<<  Анакин


Jamique


Это было в одной из галактик. Что всего лишь искра света сверкающего покрова мира на глубокой тьме. Россыпь огоньков, во тьме, что зовётся Вселенной.

В одной из галактик, класс спиральных, на оконечности одной из спиралей есть звезда, класса двойных звёзд. Вокруг неё вращаются планеты. Жизнь возможна только на одной. Пустынная планета Татуин. Она была пригодна для жизни, и жизнь здесь зародилась. Но до разумных форм не дошла. Их завезли. Колонисты с других планет. В качестве себя. Планета была не самым лучшим местом для проживания. Не обладала приятным климатом. Была бедна полезными ископаемыми. Зато у неё было важное преимущество: она лежала вдали от официальных дорог и сфер экономических интересов других секторов и планет. Сначала там обосновалась всего лишь перевалочная база тех, кто был не в ладах с законом. С течением времени, с освоением галактики, с ростом уровня цивилизации на Татуине образовалось то, что можно было назвать государством. По крайней мере, своеобразная династия одной из рас той галактики: хаттов. Хаттов-мафиози. Это никоим образом не мешало государству быть прочным. Напротив. В то время как в демократической Республике, занимающей большую часть галактики, полыхали локальные войны, хатты правили песчаным мирком железной конечностью. Именно конечностью. Аналог рук у них был, но вряд ли это можно было назвать руками. Похожие своим обликом одновременно на улитку без домика или слизняка с лапками, они непроизвольно внушили другим расам превратное представление о своей неповоротливости и глупости. Зря. Их облик не делал их глупее. Как и огромный объём тела был не ожирением, а необходимым элементом физиологии. Подкожный жир являлся одним из важнейших компонентов обмена веществ.

Хатты правили своим мирком, экономика которого держалась на разного рода азартных играх и на контрабандной торговле. В том числе и работорговле. У каждого уважающего себя свободного члена сообщества был один или несколько рабов. В любом из видов хозяйств они являлись хорошим подспорьем. Дроидов было не так много, и они не всё могли. Оставались рабы. Этим хатты решили одну из сложных проблем своего отстоящего от главных торговых путей государства. Дешёвой рабочей силы.

Хозяевами рабов были не обязательно хатты. Сообщество принимало в себя любого индивида любой расы, принимавшего главенство и правила правящей династии. А рабы происходили и вовсе из великого множества рас.

В их числе, безусловно, были и люди.


Начало.

На одной из скал тех участков, где пустыня из песчаной переходит в каменистую, сидел мальчик. Обычный мальчик лет девяти. Светлые растрепанные волосы, домотканая одежда. Штаны, рубашка. Аккуратные сапоги. Рядом стоял катер на репульсионной и реактивной (по выбору) тяге. Большой катер. Потрепанный, но вместительный. С хорошими багажником и прицепом. Они оба были забиты сейчас всевозможными частями разнообразных комплектующих всех видов техники. Двумя вполне годными к употреблению, но пока неработающими дроидами. И ещё кое-какой технической мелочью. Мальчик возвращался с охоты. С охоты на тайники йав, народца-барахольщика, у которых в пустыне полно заначек. Охоты не такой уж безопасной.

Мальчик вызвался на это сам. Предложил хозяину. Поскольку мальчик был собственностью некоего барахольщика Уотто, тойдорианца, представителя расы, удивительно напоминающей навозных мух.

Мальчик был собственностью Уотто. Он и его мать.

Мальчишку звали Анакин Скайуокер. А его мать – Шми.


Шми.

Два солнца поднялись высоко в небо, переводя душное утро в раскалённый день. В лавке Уотто было ничуть не прохладней. Душно. Но хоть лучи солнца туда не проникали.

Шми закончила добавление новых записей в электронные бухгалтерские книги. Вытерла пот, который скопился по лицу и у крыльев носа. Опись новых товаров (металлолома, который хозяин купил, выменял или нашёл), перечисление проданных товаров, расход, приход. Джаббе на крышу, на приобретение новых товаров. На лапу контрабандистам, чтобы первым делом тащили всяческй металлолом сюда.

И то, что осталось. Чистая прибыль.

Лавка Уотто вечно то падала в финансовую дыру расходов, то взлетала в небеса крупных барышей. Таков бизнес.

Сейчас было не лучшее время.

Уотто тоже было душно. Он беспорядочно летал в лавке из конца в конец. Бормоча себе под нос достаточно тихо, чтобы это можно было счесть за разговор с самим собой. И достаточно громко, чтобы Шми могла его слышать. Она слышала. Набирая на допотопной электронной машине колонки названий и цифр. Потом возясь с громоздким встроенным калькулятором. И не реагировала. Хорошо, что Анакина не было рядом.

-…только едят… - бормотал Уотто переходя с хаттского на родной, а с родного – на общегал. Такой перебор языков был дурным признаком. Хозяин не находил покоя раздражённым мыслям. – Я их кормлю, пою… Забыли, что с ребёнком взял, с ребёнком!.. Зачем мне тогда был ребёнок? Только лопал как взрослый… нет, я не продал его, а мог бы, за мальчиков хорошие деньги дают… Я ему как отец был, буквально в люди мальчишку вывел… я разве возмущался, когда он на прошлых гонках разбил кар? Нисколько. Да, ему пришлось отработать его сумму, но это только справедливо. Я просто учу бережному отношению к ценным вещам. Любой отец на моём месте… Я ему почти отец! – крикнул он вдруг громко, но поскольку тут же загремел деталями, Шми решила, что может не реагировать и на это. – Всё позволяю, машину даю, с закрытыми газами, можно сказать… А что он с этой машиной в песках делает? А? Кто его знает… неблагодарные вы все, сволочи… Я вот уверен, твой сынок не просто так четвёртый раз возвращался ни с чем. Что-то он там прячет. Я всегда подозревал… У, неблагодарные! Они раньше, когда привозил добычу, что-то утаивал… вот поведу на суд хаттов…

Раздался грохот. Уотто обвалил на себя полку с мелкими деталями. Тойдорианец завизжал. Шми вскочила с места и бросилась помогать.

