так называемый мир Великой Силы - не более, чем энергетические каналы, протянутые через Вселенную. Как гиперпространственные пути. Сила безлична, и после смерти ничего нет. Но…

- Ты раздражён и разгневан, - мягко сказал Палпатин.

- Да, - признал Тёмный лорд. - Более чем. Мне не нравится такое устройство мира. Я бунтовал против этого ещё юнцом. Но я видел проклятого Кеноби!… И чувствовал его, как будто он жив. А помимо него там было только упругое энергетическое поле. Враждебное мне. Сейчас, когда я успокоился, я понимаю, что воля и взгляд - это всего лишь моё субъективное восприятие воздействия этого поля. Хорошо, пусть это остаточное явление от растворённых в единой энергосистеме душ. Но…

- Бен Кеноби? - спросил Палпатин.

- Да. Бен Кеноби. Это или сверхживая иллюзия, либо я сам создал для себя фантом. Но бессознательным самовнушением я не страдаю. А если это иллюзия, то не возникла же она сама по себе…

- Джедаи растворяются в мире Великой Силы, - хихикнул Палпатин.

- В крематории они растворяются! - внезапно рявкнул Вейдер. - В крематории первой Звезды, где и был сожжён труп Кеноби! Откуда эти легенды? Кто их выдумал? Почему в них верят?…

- Что ты орёшь? - спросил Палпатин мирно.

- Наверно, окончательно хочу расстроить дыхательную систему, - буркнул Вейдер. - Мне уже давно пора ложиться на полную профилактику. Всё времени нет.

- Я те покажу - нет, - в тон ему ответил Палпатин. - Прилетим в Центр Империи, я тебя насильно уложу. Высочайшим указом.

Вейдер хмыкнул.

- Вам достаточно попросить…

- Сам не мальчик, - прервал его Палпатин брюзгливо.

Промежуток длящейся тишины.

- Учитель…

- Что?

- Пожалуйста…

Палпатин засмеялся:

- Мальчик мой, ну когда ты научишься видеть, когда я шучу?

- Никогда.

- Ой ли?

Вейдер улыбнулся.

- Это остатки страха, повелитель. Недавнего страха.

- Хорошо, хорошо… - Палпатин вздохнул. Закутался сильней в балахон. Не от холода. Сейчас он интенсивно думал. - Вывод из всего, что мы узнали, может быть только один. Игра ведётся на самом высоком уровне.

- На уровне Силы? - усмехнулся Вейдер.

Палпатин странно посмотрел на него.

- Мальчик, тебе кажется, что ты шутишь?

- Повелитель… - опешил Тёмный лорд.

- Что?

- Но безличная Сила…

- Зато мы с тобой личности, - хмуро ответил Палпатин. - И выдающиеся. Знаешь, что мы с тобой на протяжение всей нашей жизни делаем? Пытаемся уделать мировой закон. Боремся против силы притяжения. Игнорируем закон гравитации. Плюём на температурные рамки существования нашего вида. Дышим вакуумом. Всё это безлично? Да. Но ты никогда не пробовал прыгнуть с небоскрёба на Корусканте?

- Но мы до сих пор живы, - озадаченно ответил Тёмный лорд. - То, что вы говорите, мне безусловно понятно, но… тогда я не понимаю, почему это проявляется только сейчас…

- Это проявляется всю твою жизнь! - взвился Палпатин. - Твою и мою, дурья твоя башка! Вспомни, как глупо погибла твоя мать! Идиотичней не придумаешь! Нелепо! Случайно! Как в поединке были убиты два лучших меча, а придурочный Обик остался жив! Как тебя чуть граф не прирезал! Как тебя тот же Обик в лаву послал! А ты был лучше его, на несколько порядков лучше! Как о детях твоих мы узнали только сейчас! Как я сошёл с ума, а ты меня чуть не убил! Ты всю жизнь летишь с этого небоскрёба, Вейдер! И всю жизнь тебя бьёт о его выступы и балконы… - он замолчал и осел в кресле.

- Учитель…

- Да?

- Простите, учитель. Я тупой.

- Мы пошли с тобой против раз и навсегда установленных законов мира, - чётко сказал Палпатин. - Как всегда шли ситхи, Вейдер. Но нам необходимо оказаться сильнее их. Вот об этом и стоит подумать.

И внезапно острым, почти ненавидящим взглядом ожёг своего ученика.

- Теперь, надеюсь, - произнёс он ещё чётче, - ты не считаешь, что старый маразматик совсем похерил дела Империи и занят лишь тем, что играется с Силой? Доброе утро, Анакин Скайуокер!


Ещё раз камера. Другая.

Лея не знала, когда заснула. В камере не был предусмотрен фиксатор времени. А проснулась она тогда, когда дверь поползла вбок и начала открываться. Сон Леи был нервным. Она вскочила сразу.

