<<  ВОСХОЖДЕНИЕ ПАДШЕГО АНГЕЛА


Незадачливый автор


Глава 18. Синергетические миражи

У великого человека два сердца - одно истекает кровью, другое стойко терпит. - Д. Х. Джебран


Мотмы до сих пор не было, и круглый стол, в который локтями уперлась Лея Органа, в ближайшее время обещал хрустнуть от напряжения и ожидания. Принцесса вспомнила давно забытое правило хорошего оратора – выбрать одного из слушателей и выступать только для него. Но взгляд только проскальзывал сквозь присутствующих, ни останавливаясь не на ком и, как морская волна, разбивался о величественные гинеаритовые барельефы на стенах зала Совета. Этот национальный снобизм, хоть и составлявший неотъемлемую часть антуража, находился в резком контрасте с высокотехнологичными ухищрениями, дроидами и прочей техникой, без которых невозможно было бы проводить заседания.

Лея подумала, что никогда раньше не интересовалась статуей в дальнем углу, и, устав от бесконечного ерзания в кресле, решила подойти поближе. Небольшое желтокаменное изваяние кореллианского правителя, остроносого и очень гордого, вероятно, познало не менее четырех столетий. Амфитеатр равносторонних треугольников в своей совокупности образовывал экзотическую корону. Равносторонний треугольник? Древний альдераанский символ счастья, а также символ гармонии и равновесия в селонианской мифологии. Лея вырвалась из воспоминаний когда-то прослушанных лекций по истории Галактического искусства и перевела взгляд на Хэна, который, прищурив глаза, смотрел на нее. Равновесие и счастье. Разные понятия, так тесно связанные друг с другом. Дитя войны, дитя политики, где же твое собственное внутреннее равновесие?

- И что это ты имеешь ввиду? – Лея улыбнулась еще коварней.

- Ты хочешь отомстить Мотме с помощью Вейдера. Я правильно понял?

- Только военный союз. Больше ничего. Подумай сам – в Совете мы пригрели бывших имперцев-перебежчиков. Представь себе их реакцию.

- Класс. А ты уверена, что сама выдержишь сотрудничество с ним?

- Сотрудничество – не дружба, Хэн. Я знаю, что это за человек и у меня нет на его счет никаких иллюзий. Но теперь я ненавижу Мотму и Мадина намного больше, чем Вейдера, – так Лея описала свои внутренние трансформации.

- Я, конечно, сам не очень рад такому союзу, но, в принципе, понимаю, что тебе надо с ним примириться.

- Я не ищу путей примирения с Вейдером! Но мне...мне нужно время. Наши судьбы как будто связаны.

- Я даже знаю, как, – Хэн замолчал. - Тебе нужно время, чтобы разобраться в том, кого все-таки считать своим отцом.

- Я никогда не признаю его отцом! Мой отец – тот, кто вырастил меня, Бэйл Органа!

- Лея, ты уже двадцать пятый раз это говоришь. Ну пусть будет Органа.

- Тебе все равно?

- Естественно. Я люблю тебя за то, что ты Лея, а не за твоих родственников.

Интересно, а ей никогда не было все равно. Три года назад она официально отказалась от своего биологического отца. Зачем? Ради мести, ради «достойнейшей» цели добить упавшего. Для эмоционального удовлетворения суда над ним оказалось как-то недостаточно. Вейдер никак не выходил из головы, и очень хотелось самой сделать ему больно.

А после всего этого она собирается убедить Совет в правоте своего импульсивного порыва, родившегося в один миг и не дающего более никакого права на сомнения. Такие решения, как правило, или ведут к победе в своей ослепительной верности, или к закономерному падению бед на голову. Безрассудство, которое может скрываться под личиной интуитивного проблеска в сознании, есть непозволительная роскошь для политика. Например, Бэйл Органа, первая фигура на иконостасе воображения, отнюдь не был импульсивным. Да и Вейдера трудно представить таким, решила Лея...Стоп! Причем тут Вейдер? 

Лея резко повернулась и возвратилась в свое кресло. Так перемирие с Империей или перемирие со своим отцом? Наверняка, должна существовать неизученная пограничная область политологии и психологии, которая могла бы дать наилучшее определение ее намерениям. А может быть, Вейдер как раз надеется на это, и его поступки надо трактовать как хитрый план втереться в доверие Леи и захватить власть в Республике? Нет, Ландо был прав, когда посоветовал отказаться от параноидальных синдромов. Не мог Темный Лорд знать о ее конфликте с Мадином и Мотмой.

Принцесса, у которой по каждому вопросу было свое собственное мнение, лишь недавно призналась самой себе, что на деле ничего не знает о Вейдере. Был ли он имперским фанатиком или только казался таким? Избрал ли он эту маску, как венец черных доспехов и манеру поведения, только, чтобы закрыть трагедию своей жизни? Ту, которую смог разглядеть Люк. Смог бы имперский фанатик отказаться от трона в тот момент, когда он, фактически, устранил всех претендентов? Разве не жил он более двадцати пяти лет ради того, чтобы самому называться первейшим из первых? Разве сын-повстанец не угрожал его положению в бывшей Империи и, тем не менее, Вейдер практически отдал жизнь за него? Или она действительно зря не прислушивалась к Люку?