-Всё! Всё разбилось!.. Это из-за тебя, из-за твоего сыночка!.. Расстроили, довели!.. Как я это компенсировать буду!..

-Не беспокойтесь, господин Уотто, - сказала Шми, подбирая детали, - всё цело. Это же металл. И механизмы тоже. Ничего не сломалось, - сказала она, пряча один такой сломанный механизм к себе в подол. Кажется, какой-то таймер. Анакин починит.

-Да? – недоверчиво спросил Уотто, разглядывая ряд поднятых деталей. – Хх… Старьё, - бросил он. – Ржавое старьё. Даже развалиться не может.

-Господин Уотто, я закончила работу.

Тойдорианец подлетел к машине. Долго смотрел на монитор. Из сизого он стал фиолетовым с багровым оттенком.

-Я разорён!.. – взвизгнул он. – Я полностью разорён!.. Я твоему щенку сколько уже топлива давал, совершено новый катер и прицеп!.. Где отдача?!.. Где?!.. Если он и сейчас пустой вернётся, продам вас обоих, нормального работника куплю!.. – он снова заметался по лавке. – Никакого понимания!.. Только себе!.. Хозяин им доверяет, хозяин их идеи поддерживает, а они!.. Если он опять приедет пустой, вообще никуда не отпущу!..

Шми молчала. Она не собиралась напоминать Уотто, что так было всегда. Что через каждые две-три пустые ходки Анакин привозил настоящую добычу. Бесплатную. Сейчас было уже четыре неудачных поездки. Но Анакин на этот раз собрался далеко за Скалы. Туда, где опасно. Он…

Она подождала, пока Уотто перестанет метаться по лавке. Всегда одно и то же. Надо только подождать.

-А?.. Ты всё ещё тут? Иди, иди! Ты уже всё сделала! Я теперь знаю точную сумму, на которую я разорён! И скажи своему детёнышу!..

Его голос остался метаться в тесноте лавки. А Шми вышла в раскалённый жар улиц. Под открытое, прокалившееся до белизны небо.

Только бы не было песчаной бури. Тускенов её мальчик чувствует. Он сам говорил. А от бури нет спасения.

Надо было сходить на рынок, купить продуктов на ближайшее время. Анакин приедет голодный. Как будто когда-то иначе бывало. А просить денег у Уотто сейчас нет смысла. Только раздразнишь его окончательно. Если Анакин приедет с добычей, никаких проблем в ближайшее время не будет. Появятся и деньги, и спокойное отношение. Но если нет…

Анакин это сам понимает. Поэтому и улетел за Скалы. Он собирался ещё вчера с вечера. Они ни о чём не говорили. Анакин знал, что на этот раз он обязан что-то привезти. Даже не что-то. Большую добычу. Из-за этого он полетел туда, куда сунется не каждый взрослый. Анакин сунется. Он проверил катер, прицеп, с деловым видом одёрнул одежду.

-Приеду к следующему вечеру.

И уехал.

Войдя на базарную площадь, Шми снова посмотрела на небо. Есть признаки возможной бури: слишком оно раскалено. Но это сможет стать всего лишь ещё одним невыносимо огненным днём.

Шми вздрогнула и повела плечами. Она не любила огонь.

На рынке стоило приценяться только к мясу местных животных и их молоку. Всё остальное для них пока слишком дорого. Молоко не достоит, но это неважно. Анакин любит простоквашу.

Шми прошлась по рядам, прицениваясь. Здоровалась по ходу со знакомыми. Здесь все были друг с другом знакомы.

-Шми, - окликнул её безногий Сэи. Он сидел под навесом лавки и торговал мелкими зарядными устройствами и прочей технической мелочёвкой. Его хозяин обычно дрых в это время. – Там в космопорт барахольщики с книгами приехали. Прямо в ангаре разложились. Только утром. Сходи, может, твоему мальцу что-то будет нужно. Я б сам сходил, да мне нужна машина, а моего жиртреста не растолкать. Посмотри, может, мне тоже что-то будет. Я отдам, не беспокойся. Каталоги там технические, какие-нибудь описания. Сама знаешь.

-Спасибо, - кивнула она. – Прямо сейчас и пойду.

Она подобрала подол, перепрыгивая через вечную канаву, отделявшую базарную площадь от узких переулков. Зачем её вырыли и когда, никто не помнит. Сейчас она стала помойной канавой.

До космопорта от рынка быстрым шагом было идти минут пятнадцать. Она одолела их за десять.

Я бы мог его продать…

Она сжала губы, и шла всё быстрей. Если они приехали только утром, значит, у них там настоящий развал. Анакин давно клянчит у неё книги по технике. По кораблям. О звёздном атласе он даже не заикается. Слишком дорого. А просить имеет смысл только то, что может пригодиться в жизни. Но если там будет звёздный атлас, она купит ему звёздный атлас!