В проёме, открытом в коридор, стоял один-единственный человек. Женщина. Невысокая. Рыжеволосая. С телом, которое говорило о смертельной опасности этой женщины в бою. С холодными зелёными глазами.

В чём-то тёмном, закрытом, облегающем, не стесняющем движения и имеющем большое число потайных и непотайных чехлов и карманов, в которых носится разного вида оружие.

Киллер. Убийца. Принцесса обмерла и прижалась спиной к стенке камеры, поджав ноги. Интуитивно заслонилась рукой.

- Не стоит так нервничать, ваше высочество, - произнесла женщина. Голос её был полностью лишён сочувствия. - Вам уже было сказано, что убить вас могли раньше.

- Я вас не боюсь! - гордо вскинула подбородок Лея.

- Боитесь, - обыденно ответила женщина. - Но это не имеет значения. Меня зовут Мара Джейд. Меня приставил к вам мой повелитель. Вставайте. Мне приказано препроводить вас из камеры в помещение поудобней.

- Я не пойду, - сказала Лея.

- Неужели?

- В какое такое помещение поудобней?

Она ничего не могла с собой сделать. Каждое движение и все интонации её голоса выдавали страх. Другое помещение… Камера была понятной. Но другое помещение могло быть чем угодно. Она не хотела идти.

- В одну из кают, - ответила женщина. - И даже скорей в апартаменты. По здешним масштабам двухкомнатное помещение со всеми видами удобств считается привилегией высшего офицерства и прочей элиты. Вставайте.

- Я не пойду, - Лея вцепилась в край койки. - Не пойду. Кто я такая, чтобы…

- Дочь лорда Вейдера, - отрубила женщина.

- Я ему не дочь!!!

На смену страху пришла ярость. Лея выдохнула крик и подалась вперёд сжимая кулаки.

- Вы можете кричать сколько угодно, - холодно ответила женщина. - Того факта, что лорд Вейдер вас зачал, вы не можете отменить. А теперь вставайте, принцесса. Вы начинаете испытывать моё терпение.

- Он не мог распорядиться, я ему безразлична, он сам…

- Приказ отдал не лорд Вейдер, а император, - резко прервала нё женщина. - Хватит ломаться. Вставайте.

Лея поняла, что если она сейчас не сделает этого, женщина войдёт и сама сдёрнет её с койки. Лея знала, что не сможет сопротивляться. Она медленно встала. Внутри были слёзы и страх. Но лучше так, чем волоком по коридору.

- А Хан? - дрожащим голосом спросила она.

Женщина вновь стала безразличной и корректной:

- Контрабандист Соло не интересует императора.

- Но он…

- А ваш голос не имеет никакого значения.

- Но я…

- Вы всего лишь та, кем заинтересовался император, - отрезала женщина. - И только из-за вашей генетической принадлежности к линии лорда Вейдера. Больше вы ничем не интересны. Вперёд, - она коротко кивнула, указав на коридор.

Лее пришлось пойти.


Встреча и разговор.

Братик и сестричка встретились в районе контрольного терминала на тюремном уровне, на площадке перед лифтами. Как и было задумано. Мара усмехнулась про себя, глядя на то, как вздрогнула и застыла Лея. Полукруглая дверь бесшумно повернулась по оси налево и скрылась в боковой щели кабины. Дверь обнажила сияющее белизной нутро. На фоне белизны чётко прорисовывались две высокие алые фигуры по бокам и одна невысокая чёрная посередине.

Лея сглотнула и ничего не сказала. Решила, что братца привезли сажать.

А Люк ничего не решал. Он бросился вперёд.

- Лея!

Гвардейцы были само спокойствие. Привыкли они к нему уже, что ли? Дёрнулись люди у терминала и посмотрели на них. Мара нарочито сохранила безразличный вид и обманчиво расслабленное положение тела. Гвардейцы через неторопливый шаг догнали рванувшего вперёд Скайуокера.

У лорда Вейдера удивительно мелкие дети. И удивительно некрасивые. На её вкус.

- Лея!… Ты… ты куда?

- Меня ведут, - с бешенством в голосе ответила принцесса. - А не я иду! Спроси у этой!

“Эта” переглянулась с гвардейцами. Они поняли друг друга прекрасно.

- Господин Скайуокер, - холодно сказал Джейд, - я перевожу вашу сестру из камеры в приличную каюту. Приказ императора.

- Зачем?

- Хотите, чтобы она оставалась в тюремном блоке? - она подтолкнула Лею к лифту.

- Я с вами!… - увидел жест Люк.

Мара опять переглянулась с гвардейцами. У них на это ушла микронная доля секунды.

- Я не возражаю, - ответила она Люку. - На этот счёт у меня нет запрета императора.

В лифт они вошли впятером. Мара отделила собой свою опекаемую от её братика и гвардейцев.

- Уровень пятьдесят девять, - сказала она гвардейцам.

Лифт набрал скорость.

- К… кто вы? - спросил Люк, притиснутый гвардейцами к Маре.