Люк всегда утверждал, что Вейдер действительно раскаивается в том, что натворил. Странно, тот Лорд, которого она пару дней назад лицезрела на Экзекьюторе, никак не был похож на раскаивающегося человека. Но и злодея из ее худших кошмаров, отдающего приказ испытать морозильную установку на ее возлюбленном, он тоже не напоминал. Впрочем, Вейдер когда-то пытался попросить у нее прощения и в ответ получил искреннее пожелание смерти. Что он тогда подумал о ней? С другой стороны, почему его мнение вдруг стало иметь значение для нее? Как бы не растравляла душу проблема родственной связи с ситхом, ответ обезоруживал своей простотой - родителей не выбирают. Тогда какое право она имела отрицать свое происхождение и отказываться от собственного отца, если даже сам Вейдер не отвергал детей? Может быть, Люк был прав, и нужно было дать ему второй шанс? Ведь сущность раскаяния не есть ползание в ногах, а реальное исправление ошибок.

- Хэн, нам нужен союзник. Вейдер, то есть Империя как раз подойдет.

- И как ты уговоришь Совет на такой шаг? Мотма никогда не пойдет на это.

- Мы не занимаемся политическими играми, а ведем войну. Теперешний Совет – это уже давно не правительство Республики, как полгода назад. Это политики, дипломаты плюс несколько генералов. Твое мнение так же важно, как и мнение Мадина. Который уже давно перестал быть военным. Решает большинство! У нас, кажется, демократия?

- С приходом Вейдера ее может не стать.

- Хэн, в этом все и дело. Мы не зовем Вейдера в Совет и не вступаем в Империю. Нам нужен союз против вонгов и договор о взаимопомощи. Мадин, Мотма и два ползучих имперца, конечно, будут против. И еще этот Фейлиа, который как кот вьется у ног Мон. Остальных я надеюсь уговорить...Так ты поддержишь меня?

- Куда я денусь...

Дело вовсе не в том, чтобы отомстить Мотме. Месть никогда не оправдывает себя в качестве самоцели, и, быстро пресыщая душу, создает в ней вакуум чувств. Принцесса тщетно искала тот самый равносторонний треугольник гармонии. Кто бы подсказал, ей ненавидеть Вейдера как раньше или...? Но «как раньше» уже не получалось, как бы она не старалась разжечь праведную ярость и возродить былое отношение к злейшему врагу. Люк бы, наверно, поддержал ее миротворческие начинания. А остальные? Риск велик, ибо даже Хэн и Ландо были далеко не в восторге от этой идеи. С адмиралом Акбаром она успела поговорить на Миротворце, и он также посоветовал не спешить. Генерал Додонна, который в бытовых конфликтах Совета обычно принимал сторону принцессы, ни более ни менее старый консерватор, особенно в вопросах, связанных с Империей. Как ее воспримут бывшие повстанцы – как своего давнего проверенного соратника или как дочь бывшего врага?

Она сделала свой выбор. Она убедит своих союзников в принятии важного решения, чего бы это ей не стоило, а потом, когда будет время, разберется в своих отношениях с Вейдером.

- Принцесса, потрудитесь объяснить Ваше поведение.

В зал вошла Мотма в сопровождении Фейлиа. Значит, Мадин уже все успел донести и, сам того не ведая, создал благотворную почву для ее выступления. Лея рассчитывала завоевать возможных сторонников, спросив и сочувствия, и возмущения интригами. Принцесса перевела взгляд на скульптуру достопочтенного кореллианца.

- С превеликим удовольствием. Как известно, Совет совершил предательский поступок по отношению к генералу Соло, назвав это вынужденными мерами по спасению флота. Вместе с генералом Кальриссианом и Чубаккой мы отправились ему на выручку, но у Кесселя Тысячелетний Сокол был притянут лучом имперского флагмана. Узнав об опасности, грозящей генералу Соло, и несмотря на наши былые разногласия, лорд Вейдер предложил свою помощь. Генерал Мадин, не будучи в курсе столь необычной ситуации, предпринял попытку очень поспешных действий, которые мне пришлось столь же быстро пресечь.

- Я хотел арестовать преступника, а вы оглушили меня! – прервал Лею Мадин.

- Мне жаль, если мои действия нанесли вам урон. Однако, так как лорд Вейдер фактически доставил генерала Соло на борт республиканского крейсера, с его стороны эта ситуация выглядела как низость. И мне не хотелось, если бы даже наш бывший враг подумал, что республиканцы способны на такую уловку, то есть способны отплатить подлостью за его благородство.

Конечно, сегодня ее поступок казался самой Лее немного непродуманным. Но два дня назад думать было некогда, а дать по мозгам Мадину было просто вершиной удовольствия. По залу прокатился ропот удивления.

- Вы хотите еще что-нибудь добавить, принцесса?

- Да. Во-первых, считаю должным сообщить, что, посоветовавшись с адмиралом Акбаром, мы направили три крейсера вместе с армейскими подразделениями на Рилот. На помощь генералу Риикану, о котором тоже уже ВСЕ УСПЕЛИ ЗАБЫТЬ! – последние слова принцесса произнесла громовым тембром селонианского барабана. 

- Спасибо, Лея, но вы поспешили. Самое время отозвать их обратно, пока не поздно, – с шутливой интонацией произнес человек, чья седеющая голова была наполовину замотана бинтами, а левая рука бессильно висела на перевязи. Вероятно, он стоял в дверях зала уже давно, только никто не обратил на него внимания. Рядом с ним возвышалась молоденькая голубокожая твилекка, теребящая один из своих отростков-лекку в изящных маленьких ручках.

- Риикан? – в один голос сказали Акбар и Мадин.

- Так ты жив! – воскликнул Додонна. – Вот мерзавец! А мы тут волнуемся.

- Как видишь, Ян. Кстати, я подслушал весь ваш занятный доклад, принцесса, не смею вас больше прерывать.

- Нет-нет, генерал, пожалуйста, расскажите, что с вами случилось? – спросила Лея.

