<<  Красота


Darth Fury


- Почему Вы меня спасли? - уже потом, много лет спустя, спросил его ученик. Тяжело примостился на ступеньках Тронного Зала, где всегда любил сидеть, если они оставались без свидетелей, наедине. Призрачно-безучастно смотрел поверх головы Мастера куда-то за паутинчатый переплет окна: - Почему?!!

Ну и что тут ответишь? Глупый мальчишка...

Правду.

Правду, одну только правду, и ничего, кроме правды.


Человек в медицинской капсуле...

Не человек... Обрубок. Черный, обугленный, страшный. Ни ног, ни руки... вторая - тоже: механический протез. Запекшаяся, сочащаяся сукровицей из трещин, корка - вместо кожи. Клочки одежды вплавились в тело... Когда старший из Лордов Ситов отыскал своего ученика на Мустафаре, тот все еще боролся за жизнь - извивался внутри яркого пламенного цветка, корчился в раскаленном черном песке - настолько горячем, что загорелась не только одежда, но и толстая кожа перчатки на единственной уцелевшей конечности.

А еще обрубок кричал.

Вопил истошно и дико, бесконтрольно, совсем по-звериному... Неслышно: легкие у обрубка были почти начисто сожжены, и поэтому наружу не вырывалось ни звука. Зато на тонком ментальном уровне...

Крик, рвущий душу - до боли.

Ощущение чужой боли, резанувшей по восприятию пронзительно - точно крик.

«Неудивительно, что Оби-Ван предпочел спасаться бегством...» - неестественно-отстраненная, словно пришедшая извне, мысль: - «Как может форсъюзер задержаться хоть на минуту - здесь? Среди такого океана страдания. Такой агонии. Такого... огня...»

Умирать Вейдер начал у него на руках. Стоило только Палпатину опустить тело ученика на горячую - но кажущуюся прохладной в сравнении с полыхающим адом внизу - землю. Мысленный вопль оборвался... осталась только нить. Тоненькая зыбкая нить, которую Император успел набросить на ускользающее в небытие сознание аппрентиса...

Дарт Вейдер... Живи, мой мальчик.

Живи.


В космосе снова было холодно - как всегда. Давным-давно, в самый первый раз, это показалось юному Дарту Сидиусу странным. Даже пугающим. Потом - за бесконечное множество лет и космических перелетов - он сумел привыкнуть. Сумел, но все равно мерз. Зябко кутался в тяжелый шерстяной плащ, измерял стремительным и легким, совсем нестарческим, шагом пространство вокруг сверкающей пластиком медицинской капсулы, всматривался в сухие иголочки звезд вдоль бортов протыкающего ткань обычного пространства - вперед, вперед, в гиперспейс, на Корусант - корабля...

Если внутри бушует вечное пламя, Вселенная - там, снаружи твоего сердца - воспринимается ледяной. Такова часть твоей платы за Тьму. Холод - и одиночество. Одиночество - и холод...

Навсегда.

Маленький Анакин тоже ощущал этот холод. Как когда-то - тому минуло тридцать с хвостиком лет - едва только научившийся говорить Хамейр... Дарт Мол, первый ученик Палпатина. Как когда-то, почти три четверти века назад... и до сих пор - он сам. Наверное, с этого все и началось. С бесконечного холода. С узнавания. С ощущения сродства. Открытия в девятилетнем джедайском падаване подобного - себе. С этого.

Или же - еще раньше?

Человек в медицинской капсуле дернулся в наркотическом забытьи. Неслышно... совсем незаметно для обычного существа. Едва слышно... почти незаметно для форсъюзера. Отчетливо и ярко: так, словно это его самого сейчас поглощала липкая, мерзостная пелена кошмара, в котором был Свет... целое море Света - для Императора всея бывшей Республики и (в перспективе) сопредельных звездных систем.

Дарт Сидиус всегда слишком остро... чувствовал мир.

Даже по меркам Лордов Ситов.

Лет до двадцати Сидиус не воспринимал свое отличие от окружающих как нечто... особенное. Вообще не догадывался о том, что есть оно там... какое-то отличие. Быть ситом... что такое - быть ситом? В тысячелетие, миновавшее с момента разгрома последнего из Темных Орденов. Учиться работать с Силой? А может быть просто: быть сильным? Стремиться к мести? Выживать? Скитаться вместе с Учителем с планеты на планету... Скрывать свой внутренний мир ото всех, кроме наставника - чтобы снова не пришлось куда-то бежать. В первые годы жизни круг его общения сводился к Мастеру, Мастеру, еще раз Мастеру... И книгам.