- Мара Джейд, Рука императора, - безразлично отчеканила она. - Дистанция.

- Что?…

- Дистанция, господин Скайуокер, - она подняла руку и коротким движением оттолкнула его к гвардейцам. - Мне не нужен прямой контакт.

Господин Скайуокер выпучил и без того громадные глаза. А потом покраснел. Невинный мальчик, с презрением подумала Джейд. Что он решил? Она всего лишь имела в виду, что при её рефлексах слишком близкий контакт воспринимается как опасность. Особенно когда за спиной стоит истеричная девчонка.

- Я не собирался прижиматься к вам, - сказал он с обидой и ожесточением ребёнка.

Мара почти вздохнула.

- Следите за вашей речью, господин Скайуокер. Вы не вчера с Татуина.

- Это мой брат, и он будет говорить, как хочет, - выпалила Лея из-за плеча.

И в кого они идиоты? В маму? В Бена? В Бейла?

- Заткнитесь, - коротко приказала Мара. - Вы оба военнопленные. Демократических свобод захотелось? Или что-то с головой? Здесь не собрание Альянса. Ваше высочество.

Дверь лифта откатила вбок, избавив от продолжения глупой беседы. Они вышли на площадку, от которой лучами расходилось несколько коридоров. Каждый такой проход охранялся не штурмовиками - гвардейцами. Пока здесь был император. Пока здесь было всё командование. Уровень опасности “красный” - буквально.

- Я хочу поговорить с сестрой, - выдохнул Люк.

- Вы будете иметь такую возможность, господин Скайуокер.

- Когда?

- Сейчас.

Он опешил.

- Как только её высочество разместится в отведённых ей апартаментах.

Если они искали иронию в её голосе, то не нашли. Если искать точное определение её состояния, то найдётся сочетание: возня с младенцем. С двумя младенцами. Ей это не нравилось. Не вдохновляло. И безусловно представлялось крайне обременительным.

Но её учитель этого хотел. Она сделает то, что хочет её учитель.

Когда они дошли до двери каюты, предназначенной для принцессы, Мара испытала род облегчения.

- Повелитель не возражает, чтобы господин Скайуокер поговорил с госпожой Соло, - сказала она гвардейцам.

Один из них кивнул. Они получили те же указания. Брат и сестра с недоверием взглянули на неё, а потом на алые фигуры. Дверь перед ними открылась. Они туда вошли. И дверь закрылась.

Теперь следовало ждать. Если бы гвардейцы не были при исполнении своих обязанностей, она бы с ними с удовольствием поболтала.


Каюта для Леи.

Дверь бесшумно задвинулась за Люком. Тот остался на пороге и обеспокоено сощурил глаза. Он видел только спину Леи. Как она там?

- Сестрёнка…

- Ну что, ты его спас???!!!

Люк отшатнулся. Звуковая атака была оглушающей, а разъярённое существо, которое бросилось на него, имело острые жёсткие кулаки и локти.

- Лея!

- Я тебя самого спасу, умник, нашёлся умник! - вопила Лея, почти плача и всерьёз дерясь. - Я спасу его!!! Я верну его!!! Ты всех нас предал, заложил, дурак, дурак несчастный!!!!

Люк еле успевал хватать кулаки сестры и не давать им ударить по жизненно важной части своего тела. По голове.

- Лея, заткнись!!!!!

Оттолкнул в сторону и выплеснул на неё стакан воды, который стоял здесь на откидном столике.

Теперь принцесса сидела на койке и плакала.

- Дурак, дурак несчастный… Они убили Ландо, они убили Вежда, Хан… Хан знает. Кто я такая…

- А кто ты?… - удивился Люк. Он едва переводил дух и растеряно ощупывал нескольких ушибленных мест. Он пока что совершенно не знал, что делать.

- Дочь Вейдера!!!! - крикнула Лея.

- Ну и что? - спросил он. А на предплечье будет синяк. - Я тоже его сын…

- Я это вижу, - сквозь плач и ненависть ядовито ответила Лея. - Только у тебя с мозгами не всё в порядке…

- Лея, - сказал Люк. - Пожалуйста, успокойся…

- Как я могу успокоиться??!!

- Не знаю, - Люк почувствовал лёгкое раздражение. - Например, с помощью медитации. Надо сделать глубокий вдох через нос, задержать дыхание…

Лея встала и опять пошла на него с кулаками. Непонятно почему, но Люку стало и смешно и грустно.

- Ну, ударишь ты меня, - сказал он ей. - И что это изменит?

- Мне будет легче, - буркнула Лея. Но остановилась.

- Думаешь?

- Попробовать-то можно…

Люк нервно засмеялся. Его сестра не разделяла его веселья.

- Почему тебя вели ко мне? - спросила она. - Хотели посадить?

- Нет, - растеряно ответил Люк. - Я попросил тебя навестить…

- Попросил?…

- Да, попросил разрешения, - сказал Люк тихо. - Они позволили…

- Кто?