В ангаре было битком народу. Всех племён и рас. Шми протиснулась к одному из продавцов.

-У вас есть что-нибудь по технике? Робототехнике, кораблестроению? Какие-нибудь технические справочники?

-Есть, - невозмутимо отозвался продавец. Окинул её взглядом. – По монете за книгу.

-Монете?!..

-Хорошие справочники, - хмыкнул продавец. – Но ты можешь порыться там, - он кивнул на дальний угол, где было тоже тесно. Те, кто там толпился, в основном принадлежали к нищим и рабам. – Там куча старья. Продаём на вес. Фунт – эре. Но там надо копать. Там всё сразу.

Ясно. Там то, что на других планетах продать просто не удаётся. Только на таких, как здесь. Где некоторым могут пригодиться книги столетней давности.

Шми медленно отошла от продавца. Потом разжала ладони, которые, как оказалось, были стиснуты в кулаки. Ничего. Там обязательно будет то, что ей нужно. А Анакин разберётся. Он способный.

Она медленно начала продвигаться к развалу через толпу.

Книги пришлось перебирать. Книги и диски, на которые она даже смотреть не стала. Книга, какой бы старой ни была, всё-таки видна, и её состояние очевидно. А запустится ли диск, даже если он запускается на машине продавца, этого никто не знает. Анакин бы определил. Они с ним сюда завтра сходят. Не раскупят же здесь всё.

Пока же она перебирала книги. Засунув свёрток с деньгами поглубже запазуху и перевязав потуже своеобразную перевязь платья, она ловко и методично, с приобретённым навыком к терпеливому и качественному выполнению любой механической работы, рылась в их куче, идя от левого её крыла к правому. Так она передвигалась по загромождённому покупателями краю.

Нужные книги ей попались не сразу. Но попались. Каталоги. Типы двигателей. Кое-что о кораблях. Давних. Ничего. Очень хорошо. Кажется, старый учебник по инженерному делу. Ничего, что старый. Принципы те же.

Она увлеклась и раскраснелась. Следующая книга, которую выловила её рука, лежала совсем под спудом. И почти развалилась на части. Шми резко села на корточки, нагнулась, вгляделась в неё. На развороте почти чёрных страниц был рисунок. Очень плохо видный рисунок. Она смотрела на него пять секунд. А потом лихорадочно, нервно, быстро стала рыться в том же месте под кучей.

К продавцу она подошла с грудой книг в руках. Большинство из них были в таком состоянии, что продавец вдруг присвистнул и предложил скидку. Если она возьмёт ещё что-то из нормальных. Женщина перед ним посмотрела на него немного странным от духоты и рытья в общей куче взглядом.

-Да, - сказала она. – Идёт. У вас есть хороший звёздный атлас?

Жара была такой, что она, несмотря на привычку, всё же почувствовала её действие, когда была недалеко от дома. С грузом книг, которые оттягивали руки, во всплеске нервного напряжения, быстрым шагом. За сто метров от крыльца у неё потемнело в глазах. Она остановилась, пошатнулась, глубоко вдохнула. Гнев обжёг её изнутри. Потом остыл. Но этого хватило. Она дошла до дома. А там уже можно было спрятаться в тень, дойти в комнату сына, изнеможённо сесть на кровать, посидеть, закрыв глаза. Потом она сходила на кухню, напилась. Продуктов она так и не купила. Она долго стояла перед продуктовым холодильным шкафчиком, открыв его. Мяса хватит на похлёбку, есть хлеб грубого помола. Она вынула из-за пазухи свёрток с деньгами, пересчитала. Если Анакин не привезёт сегодня добычи, им придётся быть очень экономными.

Она спрятала деньги в тайник. Выпила ещё воды. Включила кухонную машину. И занялась готовкой. Мясо должно хорошо провариться. Значит, сначала надо его отбить. Анакин, когда приедет, должен получить хороший ужин. С тем, что у неё было, для этого надо было долго возиться. Но, пожалуй, это было именно то, что сейчас нужно.

На каком-то этапе приготовления пищи к ней пришла уверенность, что её сын возвращается. И возвращается с удачей.


Анакин.

Быть рабом на Татуине – не такая уж страшная вещь. Чисто физически она не страшна. Раб – существо функциональное, его берегут. Тем более, когда такого подспорья наличествует одна или две штуки. И ценность каждой из этих штук хозяин прекрасно осознаёт.

Анакин знал, что Уотто знает их с матерью ценность. Образованная рабыня – бесплатный счетовод. А смог бы сам Уотто прилично вести бухгалтерию – вопрос, на который ответ давно получен. Мама ему рассказывала, какие делопроизводственные завалы ей пришлось разгребать, когда они попали в лавку. Она рассказывала и о том, как беспокоилась сначала: нужен ли будет тойдорианцу маленький ребёнок, который только ест и не приносит никакой пользы. Когда Анакин в возрасте трёх лет починил раздолбанного дроида, которого Уотто, махнув крылом, ввиду полной негодности к употреблению, отдал ему как игрушку, вопрос тоже отпал сам собой. Тойдорианец понял, что выиграл клад. Клад с долгоиграющей отдачей.

Они с мамой это тоже поняли. Но, конечно, помолчали. Зачем показывать хозяину, что ты знаешь свою цену? Пусть считает, что этим исключительным знанием обладает только он.