А потом Дарт Плэгиус решил: аппрентису самое время озаботиться «легендой». Истратить несколько лет на создание фальшивой биографии, и обеспечить себе легальную ширму - залог безопасного существования дарксайдера-ученика в их жестокой Галактике...

Они обосновались на Набу. И юный Сидиус - выглядевший лет на 5-7 моложе своего реального возраста, что предоставило ему возможность легко, без излишних вопросов, поступить в планетарный корпус младших законодателей - впервые увидел обычных существ... совсем рядом.

Последующие пять лет он провел на грани безумия и боли... Боли, которая могла сломать любого, оказавшегося недостаточно сильным, чтобы ее пережить. Даже - сита. Даже - его Учителя, как Сидиус... нет... не Сидиус - в этот момент он возненавидел данное ему Мастером имя и мысленно стал именовать себя исключительно: Кос... Кос Палпатин - понял на очередной ступени своего постижения Вселенной.

Осознание того, что живешь в Галактике живых мертвецов. Существа вокруг тебя умирают и появляются на свет, мыслят и чувствуют, страдают и любят... А из глаз их - глядит пустота. Не мысли - набор стандартных рефлексов и схем. Не эмоции - одна лишь жалкая тень. Не понимание - слепота... И безграничность испытываемого одиночества - цена сохранения себя в качестве личности. Ошибки природы, случайно создавшей индивидуальность - посреди рожденных с отсутствием души. В равнодушном мире, готовом пожрать и переработать под себя всех, кто хоть сколько-нибудь вырывается за пределы безликой, примитивно расползающейся по космосу биомассы...

Вот что это такое - быть ситом. Вот что такое - Темная Сторона.

Пять лет, на протяжении которых Сидиус практически не спал по ночам. Вглядывался воспаленными глазами в темноту за окном, ворочался в измятых, промокших от пота по летней жаре простынях... Отключался под утро, когда усталость, наконец, пересиливала бессонницу, настырно забивающуюся под ресницы и пронизывающую тонкими спицами мозг. Бессонницу, которая была всего лишь отблеском выжигавшего изнутри ему сердце пожара...

Пять лет и несколько дней спустя...

На широкую, залитую солнцем улицу Тида (он ненавидел этот провинциальный занюханный город, самодовольно претендующий на гордое звание планетарной столицы) из нежного, щадящего утомленные глаза, полумрака личного кабинета вышел подышать свежим воздухом «молодой-подающий-надежды-государственный-деятель» Палпатин. Привычно сощурил веки, ограничивая рвущийся к зрачкам поток слепящего света... Мимо немногочисленных прохожих. Мимо пыльной зелени городских деревьев. Мимо приземистых, псевдоклассических - как же он ненавидел и этот традиционно-консервативный набуанский стиль - зданий. К водопаду Вирдаго - единственному месту, которое он любил в этом городе... на этой планете.

К потоку, обрушивающемуся в пропасть почти у самых ног.

К ветру, закручивающемуся над утесом воронкой и швыряющему в лицо микроскопические капли воды...

К маленькому островку стихии, казалось, чудом заброшенному в этот благопристойно-причесанный мирок. К олицетворению свободы и силы.

К чувству... внезапно, само собой, распрямившегося и исчезнувшего нечто, годы назад перетянувшего невидимой тонкой железной проволокой его душу.

К ощущению... красоты.

Ощущению, оставшемуся с ним так же, как одиночество и холод: навсегда.


Красота.

Всего одно лишь слово - с миллионами лиц... Та, что вызовет у гаморреанца прямо-таки поросячий восторг - с отвращением будет отвергнута человеком. Восхитившую человека - забракует каминоанец. По поводу каминоанского ощущения прекрасного недоуменно пожмет плечами забрак, над эстетическими вывертами уроженцев Иридонии от души посмеется хатт...

У ситов тоже есть свое, особое, понимание красоты. Красота - это всегда: индивидуальность и сила. Сила духа - и ум.

«Холодно здесь»... машинально думает Верховный Канцлер Республики Кос Палпатин, раздраженно измеряющий шагами коридор дипломатической яхты, уносящей его обратно на Корусант - с Набу.

- Холодно здесь... - эхом отвечает ему голос маленького, безвкусно остриженного мальчика, с затаенной тоской обращающегося к своему новоиспеченному Мастеру в каюте по правую руку от Канцлера. Учителю - следующее за этим слово Палпатин в целях безопасности давно уже научился выговаривать без омерзения и ненависти даже мысленно - «джедаю».