- Гвардейцы…

- Гвардейцы?!

- Они всюду ходят за мною, - ответил Люк быстро. - И на них совершенно невозможно воздействовать Силой. И у них прямая связь с императором… Я… в смысле вроде как под домашним арестом.

- Под домашний арестом, значит? - Лея скептически рассматривала новоприобретённого братца. - Угу-угу.

- Что?

- Ничего. Здорово ты нам всем помог. И императора убил. И папочку спас. И Звезду взорвал. Виктория, ничего не скажешь.

- Лея…

- Да?

Она выставила одну ногу вперёд, упёрла руки в бока и смотрела на Люка.

- Ты ничего не понимаешь…

- Так объясни мне, - фыркнула она. - Ты у нас лучше всё знаешь.

- Я, что ли, виноват, что вы проиграли?!…

- А-а, уже - “вы”, - Лея недобро прищурилась. - Интересно.

- Лея…

- Да ничего-ничего, - с преувеличенной вежливостью ответила принцесса. - Я не обижаюсь. Я ведь ничего не понимаю. Как-то далеко я от монаршей милости. Не знаю, что Палпатин думает на самом деле. И гвардейцы за мной не ходят. Да, кстати. Как тебе с ними чувствуется - как императору?…

И тут же пожалела о том, что сказала. Лицо Люка не сморщилось и он не отвернулся. Но Лея впервые в жизни увидела, как это бывает: когда глаза за одну секунду наполняются болью. Они стали темней во много раз и в миллион раз тяжелее.

- Люк, - сказала Лея.

Теперь брат отвернулся.

- Бен лгал мне всю жизнь, - бесцветным голосом произнёс он. - Всю свою крохотную жизнь со мною. И после смерти тоже. Вот этого ты и не знаешь.

- Что ты говоришь?…

- Генерал Кеноби, - ответил Люк и вернулся в исходное положение из поворота. Теперь он смотрел сестре прямо в глаза. Короткий промежуток времени помог собрать уверенность. - Он был старый лгун и сволочь.

- Что?… - она смотрела в большие серьёзные глаза Люка и не знала, что и думать.

- Это не значит, что император - лапочка и душка, - произнёс Люк, криво усмехаясь. - Но кажется, я перепутал, где тьма и где свет. Ничего не понимаю. И я перестал верить тому, что говорил мне Бен. Он лгал мне всю жизнь. Во всём. Всегда. И это… отвратительно.

- О чём ты?

- О старом рыцаре-джедае, - ответил Люк устало. - Я думал, он такой… Умный, добрый, светлый, несчастный… Человек, который показал мне путь вперёд… А оказалось…

- Люк, ты понимаешь, о чём ты говоришь? - теперь серьёзно встревожилась Лея.

- Да!… Прости. Но я его видел.

- Кого?

- Кеноби. Совсем недавно. Его лживые испуганные глаза. И то, как он…

- Где ты его видел?!

- Вейдер… - неохотно произнёс Люк. - Вейдер копался у меня в голове…

- И ты ему позволил?!

- Да. А что?

Лея продлила молчание дольше, чем естественную паузу перед ответом. Не нарочно. У неё на некоторое время не оказалось слов. Невероятно. Просто невероятно. Его провели, как…

- Ты ещё больший ребёнок, чем я думала, - горько сказала Лея. - Что Вейдеру стоило создать полноценную иллюзию в твоей глупой башке?

- Иллюзию?…

- А что, думаешь, он не может?

Она даже не возмущалась. Это походило на то, как беспомощно и растерянно разводят руки. Это - Люк…

Люк задумался. Глубоко.

- Но, - сказал он робко, - это было так правдоподобно…

- Конечно, - вздёрнула плечи Лея со смесью горечи и возмущения. - Это и должно было быть правдоподобно. А как иначе убедить тебя, что Кеноби водил тебя за нос? Люк! - помахала она ладошкой перед ошеломлённым лицом брата. - Приди в себя! Ты связался с такими людьми… Спасать он его пришёл! - всплеснула она руками. - Он тебя с этим и ждал! А теперь будет обрабатывать! Ты же несмышлёныш, ему вот такой и нужен! Он внушит тебе, что захочет! А потом использует тебя…

- Он - мой отец, - сухо сказал Люк и вздёрнул подбородок.

- Он - ученик Сидиуса, выкормыш ситха и сам ситх! Он поймал тебя на твоих родственных чувствах к тому, кого больше нет! Пойми ты это!

- Бен мне то же самое говорил, - заледенев, ответил Люк.

- Вот видишь…

- А ещё он говорил мне, что я должен его убить.

- Это самое лучшее, что ты мог сделать.

- Ты тоже так думаешь?

- Да.

- Ты…

- Он ударил Хана. По лицу.

- Просто так?

- Нет, - неохотно ответила Лея. - Он обругал императора.

- Император спас ему жизнь.