Рабство на Татуине для них с матерью оказалось лёгким. В физическом смысле. Им просто повезло. Анакин нехорошо усмехнулся. Он позволял себе эту взрослую, не слишком естественную для ребёнка усмешку нечасто. Главное, без свидетелей. Даже без мамы. Она за него беспокоится. Из-за того, что он не похож на других. Из-за того, что гораздо чаще взбрыкивается, чем остальные. “Как будто родился свободным!” – было негодующей присказкой Уотто. Пришлось притворяться. Вопрос не в нём. В маме. Мало ли что может сделать эта мерзкая муха, чей характер, склонный к подлянке, Анакин знал великолепно. Уотто не сволочь, но на волне возмущения способен на неприятные вещи. А ещё не хватало, чтобы из-за его характера страдала мать.

Анакин сидел на скале, деловито поджав ноги. Перебрал всю добычу, что поместилась в маленький прицеп и багажник. Это была его идея. Которую он осторожно ввинтил Уотто. Уотто был в восторге. Пустыня полна металлолома. Надо знать, где искать. После нескольких неудачных попыток, из-за которых Уотто чуть не похоронил затею, Анакин раскопал свой первый клад. Захоронку йав. Он притащил тогда это богатство в лавку. И они с хозяином до поздней ночи и в нечастом полном согласии уничтожали все признаки, по которым бывшие хозяева могли опознать свой так и не проданный никому товар. После этой добычи, принесший Уотто изрядный барыш, походы Анакина в пустыню стали постоянными. Добыча попадалась в среднем через два раза на третий. Но каждый раз она стоила всех походов.

Мама боялась. В пустыне много шушеры. Хорошо вооружённой. А ещё она – личное владение племён тускенов. Непонятно из чего сделанной непонятно какой расы. Поговаривали даже, что они были потомками каких-то неудачных экспериментов с дроидами. Которых свезли на тогда пустынную планету и захоронили. Но те выжили, мутировали и размножились. И будто бы их сначала боялись даже хатты.

Обычные детские страшилки но ночь.

Но тускены были реальной опасностью. Эти пугали маму всего больше. Они ненавидят всех прочих, кого считают пришельцами на их исконную землю. Землю, на которой они выжили. Они уничтожали любого, кто оказывался в зоне их выстрела. И не задумывались.

-Мам, я их чувствую, - бросил Анакин через плечо, собирая катер для очередного похода. Это был обрывок очередного бесконечного разговора. – Правда. Я был сначала не уверен, - он повернулся к ней. – А теперь уверен. Я уже несколько раз чувствовал, что они рядом. И сматывался. А потом решил проверить. Три раза из трёх, - он задумчиво посмотрел на мать. – А ещё я всегда знаю, когда Уотто не в духе. Ещё я всегда знаю, когда мне заливают, а когда говорят правду. А ещё, - он вздохнул, - я почти всего чувствую, чем кончится какое-нибудь дело. Вот сейчас у меня будет пустой рейс, - он кивнул на катер. – Не очень хорошо, уже четыре раза было пусто. Правда, если заехать за хребет и поискать в Море Дюн…

-Там слишком опасно, - быстро сказала мама. А на предыдущие его слова не отреагировала вовсе. Она никогда не реагировала на это. Стена молчания, молчаливый уговор.

-Но там я найду настоящий клад, - Анакин посмотрел на неё. – Это единственный шанс. Реальный.

-Хорошо, - сказала Шми. – Я понимаю.

Это были трудные разговоры. Он знал и чувствовал это. Мама признавала: получилось так, что он единственный мужчина в доме. Кормилец. Гарант безопасности. Который в девять лет вынужден взвалить на себя то, что мужчине положено взваливать хотя бы в шестнадцать. Но выхода не было. Они были одни во всём мире. Больше им никто б не помог.

Но это не значит, что у мамы переставало болеть сердце.

И всё же каждый козырь на счету.

Те же гонки. Ему нравилась скорость. Он бы мог участвовать в них просто так. Но это ещё был шанс. Прославиться. Стать заметным. Обратить на себя внимание. Конечно, тоже риск, но всё равно – ступенька выше

Его мать несвободна. И беззащитна перед любой прихотью или большими деньгами. А он – единственный в семье мужчина. Он должен позаботиться о матери. Он должен найти способ и выход. Пусть его осуждают те, кто родился свободным. У них есть роскошь быть добрыми и беспечными. И такими бескорыстными. У него – нет.

Он должен выжить. Он должен освободиться. Он должен завоевать себе полноценную жизнь.

Любой ценой.

Он знал, что иные, рождённые в неволе, почти не замечают этой неволи. Почти все. Все, кого он знал.

Но он-то знал ещё, что рождён свободным. И сильным.

Только он не знал, что ему с этой силой делать.


Анакин и Шми.

Домой он добрался уже поздней ночью. Заехал домой.

-Ма! – крикнул он с порога, - я вернулся! Дай воды, - он пробежал внутрь дома. – И пожевать.

Набросился на бутерброд с мясом и чуть не захлебнулся водой.

-Ма, я с добычей, - быстро говорил он. – Заначка – класс, Уотто моргалки раскроет…

-Уотто нервный, - сказала Шми. Сказала с облегчением. Из-за того, что вернулся. Из-за того, что вернулся с добычей. А это значит: спокойная жизнь в течение следующего месяца. – Будь с ним осторожен.

-Ага, - Анакин запихнул в себя последний кусок. – Щас он совсем нервный будет. Летать и биться головой о притолоку. Это не йавская захоронка. Или хатты или даже тускены. С тех давних пор, - он захихикал. – В Уотто пропал антиквар. Он чем древней механизм, тем сильней прижимает к своему пузу. Но захоронка – класс, - повторил он, помотав головой. – Ма, не беспокойся, хозяин будет доволен.