- Могу потом поподробнее рассказать, не так уж это и интересно. Что с нами случилось, уже, наверно, известно от Соло. Вонги, очевидно, решили, что я погиб при взрыве и перестали мною интересоваться. Но мне повезло - кое-кто помог, – Риикан указал на твилекку. - К сожалению, все оставшиеся трое офицеров действительно погибли. Прошу вас, продолжайте, Лея. – генерал прошествовал к креслу, за ним застенчиво последовала и его спутница. 

Радостное событие придало Лее сил. Ее поэма негодования подошла к концу и теперь стало возможным оставить роль прокурора морали, плавно переходя к пламенному воззванию в более дружеском стиле. Она терпеливо подождала, когда закончится пожимание рук, стихнет шепот, взгляды представителей сильного пола оставят голубокожую симпатягу в покое и снова обратятся к ней. А ее собственные глаза опять зацепились за древнюю кореллианскую корону.

- Во-вторых. Мы испытываем неудачи как на военном, так и на политическом фронте. Я имею ввиду то множество планетарных систем, которое каждый день оставляет Республику. Дипломатические переговоры на Рилоте не удались, также как сорвались и предыдущие аналогичные попытки в других системах. Нас считают слабыми. Пора признаться самим себе, что наше государство вступило в фазу острого кризиса. Нам нужны могущественные союзники, – Лея замерла, сконцентрировалась на венценосном изяществе и продолжила свою речь. 

- Как известно, политика развития остатков Империи не предусматривает войны с Новой Республикой, а сосредоточена на военных действиях, направленных на очищение Галактики от вонгов. Это совпадает и с нашими собственными целями. Поэтому я предлагаю заключить военный союз с имперскими войсками и объединиться для всеобщей победы над захватчиками. 

Холодная змея гробового молчания начинала изуверски разъедать внутренние силы принцессы. Разряд эмоций, медленно нараставший в своем напряжении, вдруг вырвался на свободу, выпустив сразу несколько шаровых молний возмущения. 

- Как можно! Это же имперцы! – вскричала Мотма.

- Да, это имперцы. Я именно об этом и говорю. Самая сильная армия в Галактике.

- Мы боролись не за это! Мы боролись за демократию! За свободу от имперских притязаний!

- Правильно, генерал Мадин. Мы боролись за свободу, доверие, понимание. К сожалению, почти все это мы уже утратили, и как раз Империя не имеет к этому никакого отношения. Я предлагаю поставить вопрос военного союза на голосование.

- Какое голосование? Этот вопрос нуждается в самом глубоком рассмотрении, – Фейлиа опять заговорил излюбленным стереотипом подражания. - Нужно сверить данные о том, что происходит в имперских кругах. Нужно выяснить, какие у них планы на самом деле.

- Нет, Фейлиа, мы не собираемся попусту тратить время на эти разбирательства и бюрократию. Мы ведем войну, а поэтому обсудим все сегодня и сегодня же проголосуем.

- Мы не будем вести переговоры с преступником!

- Это будет решать большинство, Мадин. Речь идет о союзе с имперскими войсками, а не лично с Вейдером, – бросила Лея. – Если вы хотите ознакомиться с какими-то данными, то посмотрите последние сводки сражений, а не журнал «Будни Кореллии», – принцессе показалось, что каменная инкарнация ее вдохновения на миг улыбнулась. - Сколько кораблей и людей мы уже потеряли? Подумайте о том, сколько систем уже покинуло состав Республиканской Федерации и сколько из них уже подписало договора с вонгами. Против нас! Сейчас не то время, чтобы ставить свои амбиции выше всех остальных целей и решать, кто будет править в какой части Галактики, мы или имперцы. Сейчас важно спасти эту Галактику!

- Раньше у Вас было другое мнение относительно того, что вы называете амбициями. Я хорошо помню, как одна юная леди называла это демократическими устремлениями к созданию свободной республики, – едко произнес Мадин.

Мотма, выслушав перепалку с Фейлиа и Мадином, приняла решение ответить рассудительным тоном старшего товарища и потопить бойкую речь стандартным приемом «возникающего ряда вопросов»:
- Хорошо, давайте рассмотрим ваше предложение, Лея. Мне, как политику, неясны некоторые стороны дела. Как отреагируют на это наши граждане? На мой взгляд, союзничество с тоталитарным режимом только подорвет доверие к нам. Далее. Чем нам грозит такой союз? Безудержное властолюбие Вейдера нам всем хорошо известно, он так или иначе захочет безраздельной власти. Получается, что мы сами отказываемся от нашей свободы и отдаем ему ключи от Галактики. И еще. Самое главное. Какова реальная польза от союза с Империей? Чем они могут нам помочь?

Поединок с предубеждениями перешел в фазу защиты собственных идей.
- Если Вейдер, как принято считать, так властолюбив, то, имея мощную армию, они действительно понемножку займут большинство проигранных нами территорий, – ровно, взвешивая каждое слово логическим анализом, сказала Лея. - Если мы хотим как-то повлиять на исход дела, мы должны как раз скоординировать наши действия. Вдобавок, объединив флот, мы сможем лучше следить за имперскими войсками. Пусть выскажутся все.

- Мне пока что очень трудно принять саму мысль о союзе с имперцами. Но если рассуждать о союзе с другими государственными образованиями, то, допустим, твилекки согласны поддержать нас лишь в случае, если мы окажемся способными на реальные действия. А пока что мы ни на что не способны. То, что происходит на Рилоте – страшно. Скажи что-нибудь, Джуук.
В ответ на замечание Риикана, твилекка поднялась с кресла, обратилась лицом к присутствующим и, взмахнув густыми длинными ресницами, прощебетала:
- Рилот – очень бедная планета. Наше правительство поддерживает только сильных. Если раньше они сотрудничали с хаттами и контрабандистами, то сейчас они на стороне вонгов. Это великое горе, ибо половина нашего народа уже согнана в резервации и помощи ждать неоткуда. А мы не хотим быть рабами.

