<<  Дарт Вейдер. Ученик Дарта Сидиуса


Jamique


Картина одиннадцатая. Триптих.

Створка третья.

Дети форсьюзеров.


“Исполнитель”


Люк проснулся от того, что у него что-то взорвалось в голове. По крайней мере, ему так показалось. Отчётливо. Более чем реально. Он вскочил на постели. Взрыв продолжался ещё около двух секунд. А потом всё прекратилось.

Это было похоже на багровую воронку, которая с диким грохотом заворачивается и падает в чёрную пустоту. Дикая картинка. Но мозг представил именно это.

В реальности ничего зримого. Только невероятной силы всплеск. Невероятной – Силы?..

Люк медленно и крепко провёл ладонями по лицу. Нет, это не сон. Вот уж…

В каюте было темно. Он забыл, что можно включить свет. В голове была какая-то спрессованная каша и корка. Он ощупью пробрался к машине. Застыл. Глупо. Он собирается звонить отцу? Ночью?

Отцу – только у него в голове. Ему пришлось признать, что реальные люди отличаются от его представления о них. Например, не ведут себя так, как он от них хочет.

А это значит, что сейчас он среди ночи позвонит главнокомандующему имперских вооружённых сил. Главе флота. Более того. Не слишком здоровому человеку. Которому для того, чтобы ответить, скорей всего, надо не просто встать с постели. Или у него в его камере есть и машина связи? Мало ли что. Даже если есть, всё равно он спит. Или, например. Мало ли, какие ему нужны медицинские процедуры. Люк поёжился. С тех пор, как его отец стал для него более человеком, чем машиной, возникло много необдуманных и неизвестных для него вещей. Про зло галактики и тёмного монстра не подумаешь: а как он вообще живёт? На бытовом уровне?

Зло не живёт, зло функционирует. И про символ Тьмы не подумаешь, что ему, предположим, надо совершать набор медицинских процедур. И что-то есть. И где-то спать. И мыться, в конце концов. И вообще, если задуматься. Лорду Вейдеру, великому злу галактики, Тёмному ситху, приходится тратить гораздо больше времени и сил на обычную бытовую жизнь, чем любому здоровому существу в этом мире. И при этом он ухитряется вести себя так, что даже мысли не возникает о его нездоровье. При всех его очевидных признаках. Как он умудряется? Привычка? Всё-таки двадцать пять лет. Сила воли? Или ещё что-то…

А он теперь впал в другую крайность. Названивать главнокомандующему по ночам из-за того, что его что-то стукнуло в голове. Изнутри, но…

Извини, папа, я тебя разбудил?..

Но если было что-то серьёзное, отец почувствовал бы тоже. Жаркие небеса и два солнца, голову бы в порядок привести. Что у него с головой?..

Он облизнул пересохшие губы и включил машину.

Лорд Вейдер временно недоступен, лорд Вейдер…

Это не машина сказала. Это он с минуту напевал сам себе, чтобы перебороть порыв.

И вдруг экран сам вспыхнул ровным синим светом. Но не дал картинки. Спокойный голос, похожий на голос отца, сказал:

-Я отключил визуальный режим. Ты что-то почувствовал?

-Да!..

После короткой паузы:

-Ладно. Как ты себя чувствуешь?

-Хреново…

Вырвалось само собой. Он не собирался признаваться.

Ещё одна короткая пауза-раздумье.

-Иди прими контрастный душ. В твоей душевой ещё предусмотрен специальный режим гидромассажа. Сейчас для тебя это необходимость. Быстрей придёшь в себя. Кофе пьёшь?

-Ну… пью. Иногда.

-Помогает в себя придти?

-Да.

-Тогда я тебе пришлю наилучший вариант этого напитка.

-Пап, но…

-Потом я к тебе приду. Ничего особо страшного. Но не по связи. Понял?

-Да.

-Тогда иди в душевую.

Экран погас. Люк немного постоял и поглазел на погасший экранный глаз. С трудом вырвал себя из тупой неподвижности. Что бы там ни было, отец прав. С этим как-то надо бороться. И предложенный рецепт был неплох.


Когда Люк вышел из душевой, отец сидел у него в каюте. Люк от неожиданности застыл с полотенцем в руках. Вейдер повернул к нему маску, потом нажал на какую-то клавишу:

-Заказ.

Ниша выплюнула герметичный блестящий термос. Перчатка Вейдера обхватила его почти по всей поверхности цилиндрического тела и поставила на стол.

-Кофе, - сказал Вейдер. – А ты что застыл? Ты был в душевой полчаса. А я ходить пока не разучился.

Люк с удивлением услышал в голосе отца иронию. Жестковатую, правда. Но иронию. И удивился на своё удивление. А что он ожидал? Тотальную мрачность? Почему?

Он нерешительно подошёл к столу, на котором стоял аккуратный цилиндр.

-Или ты предпочитаешь с утра пораньше помахаться? – спросил Вейдер. Его линзы внимательно изучали сына. – Кстати. Давно пора ввести это в обиход.

-А сейчас утро?..

-Половина шестого утра.

-Ух ты…

Странно, что он не сумел сдержать идиотский возглас. Странно, что тот вообще у него вырвался. Ему почему-то показалось, что он проснулся посреди глухой ночи. Не привык к корабельному времени? Всё равно странно. Он привык к временным скачкам. И к ранним подъёмам, не смотря ни на какие скачки. Неистребимая привычка детства. Он не горожанин, который с трудом продирает глаза в семь, ругаясь на жизнь и работу. На ферме как раз и вставали в пять утра. И он сохранил эту привычку и в неспокойном рваном режиме жизни в Альянсе.

-Может, потому что в каюте темно? – предположил Вейдер. – Впрочем, и в коридорах у нас переключают синее ночное освещение на белое дневное в семь.

Люк не сразу сообразил, что странного в том, что сказал отец. Потом понял. Странно то, что сказал.

-Ты слышишь мои мысли?

-Люк. Не так сложно вычислить их по тому, что ты говоришь и как реагируешь. И по твоему выражению лица. Ну что: кофе или тренировка? Выбираю сам: тренировка.