-Ужин будет тебя ждать.


Добыча на этот раз действительно оказалась неплохой. Более чем неплохой. Уотто спросоня какое-то время даже почти подвывал от восторга. Этот звук был похож на мерное жужжание. Анакин слушал и про себя ухмылялся.

Они с Уотто на двоих рассортировывали добычу до ночи. Раскладывали по готовности к продаже и необходимости ремонта. А также уничтожали все возможные опознавательные знаки.

Уотто пыхтел, наливался то красным, то синим, и прижимал к себе то одну, то другую деталь.

-Дроид поколения СМ, - почти рыдая, говорил он. – Двигатель класса эль. А вот эти комплектующие…

-Из них можно сделать маленький корабль старого образца, - просветил его Анакин. – Я ещё там прикинул. И он будет летать.

-Эни! – Уотто был в экстазе. – Завтра же – завтра же мы начнём это всё собирать…

-Господин Уотто, - нейтральным тоном сказал Анакин, который сидел на прилавке и сводил очередное клеймо, - как насчёт следующего месяца?

-Чего?..

-Моя производительность зависит от хорошего питания, - невозмутимо ответил мальчишка. – Как производительность дроида – от хорошего энергогенератора. Как насчёт харчей?

-Я уже тебе говорил: я никогда не могу понять, чем питаются люди!

-Двадцать монет, - лаконично ответил Анакин. – И я буду работать как вечный двигатель.

-Двадцать?.. Ты нахал.

-Ага. Тут на тысячу будет.

-А сколько раз ты приезжал пустым?

-А что, я тогда что-то просил?

Уотто полетал под притолокой. Скупердяйство боролись в нём со здравым смыслом. Это была обычная стадия.

-Ладно, - буркнул Уотто. – Десять…

-Но…

-И десять, когда мы получим прибыль с продажи.

-Идёт, - улыбнулся Анакин в тридцать два зуба. – Всё, господин Уотто. Он ходит.

И выпустил маленького дроида на прилавок. Тот был круглый, на лапках и сверкал индикатором. Пробежавшись по прилавку, он всё словно обнюхал и уставился на Уотто красным единственным зрачком.

-Это что? – спросил тойдорианец.

-Ремонтный дроид для мелких механизмов, - с гордостью ответил Анакин. – Щупальце покажи.

Дроид тут же выдвинул вперёд длинное и чрезвычайно тонкое щупальце, заканчивающееся манипулятором, похожим на цепкую лапку.

-Прелесть какая! - умилился Уотто.

-А ещё у него много типов манипуляторов, - сообщил Анакин. – Технический набор! – приказал он дроиду. Машинка ловко стала убирать и выбрасывать на конце щупальца разнофигурный набор инструментов.

…Домой Анакин шёл со свёртком денег. И уже потёкшим фруктом, который Уотто всё равно в пищу не употреблял.

Его ему в нагрузку сунул совершено размякший тойдорианец.


Дома его ждала Шми.

Она была в этот вечер какая-то странная. Не сумрачная и не раздражённая, как часто бывало в последнее время. Странная.

Ладно, подумал Анакин, выгружая деньги и фрукт на стол. Захочет – сама скажет. Что толку дёргать?

-В тебе песка больше, чем во всей пустыне, - сказала мать, оглядев его. – И в чём твои руки?

-Железяки и смазка, - он вздохнул, повернулся и взял ведро. – Щас, принесу, - он пошёл обратно к выходу.

-Анакин, у нас есть вода…

-Да ладно, - пробормотал он, выходя под звёзды. – Всё равно ты меня отмывать будешь, я, что, не знаю…

Он принёс воды. Много. Несколько раз отдыхал по дороге домой. Мать тут же поставила всё ведро на раскалённую печку. Но сначала она его накормила. Только потребовала, чтобы перед этим он тщательно оттёр руки. Он сидел и лопал ужин, а она следила за водой. Анакин косил на неё одним глазом. Что она? О чём она думает?..

Всё равно не угадаешь.

Анакин сосредоточенно доел последние куски из миски.

-Я ещё кой-что из добычи припрятал, - сообщил он ей. – Так, по деталям…

-Смотри, чтобы Уотто не заметил, - ответила она ему. Резковато, как обычно. Но руки её никак не могли найти покоя. То прикасались к нагревающейся жести. То передвигали большую скамью. То несколько раз переустаналивали глубокий тазик.

-Уотто считает себя слишком умным, - ответил Анакин, наблюдая за ней. – А я ему не отказываю в наблюдательности. Ну и… Ма, я его оцениваю верно. А он нас – не очень. Так что не нервничай. Прорвёмся.

-В следующий раз ты смастеришь корабль, - сказала она, повернувшись к нему лицом. – Только его будет очень сложно спрятать. Уотто будет в восторге. Он продаст его за хорошие деньги.

Жилка билась на виске, а глаза упрямо смотрели поверх него в одну точку.

Анакин ответил, осторожно подбирая слова:

-Не, не будет. Я не буду делать корабль. Я сделаю что-нибудь маленькое. Например, хорошего дроида-убийцу.

-Анакин!

-Не на Уотто же, - он глотком выпил воду. – Загнать хаттам – и всё. А потом они меня заметят…

-И перекупят у Уотто, - сердито ответила мама. – Ты – фантазёр, и ничего не понимаешь. Зачем им тебя выкупать и нанимать, если можно просто купить? А меня им покупать зачем? И нас с тобой разлучат, глупый мальчишка.