- И ты в это поверил?

- Я чувствую, когда мне врут! - взвился Люк.

- Тебе это только кажется, - отрезала Лея. - Ты сам говорил, что Оби-Ван тебе лгал. Но тогда ты ему верил. Как же теперь ты отличаешь ложь от правды? Или для тебя правда всё, что не говорил Оби-Ван?

- Не знаю, - упавшим голосом сказал Люк.

- Вот именно. Тебя использовали, как мальчишку, а ты…

- Бен тоже использовал меня, - яростно ответил Люк.

- Это тебе папочка сказал?

Брат и сестра обменялись взглядами. Они были в одной комнате - дальше друг от друга, чем Дантуин и Татуин.

В этот момент бесшумно открылась наружная дверь, и к ним вошёл император.


Визит.

- Мило, - сказал Палпатин, глядя на них. - Брат и сестричка ссорятся? Великолепно.

Лея и Люк, застыв, смотрели на Палпатина. За его спиной был виден коридор, увеличившееся число гвардейцев и та женщина, которая сейчас со скукой подпирала собой стенку.

Дверь закрылась. Гвардейцы остались снаружи. В каюте были они вдвоём и Палпатин.


В императоре произошли серьёзные изменения. Нет, он не помолодел. Внешне изменились только глаза. Может, они и создали совершенно иное впечатление от старческой фигуры в балахоне. Взгляд был жёстким и цепким. И безусловно холодным.

- Очень рад, что застал вас обоих, - произнёс он светским тоном дипломата, который приветствует на официальном приёме представителя исконно враждебного государства. Император не улыбался. И светскость его была подобна отравленному кинжалу. - Не люблю повторяться. Можете сесть.

- Я постою! - выдохнула Лея.

- Только не прыгай, - попросил император.

Как он смог столь простой фразой оскорбить - уму непостижимо. Ни бранных слов, ни издевательства в голосе. Презрение. Этого хватило. Лея побледнела и сжалась. Люк шагнул вперёд.

- Вы не смеете…

- Что я не смею, мой мальчик? - остановил на нём свой взгляд император. - Называть дураков дураками? Смею. Я для этого императором стал. Чтобы иметь возможность называть вещи своими именами.

- Почему здесь нет отца? - спросил Люк немного дрожащим голосом.

- А он должен быть?… Ты его уже вчера достал, - ответил Палпатин. - Причём по полной. И доставал четыре года. Пора ему от тебя отдохнуть.

- Отговорки! - фыркнула Лея.

Император перевёл взгляд на неё. Остаток бравады, который в ней был, тут же исчез.

- У тебя на все случаи жизни приготовлено несколько фраз? - спросил её император. - Например: “какое вероломство! Я так и знала, что это вы, негодяй, гонитесь за мной! Кто ещё мог остановить нас, честных террористов, кроме вас, проклятых сил правопорядка!” У тебя нет проблем с головой? Сообщаю, что мне твои выкрутасы надоели. Они надоели мне ещё в твоей матери, которая отравила жизнь твоему отцу. Лучше бы она родила тебя от Бейла. Это справедливей.

- Только вы… - начала Лея, набрав полную грудь воздуха.

- …можете оскорблять беззащитных людей, - закончил император. А после этого на секунду сложил губы в крайне неприятную ухмылку. - Джедайка, - определил он. - Они любили это. Набрасываться всем Орденом на одного ситха, а потом кричать, что бой был нечестный. Например, после того, как мы с Вейдером взорвали их Храм. Правда, тогда он ещё не был Вейдером. И маска ему не была нужна. Красивый и молодой был парень. Скоро - молодой мужчина. Полный сил, - Палпатин безо всякого перехода засмеялся. Это был столь неприятный смех, что Люк сглотнул и вздрогнул, а Лея попятилась. - Но что получилось, то получилось. Не стоит о грустном. И о прошлом. Лучше поговорим о вашем будущем, - он с усмешкой зафиксировал взгляд сначала на Люке, а потом не Лее.

- Будущем? - пробормотал Люк. Внутри всё обмерло.

Как ни странно, император смягчился. Во взгляде, обращённом на Люка, не было ожесточённого презрения. Сожаление о дурости скорее.

- Вы, мои дети, живёте в моей Империи, - сказал он им обоим. - В моей Империи не позволено существовать независимым от меня одарённым.

- Вы их убили, - тихо сказала Лея.

- Кого как, - император улыбнулся. - Вот Марочка. Та самая, что привела тебя сюда. Тоже форсьюзер. Мой личный.

- Девчонка на побегушках, - сказала Лея.

- Но-но, - ответил император.

- И сколько у вас таких детишек?… - ядовито продолжила Лея. - А, ну да. Ещё Вейдер.