В любое другое время тон смазливой девчонки, казавшийся чересчур сентиментальным и наигранным, вывел бы принцессу из себя, но сейчас твилекка говорила именно то, что нужно. Причем не употребляя слов «Вейдер» и «имперец проклятый».

- Что скажете вы, господин ди Талла? – обратилась Мон Мотма.

Лея почему-то была уверена в долго раздумывавшем политическом лидере Кореллии, всегда и везде гордо именовавшим себя не иначе как селонианцем. Ди Талла не принадлежал к этой расе высоких гуманоидов, но по характеру действительно напоминал коренных жителей Селонии. Этот человек никогда не входил в Альянс, но был фанатиком безопасности родного дома - кореллианского сектора, а поэтому всегда ратовал за более радикальные действия, чем это находил необходимым Совет:
- Принцесса, а вы уверены, что Вейдер будет Вас слушать?

- Безусловно. МЕНЯ он будет слушать. Я сделаю все возможное и невозможное для этого.

- Вы так хотите объединить усилия со своим настоящим отцом? Он сам предложил такую идею?

Лея вздрогнула, не ожидав от Мадина такой подколки. Давно было пора привыкнуть к подобным сюрпризам:
- Если бы я желала именно этого, я бы уже давно пошла бы ему навстречу. 

- Навстречу военному преступнику, сбежавшему из тюрьмы? – переспросил генерал. – Кто в этом случае может сомневаться в его истинных намерениях?

- Хорошо. Мой брат, Люк Скайуокер желал оставить детали побега Вейдера в тайне, но, кажется, мне придется рассказать всю историю. Наверно, вы помните, что по ложным сведениям шпиона вонгов Гирска Огрины Люка послали на Киу-Румп, - Лея пронзила Фейлиа таким взглядом, что ботану пришлось повернуть нос в другую сторону, – но перед миссией он успел посетить Вейдера на Кесселе, чтобы рассказать ему о захвате Корусканта. Мой брат выполнил свое задание, но был атакован вонгами, которые ждали его, чтобы убить. Хотя Люку удалось избегнуть такой печальной участи, он был тяжело ранен. Вейдер, благодаря Силе, понял, что за беда случилась с Люком, и, так как никто в тюрьме не желал нарушать законы и вступать в контакт с изолированным от общества заключенным, бежал и спас Люка. По-моему, логично, что он не возвратился на Кессель. Это во-первых. А во-вторых, повторю еще раз. Помощь из рук бывшего врага преподнесла мне не меньше удивления, чем когда в этой помощи отказали товарищи по Альянсу.

Наступила неловкая пауза.

- С другой стороны, мы же не идем к нему на поклон и ничего у него не просим. Наоборот, мы предлагаем себя в союзники на равных основаниях. Вряд ли имперцы в курсе наших реальных потерь. Это дает нам шанс показать себя с лучшей стороны. То есть мы сделаем вид, что у нас все распрекрасно и что это как раз именно мы, а никто другой, под эгидой свободы и независимости для Галактики предлагаем имперцам присоединиться к нам, – Ландо не делал выбор. Лучший игрок Галактики делал свою ставку.

«Здорово, что Кальриссиан с нами, пусть даже он и влез в Совет только, чтобы заниматься вопросами кореллианских поставок во время войны», - подумала Лея. У Мотмы было иное мнение на этот счет.

- То есть строить хорошую мину при плохой игре, так, Кальриссиан? Здесь нет ничего смешного!

Ландо перестал улыбаться, но эстафету разговора перехватил Акбар, который своим молчанием до сих пор лишь вызывал неуместные ассоциации с представителями фауны некоторых планет.

- Предполагаю, что нам придется поумерить нашу гордость и действительно вступить в переговоры с имперскими войсками. Объясню, почему. При наших темпах мы теряем за месяц больше кораблей, чем верфи Мон-Каламари способны построить за год. За год! Никакие новые крейсера не спасут ситуацию. Мон, никто и не говорит, что нам будет приятно разговаривать с Вейдером. Но это политика, даже я, как военный, это понимаю. Пока что имперские войска не показываются в центральных территориях. Усилиями интегрированного флота можно вышибить вонгов из регионов, близлежащих к кореллианскому сектору, а затем организовать общую атаку на Корускант. Ни мы, ни имперцы, никто не рискнет взять столицу в одиночку. А если уничтожить повелителя Шиммру, этот удар существенно ослабил бы вонгов. Вот это та самая реальная польза, о которой ты говорила, Мон.

- Эта идея обнадеживает, – медленно произнес ди Талла, и Лея мысленно поблагодарила его коронованного предка, вселившего искру разума в этот народ. 

- И кто будет править на Корусканте? Вейдер?

Вопрос Мотмы заставил всех задуматься.

- Как цивилизованные существа, мы обговорим это в договоре, – неуверенно произнес Ландо. «Хотя вряд ли я переживу еще одну сделку с Темным Лордом».

- А кто-нибудь знает, что сейчас происходит на Корусканте? Сколько миллиардов существ гибнет от голода? Сколько уже погибло? Им все равно, будут ли там имперцы или республиканцы. Лишь бы не вонги. Если мы не отвоюем Корускант и не спасем народ, мы будем ничем не лучше тех, кто взрывал Альдераан. Когда мы разобьем вонгов, мы сможем вновь посчитаться с имперцами. У нас уже есть опыт, – Додонна оправдал надежды Леи. – Я думаю, Мон, стоит провести голосование.