Анакин пожевал кусок хлеба, который лежал рядом.

-Не, - сказал он спокойно, - я не фантазёр. Я пока думаю. Это как кар. От одной детали не возникнет. Надо собрать все детали, тогда он поедет. Надо собрать все козыри и сразу пустить в ход. Я придумаю, не беспокойся.

Она только покачала головой. Беспокойство никуда не делось, но стало мягче.

-Анакин…

-Да ладно…

Он продолжил философски жевать. Почесал затылок и тут же вытряхнул оттуда кучу песка и невесть откуда взявшуюся многоножку.

-Фу ты, - сказал он удивленно, встал, вышел на улицу и зашвырнул извивающееся насекомое куда подальше. Потом вернулся в дом. Мама стояла над тазом с тёплой водой и смотрела на него из глубины комнаты. – Иду, - он вздохнул и пошёл к ней, стягивая по ходу одежду. Потом забрался в таз и быстро в него сел. – Уф. Ма, я сам. Я сам себя намылю.

-Ну уж нет, - ответила она. – В прошлый раз тебя пришлось перемывать заново. Особенно за ушами.

Он тихо хихикнул и подчинился. Он знал, что это ей не в работу, а в удовольствие и радость.

Пока его мыли, он молчал. Поговори тут, когда пена лезет тебе в нос, рот и уши. Но вытирался он сам, и смотрел на мать, которая подбирала его одежду и доставала новую.

-Я всё понимаю, - сказал он, как будто и не было долгого перерыва. – Но, - добавил он, - ведь мужчины всегда обязаны заботиться о своих женщинах. А нас каждого по одному. Так что…

-Анакин Скайуокер, - сказала мама, - посмотри на себя. Тебе девять лет.

-Мам, - насмешливо ответил Анакин, - а какая разница? Вон, Уотто дожил до… а ума…

Мама только головой покачала. В крепко сжатых губах пряталась улыбка.

-Интересно, - серьёзно спросил вдруг Анакин, - а как тойдорианцы спариваются? В воздухе или всё-таки…

-Анакин!.. – она засмеялась.

-Нет, мне правда интересно, - сказал он и подшлёпал к ней прямо в полотенце. – Всё-таки… летающий… А самок его расы я тут не видел. Может, - скептично добавил он, - Уотто копит себе на жену? Вот выведут они личинки, будет много-много маленьких Уотто… Да-а… Тойдорианцы против хаттов. Династия Уотто сменяет династию Джаббы.

-Атакуя их с воздуха? – с напускной серьёзностью спросила мама.

-Ну да. У них стратегическое преимущество, - кивнул Анакин. – Они захватят господство в воздушном пространстве. Внимание, внимание! Хатты атакуемы множеством злобных мух. Они пикируют на хаттов сверху, как истребители класса…

Мама засмеялась. Бросила ему одежду.

-И, пожалуйста, хватит на сегодня мастерской.

-Л..ыадно, - пробурчал он из-под рубашки.

-Я сегодня ходила на развал, - сказала мама, убирая с кухонной установки посуду, а со стола – тарелку. Налила воду в посудомоечную машину. Это была гордость Анакина: он сам её соорудил. Цилиндр, блок питания, кое-что ещё – и вместо того, чтобы месить руками в тазике с водой, эту воду месила машина. Отмывала только так, потом тарелки надо было всего лишь ополоснуть. Руки теперь не распухали.

-Д..да? – он всё ещё не мог влезть в ворот.

-На базар, как всегда, но сегодня прилетел корабль… - она говорила нарочито небрежным тоном. Анакин замер, так и стоя в полунатянутой рубашке босиком на полу. Он знал этот тон.– Который торгует всяким барахлом и антиквариатом, - она положила последнюю тарелку в ёмкость и закрыла крышку. – Книгами. В том числе. Конечно, настоящий антиквариат они сразу предложили хаттам и прочим состоятельным людям…

-А, закрытая распродажа у Джаббы? – он всё же влез в ворот.

-Да, - мама нажала на кнопку, раздался низкий рёв, как всегда при запуске агрегата. К сожалению, пришлось собирать из того, что удалось достать. – Но то, что хаттов не интересует, продавали прямо в ангаре, куда сел корабль. Я решила посмотреть, вдруг что-то нужное найду…

-И?.. – спросил Анакин, по-прежнему стоя среди комнаты-кухни.

-Штаны надень, - усмехнулась мама. – Знаешь, я не так хорошо разбираюсь в технике, но я прикупила три книжки. Там, кажется, какой-то краткий курс механики… каталог кораблей и их устройство… и ещё что-то узкоспециальное, я не знаю, разберёшься ли ты в этом сейчас…

-Уррра! – он прыгнул к ней на шею, чуть не опрокинув прямо на посудомоечную машину. – Класс!!!

-Анакин…

Она осторожно спустила его на пол. Он смущённо улыбнулся. Оба оглянулись на то расстояние, которое он покрыл одним прыжком.

-Извини…

Губы её сжались. Лицо как будто окаменело.

-Ещё звёздный атлас, - быстро сказала она.

-Атлас?!..

-Это не всё.

Она обхватила себя руками по груди и села рядом. На одном уровне с ним.

-Твоя прыгучесть, - пробормотала она. – То, что ты всегда чувствуешь опасность… любую опасность… и многое другое…

-Ты всегда говорила, что лучше бы это не проявлять.

-Да, - резко ответила она. – Да.