-Ладно, - пробормотал Люк, не показывая виду, насколько ему по душе пришёлся этот выбор, - помашемся…

-Нет, мы не помашемся, - ответил Вейдер. – Мы поотрабатываем движения. С самого начала.

-Что, так плохо?

-Дело в том, - ответил Вейдер, - что на “Исполнителе” негде использовать твой прекрасный навык лазанья по лианам. Здесь нет лиан. Хотя в одном из спортивных залов ты сможешь найти спортивные канаты. И поддерживать себя в боевой форме для джунглей. Но вряд ли каждый твой бой будет происходить именно в этой природной обстановке. Поэтому я лучше преподам тебе универсальные азы боя. Пригодные для любых климатическим и погодных условий.

Люк начал икать от смеха уже на стадии лиан. Конец невозмутимой речи Вейдера потонул в диком хохоте его отпрыска.

-Но он учил меня использовать Силу, - Люк отсмеялся и вытер слёзы в лица. Ему уже стало легче. – Да и сам посуди: за два месяца ничему такому не научишь. Он учил именно самому главному. Навыки боя это важно, я понимаю. Но я раньше и Силу едва умел использовать. Именно на этом он и сконцентрировался.

-Да, - кивнул Вейдер. – Это я понимаю. Но факт того, что в боевом плане ты не обучен, остаётся фактом. Пойдём, - он усмехнулся и встал. – Я продолжу твоё обучение.


Через два часа отработки не более чем десяти основных движений, Люк с трудом скрыл радость, когда Вейдер сказал:

-Хватит.

Тёмный лорд пристально смотрел на своего отпрыска, который изнеможённо выключил меч и перевёл дыхание.

-Дыхание сбито, - констатировал Вейдер факт. – Пот с тебя течёт ручьём. Терморегуляцию контролировать не умеешь. Ты устал даже не физически – морально. Тебе было не интересно сто раз повторять один и тот же удар. Хотелось чего-то более разнообразного. При том, что я тебя не трогал. Но, думаю, этого тебе и не хватало. Даже если бы я гонял тебя по всему залу и поставил несколько ожогов, тебе было бы лучше.

-Да, - ответил Люк. – Извини. Я понимаю, это азы, без них никуда.

-Люк. Тебя учили такому понятию, как ритм?

-Ритм? В смысле слаженность действий?

-В смысле твой собственный ритм. Ритм Великой Силы. Ритм поединка. Ритм боя. Ритм жизни. Внутренняя установка. Не дисгармония хаоса, а упорядоченность внутри самого себя. Эти аккорды должны быть освобождены из общего шумового фона. Прочувствованы. Влиты в пульс. Твой пульс ритмичен. Ритм твоего сердца. Твоё дыхание должно быть таким же. Твои движения. Твои мысли. Твои ощущения. Бой. И тогда ты сможешь повторять хоть тысячу раз одно движение. Это движение будет продолжением твоего ритма. Ты не устанешь. Тебе не будет скучно. Как будто танец внутри себя, выявленный наружу. Мастера, - усмехнулся Вейдер, - и называли это слияние с Великой Силой. Всего-навсего: твой ритм вливается в ритм космоса. А ты, - Вейдер сделал паузу, - рубишь тупо и хаотично. Может, попробуешь протанцевать все удары? А?

Ты понимаешь, о чём я говорю?

-Да, - медленно сказал Люк и коснулся своей головы. – Ты же не просто говоришь. Ты здесь показываешь.


Это получилось не сразу. Но когда получилось, Люк понял, почему мастера не дерутся. Они танцуют бой. Даже если в конце этого танца кто-то убивает другого. Даже скорей: именно тогда танец приобретает потрясающую красоту. Красота возникает на грани. Жизни и смерти. Красота возникает на пике. Наивысшем напряжении сил. Красота возникает во всплеске. Том, что уже сверх возможности. Красота – танец над пропастью. Красота только то, что может погибнуть. Красоту создаёт дыхание смерти. Только то, что может быть уничтожено, по-настоящему красиво. Красоту создаёт изумление перед совершенством того, что боги обрекли на разложение и тлен.

Красота – победа над неизбежностью. Временная победа. Потому что в конце всё равно приходит неизбежность. И любовь приходит только к тому, что когда-то исчезнет во тьме.


Люк остановился. Потрясённый. Посреди серии ударов. Вейдер среагировал и задержал меч. Он смотрел на сына. Сын смотрел в пустоту. Он не думал. Его предупреждали. Его пугали страшными рассказами о тёмной стороне. Его пугали…

Не в идеологии. Не в соблазне. Не в ломке мира, не перед лицом смерти. Даже не в страшном напряжении всех сил перед чем-то невыносимым и грозным. В простом тренировочном ритме движений. Во впервые прочувствованном пульсе мира. Он понял. Понял этих людей. Его отца. Императора. Всех, кто за ними.

Есть Великая Сила. А есть мы, люди. Сила вечна. Люди смертны. Ситхи – не зло и не власть. Ситхи – те, кто не смирились со смертью.

А всеблагостный аналог Великой Силы презрели. Она для них всё равно была смерть.

Если в наших жилах пульсирует тот же ритм вселенной – то почему мы уходим, а вселенная остаётся?

Эти люди, которые танцевали танец смерти. И смеялись ей в лицо. Всю жизнь.


-Что? – спросил Вейдер.

-Со мной что-то случилось, - ответил Люк. – Я даже не знаю, как это сказать. Я что-то очень важное понял, - он посмотрел на отца. – Но это так глупо…

-Что?

-Это просто глупо, - повторил Люк. – Этого быть не может.

-Что? – в третий раз терпеливо повторил Вейдер.

-Этот ритм… он сначала был в теле, а потом в голове. И голова… как будто сама начала думать. Мысли… ниоткуда. Даже не мысли. Понимание. Такого, о чём я раньше даже не знал. Поэтому даже не мог знать, что это можно понять… Я чушь несу?

-Ты знаешь, что нет.

-Чушь, потому что я не могу это выразить. Сам ещё не понимаю. Чёткие разрозненные картинки. А логически не выходит.

Он помотал головой.

-Это и есть тёмная сторона?

-И как ты себе это представляешь? – спросил Вейдер.