- Мы же бывшие повстанцы! – вклинился Антиллес. - Альянс никогда не станет договариваться с Империей!

- Ведж, Альянса больше нет, – ответил Додонна. - Как нет и прежней Империи.

- Скажите пожалуйста! Ну и чем Вейдер отличается от бывшего Императора?

- Если судить по тому, что имперские войска до сих пор не напали на наши колонии, все-таки отличается. Карта Галактики действительно изменилась. А если мы не объединим усилия, то на ней скоро будет одно единственное государство – Юужань-как-его-там-будь-он-проклят. Итак, кто за то, чтобы пойти на переговоры с остатками Империи? Лея, Акбар, я сам, Кальриссиан, Соло, ди Талла. Шесть голосов. Ведж, а ты что думаешь?

Антиллес, которому одинаково не нравились как перспектива союза с Вейдером, так и недавняя история с Соло и махинации Мадина, попробовал призвать товарищей к оригинальному решению проблемы:
- А может быть, нам стоит встретиться не с Вейдером, а с кем-то из Совета Империи и тогда..., - Антиллес не успел договорить фразу. От Фейлиа моментально поступило возражение, так как докучливый ботан хорошо помнил, что Ведж еще не успел вырасти из пеленок помощника Риикана:

- Соло в этом вопросе не имеет права голоса - он только супруг принцессы, а у нее, как известно, свои семейные интересы, – при этих словах Хэн встал с места и принял многозначительную позу, но ботан, как ни в чем не бывало, упрямо продолжал. - Антиллес вообще не является полноправным членом Совета. Так что большинства у сторонников преступного союза с Вейдером не получается. 

- Подожди, Хэн, все в порядке, – промолвил Риикан. Доселе сомневающийся генерал все-таки принял сторону Леи. – Даже если не учитывать Соло и Антиллеса, со мной все равно выходит шесть к пяти.

- Ну что ж, вот она, демократия. Право большинства, – подытожил Додонна.

- Право большинства, – тихо произнесла Мотма таким тоном, что казалось, она уже прокляла это право.

- И где искать этих ситховых имперцев? – спросил Ландо.

- Вышлем официальных представителей в регионы, принадлежащие остаткам Империи. Например, в Кам-Диопну. Оттуда установим контакт с имперским руководством. Кальриссиан, а вы не хотите взять на себя роль парламентера? Всего-то навсего передать официальное приглашение. Встречу устроим на нейтральной территории.

Вопрос Додонны заставил Ландо еще раз вспомнить беспинских гостей и подумать, по правильному ли пути пошел Совет.

- А также решим, кто войдет в состав делегации. Скажем, я согласен. Акбар, ты отвечаешь за флот? Лея, естественно, тоже.

- Я, конечно, с Леей, – прибавил Хэн.

- Я никогда не опущусь до этого!

- Мадин, а вы можете остаться в Кореллии, - принцесса улыбнулась. - Никто не будет против. «Не дай Сила взять с собой такого саботажника».

- Я, как глава Совета, безусловно, также приму участие в подписании этого договора, хотя я и против него, – гордо постановила Мотма.

- Мон, вам не кажется, что Вейдер может воспользоваться минутой нашей слабости и уничтожить нас?

- Мадин, вам уже сказали! Если вы так боитесь Вейдера, сидите дома, - резко ответила Лея.

- Как вы смеете со мной так разговаривать!

- Подождите, здесь есть зерно истины, – произнес Аккаладжи. - Вейдер прекрасно помнит суд, о котором вы все уже давно забыли. Я, как бывший подданный Империи, могу утверждать о мстительности так называемого Темного Лорда. Он способен заманить нас в ловушку...

- Какую ловушку? Это мы предлагаем союз имперцам, а не наоборот. Конечно, надо быть поосторожнее, но, вообще-то, я, например, его не судил. Я там был всего лишь свидетелем, – вывернулся Ландо.

- Кальриссиан прав, – сказал Додонна. – Пока что мы ставим условия Вейдеру, а не он нам. Если нас не удовлетворят рамки военного договора, мы его просто не будем заключать.

- Возможно, Вейдер вообще пришлет кого-нибудь из Высшего Совета Империи, – задумчиво проговорил Акбар.

- И не надейтесь. Заявится сам, чтобы показать свой триумф. Бывшие повстанцы предлагают ему посоюзничать! Стыд и позор!

- Стыд и позор, Мадин, это нечто совсем другое, – парировала Лея. – Когда кореллианский сектор возьмут вонги, а правительство опять пустится в бега, вот это будет стыд и позор.

Принцесса не знала, радоваться ей настоящему или страшиться будущего. Проблемой была не только тень Темного Лорда на документах Республики. Никто, кроме Леи, не обратил внимания на то, что Мотма, вне обыкновения, слишком быстро сдалась. Как если бы союз с Вейдером не так уж и мешал ее собственным планам. Что-то было не так.


- Может, вы придете чуть попозже, адмирал? Через два часа процедура закончится, и лорд Вейдер сможет покинуть медицинский отсек.

- Доктор, это исключительно важно, – Пиетт, обыкновенно тихий и спокойный офицер, был взбудоражен до крайности и размахивал каким-то холодиском. – Империя еще...

- Что случилось, Пиетт? - требовательный голос заставил Пиетта вздрогнуть. Вейдер, почувствовав возню за дверью отсека, открыл ее с помощью Силы.

- Лорд Вейдер! – в один голос произнесли оба человека, оказавшиеся в положении заговорщиков.

- Я слушаю, адмирал. Вонги атакуют наш флот?

Пиетт вошел в небольшое помещение, которое обычно посещали лишь два человека – сам Темный Лорд и его врач.