- Тоже мне, детишка Вейдер, - не обиделся Палпатин. - С его-то характером. От такого детишки умереть можно. Что чуть и не произошло, - он снова улыбнулся. - Вашего отца сделать мальчиком на побегушках можно только с угрозой для жизни. Не его, своей. Я таких экспериментов на старости лет не желаю. Но к делу, дети мои, - он совершил задумчивый круг по каюте, от чего брат и сестра вздрогнули снова. - Одарённые-форьюзеры в Империи есть. И их немало. Но они все подчинены лично мне. Когда я уничтожал джедаев, - он словно не заметил, как Люк в сотый по счёту раз вздрогнул, - передо мной встала проблема детей. В Ордене были дети. Многие в возрасте столь сопливом, что не понимали ничего. Мне показалось неэффективным убивать то, что может пригодиться. Во все стадии уничтожения Ордена, - он довершил круг по каюте и снова оказался лицом к ним, - я методично отсеивал кандидатов на обучение. Их оказалось не так мало. И сейчас в моём распоряжении, - он улыбнулся, - очень неплохой отряд…

- Ваших рабов, - сказал Лея.

- Не более рабов, чем ты, девочка, рабыня своей драгоценной Мотмы, - император, казалось, забавлялся. - А она - рабыня неких иных сил…

- Сил? - презрительно спросила Лея.

- Да, - рассеяно кивнул император. - Та же Мотма, например, прекрасно знала, чьи вы с Люком дети…

- Это неправда!…

- Это правда, - с полным спокойствием ответил император. - Это они втроём: она, Бен и Бейл, задумали такую комбинацию двадцать с лишним лет назад. О, не волнуйся: исключительно ради вашего блага. Вы должны были вырасти и отомстить… Вот только не понимаю, - с прежней рассеянностью пробормотал император, - как они узнали, что Люк тоже знает, кто его отец? На Беспине некому, казалось, было подслушивать…

- Они… - сглотнул Люк. - Кто - они?

- Да Мотма же! - благожелательно ответил ему император. - Наши агенты донесли, что она крайне прозрачно намекнула адмиралу Акбару, чтобы тот ни в коем случае не отводил от станции флот. Даже если ему покажется, что они на грани поражения. Потому что есть неизвестный фактор, - Палпатин хихикнул, как вчерашний безумец. Только глаза оставались трезвыми и злыми. - И этот фактор сработает в подходящий момент. Обязательно.

- Какой фактор? - ничего не понимая, спросила Лея.

- Вряд ли она под этим подразумевала вас и эвоков, - повернулся к ней император. - На такую дурость никто и рассчитывать не мог… Да, совсем забыл… - улыбка Палпатина теперь была насмешливой и дружелюбной. - Как плечо, девочка? Наши медики хорошо его подлечили?

Лея открыла рот… закрыла. Что ей было сказать? Она не чувствовала своей раны. Это говорило само за себя.

- А что с плечом? - забеспокоился Люк.

- Твою сестрицу ранили на Эндоре, - пояснил император. - Но ты не волнуйся, наши медики шутя справляются с такими пустяковыми ранами. Её ещё на базе обработали и подлечили…

- Не думайте, что я вам за это буду благодарна, - ответила Лея. Она с трудом удерживалась от того, чтобы в её голосе не столь открыто прозвучала ненависть.

- Благодарна? - приподнял остатки бровей император. - Что ты. Только дурак может ждать благодарности от Леи Органа.

Он вновь умудрился спокойной фразой ударить так, что пробивало защиту. Император умел находить слабые места. Лея не нашла, что сказать. Только сглотнула и отвернулась.

- Да, - рассеяно кивнул император, словно не замечая реакции от Леи, ни Люка. - Ещё раз про эвоков… У нас, коль вас не поставили в известность, было ещё два дополнительных генератора защитного поля. Один, резервный, на Эндоре под видом технической базы. О ней вы даже не знали. А другой, действующий, здесь, на Звезде смерти. Мне надоело несколько лет строить огромные станции, а потом терять их только из-за того, что террористам способствует фарт. Если бы ты знала, девочка, с каким удовольствием я отправил на тот свет вашего Антиллеса! А уж блюдце “Сокола” с его начинкой…

- Подлец!

- Милочка, - с прежним презрительным спокойствием сказал император, - подлецы - вы. Вы присвоили себе право на правду. И под этим святым знаменем, - в глазах его мелькнула искорка юмора, - вы сочли себя вправе убивать массу людей. И чувствовать себя при этом превосходно. Я давно уже изучаю этот психологический феномен, - глаза смеялись, но под смехом жил прежний холодный расчётливый взгляд. - Главное, внушить самому себе, что борешься за правое дело. А потом можно убивать и убивать. Исключительно из-за самообороны.

Лея повернулась и посмотрела старому императору прямо в глаза.

- Да, - сказала она, - из-за самообороны. А ещё потому, что, если бы мы не боролись против вас и не уничтожали ваши смертельные игрушки, Альдераан был бы не последней планетой, которая…

Император засмеялся. Лея ничего с собой не могла сделать. Ей захотелось зажать уши, закрыть глаза, сжаться в комок и отползти в угол.