Отвернулась.

-Таких, как ты, отлавливают… и увозят.

-Куда?

-Ничего страшного, - сухо усмехнулась она. – Просто от родителей. В джедайский храм. Ты же слышал всякие байки.

-Да, - ответил Анакин. – Джедаи сильные. Они всё умеют.

-Глупость какая, - Шми тихо рассмеялась. Закусила губу. – Убивать они умеют, вот что. Забирать детей. Забывать родителей. Сказка, Эни. Обычная сказка, на которую ловится большой мир…

-Ма…

-Постой, Анакин. Дай я скажу, - она помолчала, провела ладонью по лбу. – Я знала, что ребёнок, который у меня родится, скорей всего, будет необычным. Но я… прости, но я думала, что, если этого не замечать, то у тебя это пропадёт само собой. Но способности… они у тебя только развиваются. Мне надо было догадаться. Нам нужно выживать. Как можно лучше. Конечно же, у тебя работает всё, что может помочь лучше приспособиться и выжить. Мы не из благополучного мира. И ты не из благополучной семьи. Ты прав. Ты – мужчина. И надо мне было понять это раньше. Ничего не прекратится. Только сильней будет. Только заметней…

Она вдруг закрыла лицо руками.

-Мам!.. – он по-настоящему испугался.

-Извини, - она отняла руки. – Прости меня. Я всю жизнь боюсь. Сначала за себя, потом за тебя. Никак не могу освободиться от этого страха. От того, что с тобой что-то случится. От того, что нас разлучат. Я не помню дня в своей жизни, чтобы я не боялась. Это невыносимо.

-Мам…

-Анакин. Ты… особенный, ты это знаешь?

Он серьёзно кивнул.

-Ты знаешь, как это называется?

-Нет. Но… но если как у джедаев…

-Анакин. Не произноси этого слова.

Он молчал и смотрел на неё.

-Извини… Это… сложно, - она сглотнула и закрыла глаза. – Я хочу сказать тебе о книжном развале. Сегодня. Когда я рылась и искала для тебя книги. Там, в твоей комнате, - сказала она, пытаясь улыбнуться. – Я потом просмотрела. Но ещё и тогда, на развале, по картинке… Знаешь, такая вот фигура в боевой позе с тем, что очень похоже на лазерный меч…

-В той книжке?

-В нескольких. Они кучей лежали. Вряд ли торговец даже догадывался, что он везёт с собой. Очередной хлам, старьё, то ли боевик, то ли какие-то никому ненужные сказки о боевых искусствах. А они… - она замолчала снова. – Я бы не простила себе, если бы их не купила, - прошептала она. – Тебе надо учиться. Тебе надо учиться пользоваться тем, что в тебе есть.

-Мам… Мой… отец.

-Не важно. Это вообще не важно, - быстро ответила она. – Не здесь, не на Татуине. Никогда, пока… Пока я не буду убеждена, что нам ничего не грозит. Анакин, - голос на срыве, - я прошу тебя…

-Всё мам, я молчу, я понял, - он обхватил её за плечи. – Я понял, я молчу. Мам, успокойся, успокойся…

Шми покивала, закрыв глаза.

-Посмотри, - сказала она. – Это странные книги. Некоторые даже не на общегале. И все очень старые. Просто рассыпаются. Где-то есть картинки, где-то сплошной текст. Кажется, я выбрала все, какие могла. Я очень на это надеюсь. Это судьба, Эни. Это судьба…

-Мам…

-Анакин…

-Да можешь звать Эни.

-Ты же этого терпеть не можешь, - сказала она. – А я всё забываю.

-Ма… - он уткнулся ей носом в шею. – Ма-а…

-Нас только двое, Анакин, - тихо вздохнула она, осторожно его обнимая. – Я всё время это забываю. Нам никто не поможет, кроме нас самих. Я постаралась тебя вырастить, а теперь…

-А теперь я сам буду взрослым.


Книги.

Книги действительно были странными. Таких сейчас не выпускали. Они были на бумаге, на настоящей бумаге. Только обтрёпанной и странно посмуглевшей. Не пожелтевшей, а посмуглевшей.

В ту ночь Анакин, осторожно перелистнув несколько страниц, а потом поведя по ним пальцами, понял, в чём дело. Эта бумага не рассыпалась. От времени она стала не хрупкой, а задубевшей. Края пообтрепались, сама она сильно потемнела. Некоторые страницы стали почти чёрными. Но внешняя ветхость не имела никакого отношения к реальному состоянию каждой книги.

А ещё он понял, каким образом эти раритеты попали на барахольный развал. Иллюстрации. Поединки. Битвы. Недолго думая, продавец принял это или за боевичок или за инструкцию боя. И то и другое вполне можно было продать на Татуине. Или планете, подобной такой.

В первый день, в первую ночь, точнее, он, конечно, мало в чём разобрался. Он сделал открытие: в темноте картинки слабо мерцали и становились почти голографическими. Странно, что торговец не заметил. Тогда бы взвинтил цену. Но, наверно, торговец не имел привычки любоваться на свой потрепанный товар в темноте.

Анакин даже мать не позвал. Заворожено перелистывал страницу за страницей. И страницы вспыхивали в темноте переливчатым светом. В нём вставали фигуры существ разных рас. В неизвестных Анакину боевых позициях, напоминающих па загадочного танца. Столь много было в них бессознательной грации и умения владеть свои телом.

Я тоже так хочу!