- Нет, милорд. Случилось нечто совсем непредсказуемое. Повстанцы, то есть я хотел сказать республиканцы предлагают нам, как бы это сказать, – Пиетт был в состоянии шока и слова путались на языке, - встретиться на нейтральной территории и обговорить условия военного союза. 

Под маской, глаза Вейдера раскрылись от изумления, подобного которому он не испытывал уже несколько лет. Пауза дала возможность Пиетту рассмотреть обстановку. В отличие от остальных помещений, принадлежавший Темному Лорду, здесь цвет стен не соответствовал его ситхскому титулу. Медицинский дроид возился около Вейдера, лежавшего рядом с какими-то аппаратами и, видимо, вследствие отсутствия некоторой части костюма, даже прикрытого одеялом. Тон последнего также контрастировал с черной маской. 

- Продолжайте, Пиетт.

- Их парламентер появился на Кам-Диопне, генерал Ландо Кальри...Кальсираин.

Вейдер широко улыбнулся. Беспинский администратор. Что ж, хотя бы не Хэн Соло.
- Кальриссиан, адмирал.

- Они прислали официальный холодиск Совета Республики.

- Оставьте его здесь на столике. Займитесь организацией холоконференции со всеми членами Высшего совета Империи. Через два часа я освобожусь. «Если меня выпустят отсюда», - подумал Вейдер. – Мы вступим с ними в переговоры в самое ближайшее время.

- Милорд, ваше ранение не позволяет вам...

- Я сам знаю все о своем ранении, – буркнул Вейдер.

- Милорд, вы не думаете, что это ловушка?

- Нет, Пиетт. Я просто не мог надеяться, что это произойдет настолько быстро.

- Честь имею, милорд.

Вейдер решил, что, несмотря на вспыльчивый темперамент, его дочь была очень умна.


Белые грани интерьера насыщали пространство образами, не давая приюта даже самой маленькой тени, а тем более контрастируя с одной знакомой фигурой. Гордая уверенная походка и плащ, летящий черной ночью, на короткий миг вызвали к жизни ощущение дежа-вю, сопровождающееся традиционными нехорошими предчувствиями. Хитроумная перегородка, отделявшая коридор от зала и делающая все происходящее извне видимым внутри, бесшумно отступила, позволив и республиканцам, наконец, стать видимыми для Темного Лорда. Беспин наоборот. Сценарий Кальриссиана. Раз уж он участвовал еще в одной рискованной сделке, законы жанра требовали провести деловое свидание в Облачном Городе.

Роль, которую должен был сыграть в этой сцене Вейдер, страдала отсутствием одного необходимого компонента, ибо сосредоточение в Силе предвосхищало даже следовые количества удивления. Скорее, он сам изумил своих противников, которые через расстояние длиною в несколько документов имели шансы превратиться в союзников. Он действительно пришел один. Нарочно, сделав первый визит символом единовластия. Судя по выражению лиц и смятению умов, эффект удался, хотя Вейдер даже не подозревал, сколько усилий республиканская разведка приложила к тому, чтобы подтвердить его благонравные намерения. Никто не верил, что Темный Лорд спустится на беспинские небеса без гарнизона солдат. Никто не понимал, что за всю жизнь он так и не научился бояться.

Вейдер даже снизошел до того, чтобы первому почтительно наклонить голову в знак приветствия и расшевелить общество, в мгновение ока поднявшееся с внезапно ставших неудобными кресел.

- Лорд Вейдер, – ровно произнесла Мон Мотма с призрачной невозмутимостью. – Мы рады приветствовать вас на Беспине.

- Леди Мотма, мое почтение.

- Лорд Вейдер, вы признаете себя виновным в жестоком подавлении повстанческого движения как источника инакомыслия?

- Да, – он воздержался от комментариев. Безразлично. Зачем отвечать «да» или «нет», если его честь уже попрана бессмысленным судом. Если новая эпоха отвергает его. Если республиканцам не известно понятие государственного строя, а также понятие присяги. Если повстанцам действительно легче сначала все поломать, а затем строить заново. Какой имбецил мог назвать мятеж источником инакомыслия?

Вейдер погасил в себе импульсы воспоминаний, и занял единственное свободное кресла за круглым столом. Сообразно всем существующим в Галактике этикетам и протоколам, Темный Лорд ждал ответа. Редкий момент его жизни предоставлял повод порадоваться своей гротескной маске, скрывающей любые человеческие чувства и автоматически поселяющей беспокойство в оппоненте. Как будто ему было легко...Но и республиканцы никак не могли придти в себя, а он, даже не поворачивая голову, не спеша разглядывал каждого из них, с удовлетворением прощупывая эмоциальные поверхности разума. Почти минуту он изучал мнимо отрешенный взгляд своей дочери. Вейдер не сомневался, что идея военного союза остатков Империи и Республики принадлежит именно ей, а бесстрастно-положительное воззвание Мотмы на официальном холодиске убедило его в правоте предположения. Глава Совета защищала трон своих амбиций, как если бы Вейдер собрался его узурпировать.

А вот Лею привела сюда ниточка судьбы. Оба вассала ее высочества – Соло и Кальриссиан, временами позволявшие себе быстрые подозрительные взгляды в сторону Вейдера, никогда бы не пришли по своей воле. Додонна и Акбар явились исключительно ради святого долга перед государством. Что ж, его дочь по-настоящему похожа на отца, если ей настолько хорошо удается управлять своими соратниками.