Он всегда слишком сильно чувствовал мир... и обратной стороной подобной остроты восприятия стало - презрение. Презрение практически ко всем живым - называвшим себя «разумными» - существам. Презрение, которым его одарили пять лет узнавания - и боли.

Ко всем, кроме лайтсайдеров.

Джедаи вызывали у Лорда Ситов совершенно... другие... эмоции.

Обычные существа, по крайней мере, такими же и появлялись на свет: обычными, неспособными на глубокие мысли и чувства. Палпатин их презирал... Но в то же время, с годами испытываемое ситом презрение приобрело некий новый оттенок... Снисхождения и терпимости, что ли. Не стоило ожидать от обычных разумных большего, нежели то, к чему они пригодны от природы. В такой вот, порождающей единственную Личность на миллиард, Вселенной выпало ему жить...

А вот джедаи - нет. И осторожно заглядывая в их души Палпатин видел... небытие. В сравнении с которым смерть, принесенная рыцарями поколениям ситов на остриях сине-зеленых мечей, казалась - милосердием.

Небытие, поглотившее тех, кем эти лайтсайдеры только... могли бы стать.

Холодно здесь...

Холодно и зябко. И совсем не хочется думать о маленьком мальчике, с дрожью заворачивающемся сейчас в одеяло на койке своей каюты. Подобно тому, как два десятилетия назад кутался другой мальчишка, забрак, восторженно поблескивающий на Палпатина из-под импровизированного капюшона черными - тогда еще - глазами.

Дарт Мол. Его аппрентис. Самая ужасная из ошибок, совершенных Лордом Сидиусом за все это время.

Пятнадцать лет... Три раза по пять с момента тех пяти.

На протяжении которых Палпатину открылось среди прочего, что его пожилой-сильный-мудрый Мастер... всего лишь жалкий неудачник. Некогда - так же, как и сам Сидиус - осознавший, сколько боли может принести ему жизнь и... отступивший. Спрятавшийся от несовершенной Вселенной в ограниченном мирке научных разработок и рафинированной теории, полностью посвятив себя исследованиям мидихлориан и воспитанию ученика.

Которому - ни в коем случае - не следовало выходить за рамки изучения природы Силы и передачи полученных знаний последующим поколениям ситов. В ожидании - разумеется, ведь так же сам Бэйн завещал! - заветной эпохи, когда Темный Орден наконец-то займет по праву принадлежащее ему место во главе Галактики. О том, что по истечении тысячелетия вожделенная дата уже совсем на подходе, теоретик Плэгиус своему молодому аппрентису даже заикаться запретил.

Дарт Сидиус ничуть не жаждал власти... по крайней мере, в те, давние, годы. Он просто... хотел жить.

А не существовать.

Не отдавать все свои силы попыткам уцелеть. Не забиваться по клопиным щелям... Жить: ярко и свободно, откровенно и полно...

Достижение истинного мастерства отняло у Лорда Ситов полтора десятка лет. Молодость, которую он сознательно посвятил задаче усвоить все, чему только мог обучить его Плэгиус. Или, по крайней мере - тому, чему Сидиус действительно хотел научиться.

Чтобы - только потом - придушить до отвращения надоевшего ему своими нравоучениями и... слабостью... Мастера подушкой во сне.

Запасами терпения и упорства Палпатин обладал почти в неограниченных объемах. И всегда выполнял данные им самому себе обещания.

И все-таки... со смертью Учителя для Лорда настали трудные времена. Не тяжелые, отнюдь - но хлопотные и трудные. Маска политика, созданная молодым ситом на Набу в качестве средства выживания, претерпела свои изменения и стала теперь не просто «официальной» личиной, представляемой Палпатином окружающему миру. Перспективным способом достижения поставленных им перед собой целей... И потому маленькому Молу за два десятилетия досталось ровным счетом столько времени, сколько Мастер сумел выкроить для него в непрерывной череде дел. И такого рода воспитание, которое обеспечивало этим самым делам минимальное количество помех со стороны повисшего обузой на руках у сита юного ученика...

А когда Сидиус спохватился и понял, что он в результате сотворил... было уже поздно. Мальчишка вырос в настоящего воина, сильного и стойкого, почти... да какое там «почти»? - просто, безо всяких прилагательных: фанатично преданного Палпатину. И начисто лишенного воображения вкупе с умом.

И тогда... он отправил аппрентиса на Набу. В миссию, гарантирующую невозвращение... на верную смерть.