Это был крик его души, всей сущности, рванувшейся к чему-то такому, о чём он даже не подозревал раньше. А оказалось: ждал всю жизнь.

Книг было пять: это он в итоге установил, сложив все их части и половинки. Книги просто-напросто распались: не выдержал переплёт.

Итак, пять.

Их он, в свою очередь, разделил по следующим подвидам.

Две книги по боевым искусствам. Очень странным искусствам. Пробежав глазами несколько первых страниц, Анакин убедился, что автор исходил из того, что читающий эту книгу имеет базу. Под базой подразумевались определённые способности и умение ими пользоваться.

Анакин только вздохнул. В старых комиксах, которые случайно попадали на Татуин, джедаи тоже очень высоко прыгали. И притягивали к себе предметы. И умели массу вещей. Только там не объяснялось, как это у них выходило.

И он так не умел.

А как научится этому, эти книги не говорили.

Ещё одна книга была технической. Вот над этой он загорелся больше всего. Как конструировать разного вида оружие!.. Потом понял, что и для конструирования оружия нужны были определённые навыки. А когда пошло: классификация ментальных ударов, блоков защиты, ментальных приёмов боя…

-Уф, - сказал он и открыл четвёртую книгу.

Четвёртая была не на общегале и совершено без картинок. Страниц пятьсот убористого текста. Анакин смотрел на него минут пять, потом закрыл книжку и отложил её до лучших времён.

А вот последняя, самая растрёпанная, была частично на общегале, частично на нескольких других языках и представляла собой какой-то странный сборник больших кусков текста: то история, то воспоминания, то инструкции.

Надо было разбираться.

Когда Анакин закрыл последнюю книжку, за окном начинало брезжить утро.


Он облазил все лавки со словарями. Он пересмотрел все доступные каталоги языков. Того, на котором была написана самая толстая книжка, нигде не значилось.

Или древний язык. Или шифр-код.

Придя к этому выводу, Анакин сделал единственное, что ему оставалось: попытался составить таблицу знаков и их сочетаний. И заняться их расшифровкой. Параллельно он читал доступные ему книжки на общегале. Понимал через слово, но интерес искупал всё. К тому же он заметил такую особенность: куски текста, которые сначала бывали совершенно не понятны, через какое-то время, без каких-то его внешних усилий, благодаря таинственной химии, произошедшей в глубине его мозга, вдруг выплывали в совершенно ином ракурсе и виде. Он начинал чувствовать. Как будто в нём что-то, что раньше спало, теперь, даже не просыпаясь, опознавало вещи, знакомые ему раньше всех начал. И медленно, но неукоснительно поставляло объяснения и ответы.

Анакин заинтересовался этим, как только заметил. Оказалось, это действовал не только относительно книг. Просто на этом примере он понял впервые.

Анакин вспомнил всякие случаи из жизни, и проклассифицировал их в специально отведённом участке памяти и ума. Он ведь часто принимал решения и решал задачи практически “не думая”. Точное и всегда верное знание в безумной скорости гонок: куда повернуть и что будет за этим поворотом. Порой мгновенное решение при одном взгляде на неисправного дроида: где, что и как чинить. Ситуация представлялась ему не хаотичным набором случайностей, размазанных по времени. Он как будто обходил время. И всё, что должно было совершится: процесс гонок, починка дроида, - представлялись ему уже в виде готовой завершённой системы.

Это было интересно. Он ещё раз перелистал книжки. Там и о таком говорилось. О так называемом не-рациональном способе мышления. Не иррациональном, а не-рациональном. Охват проблемы помимо сознания. И решение её не путём расчленения и выстраивания логических схем на основании расчленённых составляющих. Решение уже содержалось в самом созерцании. Ты его уже видел. Надо было всего лишь осознать то, что видел.

Слова были умные, но Анакин понял принцип. Очередной круг конки был для него в какой-то мере уже завершённым. Он шёл на этот круг не вслепую, как остальные. Для него краткое будущее этого круга не было тёмным пятном случайностей. Он его видел. От начала и до конца.

Только он не думал никогда об этом. Подумаешь на такой скорости. А потом просто не осознавал. Не до этого было. На профессиональных гонках он ни разу не выигрывал, что значит: ни разу не доходил до финиша. Было над чем другим подумать: над разбитой машиной, например. И огорчение перевешивало все мысли.

Но теперь, пройдясь от начала до конца по цепочке событий и воссоздавая то, что творилось у него в голове, Анакин понял: он выживал только потому, что момент аварии он тоже видел. И был к нему готов.

Он перебрал все свои аварии по нескольку раз. И каждый раз находил в них тот необходимый нюанс своего собственного поведения, без которого бы он не выжил. За несколько секунд он уже знал, что делать. И, что самое интересное, этих нескольких секунд хватало.

Он поделился этими наблюдениями с мамой. Сначала не очень охотно. Он любил её и ей верил, но он знал, как она боялась. Но мама выслушала с искренним интересом. Как всегда, не без блеклого пламени страха внутри, но при этом с интересом. Он понял, что она приняла решение. И это решение её в какой-то мере освободило.

Теперь ей не надо было прятаться от реальности. Можно было смотреть ей в глаза, бояться, но знать, что она есть. Учитывать это и этому противостоять.

Уж что-что, а это на Татуине делать умели.

Я стану самым сильным.

Этого он вслух ей не сказал. Но внезапно решил это твёрдо.


  Карта сайта | Медиа  Статьи | Арт | Фикшен | Ссылки | Клуб | Форум | Наши миры

DeadMorozz © was here ™