-Что?

-Тёмную сторону, светлую сторону.

-Я и что такое Сила-то, не представляю, - признался Люк.

-Вот-вот, - сказал Вейдер. – Думаю, пока хватит. Махаться, - пояснил он. – Если говорить всерьёз, то после того, как ты примешь душ и поешь. Терпеть не могу разговаривать с потными, голодными и тяжело дышащими людьми. Встретимся через час у тебя. Найдёшь дорогу?

-А я могу ходить один?.. – он вспомнил, что гвардейцев у его двери с утра не было.

-Да. С этого дня ты свободен.

-А Лея?

-Лея?..


Лея.

Первой неожиданностью было то, что император позвонил и осведомил её, что собирается нанести визит. Выразил надежду, что она уже встала, и у неё нет никаких запланированных неотложных дел. Лея, которая только что вышла из ванной и расчёсывала себе волосы, застыла от изумления.

-Какие неотложные дела могут быть у меня в замкнутом помещении?

-Утро, милочка, - сказал император на экране. – У женщины утром бывает много дел.

Тон был деловой. Констатация обыкновения жизни.

-Нет, - ответила Лея. – У меня нет особых планов. Но я собираюсь завтракать.

От невозможности ситуации в ней вспыхнул юмор.

-В общем, можете присоединиться, - сказала она. – Я не возражаю. Или вы по старости лет на диете?

Император хмыкнул.

-Хорошо, - ответил он. – Я присоединюсь.

Экран погас, а Лея, застыв посреди комнаты, рассмеялась. Щётка в одной руке, мокрые волосы в захвате другой. Сумасшедший дом.

Она спала одна, и спала плохо. И проснулась в отвратительном настроении. Душ помог. И как ни странно, помог звонок императора. Адреналин вымел скомканность снов. Адреналин – и любопытство.

Ещё она поймала себя на ощущении. На отсутствии ощущения. Она, кажется, не боялась императора.

Лея покачала головой, прошлась по комнате, допричёсывала волосы. Рассеяно заказала “стандартный завтрак”, как значилось на панели в меню. Когда император вошёл, стол был накрыт. Лея стояла около стола, с аккуратно убранными волосами, аккуратно одетая. Сплетя руки на груди.

“Мальчики” остались в коридоре.

Лея, прищурясь, разглядывала императора. Что говорить, старичок за собой следил. Просто-таки пахнущая свежестью и новизной многослойная одежда. Складчатое личико он тоже вымыл. Тщательно. И ёжик волос. Словом, император пришёл к ней весь новенький с иголочки, аккуратно вымытый и чуть ли не присыпанный рисовой пудрой. Новогодний подарочек…

Лея задним числом сообразила, что язвительность в сочетании с многочисленными уменьшительно-ласкательными суффиксами в её мысленной речи – признак её собственной неуверенности. Когда она это осознала, то успокоилась. Перестала играть с собой.

-Доброе утро, ваше величество, - сказала она, глядя в изучающие карие глаза императора. – Чай, кофе, молоко?

Император усмехнулся. Подошёл поближе.

-Насколько я понял, вы решили согласиться на моё предложение, - произнёс он. – Об ученичестве. Если судить по вашему вчерашнему сообщению.

-Да.

-Насколько это решение продиктовано желанием мести?

-А вам не всё ли равно? – спросила Лея сквозь зубы. Она не ожидала, что мотив будет лежать настолько на поверхности.

-Нет.

-Месть, гнев, ярость… - насмешливо начала Лея.

-… дурят голову и замутняют рассудок, - ворчливо закончил император. – Холодный разум – вот важный элемент любого решения. Холодный разум и общая природная предрасположенность.

-К тому, чтобы стать ситхом?

Император странно посмотрел на неё.

-Термин “ситх” ещё до конца не проявлен.

Теперь удивилась Лея.

-А вы кто такой?

-Император этой Империи, - ответил Палпатин. – Одарённый. Всё прочее нуждается в поправках и комментариях. И исторических справках. Позволите, принцесса?

Лея сначала не поняла, о чём это он. Потом увидела меленький кристалл у него на ладони.

-Лорд Вейдер вчера поздним вечером восстановил неоднократно стёртую память у Трипио и Арту. В памяти Трипио была эта запись. Можете считать это подделкой. Тем не менее, прослушайте.

Лея взяла. Удивлённо посмотрела на императора. Вставила в машину и прослушала.

После чего подошла к столу, не глядя, налила себе из кофейника кофе и залпом глотнула.

Кофе был живой кипяток. Лея схватилась за грудь и долго кашляла и дышала. Этот промежуток помог, поскольку отвлёк.

Император подошёл к ней, нагнулся, поднял с пола упавшую чашку. Включил режим уборки, и какой-то малюсенький механический паучок на тонких ножках быстро ликвидировал пятно на ковровом покрытии.

-То, что эту запись сделали не мы с лордом Вейдером, - сказал император, разгибаясь, - я доказать ничем не смогу. И даже не собираюсь.

Лея, всё держась за грудь, смотрела на императора. Её что-то поразило. Какое-то странное несоответствие, которое она не смогла сразу распознать. Когда император, продолжая движение, поставил кружку на стол, а потом придвинул стул, она поняла. Вопреки внешней дряхлости, он двигался, как молодой. Старики так не нагибаются. Да и вообще не каждый человек так нагнётся. Император непринуждённо и не сгибая колен, поднял кружку с пола, коснувшись пола рукой. Нигде не хрустнуло. Ни в ногах, ни в пояснице. И закончил он свой жест таким же экономным, молодым движением. Поворот налево – поставить чашку, поворот направо – подвинуть стул. Ничего сверхсложного. Но это надо было видеть. Так не двигаются старые люди. Такой гибкости у них просто не может быть.

-Три дня назад вы казались дряхлее,- вырвалось у неё.

-Не казался – был, - ответил император. Сел на стул. Откинулся на спинку и спокойно посмотрел на Лею. – Моя физиология зависит от состояния моего ума. Не присядете, принцесса?

Та села. Император придвинул к ней вторую чашку.

-Запейте.

Там был тёплый чай.