Ему самому не было нужно такое нелепое союзничество. Вейдер был уверен, что разобьет вонгов и без революционных лозунгов «вперед, за свободу!» Как только они с Люком откроют тайну появления вонгов в Галактике, все остальное станет делом техники и турболазеров. Но у Темного Лорда были свои слабости и он отдавал себе отчет в том, что ради мира с дочерью пойдет на все, что угодно. Даже находя себя в положении родителя, потворстующего капризам ребенка. Дай игрушку, папа, иначе я опять обижусь. Дай поиграть твоей армией.

- Лорд Вейдер. Я полагаю, сегодня мы сможем обсудить основные положения, и в случае общей договоренности завтра продолжим дискуссию в деталях.

- Я в вашем распоряжении, леди Мотма.

- Тогда позволю себе начать. Цель Республики - покончить с вторжением враждебной цивилизации вонгов. Я предполагаю, что наши намерения не слишком разнятся от военных планов Империи?

- Вы совершенно правы, леди Мотма.

- В таком случае, эгида нашего военного союза уже определена. Остается лишь обсудить конкретные действия и обоюдную неприкосновенность. От имени Республики я предлагаю вам подписать договор о перемирии.

- Простите, леди Мотма. Считаю должным заметить, что Империя никогда не воевала с Новой Республикой. Поэтому документ, декларирующий перемирие ранее не конфликтовавших сторон, будет абсурдным бюрократическим опусом.

Мотма стиснула зубы.
- Бесспорно, мы можем придать этому документу характер договора о ненападении. 

- Абсолютно согласен. Напомню, что в отличие от Республики, я уже четыре месяца назад декларировал ненападение, тем самым, кстати, признав ваше правление легитимной властью.

Пока Глава Совета Республики раздумывала, что делать с насмешкой в адрес правительства, действительно состоявшего из компании бывших подпольщиков, в разговор вмешалась Лея Органа:
- Мы собрались здесь, чтобы обсудить возможность военного союза и хотели бы получить ясный ответ. Находите ли вы этот союз реальным?

- Безусловно, ваше высочество, – светская вежливость настоящего хозяина положения сменилась менее манерными интонациями. Вейдер надеялся вести переговоры с собственной дочерью и не помышлял выглядеть при этом скверным мальчишкой в блестящем шлеме. – Я не вижу никаких препятствий.

- Несмотря на ваши миролюбивые намерения, лорд Вейдер, нас интересует, как Высший Совет Империи воспримет такой союз? - Мотма вновь взялась за свое, - Не будет ли это камнем преткновения?

- Во-первых, я согласен на такой союз не из-за каких-то миролюбивых намерений. Моим единственным намерением является победоносный исход войны с вонгами, то есть максимально быстрое и беспощадное уничтожение противника.

Лея опешила, услышав, каким ледяным тоном Вейдер произнес слова «беспощадное уничтожение». Но пути назад уже не было. Оставалось только догадываться, что сделало этого человека миссионером безжалостности.

- Лорд Вейдер, вы признаете себя виновным в умышленном убийстве адмирала Оззеля?

- Нет.

- Обвинение располагает документальными свидетельствами против вас.

- Разве законы Новой Республики не позволяют различать убийство и казнь?

- Вы утверждаете, что адмирал Оззель был казнен?

- Я утверждаю, что совершил действие, которое следует квалифицировать как казнь, а не убийство.

- Суд требует объяснений.

- Адмирал Оззель бы виновен в провале важнейшей операции. Властью, данною мне Императором, я решил не тратить время на трибунал, а использовать его в качестве примера для воинского состава.

- Вы отдаете себе отчет в крайней жестокости этого преступления?

- У нас с вами разные понятия о крайней жестокости, госпожа судья.;

- Отвечайте по существу!

- Я с радостью оставлю вам право решать.

Пока республиканцы задумывались над этикой войны, Вейдер продолжил. - Во-вторых, я полагаю, что вы знакомы с авторитарными принципами нашего государственного устройства. Если я нахожу этот военный союз необходимым и важным, Совет Империи, естественно, согласится с моим мнением, – Темный Лорд выдержал паузу, позволив республиканцам оценить великодержавное высокомерие, и добавил более снисходительным тоном. - Какие цели вы сами надеетесь достичь с помощью этого военного союза?

- Прежде всего это коснется беспрепятственных операций нашей армии в регионах, принадлежащих Империи и аналогично, предоставления свободы действий имперским войскам в центральных территориях, – произнес Додонна.

«Значит, Лея хочет помощи в кореллианском секторе».

- Кроме этого, мы считаем нужным скоординировать нашу деятельность для уничтожения наиболее укрепленных цитаделей вонгов.

- Бесспорно, это разумный шаг. Вы имеете ввиду Корускант?

- Освобождение Корусканта от вонгов - наша главная задача, - быстро заговорила Мотма, - но мы считаем нужным рассмотреть условия данной конкретной операции в отдельном договоре.

- Смею вас уверить, что я не претендую на Императорский Дворец. Вероятно, он уже разрушен вонгами.

Несмотря на сарказм, Темный Лорд оценил жертву самолюбия, которое бывшие повстанцы принесли на алтарь благополучия Галактики. Казалось, что тяжелое колесо Судеб мира, сбросив с гигантских спиц болотную тину предрассудков и истлевшую труху презрения, завертелось со скоростью на грани возможностей.


- Как? Как это вам удалось?!

- Договор с Республикой? Ты можешь спросить свою сестру об этом. – ответил Вейдер, так как если бы говорил о чем-то обыденном. И все же в его голосе читалось удовлетворение. – Это была ее инициатива.

- Это невозможно! Когда мы услышали про договор по холонету, мы не знали, что думать. Никто не поверил! Несколько офицеров даже поспорили на порядочные деньги, провокация ли это или дезинформация для вонгов, – Люк вспомнил, что вообще никогда до этой новости не видел имперцев настолько возбужденными.