- Я знаю! - крикнула она, преодолевая себя. - Вы воздействуете на меня! Вы…

- Нет, - ответил император. - Клянусь, девочка, что я не применяю Силу. Я просто смеюсь.

Люк подошёл к койке и сел на неё, обхватив голову руками. Лея и Палпатин оба посмотрели на него. Тот ничего не сказал и взглядом не ответил. В глазах Палпатина промелькнуло нечто… Лея не сумела уловить, что именно. Палпатин снова повернулся к ней.

- Так вернёмся к Эндору, - кивнул он ей. - И к генераторам поля. Как видите, самоубийственную вы операцию затеяли, ваше высочество, - стариковские губы сложились в скептическую ухмылку. - Даже не удосужились проверить информацию о единственном источнике поля. И куда только ваше руководство смотрело? На неизвестный фактор? Молодец, Вейдер, молодец. Даже Мотма поверила...

Люк поднял голову.

- Вы хотите сказать… - с пересохшим горлом начал он.

- То, что я хочу сказать, касается только меня, - оборвал его император. - Если хочешь, спроси у отца. Если захочет, ответит. Ваш Альянс, - бросил он обоим, - слишком живуч. Я делаю скидку на то, что террористические организации просто так не выколупаешь из тех щелей, в которые они забились. Но ваш Альянс и для террористов слишком живуч. Вывод: его поддерживают отнюдь не идеалисты. Скорей всего, магнаты. Скорей всего, политики в госаппарате. Скорей всего, раздувшиеся от богатства планеты. Половину моя разведка уже вычислила. Вторая половина на стадии идентификации. Всем хочется власти. Вашей Мотме тоже. Она никак не может простить мне, что я играл не по правилам и не уступил ей канцлерского места. А стал императором…

- Вы клевещете…

- Ладно, девочка, ладно! Не кричи. Чем тише твоя ерунда, тем тебе же лучше. В политике ты варишься с самого детства, и пусть даже у тебя крепко закрыты глаза - согласись, политику делают деньги и корыстные интересы. Или ты хочешь сказать, что свободолюбивые планеты, которые разбежались из сжатого кулака Империи, денег своих не щадя, решили помочь Альянсу? Двадцать лет помогали?

- Не все склонились перед силой…

- Ещё один зомби, - ни к кому конкретно не обращаясь, с весёлой брезгливостью сказал Палпатин. - Я твои фразы запишу, девочка. Марочке поручу. И составлю словарь слов и выражений. Не думаю, что в нём будет много страниц.

Лея стала бледной, как обивка каюты.

- Вы взорвали Альдераан, - сказала она. - Против этого вам нечего возразить.

Палпатин кивнул. Вполне удовлетворённо. С прежним непонятным выражением на дне холодных глаз.

- Ещё одна фраза из словаря, - ответил он. Посмотрел на Лею, склонив голову набок. Улыбнулся. - Слышу её уже четыре года. После четырёх лет её выслушивания взорвал бы Альдераан ещё раз. Теперь с удовольствием. Но, деточка, мы не взрывали Альдераан, - произнёс он. - Нам не было смысла его взрывать. Нам - это Вейдеру и мне. Альдераан взорвал Таркин. Ты сама видела это.

- А Вейдер стоял и смотрел?!…

- Вейдер? - Палпатин улыбнулся снова. Улыбка вышла почти мечтательной. - А Вейдер… Ну, то, что делал там Вейдер, знаю только я и сам Вейдер…

- Естественно, это был ваш приказ, - холодно отчеканила Лея. - Таркин бы не осмелился…

Замолчала. Холоду её голоса было не поспорить с холодом глаз Палпатина.

- Продолжай, - пригласил император.

- Не хочу.

- Не издевайтесь над ней, - сказал Люк с койки.

- Я не издеваюсь, - ответил император, и Люк ощутил, что тот говорит правду. - Я мозги ей вправляю.

- Не стоит!…

- Я должен поговорить с отцом, - произнёс Люк, прерывая Лею.

- Когда он сам захочет тебя видеть, - ответил Палпатин.

- Немедленно!… - он всё-таки сорвался.

- Когда он сам захочет, - холодно повторил император. - Он от тебя устал. Тем более, что ты и без него сможешь во многом разобраться. Мозги у тебя есть, ты ими только никогда не пользовался… - он замолчал. Ненадолго. Как будто прислушался к чему-то и резко изменил тему. - Итак, дети мои, вернёмся к тому, с чего я начал. Вы наследовали от отца способность к восприятию Силы. Эту способность в вас будут развивать. И вы будете…

- Я никогда не стану служить вам, старый ублюдок!… - крикнула Лея.

- Правда? - поднял император на неё крайне холодный взгляд. - Даже если твой отказ будет означать более чем неприятную жизнь для твоего драгоценного Соло? Впрочем, - он одарил отшатнувшуюся Лею мимолётной прозрачной улыбкой, - это не важно. Я даже не собираюсь тебя чем-то шантажировать. Или кем-то. Если вы оба не будете с нами, то просто умрёте.