-Как странно, - сказала Лея. Почему-то это было настолько странно, что вытеснило из сознания слова её приёмного отца. Или сознание искало, за что можно ещё зацепиться? – Вы… другой.

Она не смогла бы объяснить внятно, что она имела в виду. Помог император.

-Я не притворяюсь, - сообщил он. Взял ломтик хлеба и с поистине артистической пластикой стал намазывать на него масло. – Я всю жизнь кого-то да играю, - суховато произнёс он. – То киллера, то обывателя, то учёного, то политика. Каждый образ – это ещё и человек. Я выдумываю человека со всем его комплексом мыслей, возможностей и привычек, а затем им становлюсь. Вместе с комплексом мыслей, возможностей и привычек. А также движений и жестов. Как великий канцлер Палпатин имел слабое представление о профессиональных боевых навыках воина со стажем, так это по наследству передалось императору Палпатину… - он посмотрел на неё, хмыкнул. Закончил процесс намазывания масла на хлеб, налил себе чаю, откусил кусок и запил глотком. – Кстати, рекомендую,- сказал он, кивнув на стол. – На флагмане все продукты высшего качества.

Принцесса заворожено наблюдала за его движениями. Простые движения завтракающего человека. Экономны и точны, как в бою. И оттого красивы.

-Наверно, мир сошёл с ума, - вдруг сказала Лея. Оно устало положила локти на стол и облокотилась о них. – Я уже мало чего понимаю.

-Принцесса, я понимаю того меньше, - сухо сказал Палпатин. – Это не поза. Именно потому, что я знаю больше, я прекрасно вижу область своего неведения.

-Мой отец, - пробормотала Лея и залпом допила остатки чая. – Бейл. Не знаю. Не знаю, что думать.

Палпатин посмотрел на неё из-под бровей.

-Поверили, что не подделка?

-Сама не знаю… Впрочем, я уже ничего не понимаю! – взорвалась она. – То, как по-хамски вы себя вели на Звезде… И то, что сейчас…

-Ну, так сообразно тому, с кем я говорю, - усмехнулся Палпатин. – И хочу заметить, что тогда я вам тоже не лгал. Если бы вы не захотели стать моей ученицей…

-Да неужели?

-Ужели. Это было сказано несколько более эмоционально, чем я бы сказал потом, - оборвал Палпатин. – Но правдиво. И потом, тогда мне невероятно хотелось вылить на кого-то своё раздражение. А вы в тогдашнем своём состоянии, принцесса, вызывали неимоверное раздражение. При том, что изначально в своём поведении были не виновны. Эта отговорка не работает, когда речь идёт о взрослом человеке, - он помолчал. – Вы верите, что ваш приёмный отец мог это сделать?

Лея покачала головой и уставилась на свои руки.

-Я не знаю, что думать. Он был хороший… Я хочу сказать, мне в детстве с ним было интересно и хорошо. Он не мог меня…

-Именно вас?

-О чём вы?

-Пока не знаю, - сказал император. – Если поможете, надеюсь узнать.

-О чём?

-О ком. О вашем отце, Бейле Органе. Вы выросли рядом с ним. А главное – вы выросли на Альдераане. Мне нужны ваши воспоминания, принцесса.

-Какие воспоминания, если я даже и не думала…

-Вы жили там. Нечто всё равно должно было попасть в поле вашего зрения. Даже если бы вы пропустили это мимо глаз. Не поняли. Не заметили. То, что для вас было непонятно и не важно, для меня будет иметь большой информационный смысл.

-И я для этого должна начать перебирать воспоминания своего младенчества?

-Зачем вы. Я.

-Вы?

-Да. Я могу вытащить у вас это из головы. Если, - прибавил он столь же сухо, - вы дадите на это согласие.

Принцесса передохнула.

-Как благородно! – выпалила она в старческое лицо пополам с гневом и страхом.

-Отнюдь. Чтобы понять и увидеть, мне необходима ваша добрая воля. Ваша открытость. Иначе я вместо реальности буду бороться с вами. Мне это не нужно. Легче расспросить.

-И что вы надеетесь узнать?

-Кое-что, - ответил Палпатин столь странным тоном, что Лея вздрогнула и пристально посмотрела на него. – Кое-что столь важное, что от этого зависит наша дальнейшая жизнь и свобода. Или не зависит, - он взглянул в глаза Лее. – Это будет гораздо хуже.

-Что?

Император промолчал, резко поджав губы и глядя ей в глаза.

-Мы можем что-то узнать? – спросила Лея.

Палпатин улыбнулся.

-Хорошо, - сказал он. – Я принимаю этот вид сделки. Не до конца, конечно. Но…

-Сделки?

-То, что я пойму, я скажу вам. Вы это хотите знать?

-Да!

Страх сменился звенящим ощущением бездны, в которую она падает – и восторгом от головокружительного полёта. Это ощущение было ей внове. Оно освобождало.

-Тогда… - сказал Палпатин. Он запил последний кусок бутерброда последним глотком чая. – Тогда я постараюсь объяснить вам, что вам следует сделать.


Снова Люк.

Вейдер пришёл, как и обещал, через час.

-Сегодня в конце дня мы выходим возле Корусканта, - сказал он походя. – Если хочешь, можно увидеть это с мостика. Зрелище феерическое. Для тех, кто ни разу этого не видел. Даже я иногда удивляюсь. А уж сколько раз… - Вейдер задумался. – Сколько раз я это видел. И каждый раз в новом статусе.

-Угу, - сказал Люк, судорожно прожёвывая бутерброд. – Извини.

-Людям свойственно есть, - ответил Вейдер. – У них существует такая потребность. Это нормально.

Сел перед ним, небрежно откинувшись в кресле. Небрежность была сродни запакованной пружине.

-Расскажи мне о Кеноби, - сказал Вейдер.

От неожиданности Люк прекратил жевать. Потом дожевал, запил глотком чая.

-О Кеноби? Но ты же знаешь. Бен меня учил около недели, и…

-Нет. Бен жил на той же, планете, что и ты, около двадцати лет.

-Но я его почти не встречал.

-О нём говорили. К нему как-то относился твой дядя и твоя тётя. Мне это важно. Всё, что помнишь.