- Ни то, ни другое, Люк. Это правда.

- Я никогда не смог бы этого предвидеть!

- Предвидение – не самая приятная способность, Люк. Покойный Император тоже многое предвидел.

- Неужели за то время, пока я болтался на Коррибане, что-то случилось?

- Да, сын. Немало.

Видя широко раскрытые глаза Люка, Темный Лорд прибавил:
- Как стало известно впоследствии, все предопределили интриги в Совете Республики. Уверен, что детальный отчет об этих похождениях ты очень скоро получишь от Леи или своего кореллианца.

- Что у вас произошло с Хэном?

- Ничего. «Ничего хорошего», - подумал Вейдер.

- Отец, ты несправедлив к нему. Он только выглядит шалопаем.

- Мне предоставилась возможность оценить всю его серьезность. Что с коррибанской экскурсией?

Так и не добившись от Вейдера подробностей «перемирия тысячелетия», Люк пересказал свои приключения, предусмотрительно опустив разговор с отшельницей.

- Ты тоже думаешь, что две звезды и планета – это именно Татуин?

- Люк, в Галактике есть миллионы систем с двумя солнцами. Татуин - это было бы слишком просто.

- Чем ситх не шутит..., - пробормотал Люк.

- Что?

- Эээ...цвета вполне соответствуют татуинским. Красные звезды, желтая планета... Как это работает?

- Я не знаю, Люк, как это работает. Притяжение двух звезд способно вызвать невиданные возмущения Силы. Вероятно, кто-то из ситхов разработал своеобразную технологию использования гравитационного поля.

- Искривление пространства?

- Именно.

- Значит, это какое-то устройство?

- Все, что угодно. Кстати, вонги также имеют хорошо развитые технологии управления гравитацией. То есть при выходе из «врат ада» их корабли остаются целыми, несмотря на огромное притяжение.

- Получается, что на Коррибане я так ничего и не узнал, – долгое уныние Люка выбралось наружу досадой в голосе. Он потратил чуть ли не месяц, и вот отрицательный результат. О таинственном ситхе ничего не было известно, как и раньше.

Несмотря на упадочное настроение отпрыска, Вейдер вдруг заметил не только нытье, но и свое собственное желание побеждать всегда и везде.
- Нет, сын. Теперь мы знаем, что искать, и рано или поздно найдем эту планету. В истории Ордена ситхов было не так уж много излюбленных ими систем. О Татуине я, правда, не слышал, но обязательно отдам приказ послать в тот регион партию дроидов-разведчиков. С другой стороны, в мифологии существовала легенда о сыне двух солнц и..., - Вейдер осекся.

- Отец, я тоже хотел спросить тебя об одной легенде.

Заметив робость сына, Темный Лорд сразу же заподозрил что-то неладное.
– Пророчество джедаев об Избранном имеет к тебе отношение?

- Нет. Кто рассказал тебе эту дурацкую историю? Юк-кам Биранат?

- Ты знаешь о ней? Ты же сам сказал, что не видел джедаев на Коррибане!

- Я никогда не видел...но чувствовал это существо один раз. Я предполагал, что это Биранат и мне было интересно, встретишься ли ты с нею.

- Почему ты не убил ее?

Вейдер удивленно наклонил голову:
- Более чем странно слышать такие слова от джедая.

- Я имел в виду...ты же уничтожил всех джедаев. Ты пожалел ее?

- Я уничтожил не джедаев, а Орден джедаев. 

- Это была идея Палпатина?

- Джедаи, конечно, мешали ему, и для полноты власти Орден было необходимо распустить. Я надеялся на реформы, но затем пришел к выводу, что деятельность Ордена должна быть приостановлена.

- Как ты мог так решить?

- А что ты знаешь о джедаях, мой сын? – ответил Вейдер в ответ на возмущение сына. - Они злоупотребляли своим положением в государстве, я же положил этому конец.

- Они были казнены?

- Нет. Большинство джедаев погибло в Клонических войнах. Палпатин распустил Орден и велел им скрыться с Корусканта. Никто не стал бы их преследовать, но они сами решили свою судьбу. Джедаи пришли во дворец Императора, чтобы свергнуть законную власть. Да, я убил многих. Я защищал Империю. Возможно, это входило в план Палпатина – таким образом мы избавились от их лидеров.

- Это ужасно! – закричал Люк.

- Я сделал то, что должен был сделать, – ответил Вейдер. – Да, это ужасно. И я далеко не горжусь этим. Естественно, я также уничтожил всех тех, кто поднимал восстания в различных уголках Галактической Империи. Биранат не делала ничего подобного.

Скайуокер младший замолчал. Зачем жизнь порождает столько противоречий?

- Но ты не ответил на мой вопрос. Почему...эти же самые джедаи считали тебя Избранным?

- Я не знаю, кем они меня считали и почему, – резко ответил Вейдер. Потом, вспомнив одного рыцаря из далекого детства, которому он был много чем обязан, Темный Лорд продолжил более мягко. – Это всего лишь глупая легенда. Они верили в сказки, им не хотелось самим разбираться с очевидными проблемы, и предпочитали, чтобы кто-то со стороны сделал это. Люк, прости, но у меня никогда не было времени, чтобы заниматься толкованием легенд, а тем более решать, про меня они придуманы или нет.

Возможно, Вейдер немного покривил душой. Давно пора было забыть эту историю, как и многие ненужные воспоминания молодости. Если бы это было так просто...

...Назад

Дальше...


  Карта сайта | Медиа  Статьи | Арт | Фикшен | Ссылки | Клуб | Форум | Наши миры

DeadMorozz © was here ™