Очень старый, очень усталый... и до костей продрогший Лорд Ситов, нервно расхаживающий (теперь уже) по канцлерской каюте, и с привкусом горьковатого ужаса вспоминающий тот миг, когда он заглянул в по-ситски желтые глаза ученика... Откуда на него повеяло такой же безмятежной пустотой, что скрывалась в глазницах самых обычных, заурядных... лишенных дара обращения с Силой и преимуществ дарксайдерского воспитания, существ.


В следующий раз Анакина Лорд встретил случайно, где-то полгода спустя. Снова - как всегда - погруженный в дела, снова - как полагается - обзаведясь аппрентисом... И уже пару месяцев осознавая, что похоже, совершил очередную ошибку: бросившись на пике эмоционального шока из крайности в крайность.

На двадцать лет старше самого Палпатина. Бывший джедай. Интеллигентный и - действительно! - умный аристократ... Харизма, седая бородка, исполненная спокойного достоинства сдержанность манер...

Полная противоположность доверчивому юнцу, чей прах не удостоился на Набу даже безымянной могилы и был - безо всяких церемоний - развеян вечно пьяным смотрителем Главного Крематория Тида над столь любимым молодым Сидиусом водопадом Вирдаго.

В том числе - и в отношении силы.

Когда и что именно надломило Дуку, Палпатин не знал. Орден Джедаев и проводящаяся в нем психологическая обработка - с младенчества до самой кончины рыцаря - скорее всего. А ведь внешне граф выглядел неординарным сбоем идеально функционировавшей машины по перемалыванию детишек-форсабилити в исполненных Света зомби, на что Сидиус - со смертью Мола внезапно ощутивший острую необходимость во взрослом, дееспособном помощнике - и сделал свою ставку...

Наверное, зря.

Хотя может быть.. нет?

С надломом или без надлома - но Дуку обладал всеми необходимыми качествами для того, чтобы отыграть свою роль в спланированной Палпатином финальной победной интриге.

А большего от графа и не требовалось.

Лет через тринадцать, максимум пятнадцать... ох, до чего же надоела Сидиусу эта цифра: пятнадцать... Тринадцать все-таки лучше! Палпатин решил избавиться от нареченного им Дартом Тиранусом неофита. И послать все бэйновские традиции к черту, раз и навсегда...

Хватит с него аппрентисов.

Вот занятый данными мыслями он и столкнулся с невзрачным хвостиком этого (в лучших традициях Ордена) туповатого, тошнотворно правильного джедая - как-его-там? - Кеноби в коридорах Сената. И был поражен переменами, произошедшими в падаване за этот, в сущности, ничтожный срок.

Не приглядывался он особо к Анакину на корабле. Да и на Набу не очень-то обращал внимание на юного «героя планеты»: не до того было... Не раздумывая, выдал на параде одну из дежурных, приличествующих случаю, фраз про будущее и успехи. Не сосредотачиваясь прикоснулся пару раз ментально к эмоциям Скайуокера на похоронах... очень уж сильно «фонил» паренек, наверное, впрямь был привязан к Квай-Гону. Не приглядывался, и все-таки почувствовал в мальчишке - Личность. Пускай пока не взрослую и незрелую... Пускай - потенциал.

Тех самых... силы и ума.

Но сейчас... куда что подевалось? Перед Верховным Канцлером стоял примерный и старательный джедайский ученик... на которого и смотреть-то дольше полутора минут не хотелось. «Конвеер начал свою работу», - не без доли ехидного философствования отметил про себя Палпатин: - «Заготовка Анакин Скайуокер уже прошла штамповочный пресс».

А пять минут спустя маленький джедайчонок улыбнулся... совсем по-прежнему. И неожиданно для себя Сидиус пригласил его и наставника (нужен был ситу зануда Оби-Ван на этом обеде примерно как шааку пятая нога) выпить чаю с пирожными. Не просто пригласил - уломал, едва ли не насильно затащив в канцлерский кабинет заартачившегося Кеноби. На полную катушку включил свое годами наработанное, беспроигрышно действующее на всех, обычных-недалеких... да, похоже, и на необычных - тоже... существ, обаяние. И потягивая душистый, согревший его теплом далекого летнего дня, напиток, ощутил настоящую радость. Наблюдая, как лайтсайдер-Мастер, поджав губы, пытается смаковать элитный набуанский алкоголь, а юный (перемазанный шоколадом) Скайуокер заливисто хохочет, набивая пирожными рот... А потом искренне, абсолютно искренне, сообщил новоиспеченному падавану и, конечно же (хотя последнее было уже совсем неискренним), его Учителю, что будет рад когда-нибудь снова увидеть почтенных джедаев у себя в гостях.