-Ну…

-Какое-нибудь первое воспоминание или впечатление?

-Хм… Дядя, помню, ворчал тёте, что ему только Кеноби в городе встретить не хватает…

-Его считали сумасшедшим?

-Да… То есть…

-Люк, мне нужна точность формулировок.

-Зачем?

-Точность?

-Нет, зачем тебе…

-А вот это уже моё дело.

Люк смотрел на Вейдера. Всегда так. Кажется, почти родные. И вдруг этот спокойно-угрожающий властный тон. Власть имеющий. Он действительно имеет власть. Большую. Не формальную. Вот уже четверть века…

Каким был молодой Вейдер?..

Люк опустил голову и вздохнул.

-Я постараюсь, - сказал он. – В общем, так. Да, его считали не слишком нормальным. Все наши соседи точно. Он какой-то такой был… - он неловко улыбнулся. – Иногда, говорят, бродил ночью по пустыне. Для нас это уже ненормальность. Точней, самоубийство. Но тускены его не трогали. Боялись.

-Да, реклама лазерного меча в руках джедая у них прошла на ура, - кивнул Вейдер. – Хотя, возможно, Кеноби пришлось подтвердить репутацию. Репутацию человека, с которым лучше не связываться. Я уверен, что он её с лёгкостью подтвердил.

-Он был хорошим бойцом?

-Одним из лучших, - кивнул Тёмный лорд. – Если хочешь моё мнение, он был одним из лучших мечей Ордена.

-Но…

-Что?

-Я немного почитал… Мне дали в Альянсе доступ к материалам и истории.

-И что?

-Ну, - покраснел Люк, и тут же сбился с мысли. – Например, ваш поединок против Дуку…

-Это был не совсем поединок, - с неожиданной насмешкой сказал Вейдер. – Это были двое на одного. Хотя я затем сделал всё, чтобы был один на один, - новая усмешка. – Это было неправильно. Это было нарушением правил. И это дало свои результаты. Но, - продолжил он, - мы говорим не об этом. Мы говорим о безумном Бене.

-Но то…

-Это была вообще грязная история, - ответил Вейдер. – Потом. Люк, не отвлекайся.

-Ладно, - кивнул Люк, не подавая виду, насколько ему хочется услышать эту грязную историю. – Так про Бена. Он часто говорил сам с собой, иногда прямо на улицах города. Как будто выпадал из реальности. Был рассеянный. Над ним бы смеялись, если б не считали опасным.

-Опасным? - сказал Вейдер.

-Ну да. Рассеянный рассеянным, но когда надо, он давал такой отпор, что никто с ним связываться больше не желал. Не мечом. Бластером, а то и кулаком в челюсть. Его сразу вычислили как профи. В Мос-Айсли. И вообще. И не приставали.

-А фермеры?

-У нас фермеры тоже профи, - хмыкнул Люк. – Не одни ж железяки… Всё-таки мы всё время отвоёвывали землю у тускенов. А они – у нас. Сначала фермеры, говорят, опасались, что этот ненормальный отшельник у них станет конкурентом. Шансы были. Но Бен не стал. Он очень чётко провёл границу: вот я и вот вы. Я вас не трогаю, и вы ко мне не лезьте.

-Смертельно опасный сумасшедший чудик. Интересно, - сказал Вейдер.

-А… Нет. Я хочу сказать, что его считали странным. И опасным.

-Только что ты говорил о чудаке, который рассеяно разговаривает на улицах сам с собою.

-Да, - сказал Люк. – Но я же сказал… его точно никто не считал безобидным.

-А как к нему относились твои приёмные родители?

-Ну… Дядя его на ружейный выстрел к дому не пускал.

-Не пускал – или грозился не пустить?

-Грозился не пустить, - ответил Люк серьёзно. – Я хочу сказать, я не помню, чтобы Бен когда-то где-то рядом блуждал, а дядя ему грозил винтовкой.

-Что он о нём говорил?

-Почти ничего. Он… он, кстати, и называл его сумасшедшим чудиком. Не так часто, но к месту. Он всегда говорил, что этот человек не в себе. При мне, по крайней мере. Или часто как бы к слову оговаривался. Этот ненормальный… Опять этот придурок…

-Он его не любил.

-Очень сильно, - с неожиданной уверенностью сказал Люк. – Честно говоря, мне кажется…

-Что?

-Что это было почти что-то личное. Он никогда не говорил о нём спокойно. Иногда было видно, что ему хочется выругаться. Очень крепко.

-А тётя?

-Она о нём молчала. Но… кажется, не любила тоже. Но как-то по другому. Как-то…как-то устало и безнадёжно.

-Люк. Важный вопрос. У твоего дяди была манера выбегать и стрелять, когда он видел вооружённый отряд?

-Да, - без колебаний ответил Люк. – Однажды мы полсуток выдерживали осаду тускенов. Врубили защитное поле не полную мощность и отстреливались. Пока соседи не подоспели. Мне тогда лет пять было.

-Дядя твой был способен отличить штурмовиков от тускенов?

-Наверно… Но на Татуине почти никогда не появлялись имперские войска. Вообще никогда не появлялись. Я не знаю. Может, он был в тот день сильно на взводе. Из-за всего этого. Потому что он всё-таки рассудительный человек… Не знаю… А он правда отстреливался?

Вейдер кивнул:

-Правда.

-Честно говоря, даже не знаю… А… ты его ведь должен был знать?

-Встречались… - ответил Вейдер.

Люк мог поклясться, что это слово было произнесено сквозь зубы.

-Не поладили? – вырвалось у Люка. Вейдер не ответил.

-Значит, - сказал он, - Оуэн терпеть не мог Бена Кеноби. Интересно. А Бен Кеноби – Оуэна?

-Не знаю… Он ничего не говорил об этом.

-Он тебе объяснил, почему не пытался учить тебя все девятнадцать лет? И почему потом стал обучать?

-Нет. Он просто сказал: ты должен идти со мной и учиться использовать Силу. Ну, это было после того, как мы получили дроида с посланием…

-Бейл, - сказал Вейдер без выражения. Медленно согнул и разогнул пальцы в перчатке. Люк заворожено смотрел на этот жест.