Место под названием нигде.

В месте под названием нигде всё было статично. Место под названием нигде представляло собой искусственно созданную планету.

Её виды надоели ему за последнюю тысячу лет.

Тот, кого звали мессиром, расхаживал по внутренней полукруглой комнате современного дизайна. “Современный дизайн” - это когда всё вокруг из пластика и лёгкого металла, а окна в полстены. Вместо стен - окна. Кресла такой формы, будто в кабине истребителя. Сами напоминают истребители - вот-вот взлетят. Помимо окон есть арки, которые выходят в отвратительно идеальный сад. Он поморщился. Последний по счёту современный дизайн действовал ему на нервы. Не могли хотя бы эффект естественности создать, что ли…

- Вы лимон съели? - резкий голос вывел его из созерцания отвратительно правильного сада. Каждая травинка, должно быть, была там определённой длины. - Что вы морщитесь?

- Мессир, вы, как всегда, слишком нервный, - отозвался он. - Каждый раз, когда я приезжаю…

- Мотма у нас на крючке?

- Мессир, - поморщился он снова, - как я не люблю вас за то, что вы вот так сразу, с места и в карьер… И что за отвратительный жаргон, право. И должен вам заметить, что люди не рыбы, их на крючок не поймаешь.

- Отнюдь.

- Это ваше мнение. А относительно госпожи Мотмы, - продолжил он, предотвращая новый взрыв плохого настроения у начальства, - такого тем более никогда нельзя сказать. Она встретилась с Борском…

- Что и предполагалось, - бросил его собеседник.

- Не спорю. Но я не знаю, о чём они говорили.

- Строили интриги против нас. Элементарно.

- Мессир, - человек начал терять терпение, - это я тоже знаю. Но я не знаю - какие.

- Хотят освободиться от нашего влияния, - нетерпеливо ответил тот. - Вы теряете квалифика…

- Нет, - теперь он был резок. - Но моя квалификация мне говорит о том, что в возникшей ситуации важна не тема картины, а её детали. И я их не знаю.

- И когда узнаете?

- Когда вы не будете мне мешать.

Начальник не отрывал от него взгляда очень долго. Взглядом можно было стенку просверлить. В комнате, напичканной современным дизайном, это оказалось бы неплохим дополнением.

- Вы слишком долго общались с внешним миром, - наконец выдал вердикт тот.

- Это не так плохо, мессир, - хмыкнул он в ответ. - Мы - не религиозная группа, которая нуждается в изоляции, напротив. Если бы я не общался с внешним миром, как бы вы на него воздействовали? Вашим огненным взглядом?

- Грубишь, Рэк, - по-домашнему тяжело вздохнув, его начальник и по совместительству приятель, усадил своё тренированное тело в одно из кресел. В таком сочетании то тут же приобрело ещё большее сходство с пилотским.

- Меня зовут не так, - напомнил он. Для проформы.

- Могу я вспомнить твоё школьное прозвище?

- Можешь. Но ты не можешь мне мешать.

- Могу, - ответил тот, задумчиво разглядывая его. - Вопрос лишь в том, буду или не буду.

- Действительно. Вопрос.

Они померялись взглядами. Начальник первым отвёл свой. Но у него сложилось твёрдое убеждение, что тот решил по-своему.

Вслух же тот произнёс:

- Хорошо. Постарайся это сделать один. Посмотрим, что у тебя выйдет.

- Но?…

- Но, - хмыкнул тот, и тонкими сильными пальцами обхватил гладкий подлокотник, - тебе не кажется, что пришло время всем нам собраться и скоординировать свои действия?


Промежуток между картинами.
Время непонятно.
Рассуждения о мифологии.


В далёкие, глухие времена
Был мир один. Была беда одна.
Была война. В ней не было сторон.
В ней каждый был на горе обречён.

Прошли года. И минули века.
И память перестала быть горька.
Потом же память перестала быть.
И миф возник. В легендах начал жить.

Как в кость врубался меч, как жгли огнём
Миф промолчал, но содержался в нём
Хвалебный гимн защитникам добра,
Которые спасали мир от зла.

Ни имени. Ни глаз. Ни душ. Ни лиц.
Но множество исписанных страниц
О принципах, о кодексах, о зле.
…А прах лежал в не выжженной земле,

И прах стонал, и помнил, и болел,
И память жгла, и слёз огонь горел.
И было горе. И из этих слёз
Сформировался, вынырнул, пророс

Росток. Ребёнок. Жизнь безглазых глаз.
Потомок тех, кого никто не спас.

И он оказался никому не нужен.

Дальше...

Назад...


  Карта сайта | Медиа  Статьи | Арт | Фикшен | Ссылки | Клуб | Форум | Наши миры

DeadMorozz © was here ™