Выросший на окраинном Татуине, где предложениям придается ровным счетом тот смысл, который совпадает с суммарным значением смыслов образующих его слов - вне зависимости от интонации или принятых на планете правил этикета - Анакин не преминул воспользоваться радушным приглашением Канцлера. Его Учитель, Оби-Ван Кеноби, разумеется - нет.

Так вот все и началось.

Цепочка случайностей вперемешку с чередой обдуманных решений. Почти безграничное доверие, которым неожиданно (Ой, ну самому-то себе не лги, сит Палпатин!.. Можно подумать, ты не сделал всего и немножечко сверху, чтобы его заслужить...) одарил его мальчишка. Десятилетие, когда Анакин - чувствовавший, но едва ли осознававший свое абсолютное одиночество в джедайском Ордене - именно к Канцлеру, а не к Йоде или Кеноби, тащил все свои горячие-наивные-юношеские беды и невзгоды... Не испытывая страха быть осмеянным. Не опасаясь непонимания и казенных нравоучений в ответ. Внутренняя борьба, когда ситу пришлось-таки раскрыть перед Скайуокером свое истинное лицо... Почти безмятежное спокойствие, с которым Палпатин мысленно препарировал обнаженную этим конфликтом психику Анакина. Отмечая для самого себя - насколько глубоко изменило его подопечного десятилетие джедайского промывания мозгов?

Изменило, и сильно. Но... ничего необратимого.

Первое нарушенное Лордом из данных им самому себе обещаний: «Никогда больше не брать учеников».

И до сих пор не умолкающий в воспоминаниях Императора вопль.


«Рано или поздно... он тебя возненавидит», – беззвучно прошелестела в голове неественно-холодная мысль: - «За то, что был свидетелем его поражения и позора... За то, что мог услышать этот крик».

Мальчик гордый. Слишком гордый... и уже слишком - сит.

Слишком много слабости и боли, чтобы возможно было - простить. Забыть о том, что он - Император всея экс-Республики, Учитель... и друг - был тому свидетелем. Особенно - в силу последнего: друг. Ни одни отношения не в силах выдержать подобный накал стыда и позора... но прежде всего - рвутся самые близкие. Любовь перерастает в ненависть. Привязанность - в ожесточение и досаду. Безграничное доверие сменяется столь же безграничным желанием замкнуться в себе...

В сущности - аппрентиса Палпатин уже потерял. И потерял вернее, чем если бы того убил - чтоб тебе самому сгореть в этом огне, проклятый Кеноби!!! - Оби-Ван.

На секунду Лорду захотелось мысленно протянуть руку... прикоснуться к небольшой панели в головной части капсулы... и оборвать последние нити, удерживавшие его ученика по эту сторону смерти. Тем более - Палпатин еще раз прислушался к Силе... и внезапно тяжело опустился в идеально-мягкое кресло в углу каюты, сгорбившись, укрыв старческие желтые кисти рук в рукавах плаща - что у парня только что умерла любимая женщина.

Это было бы милосердием...

А еще - велением разума.

Черточки звезд снова скользнули вдоль бортов корабля - шаттл возвращался в обычное пространство. Корусант...

У Палпатина было еще достаточно времени, чтобы решать. Какой самоубийца осмелится торопить бессменного и пожизненного Повелителя Галактической Империи?

Вот только он уже решил...

Пускай.

Ненависть - значит, ненависть.

По той же причине, из-за которой Сидиус не посчитал за труд десять лет вытирать сопли джедайскому падавану.

По той же - из-за которой нарушил свое обещание, взяв Скайуокера в ученики.

По той же... из-за которой прервал свое сражение с Йодой. Хотя клоны - он это знал, но все-таки приказал для порядка разделаться с зеленым и ушастым - не справились бы с поимкой негласного главы враждебного ситам Ордена. Просто... почувствовал через Силу, что его аппрентис, Лорд Вейдер, в данный момент находится смертельной опасности. И приказал немедленно подготовить челнок.

Лишь единица на миллиард в этой Вселенной рождается - Личностью. Лишь единица на триллион сумеет сохранить данные ей природой с момента рождения силу и ум. Остальные - саморазвоплощаются, изменяются обществом, погибают, ломаются, становятся алкоголиками и наркоманами, сходят с ума...

Но красота - не должна умирать. Не должна, и все тут.

А ненависть... Что ж. Ненависть - она тоже: красива.

12-13 мая 2005


  Карта сайта | Медиа  Статьи | Арт | Фикшен | Ссылки | Клуб | Форум | Наши миры

DeadMorozz © was here ™