-Па… а у тебя сколько протезов?

Он тут же прикусил язык. Но было поздно. Впрочем, Вейдер отреагировал на вопрос удивительно спокойно.

-Голова пока своя, - сказал он, в то время как Люк неудержимо краснел и ругал себя болваном. – Туловище тоже. Так что есть сердце и мозги. Это главное.

-Извини…

-Меня сейчас это мало волнует, - ответил Вейдер. – Когда-то волновало. Но тогда была другая ситуация.

-Подожди, а… левая рука?

Вейдер помолчал.

-Это долгая история, - наконец, сказал он. – И она завязана отнюдь не на протезах.

-Но…

-Что но?

-Не знаю, - сказал Люк растеряно. – Я вообще плохо понимаю, что я хотел спросить. Голова какая-то…

Голова была тяжёлой. Неожиданно очень тяжёлой.

-Пап, - сказал Люк в странном сомнамбулическом состоянии. – А всё-таки… что там было?

-Где?

-На Мустафаре.

-На Мустафаре? Почему – на Мустафаре?

-Я должен знать…

Голова стала совсем тяжёлой и чужой. Он куда-то проваливался… и не мог остановиться. Но страха не было.

Последнее, что он видел, это то, как на него смотрят равнодушные, пустые линзы Тёмного лорда.


Люк открыл глаза. Ощущения были: как после убойного сна. Тихо свиристело что-то в каюте. Голова не болела, но была донельзя тяжёлой.

Лорд Вейдер сидел к нему боком за столом, опершись локтями о стол. Поза его была усталой.

-Что… - Люк тихо зашипел от внезапной резкой боли в голове, - было?

-Лежи тихо, - сказал Тёмный лорд. – Сейчас пройдёт.

-Что?

Тот повернул к нему маску.

-Последствия того, что было. Я же сказал: лежи тихо.

-Я хотел спросить: что произошло? – пробормотал Люк, откидываясь голову на подушку. В ней шумело. И лучше было не закрывать глаза. Сразу начинали летать какие-то огненные мушки и с неприятной ритмичностью вращаться мир. Он открыл глаза и уставился в потолок.

-Ничего такого, что я бы не мог контролировать, - ответил Вейдер. – Пока.

-Пап, - Люк дёрнулся в настоящей тревоге, перекатился на постели на бок, приподнялся на локте – и тут же в голову всплеснула чёрная волна и разразилась болью. Он охнул и чуть не подвернул локоть, падая назад.

-Я же сказал: лежи тихо! – резко сказал Тёмный лорд. – И не выдумывай себе ужасов, которых нет. Я тебя проверял. Всего-то.

-Проверял? В смысле?

-В смысле вытаскивал то, что у тебя есть в голове. В воспоминаниях, в ощущениях. В интонациях. Весь комплекс.

-А спросить было нельзя?

-Нет. Это недейственно.

-Я хочу сказать: а у меня нельзя было спросить разрешения?

-А ты бы его не дал, - ответил Тёмный лорд.

-Дал бы…

-Люк. Ты человек мужественный. Но донельзя наивный. Тебе до сих пор кажется, что ты сам можешь что-то решать.

-А ты?

-А я уже давно распрощался с этой иллюзией, - сухо ответил Тёмный лорд. – Я-то знаю, как это бывает.

-Что?

-Перефокусировка личности. А также использование качеств, неотъемлемо присущих личности, для своих целей и создания иных, уже заданных качеств.

-Что? – Люк не был оригинален в словах. У него было оправдание: тупая пульсирующая боль в голове. – Я не понимаю.

-Я бы сказал: твоё счастье, если бы это счастьем не было. Можно прожить счастливую якобы полноценную жизнь, и не догадаться, что тебя поимели. С тобой этот номер не пройдёт. С твоей сестрой – тоже.

Слова имели ощутимую свинцовую тяжесть. Падали, как блоки.

-Вы – мои дети.

-И что?

Тёмный лорд повернул к нему свою маску.

-То, что ситуация безнадёжна. Я не смогу вас убить. Даже если…

От изумления Люк забыл про боль.

-Убить? Зачем?


Император и принцесса.

Когда Лея открыла глаза, мир на секунду показался ей чёрно-белым. И нарисованным на бумаге. На хорошей белой бумаге, прекрасной чёрной тушью. С истинным мастерством каллиграфа. Это ощущение прошло. Через секунду мир встал на свои места. Получил цвет и объём. Звуки, запах. Удобная подушка под головой. А под телом – удобная поверхность койки. Рассеянный по каюте свет. Каюта. Император.

Лея резко повернула к нему голову. Так, что хрустнул какой-то позвонок в шее. И расслабилась. Почему-то вид этого старика рядом подействовал на неё успокаивающе. Старика. Императора. Ситха. Только она не понимала, почему…

Император посмотрел на неё в ответ. Он был усталый. И не скрывал это. И не демонстрировал. Сидел в кресле, сплетя пальцы рук. Так, будто только что этими руками трудно и физически работал. Жилы, конечно, не вздулись – но в остальном ощущение было точно то же. Он немного обмяк в кресле. А все его складки и морщины на лице обозначились с ужасающей резкостью.

-Как вы себя чувствуете, принцесса?

От того, что он был так явно устал, Лея и не подумала искать подвоха в его интонации и тоне.

-Я чувствую себя… странно.

Император кивнул.

-Можете попробовать сесть. Медленно. Всё-таки это был не сон. У вас всё ещё может немного сбоить координация.

Принцесса оперлась о руки и села. Не слишком поспешно, но и не слишком медленно. Император внимательно смотрел на неё. Она спустила ноги с койки, потянулась, повращала шеей, потёрла шейные позвонки.

-Всё в порядке.

Император улыбнулся. Он и не думал скрывать, что доволен.

-У вас хорошая сопротивляемость, - с глубоким чувством удовлетворения сказал он. – Это превосходно.

Пришла очередь Леи внимательно смотреть на императора.

-Что решено, то решено, - спокойно сказал тот. – Но давайте начнём разбираться спокойно, методично и по порядку. Я обещал вам рассказать и объяснить. И я это сделаю. Но с вашей помощью. Будем думать вместе, принцесса. Согласны?

Лее внезапно очень понравилось это предложение. Ей захотелось… ей всерьёз захотелось поговорить и порассуждать. Вникнуть в хитросплетения того, что и она видела вместе с императором. В клочки того, что поняла. Интересная интеллектуальная задачка…

Этой мысли она совсем не удивилась.


-Будем разбирать блоки воспоминаний, на которые я укажу, - сказал император. – В вашей памяти, принцесса, хранится много информации. Нам нужна только значимая. Приготовились?

-Да.

-Начали.

…Ей три года. Или около того. Возраст вычислили император. Сама она видит только большие мясистые листья на уровне глаз. Они загораживают от неё тропинку. И загораживают её от тропинки. За тропинкой ещё ряд зелени, деревьев. За деревьями дом. Разумом двадцатитрёхлетнего человека Лея понимает, что она прячется в кустах, которые для неё как деревья.

Отец идёт по дорожке вместе с тётей Мон.

-В этом смысле всё совсем не страшно. Они люди состоятельные по тем местам. Спокойные. Основательные. Мало любят джедаев. Не думаю, что их надо к чему-то подталкивать. Они сами и искренне не дадут мальчику общаться с Беном. Да и сам Бен к этому не рвётся.

-Ой ли?

-У него душевный надлом, - хмыкнул отец. – Вот уж три года как он переживает крах иллюзий. Всё никак не может поверить, что вот он, джедай…

-Бейл.

-Я в его голове не копался, - кивает отец. – Но я же видел, как он себя вёл, пока был с нами. Взгляд безумный и вообще… Джедаи.

-А вот не надо. Джедаи – существа суровые. И не сопливые.

-А это не сопли. Это именно душевный надлом и крах иллюзий. О самом себе. Пока он этого не сделал, он даже не представлял, что он на это способен. И что это так выглядит. Запах горелого мясца…

-Бейл.

-Но это правда. В любом случае он к мальчишке не лезет. То ли не может забыть, что он сделал с его родителями, то ли ещё что. Но Ларсы и сами таких вот терпеть не могут. Мой человек как-то поболтал с Оуэном в кантине. И вообще мы пособирали инфу. Не любят они джедаев. Ситхов. Одарённых. Парня к этому и не подпустят…

Тут она вылетает из-за кустов и с диким криком: “Уууууууууу”, - бросается наперерез. Отец и тётя вздрагивают, потом смеются:

-А что это у нас за разбойник на узкой тропинке? – хохочет отец, подхватывает её и подбрасывает в воздух. Она визжит от восторга. Ни одно из услышанных слов не вызывает у неё никаких эмоций. И не остаётся в памяти. Взрослые вечно разговаривают о чём-то постороннем. И неинтересном.

…Пять лет. Она лупит мячом по стене дома, подпрыгивает, хватает, снова лупит. Отец на веранде что-то пишет и смотрит на это одним глазом. В какой-то из моментов мяч ударяется слишком косо, уходит в сторону. Она в раздражении подтягивает его себе…

-Лея, - отец оказывается рядом. – Что ты сделала?

-Притянула мячик, - говорит она разгорячено.

-Ты часто так делаешь?

-Да. Бывает.

-Когда с ребятами играешь?

-Да.

Он садится на корточки рядом с ней.

-Но ведь это жульничество, - говорит он. – Ты видела, чтобы другие так умели?

Она подумала и покачала головой.

-И сейчас. Посмотри. Мяч полетел в сторону, потому что ты не сумела правильно послать его о стену. Ты была неловкой. И вместо того, чтобы за ним прыгнуть, ты его притянула. Это тоже жульничество. Он улетел, потому что у тебя не получился бросок. Если бы получился, ты бы мячик поймала. Но он у тебя пошёл косо. А ты решила схитрить. Как будто у тебя был правильный бросок. И вместо того, чтобы тренироваться правильному броску, ты начинаешь притягивать мячик. А уж когда ты с ребятами… Спорю, что ты это делаешь, когда хочешь выиграть. Но это жульничество. Выигрывать надо честно.

Он смотрел на Лею. Она хмурилась ему.

-Давай, - сказал отец, ей улыбнувшись. – Давай вместе побросаем. Но чур, по-настоящему! Я тебя научу одному броску… - он подмигнул. – Ребята такого не знают…

Через пять минут она уже упоённо была включена в игру.

Не жульничать…


-Перерыв, - сказал император. – Итак, принцесса. Каков простейший вывод?

-Не жульничать, - усмехнулась Лея одними губами. – Не использовать – Силу. Мне. Брату. Никогда.


Набу.

Набуанское кладбище в Тиде. Аллея высокопоставленных покойников. Тусклой серостью пытается брезжить мутное утро. Туман и марево. Возможно, день будет знойным и солнечным. Но пока густые лохмотья как будто облепили деревья, плиты, людей. Фигуру человека возле одной из плит.

Плащ пропитан водой и намок. Стал тяжелей в два раза. Тёмные блестящие глаза из-под капюшона. Неподвижность. Окостенение фигуры, которое случается с людьми, долго и бездумно просидевших в одной не слишком удобной позе.

Холодная плита. Туман.

Где-то в конце аллеи послышался шорох гравия. Женщина не прореагировала. Постепенно в тумане стал вырисовываться силуэт. Затем силуэт стал дроидом-смотрителем этого кладбища.

Дроид остановился. Его рецепторы зафиксировали фигуру. Его электронные микросхемы спродуцировали нечто вроде удивления. Он подошёл поближе.

-Госпожа?

Женщина не обернулась. Она сидела боком на плите. Её рука лежала на камне. Другая на колене.

-Всё в порядке, - ответила она.

-Здесь сыро, госпожа, - и добавил теперь уже с явным беспокойством: - Вы провели здесь всю ночь?

-Да, - сказала женщина. – Разве это запрещено?

-Нет, но… Предложить вам горячий кофе?

Теперь она повернулась.

-Не надо, - ответила она. Потом медленно, будто с трудом возвращая подвижность телу, поднялась.

-Вы…

-Не беспокойся, - сказала та. – Я просто навестила подругу.


Бывший глава королевской дворцовой стражи капитан Тайфо только что закончил пить свой утренний кофе. Прошло много лет с той поры, как он по собственному желанию ушёл в отставку. Он постарел, но не обрюзг. И в конце концов, всегда был в курсе дел дворцового военного корпуса. Ему поставляли информацию. Его привечали. Как желанного гостя. Его бы даже с радостью приняли обратно. Нерастраченная боевая форма и опыт.

Он не хотел.

Утро было как утро. Он уже сел за машину и, как было обычно, собирался просмотреть страничку последних новостей, как от входной двери донеслось:

-Госпожа Ноб Сати к господину Тайфо.

Он не донёс руку до панели клавиатуры.

-Впусти, - отреагировал он, не думая. Встал. Сел. Растерялся. В чём дело? Он не видел её почти двадцать лет. Зачем приехала? Что случилось? Невероятный кусок прошлого…

Он вскочил снова, бросил машину включённой и поспешил к двери.

Ноб стояла в прихожей. Он быстро и жадно вгляделся в её лицо – она не помолодела, это верно, но не так уж изменилась. Она была в тёмном промокшем насквозь плаще. Увидев Тайфо, откинула капюшон. Глаза живые, блестящие – и отрешённые. Взгляд внутрь. Именно такой взгляд был у Ноб, когда она покидала Набу. Двадцать лет назад.

-Этот ужасный туман, - сказала она Тайфо и попыталась улыбнуться. – Он как дождь.

-Что… ты делала в тумане? – запнулся капитан и попытался улыбнуться в ответ. Они оба ощупывали друг друга, как два незнакомца.

-Гуляла. Я…

Она замолчала.

Бывший капитан смотрел на бывшую двойника. Впрочем, нет. Не такую уж бывшую. Так могла выглядеть его королева, если бы не умерла.

-Ты промокла, - опомнился он. – Сними плащ, - он принял его на руки и отдал дроиду. – Чай? Горячий?

-Кофе. Я ночь не спала.

-Проходи, - он улыбнулся снова, теперь нервно, но не неуверенно. Стадии узнавания проходили своим ходом.

Она пошла в комнату за ним. Взглянула на включенную машину. Страничку газеты на ней.

-Ты знаешь, на Эду, - сказала она, - к нам в библиотеку пришёл чудовищный бред. Будто у лорда Вейдера есть дети. И это Люк Скайуокер, тот, что взорвал Звезду смерти. И Лея Органа. Принцесса взорванного Альдераана.

-Бред, - выдохнул Тайфо. – Вот уж идиоты и придурки.

-Да?

Тайфо, только развернувшийся к дроиду за кофе, снова повернулся к женщине.

-А что?

-А если дети всё же родились?

-Какие… Мы хоронили её беременной.

-Имитация, - беззвучно сказала Ноб. – Можно было сделать прекрасную имитацию беременности.

-Но…

-Вскрытия не было.

-Кто бы осмелился.

-Вот именно.

Тайфо сделал шаг к машине. Потом – обратно.

-Но тот, кто её готовил к похоронам. Одевал… Её родители…

-Её родители?

-Что ты хочешь этим сказать?

-Ровно то, что сказала. Между прочим, если вскрыть могилу…

-Ты что?

-А что?

-Тебе не позволят.

-Наверно, - она пожала плечами. – Но это уже не важно.

-Что – не важно?

-Всё.

Он смотрел на неё. Он не понимал. В ней было… что-то. Он не осмелился более чётко произнести. Почему-то не смог.

Она взглянула на него. Потом на дроида.

-Кофе, - сказала она.

Она взяла из клешней дроида чашку и медленными глотками начала пить кофе.

-Дети королевы умерли, - сказал Тафо.

-Ты видел их трупы?

-Но…

-Вот именно. Но.

Он смотрел. Он не понимал. Она – пила кофе. Потом допила и поставила чашку на стол. Капитан следил за её движениями. В ней что-то изменилось. Не что-то. Всё.

-Вот что значит власть, - сказал он. – Пусть даже власть над одной отдельно взятой крупной библиотекой.

Он говорил и чувствовал ложь своих слов.

Она пропустила его слова мимо ушей.

-Ты должен мне помочь, - сказала она. – Мне нужен расширенный доступ с твоего компьютера. Он до сих пор связан с дворцовой системой?

-Да. Но…

-Хочу получить кое-какую информацию. Ту, что обычно идёт под грифом “секретно”.

-Ноб, ты не можешь.

-Могу. Тем более что это не касается правительственных тайн. Только тайн Альянса.

-Что такое?

-У меня есть мысль, капитан. Я хочу её проверить.

-Лучше сообщить об этом правительству. Если у тебя действительно есть подозрения…

-Капитан.

Тайфо вздрогнул. Голос принадлежал Ноб. Интонация – другой женщине. Он сглотнул и нервно рассмеялся:

-Ты не забыла навыков профессии.

-Конечно, - со странной улыбкой ответила женщина. – Я вообще ничего не забыла. Так ты поможешь?

Он неожиданно для себя кивнул.

С трудом удержавшись от идиотского порыва поклониться и сказать: “да, моя королева”.


Промежуток между картинами.

Песня об огне.


Как тяжек мир. Как давит слепь и мгла.
И всё-таки, пожалуй, мы с тобою
В войне, которая к нам в дом пришла,
Поспорим и с войною, и судьбою.

Нас можно уничтожить – не сломать.
Развоплотить – и снова мы вернёмся.
Вы сможете другим о нас солгать.
Мы этой грязи больше не коснёмся.

И наши руки образуют круг.
И наши взгляды обретут друг друга.
И вспыхнет мир в ладонях наших рук.
И упадёт в воронку в центре круга.

И мы, пожалуй, канем вместе с ним.
И нас сожжёт огонь – огонь бесстрастен.
Но это будет пламя, а не дым.
Не сгнить, а вспыхнуть – это в нашей власти.

Дальше...

Назад...


  Карта сайта | Медиа  Статьи | Арт | Фикшен | Ссылки | Клуб | Форум | Наши миры

DeadMorozz © was here ™